Один единственный рассвет

Пролог

~Сегодня~

Пыль, смешанная с песком, поднималась в воздух сизым облаком, под тяжелыми шагами молодого мужчины. На улице стояла невыносимая жара, от которой не было спасения нигде. Пройдя несколько километров он так и не встретил ни единого дерева, в тени которого можно было бы спрятаться от летнего зноя, но его, шагающего во всем черном, казалось, это вовсе не волновало. Одежда и длинный плащ, с каждым пройденным шагом, все больше походили на серые пыльные тряпки, в то время, как сам мужчина — выглядел безупречно. Конечно, если не считать редких капель пота, стекающих по идеально гладкой коже, но даже это не могло как-то подпортить его безукоризненную красоту.

Длинные прямые волосы, цвета воронова крыла, доходили до самого пояса, и сияли на солнце. Под обжигающе палящим солнцем, его бледная кожа не потемнела и даже не покраснела, что было странно, ведь в пути он был не первый час. Темные, темно-карего цвета глаза, не выражали ничего, ровно как и точеное лицо, но все это напускное спокойствие в корни не соответствовало той буре недовольства и злости, что бушевала внутри.

- Чертова жара, лучше бы остался в аду, - громко ругался мужчина. - Какого черта ты меня сюда отправил, отец? - срывающимся голосом прокричал он в пустоту.

Асмодей. Так звали мужчину. Он был Высшим демоном и самым старшим сыном Дьявола, на которого была возложена ответственность за распространение блуда, вожделения и ревности. В аду, было принято называть семерых Высших «кураторами» семи смертных грехов.

Владыка ада, редко отправлял Высших в мир людей, особенно всех сразу, только в редких случаях, когда те слишком засиживались в Преисподней. Попав в мир людей в первый раз, молодой и еще совсем неопытный, Асмодей, был вне себя от восторга. Гуляя по земле, он развращал смертных своими пороками, всех, почти без разбора, забавляясь тем, на сколько люди глупы и восприимчивы, даже к малейшему воздействию. Восторг от новизны происходящего, как и азарт, продлились не долго.

Вскоре ему наскучило однообразие людского поведения, а их слабость начала не на шутку раздражать. По итогу, Владыка ада сжалился над строптивым сыном, и позволил вернуться назад. После этого, Высший старался как можно реже покидать свой дом в одиночку, без братьев, а если и случались подобные путешествия — он старался, как можно быстрее вернуться домой.

С тех пор, много воды утекло, мир изменился, изменились и люди живущие в нем, но Асмодей по сей день помнил, как легко смертные поддаются чужому влиянию. Все это время, ему с легкостью удавалось увиливать от новых визитов в мир людей, но удача подруга непостоянная, вот и Асмодея она покинула. На этот раз, Дьявол был непреклонен в своем решении. Выбора не было, оставалось только повиноваться родительскому приказу, крепко стиснув зубы и подавив бешеный ураган недовольства, так и рвущийся наружу.

Так Асмодей и оказался в Элладе.

Солнце уже постепенно клонилось к закату, а раздражение демона, напротив, достигло своего пика. Особенно его выводила из себя пыль, облепившая плотным слоем одежду и неприятно оседающая в носу.

Пока Асмодей проклинал весь белый свет, на горизонте замаячило небольшое селение. Это немного приподняло дух демона, ведь если тут живут люди, значит, где-то неподалеку есть и небольшой водоем. Мечтая, как можно быстрее, окунуться в прохладную воду и смыть с себя пыльные последствия этого дня, он ускорил шаг. Сейчас, как никогда, хотелось расслабиться и привести себя в порядок.

Прошло больше часа, прежде чем он добрался до деревушки, но заходить в нее, так и не стал. Обойдя вокруг, демон наконец-то впился взглядом в то, что так искал. За деревней, буквально в двухстах метрах, располагалась густая оливковая роща, плотно окружившая один из берегов озера.

Солнце уже успело уйти за горизонт, когда Асмодей зашагал по песчаному берегу, на ходу снимая с себя посеревшую одежду.

Войдя в прохладную воду по самые ключицы, он вдохнул полную грудь воздуха, нырнул, и медленно поплыл вдоль дна, стараясь не поднимался на поверхность ровно до тех пор, пока легкие не начинало нестерпимо жечь от недостатка кислорода.

В первую очередь нужно было остудить голову и позволить забитым мышцам расслабиться, в лазурной водяной глади. Нырять пришлось не один раз и не два. Демон уже сбился со счета своих погружений, прежде чем тяжелые мысли понемногу начали отступать, уступая место безмятежности и покою.

Когда последние остатки раздражения покинули разум, Асмодей лег на спину, без особого труда, удерживая тело на поверхности. Он смотрел на ночное небо цвета индиго, и на полную луну, уже явившую себя во всей красе. Яркие звезды, сейчас были совсем близки, казалось, нужно только протянуть руку и сорвать одну из них с небосвода, не составит никакого труда.

Поглощенный собственными мыслями, он не сразу заметил зрителя. В любой другой ситуации, его бы это разозлило, но сейчас, демон был приятно опустошен, как морально, так и физически.

На берегу, прижав колени к груди и обняв их, сидела девушка, пристально наблюдающая, за появлением из озера, неземной красоты мужчины. Из далека она больше походила на ребенка лет одиннадцати-тринадцати, но когда демон уже плавно ступал по сухому песку, ни на секунду не сводя взора с незнакомки, стало ясно, что она по-болезненному худа. Ее глаза были широко распахнуты, а рот непроизвольно открылся от такого зрелища.

Асмодей нахмурился, но уголок губ все-же приподнялся в предательской ухмылке. Ни капли не смущаясь своей наготы, он направился в сторону девушки, глядя на нее в упор. Вода стекала каплями по рельефному мускулистому телу, а сам мужчина был воплощением порока.
Он был похож на ангела, упавшего с небес прямиком в озеро, и теперь двигался к первой встречной, в надежде, что она сможет подсказать дорогу назад, в рай.

- Так, так, так. Ну и кто тут у нас? - плотоядно улыбаясь, спросил демон, - Тебе не говорили, что подглядывать нехорошо?

Глава 1

~Вчера~

Дьявол, обычно не покидал пределов Главного дворца ада, но иногда, в самых редких, не терпящих отлагательств, случаях, это все-же происходило. Не известно, что взбрело Повелителю в голову, или какая муха укусила, но именно по этой причине, Кхелон громко постучал в дверь покоев Асмодея и, не дожидаясь ответа, ворвался внутрь.

- Прибыл Владыка, господин. Он ожидает вас в гостиной. - громко доложил о появлении важного гостя слуга, нервно переминаясь с одной ноги на другую, стоя у порога. Кхелон упорно старался не смотреть в сторону огромной кровати с балдахином, дабы ненароком не смутить, очередное мимолетное увлечение своего хозяина.

Благодаря жарко проведенной ночи, в компании рядом лежащей, теперь уже испуганной, демоницы, имени которой Асмодей уже и не вспомнит, до него не сразу доходит смысл услышанных слов.

- Ты что несешь? - вино сделало свое дело, и теперь его виски пульсировали с такой силой, будто по голове потопталось стадо слонов.

- Вы не ослышались, господин. - подтвердил Кхел, стараясь контролировать нарастающую панику.

- Черт! - выругавшись, Асмодей подскакивает с кровати, мысленно проклиная всю выпивку, которую вчера вливал в себя не зная меры, и совсем не задумываясь о самочувствии на утро. Руки и ноги хоть и слушались, но мелко подрагивали, спина покрылась испариной, а в хмельной голове начал нарастать белый шум.

Да, утро определенно не задалось.

Кхелон, облегченно вздохнул, покинул комнату и удалился по своим делам, в то время как Асмодей, был вынужден в одиночку сражаться с одеждой, которая издевательски выскальзывала из трясущихся рук, и ни в какую не желала оказаться на положенных ей местах.

Спустя несколько минут отборной брани, а так же взволнованных возгласов временной пассии, на которые отвечать не было ни сил, ни времени, он наконец оделся и, сильно пошатываясь, вышел в коридор. Путь до гостиной показался невероятно длинным и сложным и проходит он в размышлениях над несколькими десятками вопросов, конечный смысл которых один и тот же: «Что такого могло понадобиться отцу, что он лично явился в мой дом, а не отправил одного из бесчисленных слуг или наместников?»

Стараясь контролировать собственное тело, Асмодей, входит в нужную комнату, и сгибается в низком поклоне для приветствия.

- Владыка.

- Асмодеус. Ты вовремя. Проходи и садись. - отрывисто бросает Дьявол, стоя возле окна и сцепив руки за спиной.

Как и всегда, Владыка Ада — выглядит безукоризненно и безупречен во всем. Волосы белые, как снег на вершинах самых высоких гор, гладким каскадом спускаются по спине и доходят до самых колен. Кожа светлая и идеально гладкая, а цвет волос оттеняет ее и делает еще бледнее. Глаза того же цвета, что и у Асмодея, темно-карие, почти черные, но смотрят всегда прямо в душу, и в них редко можно увидеть тепло или малейший намек на эмоции. Дьявол всегда одновременно прекрасен и ужасен в своей холодной красоте.

Кажется, ему хватает даже мимолетного взгляда, что бы понять в каком сейчас состоянии старший сын, но его лицо — непроницаемая маска. Не смотря на всю эту отстраненность, Асмодей, чувствовал нутром, на сколько сильно отец им недоволен.

Понимая, в каком положении оказался, Высший, молча повинуясь, проходит дальше вглубь помещения, и опускается на одно из стоящих, друг напротив друга, кресел.

«Смысла делать вид, что не страдаю диким похмельем — нет никакого. Остается только ждать, когда родитель расскажет о причине своего визита», - подумал Асмодей.

Внимательно проследив за неуклюжими передвижениями старшего сына, Дьявол кивнул каким-то своим мыслям, медленно прошел ко второму креслу, и плавно опустился в него.

- Не буду ходить вокруг до около, Асмодеус. - говорит Владыка, закидывая одну ногу на другую, - Ты, и твои братья, отправляетесь в мир людей.

Он внимательно следит, за быстро сменяющимся, калейдоскопом эмоций на лице сына, до которого не сразу доходит, что говорит отец.

Как только смысл сказанного доходит до Асмодея, слова слетают с губ, прежде чем он успевает хоть немного обдумать ответ.

- И что мы там забыли?

- Не задавай глупых вопросов, Асмодеус. Вы — демоны, и сами прекрасно знаете, чем должны заниматься в людском мире. Жду тебя, и всех остальных, вечером во дворце. - не обратив ни малейшего внимания на неуважительный тон, спокойно отвечает родитель.

Похмелье, и непоколебимое спокойствие Владыки играют, с Асмодеем злую шутку и он начинает спор уже на более повышенных тонах, словно маленький ребенок, готовый стукнуть ножкой по полу, лишь бы получить желаемое.

- Но я не хочу, отец! Мне и тут хорошо! Люди глупы и примитивны! От пребывания в их мире я сам начинаю тупеть! - вскакивая с места, громко возражает он.

- Это не обсуждается, Асмодеус. - так же спокойно и монотонно отвечает Владыка, поднимаясь, - Жду тебя вечером в Главном зале. На этом все.

После этих слов он просто исчезает из гостиной, оставив сына наедине с собственным недовольством.

Опустившись обратно в кресло, Асмодей зовет Кхелона и приказывает, немедленно избавился от гостьи. Слуга, незамедлительно отправляется в комнату господина, и уже пару минут спустя возвращается, что бы отчитаться.

- Все сделано, господин. - легонько постучав, и на этот раз, дождавшись разрешения войти, докладывает он.

- Хорошо.

Осознание того, что натворил, приходит к Высшему молниеносно, словно хищная птица, спикировавшая вниз, к своей добыче. Пыл и раздражение мгновенно сходят на «нет», и теперь он только и делает, что прокручивает разговор с отцом в голове, от начала и до конца, снова и снова. Говорить с ним на столько неуважительно он никогда себе не позволял.

Никто из ныне живущих не позволял себе такого по отношению к Дьяволу.

- Вечером я отправляюсь во дворец. Ты пойдешь со мной. У меня дурное предчувствие. - тихо говорит Асмодей.

Кхелон, без лишних слов, понимает какая ситуация сложилась. За многие века он очень вырос из положения простого слуги, и стал для Высшего не только «десницей» (правой рукой), но и верным другом.

Глава 2

~Сегодня~

При желании демона, его прикосновение, может быть смертельным для человека, но мало кто знает, что так же оно может и исцелить. Разумеется, только в том случае, если демон достаточно силен и сам того захочет.

Молчаливая наблюдательница так и не проронила ни слова, а Асмодей застыл в ожидании дальнейшего развития событий, но девушка упорно продолжала притворяться статуей. Зато, это дало возможность повнимательнее ее рассмотреть, и то что увидел демон — не совсем ему понравилось. Как большой любитель красивых женщин, сейчас Высший был немного разочарован, тем что приходилось изучать.

У смертной было личико в форме сердечка, на котором довольно выгодно выделялись большие, ярко-голубые глаза, удачно отвлекающие внимание от всего остального. Переместив взгляд ниже, он отметил для себя слишком хрупкое телосложение, скорее даже тощее, из-за чего невозможно было хотя бы примерно сказать, сколько ей лет на самом деле. Длинные, темно-русого цвета волосы, отдавали серостью и были неухоженными и растрепанными, хоть и доходили ей до самого пояса. Неизгладимое впечатление на Асмодея, произвела ее кожа. Предположительно, она обладала приятным оливковым оттенком, но сейчас, была слишком уж бледной и испещренной шрамами, а те, в свою очередь, были самых разных размеров цветов и оттенков, начиная от самых светлых и почти незаметных, и заканчивая темно-розовыми и бугристыми. Учитывая, что на ее руках так же имелись свежие кровоточащие раны, вывод напрашивался сам собой: она из низших слоев населения. Скорее всего служанка или вовсе рабыня, впавшая в немилость своего господина.

В любой другой ситуации, Асмодей, даже не обратил бы на нее внимания, ведь пребывая значительную часть своей жизни в аду, был очень избалован вниманием противоположного пола. На его пути, встречались самые разные женщины, обладающие и приятными глазу формами, и точеными чертами лица. Да что говорить, любая служанка-полукровка, при дворце Дьявола, дала бы огромную фору этой невзрачности. Возможно, сейчас на его разуме сказывалась долгая пешая прогулка, под палящим солнцем, или многочисленные погружения в воду, но факт — оставался фактом. Было в ней что-то такое, притягательное, из-за чего Высший, не мог перестать рассматривать эту посредственность.

В конце-концов демоническое происхождение начинало брать свое, и план дальнейших действий, понемногу, начал выстраиваться в голове сам собой, а руки так и чесались к нему приступить.

Асмодей, отчетливо помнил, что избавлялся от одежды на ходу, следовательно, она должна была валяться в разных местах и как попало, но никак не лежать сложенной ровной стопкой, под мягким местом этой пигалицы.

- Нравится то, что видишь? - он снова попытался заговорить с ней, при этом широко растянув губы в улыбке, - Или может отдашь мою одежду, на которой так удобно расположилась?

Девчушка, как ничего и не слышала. Словно была сейчас не на берегу озера, рядом с обнаженным незнакомцем, а где-то совсем в другом месте.

Абсурдность данной ситуации, начинала просто добивать демона.

- М-да. Наверное, я выгляжу примерно так же, когда нахожусь в кругу братьев, и утомленный их обществом, погружаюсь в собственные мысли. - довольно громко комментирует он вслух, но и это, не вызвало у нее никакой реакции.

Асмодей закатил глаза и мысленно отругал судьбу самыми грубыми словами, которые только могли прийти в голову, за такой сюрприз, после чего сделал несколько глубоких вдохов, дабы не сорваться и наклонился. Чего он только не делал: махал руками, громко ругался, щелкал пальцами перед ее отстраненным взором... никаких изменений так и не последовало.

- Да чтоб тебя! - громко выкрикнул демон, и, по итогу, не сдержался.

Брезгливо скривившись, он положил ладонь на ее обнаженное плечо. Едва их кожа соприкоснулась, как девушка вздрогнула, буквально на секунду зрачки расширились, а затем, словно безвольная кукла, она завалилась на бок. Ее глаза закатились и закрылись, а грудь начала вздыматься от мелких участившихся вдохов.

Асмодей, так и застыл, в полусогнутом положении и с вытянутой рукой, повисшей в пустоте.

- Ну… я всегда оказывал сильное впечатление на женщин, но такой фурор — произвожу впервые, - произнес шутливо, вот только в его голосе прозвучали нотки беспокойства.

Разочарованно вздохнув и собравшись с мыслями, Асмодей протянул все ту же руку, и выдернул из под лежащей нахалки свою одежду. Пока отряхивал ступни от песка и натягивал штаны, он продолжал разговаривать с ней, стараясь максимально выразить все свое негодование.

- Серьезно? Все веселье испортила. А я уж было подумал, этот день не сможет стать еще хуже. Так я еще никогда не ошибался.

Из-за того, что рубашка лежала на песке а все остальное поверх, ее пришлось вытряхивать дольше всего. Это еще больше портило настроение демона. В итоге, полностью одевшись и в последний раз одернув плащ, он еще раз осмотрел бессознательное тело девчушки и спросил то-ли у себя, то-ли у пустоты:

- Ну и что мне с тобой делать?

Конечно, никто ему так и не ответил, а в голову уже закралась мысль оставить все как есть и пойти своей дорогой, но эти шрамы… слишком уж они кричат о ее плачевном положении. Кто бы мог подумать, что в создании тьмы проснется жалость?!

- Да чтоб тебя! - зло процедил он сквозь зубы. - Ладно, хоть я сегодня и не в духе, но все же помогу тебе. Немного. Ну-ка, посмотрим что с тобой. - пробормотал Асмодей, нехотя наклоняясь к смертной.

Снова брезгливо морщась от предстоящего соприкосновения, он положил руку на ее тонкую, лебединую шею. Как же был велик соблазн надавить посильнее, услышать заветный хруст ломающихся позвонков, и лишить малышку мучений бытия...

Но все-же, частичка жизненной силы, совсем крохотная крупица, и такая значительная для любого смертного существа, начала свое исцеляющее путешествие по ее телу. Перемены — начали появляться незамедлительно.

Глава 3

Можно было бы до бесконечности стоять и смотреть на восходящую луну, которая медленно, но верно, поднималась все выше и выше, постепенно разгоняя мрак, и расстилая световую дорожку, золотыми бликами по водной глади. Небо было совершенно чистым от облаков и, мало-помалу, загоралось огоньками сотен, а то и тысяч, ярких звезд.

С берега доносилось пение сверчков, едва различимый шум листвы, с которой играл легкий бриз, и негромкий звук мелких волн, тихонько забирающихся на песок, но Асмодей, все так же стоял по пояс в воде, держа на руках смертную. Как ни странно, именно сейчас, он ощущал себя полностью безмятежно. В любой другой ситуации, его руки, возможно, дрогнули, и помогли обрести человеку долгожданный покой, на дне этого самого озера, но почему то сейчас — такого желания не возникло.

Тихий, тоненький голосок, удобно разместился в голове Асмодея, и упорно нашептывал, что с девчушкой непременно все будет в порядке. Возможно, именно это щемящее чувство в груди, или сама атмосфера данного места, поспособствовали тому, что он глубоко погрузился, в собственные воспоминания, о временах, давно канувших в лету…

Тогда, семь Высших демонов Ада были еще совсем юными и беззаботными. Они путешествовали по миру людей все вместе, и развращали большинство смертных, попадавшихся им на пути. Это делалось ради развлечения, шутки, или же от скуки, но Высших нисколько не волновало то, что подобные действия понесут за собой разруху и войны.

В то время, они были дружны и сплочены, как самая настоящая семья. К сожалению, рано или поздно все имеет способность заканчиваться, так произошло и с ними.

Чем больше росла численность людей, тем больше они начинали грязнуть в собственных пороках. Затем, в мире смертных, последовали очевидные деления на богатых и бедных, красивых и непривлекательных, толстых и худых, злых и добрых. В людях все больше росла тяга к смертным грехам, и это не могло не сказаться на росте силы кураторов, этих самых грехов.

Похоть, алчность, гордыня, зависть, чревоугодие, гнев и лень — все это, резко начало проявляться в поведении Высших, более того, они стали чувствовать не только эмоции друг друга, но и любого другого, живого существа. Совсем скоро, оставаться всем в одном месте, в течении долгого времени, для них, стало огромной пыткой и начались крупные ссоры. Быстро сообразив, к чему все это идет, братья нарочно начали отдаляться друг от друга, тем самым, предотвращая новые конфликты.

С течением времени, каждый из них научился подавлять свой собственный грех, глубоко, внутри себя, не давая ему выплескиваться наружу, но как раньше — уже не стало. Той сплоченности уже не было, да и никогда не будет, наверное, но ни смотря на это, каждый из Высших, хорошо помнил свою юность, и то время, пожалуй, навсегда останется самым безмятежным в бесконечной жизни этой семерки.

Возможно, Асмодей, мог бы еще долго так простоять, придаваясь ностальгии, и совершенно позабыв о том, что держит кого-то на руках, но тут девушка слабо пошевелилось. Ее прерывистое дыхание, до этого было едва различимым, но теперь, вдохи и выдохи стали более глубокими и медленными. Веки перестали трепетать и дергаться, словно ей снится самый страшный сон, а хрупкое тело, расслабилось и обмякло.

Резко развернувшись, демон направился к берегу, стараясь двигаться, как можно более плавно, дабы не потревожить покой новой знакомой.

Перспектива проторчать в озере еще несколько часов — не привлекала совсем.

Выйдя на сушу, Асмодей, снова уложил ее на песок, аккуратно расправив, до сих пор укутывающий ее, мокрый плащ.

- Тебе не помешало бы согреться и обсохнуть, - пробормотал он себе под нос, оглядывая ее.

Окинув взглядом собственные мокрые брюки и рубашку, демон, несколько раз, грубо выругался и оставив смертную, отправился за сухими ветками, которых в роще, к счастью, находилось с избытком.

Чем дальше он отходил от места, где оставил девушку, постепенно набирая довольно большую охапку сухих веток, тем больше начинал раздражаться и злиться. Из-за того, что носится, по собственному желанию, с этой пигалицей. Из-за того, что с самого начала, все пошло наперекосяк. Из-за того, что неизвестно, сколько еще придется провести времени в этом убогом месте. Между тем, противно липнущая к коже, мокрая ткань, еще больше подливала масла в огонь. Постоянная перемена собственных эмоций, его удивляла и даже немного беспокоила, но объяснить это, даже самому себе, он был просто не в силах.

Уже через десять минут, он вернулся раздраженный, и бросил сухие ветки на песок, словно те были в чем-то виноваты.

Взмахнув рукой, Асмодей заставил костер разгореться, мысленно радуясь, что хоть эта способность пока не подвела. Затем, спустившись к кромке воды, и, как следует, вымыв руки, он обреченно побрел обратно и усевшись на расстоянии, с некоторой опаской, поглядывал на собственный плащ.

Время было уже далеко за полночь, когда он заметил боковым зрением движение со стороны, где отдыхала смертная. Мысленно, Асмодей проклял этот день и их неожиданную встречу не одну сотню раз. Гнев все больше разгорался в глубине его души, как будто где-то рядом бродил Сатана, но это было мало вероятно. Единственная причина, по которой, шея этой смертной до сих пор не была сломана в нескольких местах, была только в неутоленном любопытстве демона.

- Чертова замарашка. - прошипел Асмодей себе под нос. - А может твоя шея и будет сломана, только немного позднее.

Эта мысль заставила его усмехнуться. Но сперва, он все-же хотел узнать в чем проблема. В силе или в ней.

- Очнулась принцесса? Или так и будешь делать вид что до сих пор валяешься в отключке? - максимально спокойным тоном спросил демон, повернув голову в ее сторону.

Послышался испуганный вздох, но смертная упорно продолжила притворяться, что лежит без сознания.

- Или ты сейчас же прекращаешь выводить меня из себя, и начинаешь отвечать на вопросы, или я утоплю тебя в озере. - что-что, а вот слов на ветер он не бросал никогда.

Глава 4

Каждый раз одно и тоже. Стоило Асмодею с братьями отправиться в мир смертных, как все взгляды были, непроизвольно, направлены в их сторону. Это повышенное внимание людей, к их скромным персонам, — неимоверно раздражало.

Да, в облике человека, каждый из них, создавал впечатление сошедшего с небес то-ли ангела, то-ли самого Бога. На Высших невозможно было не обратить внимания.

Широкие, мускулистые плечи, которые были не в силах скрыть, даже самые темные плащи. Одинаково красивые, высокие, с длинными прямыми волосами, ниспадающими гладкими волнами, словно жидкий шелк. Разница была лишь в том, что у Асмодея, Маммона, Люцифера и Сатаны волосы были черного цвета, а у Левиафана, Вельзевула и Бельфегора — белые. Эта особенность человеческого облика у вторых, как ни странно, делала их более похожими на Дьявола.

Вот и сейчас, Асмодей, пал жертвой повышенного внимания со стороны смертных. Эта мелкая деревушка ничем особенным не выделялось, напротив, даже раздражала своей посредственностью. Медленно прогуливаясь по улицам, он упорно старался не обращать внимания на каменные дома богачей, все равно они были одинаковые. Все, как один. Гораздо больше, его интересовали маленькие, сильно покосившиеся, отталкивающие своим скудным видом, хижины рабов, прилегающие, к ажурно украшенным лепниной, строениям. В одной из таких, должна быть ночная беглянка.

А еще, внимание привлекало то, что все спешили в сторону центра поселения, вот и Асмодей решил последовать их примеру и постарался слиться с толпой, довольно быстро стекающейся в самом центре деревушки. Как оказалось позднее — там находилось пространство для публичных выступлений.

Выйдя на площадь, где собралась толпа самого разносортного народа, он сразу нашел то, что искал. Невозможно было не найти, ведь сейчас — на нее смотрели все присутствующие.

Хрупкая фигурка девушки, стояла на небольшой, возвышающейся над землей метра на полтора, площадке, и была привязана за, вытянутые высоко над головой, руки, к двум высоким столбам, объединенным общей перекладиной. Одежда на ней была не та, что минувшей ночью, но и отличалась не многим. Длинное платье серого цвета, сделанное из какой-то грубой мешковины, да и заплатки с дырами никуда не делись. Рядом с ней, стоял крупный, грузный мужчина, с огромным животом. Одет он был в длинное белое платье, из явно дорогого материала, пояс которого, был щедро вышит золотом и драгоценными камнями, преимущественно синих и красных цветов. Возможно, это были рубины и сапфиры, а может и что-то другое, но одно было точно — этот человек стремился показать всем присутствующим свое благосостояние.

- Показушник чертов. - тихо выругался Асмодей, не в силах сдержать все сильнее нарастающее раздражение.

На голове мужчины, само собой, сиял венок веточки оливы, сделанный из золота, а руки его, сжимали толстый, кожаный кнут, щедро натертый обильным слоем масла.

Судя по выражению на лице у хозяина беглянки, а по всей видимости, это он и был, мужчина находился в полнейшем экстазе от предвкушения той боли, которой хотел щедро одарить свою собственность, в то время, как лицо девчушки, не выражало совсем никаких эмоций. Оно просто застыло, а ничего не видящий взор, в котором застыла печаль и принятие собственной не легкой участи, устремился куда-то сквозь толпу. В никуда.

- Господа! Мы все собрались здесь для того, чтобы в очередной раз, узреть торжество справедливости! Справедливости наказания, за непокорность нашей собственности! - с жаром орал на всю площадь толстяк, - А вы, ничтожный мусор, под подошвами своих хозяев, смотрите! Смотрите и запоминайте! Что с вами могут сделать, за ваши выходки!

Часть толпы, которая была одета в дорогие одежды, одобрительно закивала и заулюлюкала что-то похвальное, с жаром подбадривая, и подначивая к скорейшим действиям этого толстосума. Вторая же часть, одетая не многим лучше привязанной к перекладине девушки — смотрела на происходящее со страхом, жалостью и скорбью.

- Двадцать пять ударов плетью! И на этот раз, тебя уже ничего не спасет, неблагодарный кусок ничтожества! - продолжал орать свою речь, грузный мужчина.

Мало того, что его лицо раскраснелось как помидор, так на нем еще и появился оскал, благодаря чему, оно стало больше напоминать морду гиены, нежели человека. Он схватил девушку за волосы, и глядя в глаза, плюнул бедняжке прямо в лицо.

Асмодей, по прежнему стоял в конце толпы, наблюдая за всем происходящим. Его внешнее спокойствие, в очередной раз, совсем не совпадало с той бурей отвращения и презрения ко всему человеческому роду, что бушевала в глубине души, но вмешиваться, он все-же не спешил. Девчонка должна была понести наказание за свою утреннюю выходку, хоть ему и претила мысль о том, что это будет сделано не его руками, а лапами какого-то сгустка жира, возомнившего себя то-ли судьей, то-ли повелителем этого мира.

Раздался свист плети, немедленно и молниеносно, полоснувшей спину девушки. Удар был, несомненно, сильным, а судя по брызгам крови, попавшим на лицо ее хозяина, разорвал и мешковину на спине, и девичью плоть под ней.

Кора, только стиснула зубы, подавив, рвущийся наружу, крик.

- А ты оказалась не так проста, как могло показаться на первый взгляд. У тебя даже есть внутренний стержень, это интересно. - вслух, довольно тихо, рассуждал Асмодей.

Свист, и новый удар обрушился на ее спину. Судя по всему, еще более яростный, чем предыдущий. Толпа богачей, ликовала от кровавого зрелища и вида рабыни, на лице которой, застыло выражение невыносимой муки. Слуги, напротив, старались не смотреть на происходящее, потупив испуганные взоры, и устремив их в землю.

После пятого удара, толстяк, с наслаждением размазал брызги девичьей крови по своему лицу. Кажется, это приносило ему неимоверное удовольствие.

- Чертов идиот, ты даже представить себе не можешь, что ждет таких как ты в аду. - против воли, на лице Асмодея, расцвела ехидная усмешка.

Далее, один за другим, посыпались: шестой, седьмой, восьмой, девятый и десятый удары. Ее упорное молчание, в ответ на обжигающую огнем боль, восхищало демона, но вот после одиннадцатого, он не на шутку забеспокоился о беглянке. Издав крик, наполненный невыносимыми муками и агонией, которого так жаждал хозяин, ее ноги задрожали и подкосились, а тело, тряпичной куклой повисло вдоль столбов. Изо рта, перемешанная со слюной, покатилась тонкая струйка крови. Красной крови, как у любого человека. Почему-то, только сейчас, Асмодей обратил на это внимание.

Глава 5

Жаркое полуденное солнце наконец-то сжалилось над людьми, и духота понемногу начала спадать, уступая свое место вечерней прохладе. Появился приятный, освежающий ветерок, несущий вместе с собой ароматы поспевающих плодов на деревьях. Повсюду кружили цветочные нотки гибискуса и лагерстремии. Кажется, даже певчие пташки покинули свои дневные укрытия от жары, и теперь, летая в кронах деревьев, распевали свои песни, друг для друга, наперебой. Небольшая роща, на берегу голубого озера Тиракен, обычно манившая своей спасительной тенью от жары, сейчас выглядела несколько иначе. Как будто в ней таилась опасность. Даже пожилые люди, из близ лежащей деревни Холли́за, за столько лет привыкшие гулять по вечерам в тени оливковых деревьев, с улыбками придаваясь воспоминаниям о былой молодости — сегодня не рискнули войти в рощу.

Асмодей стоял на берегу озера, вытянувшись во весь рост и застыв в напряженной позе: сцепив за спиной руки в замок и хмуро провожая взглядом, катящийся к горизонту шар солнца. Он ждал свою гостью. И не зря.

Спустя пару мгновений после заката, в его теле, медленно, начало нарастать чувство, что теперь на берегу он находился не в одиночестве, но виду подавать не спешил. Асмодей лишь мысленно отметил, что девчонка не так уж и глупа, раз все-же пришла. Внутри, его всего начинало распирать от самодовольства.

Кора подошла хоть и тихо, но явно не делала из своего появления тайну. Скорее это было что-то вроде привычки. Когда всю сознательную жизнь приходится существовать безвольным рабом, невольно учишься тому, чтобы тебя не замечали и не слышали, даже если каждое движение приносит нестерпимую боль. Об этом Асмодей знал не по наслышке, ведь от скуки, частенько наблюдал за слугами во дворце отца, когда те бесшумно слонялись по коридорам в поисках мимолетного облегчения, после наказаний от старших по званию, за любую, даже самую незначительную, провинность.

Встав слева от него, Кора с грустью воззрилась на горизонт, явно разочарованная тем, что попустила закат. Несколько минут странная парочка провела в довольно мирном молчании, после чего она вздохнула и тихонько заговорила: - Ты знал, что у этого места очень красивая история?

Стараясь максимально сохранять спокойствие и привычную маску безразличия, Асмодей не смог найти в себе сил, чтобы удержаться от замечания: - Так мы теперь на «ты»?

Увы, смертная пропустила мимо ушей его колкость и начала свой рассказ:

- По легенде, давным-давно, бог солнца по имени Гелиос, очень любил гулять по миру в облике человека. Особое удовольствие ему доставляли путешествия по пустыням и солнечным долинам, ведь зной и жара были такой родной ему стихией. И вот, в один из дней, Гелиос набрел на деревушку, тогда еще совсем маленькую, буквально состоящую из двадцати небольших домиков. Все люди в этой деревне днем упорно трудились, работали, старались что-то выращивать.

Прогуливаясь по одной из немногочисленных улочек, он увидел, что почему-то, один из домиков стоял на много дальше остальных, ближе к озеру. Богу стало любопытно, кто же там живет, и почему дом находится в отдалении от других, и он наблюдал за ним весь день. Но по истечению этого дня, он так и не увидел никого входящего или выходящего оттуда. Признаков запустения дома он так же не обнаружил, значит там точно кто-то жил. Вечером Гелиос вернулся на небеса, чтобы переждать ночь и не мешать своей сестре Нюкте, ведь ночь — ее время правления.

На утро Гелиос вернулся в деревушку, и поспрашивав у местных жителей, очень удивился, когда все поголовно начинали плеваться себе под ноги, при малейшем упоминании того самого дома, и шептались о том, что там, живет некая ведьма. Днем она носу на улицу не показывает, потому что кожа мгновенно начинает гореть и становится черной, а ночью купается голышом в том самом озере, совращая всех местных мужчин.

Гелиосу стало интересно посмотреть на эту самую ведьму. Тем же вечером он надел амулет, который помог ему скрыться от Нюкты, и отправился на пустынный берег озера.

Сразу после наступления темноты, на берегу появилась девушка. Ее длинные волнистые, песочного цвета, волосы доходили до поясницы, кожа была бледной, а глаза зелеными, как самые первые ростки по весне. Но она не раздевалась, не шла в озеро, а просто сидела и смотрела на водную гладь. Гелиосу не верилось, что она может быть ведьмой.

«Глупости все это.» — подумал он, и пошел в сторону девушки. Та, почувствовав, что ее уединение было нарушено, резко встала с песка, и повернувшись, испуганно посмотрела молодого красивого парня.

Он, с поднятыми ладонями, в успокаивающем жесте, смотрел на девушку во все глаза, и начал уговаривать остаться на берегу. К счастью, у него получилось.

Ее звали Александрия.

Всю ночь они разговаривали, смотрели на звезды и дарили друг другу первые, такие робкие, но такие искренние улыбки.

Кажется, это была любовь с первого взгляда.

Влюбленные проводили вместе каждую ночь, и так длилось несколько недель. Гелиос старался не давить на Александрию, но порядком уставший от игры в прядки с богиней ночи, он спросил ее о том, почему они не могут видеться днем.

Александрия поведала ему, что с рождения живет с серьезным недугом, а может это было проклятье. Ее кожа мгновенно покрывалась волдырями при соприкосновении с солнечными лучами, а матушка, пока еще была жива, строго-настрого запрещала выходить днем на улицу. Маленькая девочка могла погибнуть от сильных ожогов на нежной детской коже.

Шутка судьбы, не иначе, бог солнца влюбился в девушку, которая могла погибнуть от солнечного света.

Но Гелиос не отчаивался. Он решил отправиться просить помощи у одного из своих братьев — бога леса, по имени Пан.

Внимательно выслушав рассказ о проблеме своего родственника, тот пообещал помочь.

На следующий день, Гелиос явился в дом Александрии и долго пытался уговорить ее выйти на улицу посреди дня. Он долго умолял ее довериться и к счастью, ему это удалось. Он закрыл глаза девушки ладонями и повел во двор.