Один рассвет на двоих

Глава 1

Три месяца спустя

Кириан проснулся резко, словно от толчка. Тело все еще горело, а дыхание было сбитым. Сон.

Он снова был там, на «Неустрашимом», в тесной душевой кабине. Вокруг клубился обжигающий пар, струи воды стекали по обнаженному телу Шайлар, по гладкой коже, по темной вязи татуировок. Он целовал ее – шею, плечи, грудь, чувствуя соленый вкус ее кожи и пьянящий, терпкий аромат. Ее руки были в его волосах, ногти впивались в его спину, а ее стон, низкий и хриплый, тонул в шуме воды, пока он двигался в ней, медленно и глубоко...

Кириан открыл глаза. Сон растаял, разбившись о холодную, серую реальность утра на Санаре.

Пустая комната. Пустая кровать. Пустота внутри него самого, которую не могли заполнить ни прошедшие три месяца, ни изнурительная работа, ни клятвы, данные самому себе. Боль, всегда таившаяся под поверхностью, ударила с новой силой – острая, беспощадная, напоминающая о том, что он потерял навсегда.

Кириан резко сел, отгоняя видения. Глубокий вдох. Выдох.

Дисциплина. Только она спасала.

Он заставил себя подняться. Движения были отточенными, механическими – ледяной душ, чтобы выжечь остатки сна, безупречная форма кадета шестого курса, идеально вычищенные ботинки. Он выполнял обещание, данное ей, — он жил. Кириан не сломался, не позволил горю уничтожить себя. Его тело было в идеальной физической форме, даже лучше, чем до Альтекса. Тренировки до полного изнеможения были единственным способом заглушить боль.

В зеркале на него смотрел незнакомец – повзрослевший, с жесткими линиями у рта, которых не было три месяца назад, и с холодным, пустым взглядом серых глаз. Тот восторженный кадет, мечтавший о звездах и о ней, умер на Альтексе. Этот – выжил. Чтобы отомстить.

Уже стоя у двери, он на мгновение задержался. Его взгляд упал на рабочий стол. Среди учебных планшетов лежал небольшой, потертый гравиметрический калибратор – инструмент, который Шай сунула ему в руки на «Неустрашимом».

– Держи, Старг, может, хоть это научит тебя чувствовать машину, а не только цифры видеть.

Кириан осторожно коснулся холодного металла кончиками пальцев, вспоминая тепло ее руки, ее насмешливый, но теплый взгляд.

Он резко отдернул руку, словно обжегшись. Нельзя. Нельзя поддаваться воспоминаниям. Есть долг. Есть учеба. Есть месть.

Кириан вышел из комнаты, надевая на лицо маску невозмутимого, дисциплинированного кадета Старга. Утро очередного дня без нее только начиналось.

***

Большой лекционный зал для старших курсов спец-потока был полон. Шестой, выпускной курс – решающий этап перед распределением в боевые части Ополчения. Воздух был пропитан напряженной тишиной и запахом озона от работающих инфо-панелей.

Кириан сидел на своем обычном месте. Он заставил себя сосредоточиться на голографической схеме, развернутой перед лектором. Это был инженер Ворк, суровый и требовательный куратор их технического потока.

Тема сегодняшней лекции была сложной: «Анализ каскадных сбоев боевых матриц в условиях нештатного нейро-резонанса». Тема, которая била Кириан по самому живому, возвращая к мыслям об Альтексе.

–…таким образом, любая аномалия, любой «шум» в нейропотоке, – вещал Ворк своим сухим, скрипучим голосом, – должен рассматриваться не как погрешность, а как симптом. И задача техника – не просто устранить симптом, а найти первопричину. Кадет Старг.

Кириан мгновенно поднял голову. Взгляд профессора был прикован к нему.

– Учитывая ваш опыт в работе с адарами, – Ворк сделал на этом особое ударение, – каково ваше мнение? Каков первичный протокол диагностики при обнаружении «фантомного эха» в поврежденной матрице?

Весь зал повернулся к Кириану. Он был на особом счету после Альтекса – и как выживший, и как техник, которому Лисар Дидакис доверил анализ нейроядер.

Кириан медленно встал. Дисциплина.

– Сэр. Первичный протокол – полная изоляция ядра от внешних систем. Затем – запуск мультивекторного анализа для определения источника аномалии. Необходимо сравнить сигнатуру «эха» с последними сохраненными слепками эмоционального состояния пилота и логами боевой обстановки, чтобы исключить внешний КИБ-взлом.

Он говорил четко, холодно, как автомат. Каждое слово было взято из учебника, но наполнено его собственной болью.

Ворк несколько секунд молча смотрел на него.

– Ответ… исчерпывающий, кадет. И абсолютно правильный. Почти слишком правильный.

Профессор вернулся к лекции, но Кириан чувствовал на себе его изучающий взгляд. Он сел, снова надевая маску невозмутимости. Он должен быть лучшим. Он обещал ей.

***

Вечером в общей гостиной 37-го отряда царило напряжение. Кириан вернулся с лекций и симуляторов и, не сказав ни слова, заперся в своей комнате. Остальная часть команды собралась в общей зоне, пытаясь жить обычной жизнью, но тень Альтекса и ледяная отстраненность Кириан давила на всех.

Риман мрачно просматривал тактические схемы к завтрашней симуляции. Доран, обычно душа компании, уже полчаса молча чистил свой бластер, что было на него совершенно не похоже.

Глава 2

Госпиталь Академии жил своей обычной, размеренной жизнью. Спустя три месяца после катастрофы на Альтексе, шок первых недель схлынул, уступив место тяжелой, но необходимой рутине. Стерильный запах антисептиков и озона пропитывал прохладный воздух. Здесь царил идеальный порядок: бесшумно скользили по коридорам медицинские дроиды, персонал в белоснежных халатах двигался с эффективной, отработанной годами грацией.

Айла Рива чувствовала себя здесь на своем месте. Практика на шестом курсе была изматывающей, но именно к этому она стремилась. Спасать жизни — это было ее призвание.

Сегодня она ассистировала на уникальной процедуре — вживлении экспериментального нейро-шунта пилоту, потерявшему контроль над конечностями. Операция длилась уже пятый час. Руководил процессом сам Витарх Торн.

– Показатели нейро-синхронизации нестабильны, – спокойно, но сосредоточенно произнес Торн. Его руки, облаченные в манипуляторы микрохирургического комплекса, замерли внутри проекции черепной коробки пациента. – Нам нужно скорректировать частоту импульсов на наноуровне. Ручное управление слишком грубое для этого этапа.

Он на секунду поднял глаза на Айлу.

– Кадет Рива, мне нужны ваши руки на консоли администратора. Мой голосовой интерфейс дает задержку в 0.4 секунды, это недопустимо при работе с мозолистым телом мозга. Я не могу разорвать связь с манипуляторами.

– Готова, Витарх, – Айла мгновенно оказалась у главного терминала.

– Введите протокол коррекции «Сигма-9». Для этого потребуется мой личный код авторизации высшего уровня, так как протокол экспериментальный.

Торн на мгновение заколебался, но время не ждало. Он тепло посмотрел на нее сквозь защитный визор.

– Вводите: 7-Альфа-9-Зета-Прайм. Я доверяю вам, Айла. Вы одна из самых талантливых и этичных студенток на потоке.

Айла почувствовала прилив гордости. Доверие такого человека стоило дорого.

– Спасибо, витарх. Ввожу.

Она быстро набрала сложную комбинацию. Экран мигнул золотистым свечением административного доступа. Перед ней открылась «изнанка» госпитальной сети.

Пока Торн диктовал параметры частоты, а она вводила их, ее взгляд упал на боковую панель. Там была вкладка «Логистика / Списание / Архив».

Мысль о партии лекарств «Стикс-5», которая якобы испортилась на Альтексе, давно не давала ей покоя. Она знала, что не должна этого делать. Но Торн был занят, а терминал был открыт. Ей нужно было всего лишь убедиться, что ее подозрения беспочвенны.

Пока система обрабатывала пакет данных для пациента, Айла быстро открыла архив списаний по Альтексу.

«Партия 404-Б (Стикс-5). Статус: Утилизировано. Причина: Разгерметизация контейнеров. Потеря вакуума».

Выглядело правдоподобно. Но Айла, пользуясь правами администратора, кликнула на иконку «Технические метаданные». Это был лог, который никто никогда не открывал — автоматическая запись с датчиков самого контейнера перед его уничтожением.

«Датчик давления: 1.0 атм (Норма). Датчик целостности: 100%. Влажность: 0%».

У нее перехватило дыхание.

Контейнеры были герметичны. Датчики показывали полную норму вплоть до момента списания. Кто-то вручную вбил в отчет «Разгерметизация», игнорируя показания автоматики.

Лекарства не испортились. Их украли. Списали как брак, чтобы вывести с баланса, будучи абсолютно пригодными.

– Кадет Рива? Синхронизация завершена, – голос Торна вернул ее в реальность.

– Да, сэр! Закрываю доступ.

Она поспешно свернула окна, но успела заметить подпись под фальшивым актом списания. Лаборант: Йенс Кари. Утверждено: В. Торн (цифровая подпись).

Айла закрыла сессию, чувствуя, как холодеют пальцы. Торн? Не может быть. Он спасает жизни, он не мог оставить гарнизон без помощи ради наживы.

Смена закончилась. Айла не пошла в жилой корпус. Ноги сами принесли ее в Медицинский Архив.

Она выбрала терминал в самой слепой зоне, о которой знали немногие. Сердце колотилось где-то в горле. Если ее поймают — это трибунал. Но она должна была знать правду.

Дрожащими пальцами она ввела символы, которые выжглись в ее памяти час назад.

«Ввод кода доступа: 7-Альфа-9-Зета-Прайм».

Терминал на секунду замер, обрабатывая запрос.

«Доступ разрешен. Уровень: Администратор. Добро пожаловать, Витарх Торн».

Она выдохнула. Она внутри. Теперь она видела все.

Первым делом она открыла тот самый акт списания лекарств. Ей нужно было проверить алиби Торна. Она не верила, что он предатель.

Она посмотрела на точное время цифровой подписи под документом. «14 августа 252 года. Время: 14:30».

Айла быстро открыла архив расписания занятий Академии. «14 августа. 12:00 – 16:00. Практический семинар по полевой хирургии для курсантов 6-го потока. Лектор: В. Торн. Место: Аудитория 4 (Экранированный бункер)».

У нее отлегло от сердца. В 14:30 Торн стоял перед ней и еще сотней кадетов в бункере, где нет никакой связи с внешней сетью. Он физически не мог подписать этот документ.