Одна ночь и ничего больше

Глава 1 

Pov Сандра

Школьный выпускной, когда тебе не семнадцать, а двадцать пять, — это уже не ностальгия. Это проверка нервной системы.

Я вхожу в стены своей школы. Той самой, в которой училась десять лет.

Запах тот же. Пыль и лёгкий привкус унижения в воздухе. Последнее, возможно, только у меня в носу.

Нет, я не была изгоем. Меня не травили. Не «буллили» — как сейчас модно говорить.

Я просто была… незаметной. Средней. Удобной.

Толстушкой с отличным чувством юмора. Юмор — это вообще прекрасная броня. Пока ты смеёшься над собой громче остальных, никто не успевает прицелиться.

Я умела. Профессионально. Иногда даже слишком старательно.

До одного конкретного момента. Точнее, до одной фразы, которую сказал важный для меня человек. Тот самый, кто был для меня центром вселенной.

Гравитацией. Кислородом.

Сейчас смешно. Тогда — нет.

И сказал он это именно в этом зале. В том самом, куда я сейчас иду.

Зачем?

Отличный вопрос. Ответа нет. Зато есть ноги — они ведут. Музыка разносится, отскакивая от стен.

Почти так же, как тогда. Восемь лет назад.

Только теперь на мне платье размера S. А тогда был уверенный XL. Без вариантов.

И вот что забавно: килограммы я сбросила. А память — нет.

Останавливаюсь на входе, сканирую глазами зал. Все украшено по-детски. Шарами под потолком. Старыми фотографиями, которые криво приклеены скотчем. На сцене — рулетка с заданиями. Кто-то явно будет их выполнять. Кто-то снова будет изображать веселье.

Как в школе. Без изменений.

Подхожу к лучшей подруге, ради которой весь этот долбаный выпускной и был задуман.

— Потрясающе выглядишь, — говорю почти ей на ухо.

И тут же выхватываю взглядом того, кого видеть не хочу.

Или хочу.

Больше всего на свете хочу. И одновременно боюсь.

А он? Как всегда идеальный. Такой, каким я его запомнила. Брюки, рубашка, ремень под цвет ботинок. Просто мистер совершенство.

Если бы существовал календарь идеальных мужчин, он был бы мистером июлем. Самый жаркий месяц всегда достается таким засранцам.

Отвожу от него взгляд. С усилием. Почти с хрустом.

— Почему ты мне не сказала, что он тут будет? — пытаюсь прошипеть гневно в сторону подруги.

Хотя получается скорее нервно и неубедительно.

Глупо.

Я же прекрасно знала, что он будет на этом выпускном.

Просто надеялась, что Вселенная проявит тактичность. Не проявила.

— Он же Данин брат, как же без него, — отвечает Вика.

И кажется, что она чувствует себя виноватой. Но она не виновата. Виноват этот. Идеальный мудак.

Которого я почему-то с маниакальной настойчивостью хотела видеть.

Зачем — вопрос открытый.

Может, я надеялась, что ничего не почувствую.

Или что он располнел. Или облысел. Или хотя бы слегка сгорбится — ну хоть что-нибудь человеческое.

Но нет. Красавчик — это слишком мягко. Это как человека, который весит тонну, назвать слегка полноватым. Или мисс Мира — просто «немного хорошенькой».

Он идеален во всем. Пропорции лица словно выверяли по линейке, когда лепили. Чтобы симметрия, геометрия и все такое. Глаза большие. Руки накачанные. Плечи широкие.

Так, главное не подавится слюной.

Кобздец.

Восемь лет прошло, а я на него все еще облизываюсь. Ну непорядок совсем.

Пора этот гештальт закрывать. Я, вообще-то, психолог. Дипломированный. С печатью.

А не вот это вот всё.

Думаю эту мысль, а причина моих детских слез уже почти бежит в нашу сторону.

Делает комплименты Вике. Она над ними смеется.

— Алекс Самойлов, — оборачивается ко мне.

Просто не сводит взгляд.

И мне бы ответить.

Пощечиной? Или выплеснуть ему в лицо шампанское.

Так, чтобы туш потекла. Господи, ну не может у мужика быть таких длинных ресниц.
Подозрительно идеальный.

Может, он вообще не в той лиге играет? Отличное объяснение всей этой геометрической безупречности.

Но нет. Смотрит на меня так, что сразу видно. Мужик. Сто процентов мужик.

К сожалению.

Протягиваю ему руку и на автомате представляюсь:

— Сандра.

Он смотрит с интересом. И не узнает. Даже по имени.

Он просто… тупо меня не помнит. Как будто меня никогда не существовало.

И наверно вот сейчас, должно быть, больно. Прямо вот тут. Под рёбрами.

Но странно — не больно.

С чего бы ему помнить? Он звезда школы. Вокруг него крутились орбиты.

А я?

Фон.

Тогда.

Или сейчас тоже?

Он переводит взгляд на Вику.

— Работаете вместе?

Она прикусывает губу, пытаясь скрыть усмешку. Здесь и правда есть их с Даней коллеги, так что предположение вполне логичное.

И удобное. Особенно для него.

— Да, над разными проектами, — отвечает она, смело глядя ему в глаза.

Я показываю ей пальцем класс за его спиной.

Хорошо, когда подруги понимают друг друга без слов.

— Вы тоже математик? — снова уставился на меня.

Вика прыснула с хохоту.

— Я психотерапевт, — говорю честно.

Потому что врать уже некуда. Да и не хочется.

Его лицо даже странно вытягивается. Переводит взгляд, полный ужаса на Вику.

— Мы с клиентами работаем, нам в офисе обязателен психотерапевт. Иначе начнем друг друга убивать, — отвечает она.

И тут уж мне хочется аплодировать ее искренности. И когда это она научилась так красиво врать?

— Ну что же, психотерапевтов у меня еще не было, — отвечает спокойным тоном.

А у меня внутри всё временно меняется местами. Сердце куда-то в горло.

Желудок — под рёбра.

Разум — на перекур.

Может, он вовсе не это имел в виду?

А может — именно это.

Чёрт.

Пора собраться с духом.

Это же твой праздник, Кассандра. Твоя законная возможность почувствовать, каково это — быть красивой на школьном утреннике. С опозданием лет на восемь.

Глава 2.1. 

Pov Алекс

Вышел из машины в дерьмовом настроении. Даже не заметил, как мы приехали.

Потому что всю дорогу говорил о том, о чем говорить не хотелось. И сейчас вот хочется разбить телефон об асфальт.

Разбить, растоптать, а потом купить новый. Лучше два. Один — для дела, второй — чтобы швырять, когда бесит.

Но телефон — это иллюзия.

Эти люди достанут меня и без него. Если захотят — позвонят прямо в мозг. И, зная их, такая технология уже где-то на стадии «бета-теста».

Месяц просидел на Камчатке по официальной версии.

На самом деле почти на Камчатке. Географически — близко. Фактически — сильно южнее, шумнее и настолько густонаселённо, что ночью город дышит тебе в затылок.

Сделал то, что от меня хотели.

Чётко. Быстро. В лучшем виде. Как всегда.

И вот теперь — «доработать».

Слово-то какое мерзкое.

Я не дорабатываю. Я либо делаю сразу идеально, либо вообще не берусь.

Мысль послать эту работу к черту возникает легко. Слишком легко. Я отсекаю ее без усилий. Не потому, что не могу. А потому что пока невыгодно. И потому что, черт возьми, я обожаю эти заказы. Те самые, в которых всё сходится сразу: масштаб, риск и цифры, из-за которых люди начинают говорить шепотом.

Когда платят не за время и не за результат. А за то, что больше никто не справится.

Именно поэтому меня сейчас и бесит слово «доработать».

Я сделал всё правильно. Так как договаривались. Так как стоит дорого.

А «доработка» — это когда кто-то решает, что может вмешаться в уже законченную систему и при этом не взять на себя последствия.

Этого я не люблю.

Но сейчас нужно просто переключиться.

Поставить всё на паузу. Расслабиться…

А потом решить, что делать дальше — и с ними, и с собой.

Поднимаюсь по ступенькам. Захожу в свою старую школу.

Ту самую. С облезлыми стенами, запахом пыли и воспоминаний, которые лучше бы остались похороненными.

Раздеваюсь в гардеробе. Прямиком в зал.

До сих пор не понимаю, зачем согласился на эту бредовую идею брата.

Повторить школьный выпускной.

В моём случае повторять нечего.

Выпускного у меня не было.

Хотя формально — был.

Я там присутствовал телом.

Сознанием — нет.

Пьян был ещё до входа в зал.

Так, что ноги жили отдельной жизнью.

Голова — тоже.

Память — уволилась без объяснений и выходного пособия. Поэтому помню я мало. Классная руководительница быстро выволокла меня в коридор и сдала водителю. Как мешок. Без описи вложений. Мы тогда с ним ещё подрались.

Ну как подрались…Я попытался ему врезать.

А врезал в стену. Со всей дури. Костяшки — в кровь. В голове — гул, как в трансформаторе.

Очнулся уже дома. В своей комнате.

Красиво закончил вечер.

С тех пор силу стараюсь рассчитывать.

А вот вечеринок таких стараюсь избегать. Обычно. Но в этот раз отказать брату не смог. Я вообще не умею отказывать тем, кого люблю. Проклятый талант.

А для Дани это важно. Да, и подбить людей на какую-то дичь для него — всегда было раз плюнуть.

Харизма, мать её.

Он собрал нас пару недель назад у себя в кабинете. Ну, как собрал. Загнал. Сел, сложил руки и сразу заявил, что у него есть «предложение».

Мы, конечно, не удержались.

Феликс первым хохотнул:

— Замуж за тебя я не пойду.

Олег тут же подхватил:

— А я, вообще-то, уже женат.

Я только фыркнул. Без энтузиазма.

— Кто помнит свой школьный выпускной?

Феликс пожал плечами.

— Я не был. Уехал на стажировку в Сколково.

Олег задумчиво протянул: — Я что-то смутно помню. Танюша сказала, что беременна прямо в тот вечер.

— А я бухал. И ты знаешь почему, — сказал я почти грубо.

Даня смерил меня виновато-недовольным взглядом.

— Это прекрасно. Вика мечтала о выпускном в школе, на котором не была из-за меня. И я подумал… может, устроим ей настоящий?

— А чё нет-то? Таня в восторге будет. Она тоже мечтала, но вместо танцев плакала в женском туалете, — оживился Олег.

— Ну, я за любой кипиш, кроме голодовки, — кивнул Феликс.

Даня перевёл взгляд на меня. Я вздохнул. Наверно, я остался единственным, кто не разделял всеобщего восторга.

— Тупая идея. Но если для тебя важная — я в деле.

Братец расплылся в улыбке. Как ребёнок, которому разрешили разобрать что-то дорогое.

Вообще, он у меня удивительный. Собирает вокруг себя совершенно нелогичных людей.

Бывший главный школьный хулиган. Ботаник, которого все кому не лень макали мордой в умывальник. Красавчик, которому обычно плевать на всех.

И один гений, который каким-то образом их связал.

— Я ещё её сотрудников соберу и массовка выйдет огонь, — продолжил свое планирование Даня.

— Олег, помещение на тебе. Ты быстрее всех найдёшь.

— А чё? Давайте в нашей школе. Я договорюсь, у меня там старшая учится, подвязки есть.

И вот тут я завис. Потому что уже на этом этапе стало понятно — это будет красиво.

То же самое место. Те же стены. Тот самый зал, который тогда мог быть.

Полное погружение.

Без шансов на спасение.

Гениально. Чёрт бы его побрал.

— С меня список гостей. С Алекса — перестать корчить недовольную морду. А Феликс… найди себе подружку.

Феликс разразился хохотом. А я скорчил гримасу, потому что, если эти трое всерьез решили устроить школьный выпускной… миру стоит приготовиться.

Только вот к катастрофе или к фейерверку, не знаю.

Возможно, и к тому и к другому. Как обычно бывает с идеями, в которых замешаны чувства.

И чем же у нас занимается герой? Кто угадает?

А вот и он сам

Глава 2.2.

Pov Алекс

И вот теперь я здесь. Внутри этой идеи.

Ногами. Телом. В здравом уме.

И это пугает особенно.

Но придраться и правда ни к чему. Получилось довольно мило. Без пошлости. Без перегиба. Моё извращённое чувство прекрасного, и то осталось довольно.

Братец загнался на славу.

Что только не сделаешь, когда влюблен.

Я перевожу взгляд на его избранницу. Красивая — как и в школе. Умная. И скромная. Редкий, мать его, набор.

Ну разве мой брат мог устоять? Да ни разу.

И сейчас она смотрит на него с таким обожанием, что мне тошно.

Не от них. От себя. Потому что на меня так не смотрит никто. И, если честно, никогда не смотрел. Хотя… Ладно.

Сейчас я тупо завидую. Вот прям по-чёрному. Хотя всю жизнь считал это чувство для слабых. Меня накрывает от их близости. От того, как ей от него ничего не надо, кроме него самого.

У меня всегда иначе.

Женщинам я нужен, как мясо. Красивая картинка рядом. На втором месте деньги. На третьем не знаю, что на третьем.

Кажется, первых двух уже достаточно.

Я привлекателен и богат. И успешен. И меня хотят все.

Только вот не так, как хочу я. И это ощущение липкое, неприятное, как чужая ладонь на плече, которую нельзя стряхнуть.

Чтобы не залипать в этом, делаю самое простое — переключаюсь.

На людей. На шум. На любое движение, лишь бы не ковырять дальше.

Здороваюсь с другом из Америки. Дима прилетел всего пару дней назад и сразу попал в гущу событий — без акклиматизации и раскачки. Сразу в чужие воспоминания и шампанское.

— Чет ничего приличного тут нет? — говорит он, обводя глазами зал.

Под «приличным» Дима, разумеется, имеет в виду женщин.

Блондинок. В идеале — с голубыми глазами.

Я тоже уже оценил, что таких нет. Странно даже.

Но в любом случае я здесь не для случайных знакомств. Я просто поддержка. Брату, который делает важный шаг в своей жизни.

И именно в этот момент у меня странно дергаются мышцы на спине.

Не от музыки. Не от холода.

Чей-то взгляд. Неприятный. Колющий. Режущий.

Я прям физически ощущаю, как меня только что мысленно четвертовали.

Без анестезии.

— О, а ты тут уже кое-кому приглянулся, — подтвердил мои опасения Дима.

Я резко обернулся.

Как раз в тот момент, как женщина в синем платье отвела взгляд. Оценил. С ног до головы приласкал ее глазами.

Стрижка каре, темные волосы, стройная фигурка. Похожа на француженку.

Есть в этом что-то. Определённо.

И раз уж меня выбрали — надо хотя бы познакомиться.

Из вежливости. Или из упрямства.

— Вообще, есть такая примета, что после выпускного надо заниматься сексом, — сказал Дима и снова начал сканировать толпу своим ищущим взглядом.

— А если не следовать примете? — почему-то спросил я.

Не свожу взгляд с брюнетки. Определенно подходит. Для того чтобы следовать приметам.

— Ну типа выход во взрослую жизнь будет со сложностями, — ответил он равнодушно.

Ну, ну.

Поздновато, но сойдет. В конце концов, я никогда не отличался пунктуальностью.

Феликс появился, как всегда, словно чёртик из табакерки. Амбал под девяносто килограмм, а ходит так тихо, будто скользит по воздуху. Опасный навык для человека с таким весом и таким количеством идей.

И пока мужики не начали своё любимое — грандиозные планы по захвату семейной фирмы вопреки мнению деспота-отца, я тихо свалил.

Неинтересно.

У меня намечаются более приятные занятия, чем расчеты и схемы.

Пошел прямиком к предмету. Знакомиться и брать на абордаж.

Пока никто другой не успел подкатить.

Потому что — давайте будем честны — там определенно есть к чему.

О да…

Глава 3. 

Pov Сандра

Ведущий объявляет какую-то глупую школьную рулетку. Хотя, похоже, только мне она кажется глупой.

И то, потому что я чувствую, что сижу на жерле вулкана.

Впервые в жизни я совершенно не могу себя контролировать.

Как будто все мои детские комплексы, которые я, казалось бы, благополучно пролечила, решили устроить побег.

С фейерверками.

И без предупреждения.

У остальных гостей нашего вечера такой проблемы, видимо, нет. Люди в восторге.

Дергаюсь, когда слышу задание: «признаться в том, кто был твоей школьной любовью».

Нет. Мне не выпадает.

И — слава богу.

Таня смело объясняется в любви мужу.

Врёт. Очень сомневаюсь, что в пятом классе он ей нравился. Олег тогда был, мягко говоря, не самым приятным парнем в мире. И уж точно не самым привлекательным.

А чтобы сделала я, если бы такое желание выпало мне?

Ну, да, как же.

Встала бы на табуретку и сказала, что страдала из-за этого самодовольного придурка.

Не дождетесь. Совру…

И лучше в любви к Карлу Лагерфельду объяснюсь, чем к этому.

И все равно. Не свожу с него глаз. Не с Карла, конечно. С этого долбаного Алекса Самойлова.

Ну, как это блин работает-то?

Не хочу смотреть, но поделать с собой ничего не могу.

Странное притяжение. Отключите его уже кто-нибудь.

Улыбаюсь, глядя на сцену. Делаю вид, что мне весело.

Еще один бывший одноклассник бежит со скоростью броненосца за заданием для своего позора. Ведущий зачитывая в микрофон.

«Назови одноклассника, чьи перемены после школы тебя удивили больше всего».

— Боже, да легко! — он поднимает бокал в мою сторону. — Сандра.

По залу прокатывается свист. Кажется, меня начинают узнавать, те, кто до этого не смог.

Вот блин. Такую интригу испортили.

Ладно.

Переживем.

Я больше ни секунды не стесняюсь той девочки из прошлого.

Она слишком много выдержала, чтобы её прятать.

Она заслужила быть здесь.

Прямо сейчас.

Максимально вежливо поклонилась Вадиму за приступ внимания к моей персоне.

— И чем же ты так изменилась? — спрашивает Алекс, каким-то странным образом оказываясь за моей спиной.

Он ещё не догадался. Но уже что-то чувствует. Пытается сложить картинку. И не может.

Я пожимаю плечами:

— Им виднее.

Ведущий стучит по микрофону, возвращая себе внимание зала.

— Народ, раз уж вы так просите Сандру… ладно. Следующее спецзадание:
«Предсказание будущего выпускника».

Я пшикаю от восторга.

Притворного, конечно. Но ладно, могло быть и хуже… Сильно хуже. Иду на сцену.

А этот странный ведущий продолжает:

— Выбираешь любого человека в зале и рассказываешь о нем сейчас. Если попадаешь — бурные аплодисменты. Если нет — штрафной тост за неправильное пророчество.

И тут, разумеется, все головы синхронно поворачиваются в мою сторону.

Кассандра, ясновидящая. Великая шаманка школьного образца… спасибо, ребята.

Я уже открыла рот, чтобы выбрать Вику. Посмеяться, «угадать все ее шаги после школы» и благополучно свалить со сцены. Под бурные аплодисменты, разумеется.

Идеальный план.

Но в этот момент из зала раздаётся громкое:

— Про меня расскажи!

Впиваюсь недовольным взглядом в блондина.

А он, что? Поднимается на сцену с таким видом, будто его позвали на вручение «Оскара». Улыбается зрителям. Подмигивает мне.

Зал ревёт. Ведущий радостно подпрыгивает — такого энтузиазма он точно не ожидал.

Ну, хорошо. Играем по твоим правилам, сам напросился.

Я протягиваю руку и беру его ладонь в свою.

Переворачиваю.

Провожу подушечками пальцев по шершавой коже.

Большая ладонь. Мозоль под пальцами. Наверное, спортзал. Штанга. Регулярно.

Медленно глажу каждую мозоль, словно изучаю линии судьбы.

Очень внимательно.

Слишком.

Он едва заметно сглатывает.

Сам напросился.

Теперь не жалуйся.

— Здесь у тебя линия… «я опять ввязался неизвестно во что». Очень ярко выраженная, — держу серьезное лицо.

— О да. Я сейчас прям это чувствую, — пытается рассмеяться.

Но выходит хрипло.

Я продолжаю.

Круговыми движениями глажу каждую выпуклость на его ладони.

Медленно.

Вдумчиво.

Он облизывает губы.

Но руку не убирает.

Невинное гадание?

Как бы не так.

Я уже успела представить, как эти руки скользят по моим ногам. По бёдрам.

Выше.

Зал улыбается. Перешептывается.

Кто-то хихикает.

Кто-то всё понимает слишком хорошо.

— Что насчет будущего, Кассандра? — вмешивается ведущий, смотря на ладонь Алекса поверх моей головы.

— Подождите…не так быстро, — говорю я.

— Если ты продолжишь в том же духе, то всё будет быстрее, чем хотелось бы, — шепчет он, наклоняясь к моему уху.

Слишком близко. Слишком тихо.

Слишком лично.

Ведущий тут же возмущается, считая это подсказкой. Зал ревет от смеха.

А я покрываюсь мурашками с ног до головы. Настоящими. Предательскими.

Но его ладонь не отпускаю.

— Хорошо, после школы ты будешь… богатым человеком, — говорю спокойно.

Я действительно изучала хиромантию. Я умею читать знаки.

А тут — всё слишком очевидно.

— А известным я буду? — спрашивает аккуратно.

Нет. Про популярность тут речи не идёт. Здесь другая история.

Серый кардинал. Деньги. Успех — без аплодисментов.

Отрицательно машу головой.

Но почему-то его этот ответ устраивает.

— Одно только могу сказать точно, — наконец опускаю его ладонь, и вместе с этим между нами рассеивается туман.

— Ты каждое утро перед зеркалом говоришь себе: «Ну привет, красавчик».

Зал взрывается смехом.

Коллективным. Облегченным.

Как будто все ждали именно этого.