Офицер. Вернуть жену любой ценой

Глава 1

– Так, главное не забыть… – бормочу себе под нос, быстро укладывая нужные вещи в спортивную сумку.

Уже утром приедет машина и я снова уеду в больницу, туда, где в реанимации моя малышка борется за жизнь.

Неделю назад у меня, беременной, так сильно прихватило живот, что в военный городок, где мы живем с мужем, даже пришлось вызывать медицинский вертолет. Итог – экстренное кесарево и наша девочка появилась на свет на двадцать восьмой неделе…

Судорожно выдыхаю и опускаюсь на кровать. В теле слабость, шов ноет, а грудь болит. Молока много, но кормить некого… моя крошечная Катюша лежит в реанимации за сотню километров отсюда, опутанная проводами и трубками. Я даже коснуться ее не могу, не то что покормить...

Рома, мой муж, на службе, навещает, когда может, но сейчас пришлось приехать самой, чтобы собрать вещи. Руководство у него не особо лояльное, поэтому даже отгул взять нельзя – людей не хватает. Но хоть Юсупов и на дежурстве, зато машину с водителем для меня организовал.

Мне приходится сцедить молоко в баночку, но просто вылить в раковину даже рука не поднимается. Наверное, это глупо, но вдруг молоко у меня пропадет, когда Катюша окрепнет и ее выпишут? Она ведь и так слабенькая…

Немного подумав, я стерилизую пластиковую бутылочку и переливаю молоко туда. Отправляю в морозилку. Потом можно будет дать его дочке вместо всяких смесей.

Не хочу даже думать о том, что Катя не справится и худший прогноз врачей сбудется. Нет уж, она сильная, она…

Раздается звонок в дверь, обрывая тяжелые мысли. Я с беспокойством смотрю на наручные часы. Уже половина двенадцатого, кто в такое время придет?

Сердце тревожно сжимается и я быстро семеню к двери. Заглядываю в глазок и тут же распахиваю дверь.

– Рома? Ты чего не на службе? Что-то случилось? – я хватаюсь за сердце от тяжелой догадки и хриплю, – Катя?? Что-то с ней??

– Нет.

Юсупов заходит в квартиру и только сейчас я замечаю, что он лишь в форме, а бушлат в руках. И это в феврале!

Еще вдобавок и выражение лица у мужа мрачно-обреченное. Зыркнув на меня исподлобья, он протягивает ко мне крошечный сверток. Что-то, завернутое в тяжелый бушлат.

– Маша, прошу, помоги.

И тут раздается жалобный плач младенца.

Тонкий надрывный крик рвет мое сердце на части. От него внутри все сжимается и тело реагирует мгновенно.

Молоко приливает к груди с такой силой, что промокает футболка. Тело не разбирает, чей это ребенок, думает, это свой и надо срочно его кормить.

Не могу слышать этот плач, зная, что наша новорожденная дочка сейчас в больнице и быть может тоже плачет, борясь за жизнь.

Я не успеваю ничего осознать, как Роман впихивает мне ребенка в руки.

– Боже, откуда он у тебя? Весь замерз… и где его мать? – шепчу я ошарашенно.

Муж отводит взгляд.

– Это мой ребенок, Маша. От другой. Она... она его подбросила мне на пост. Он голодный наверное, а где я среди ночи в военном городке смесь для него найду?

Тело деревенеет, я едва не роняю младенца на пол.

Чувство такое, будто на меня свалили бетонную плиту, даже дышать не могу. И поверить тоже. Так и стою, неверящим взглядом глядя на Рому, надеюсь, что он скажет, что пошутил.

Но муж наоборот добивает:

– Маш, ты сама подумай… наша дочка может и не выживет вообще, ты же знаешь, какие врач дал прогнозы… а это будет сын. Наш сын. И… он ведь умрет от голода, а у тебя как раз молока много… оно ему сейчас нужнее. Пожалуйста, Маша, покорми его. Спаси нашего сына.

Глава 2

Голос Ромы звучит глухо, зато глаза горят, когда он уговаривает меня приложить к груди чужого ребенка. Ребенка от другой…

Я стою босиком на холодном линолеуме, смотрю в лицо предателю, с которым мы вместе выбирали кроватку и игрушки дочке. А в этот момент где-то там была еще одна, другая женщина.

И все то время, пока я носила Катюшу, задыхалась от токсикоза, тряслась на УЗИ, эта другая тоже была беременна. Даже раньше меня.

И он еще смеет говорить такие вещи мне в лицо!

Меня начинает трясти. Мелко, противно, и я боюсь уронить этого младенца, потому что руки больше не слушаются.

– Маш…

– Не подходи.

– Маш, пожалуйста, просто подумай здраво. Если наша дочка не выживет, он же для тебя станет спасением!

– Не смей! – кричу я так, что младенец на моих руках заходится плачем, – Не смей говорить о ней так! Она выживет, слышишь? Она выживет!

Но Юсупов не прекращает, он выглядит так, будто все обдумал и все за нас обоих решил. Как обычно, потому что он мужик, он офицер, а я, как его жена, должна слушаться.

Вот и сейчас он не уговорить меня пытается, а сделать так, чтобы я смирилась с фактом. Приняла его решение и не устраивала “бабских” истерик.

– У нас будет сын, Маш, разве это плохо? Да, игрушки как для девчонки куплены, но мы и новые сможем купить.

Игрушки. Он говорит мне про игрушки! Моя дочь лежит в кювезе, обклеенная датчиками, а он рассуждает про игрушки, которые нужно будет заменить для его нагулянного ребенка. Так спокойно, так деловито, словно это не моя жизнь только что обрушилась, а всего лишь сменился план на выходные.

– Ты сейчас серьезно? – спрашиваю я хрипло, – Ты мне про игрушки говоришь?

Рома делает шаг ко мне и я вижу, как дергается желвак на его скуле. Знаю этот жест. Видела сотни раз, когда он разговаривал с подчиненными, которые делали что-то не так. Терпение заканчивается, командирский тон включается.

– Маша, хватит истерить. Я тебе дело говорю. Ребенок замерзает и голодный. Ты что, хочешь, чтобы он здесь на твоих руках сдох? Как думаешь, тебе потом совесть даст спокойно спать по ночам?

Вот так. Без перехода, без каких-либо даже попыток извинений.

Секунду назад он предал меня, а теперь я же еще и должна чувствовать себя виноватой за то, что не бросилась с радостью кормить грудью плод его измены.

– Совесть?! – я задыхаюсь от злости и возмущения, – Ты приволок мне ребенка от своей потаскухи и еще говоришь мне что-то про совесть?!

Лицо Ромы каменеет. Он выпрямляется, расправляет плечи, смотрит холодно. За секунду превращается из мужа, который клялся мне в любви и обещал, что я буду самой счастливой, в капитана Юсупова. В человека, который привык, что его приказы беспрекословно выполняют.

– Следи за языком, – цедит он, глядя на меня тяжелым взглядом, – Это мой ребенок. Мой сын. Не смей так о нем говорить.

Я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций.

– Твой сын?? Твой?? А о дочке нашей можно говорить, что она возможно не выживет?!

– Я всего лишь повторяю прогноз врача, – отвечает он холодно.

– Ну конечно! А предложить заменить одного ребенка другим как у тебя язык повернулся?? Ты ведь говоришь о нашей дочке! О нашей… – я всхлипываю, – Ты же сам ее ждал, сам говорил, как сильно хотел!

– Хотел. Но любой мужик мечтает о сыне, наследнике. Я просто смотрю правде в глаза, Маша. Я понимаю, ты мать, у тебя гормоны сейчас зашкаливают, но ты сама подумай, как нам повезло. Никто из знакомых и не узнает, скажем всем, что врач на УЗИ просто ошибся и на самом деле у тебя родился мальчик, а не девочка.