Огни Эйнара. (не)настоящая

Пролог

Внимание!

События данной книги происходят раньше событий “Долгожданной” и последующих книг цикла “Эйнар-Аль-Тур”. Консульств Аль-Тура еще не открыли, Мила Громова не выпустила свои “Путеводители”, а Содружество не вмешалось в дела планеты Латерна. Прошу учитывать эти моменты, читая данную книгу.

Настоящее время

Девятая колония Земли планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Сегодня вы не в настроении, Майя? — уточнил у меня голос корректирующей психотерапевтической программы ИИ, с которой я должна была регулярно общаться по распоряжению комитета ветеранов объединенного военного ведомства Содружества. — Датчики указывают на некоторые изменения вашего эмоционального состояния. Что-то произошло после нашего предыдущего сеанса?

— Вчера в робомаркете я встретила бывшую сослуживицу, — с некоторой заминкой отозвалась я, мысленно возвращаясь ко вчерашней неожиданной и откровенно выбившей меня из привычной колеи встрече, одновременно пытаясь проанализировать вызванные ей чувства.

ИИ погрузился в молчание, обрабатывая полученную информацию и формируя новые алгоритмы для продолжения терапевтической беседы.

Если в первое время после отставки и возвращения на гражданку я считала подобную болтовню совершенно бесполезной (тогда еще не понимала, что со мной что-то не так), то сейчас, находясь в продолжительной ремиссии, воспринимала наши сеансы спокойно, считая их привычной частью моей новой, мирной реальности.

А иногда даже ждала этих разговоров, спеша поделиться с искусственным мозгоправом своими новостями или мыслями.

Жаль, что несмотря на продолжающие свое развитие технологии и многочисленные открытия в области медицины (например, возможность вырастить новые, здоровые органы или заменить утерянные конечности почти неотличимыми от оригиналов биониками), ученые Содружества до сих пор не изобрели ни волшебной таблетки для быстрого лечения психотравм, ни какой-нибудь хитрой нейростимуляции, которая навсегда избавляла бы таких, как я, психически калечных отставников от последствий боевого ПТСР.

Единственным предложенным мне вариантом решить мою проблему была так называемая перепрошивка — инновационный и пока еще экспериментальный метод корректировки личности, применяемый военными Земли на преступниках, последствия которого никто из ученых до конца спрогнозировать не мог.

От подобного “привлекательного” предложения я, разумеется, наотрез отказалась. Уж лучше быть собой, со всеми своими внутренними демонами и травмами, чем стать вообще неизвестно кем.

— Контакты с людьми из прошлого уже давно исключены из перечня ваших триггерных стимулов, — произнес искусственный специалист по многолетнему методичному потрошению моего мозга.

— Встреча не спровоцировала новый срыв, — сообщила я уверенно, ведь ни новых кошмаров, ни резких скачков настроения, ни изматывающего ощущения опасности или тревоги, ни желания утопить свою печаль в питьевом контейнере с каким-нибудь алкогольным напитком разговор с Дорой мне не принес. — Это другое... Та женщина попросила моей помощи, но я... Я... Я не знаю, что мне делать...

Космос, да что со мной стало?

Где та уверенная в себе и своих силах Майя Бриг с позывным “Таран”, для которой невыполнимых задач в принципе не существовало?

Я долбаная слабачка.

Тряпка.

Немощь.

Тень женщины-бойца, той, кем была когда-то в другой жизни.

— Вы не хотите помогать вашей знакомой?

— Помощь требует от меня принятия некоторых... решений, к которым я... не очень готова, наверное.

— Вы опасаетесь, что изменения в устоявшемся и безопасном для вашей психики укладе жизни могут повлечь за собой рецидив, — правильно понял меня ИИ. — Я не вправе давать вам советы относительно принимаемых вами решений, Майя, однако напоминаю, что в данный момент мы добились значительного прогресса в вашей корректирующей терапии, до максимума ослабив вашу чувствительность к триггерам, проработав или исключив любые раздражающие психотравму стимулы и факторы. Любые перемены могут привести к непредсказуемым последствиям.

О да!

В данный момент моя реальность — это комфортное болото, где тихо, спокойно и одинаково уныло день за днем.

Даже сопряженная с некоторым небольшим риском работа однообразна, предсказуема и максимально не травматична для моей психики.

Никакого излишнего стресса, не считая того, который обеспечивает мне капризная и взбалмошная супруга моего работодателя.

Никаких тревог.

Никаких ситуаций, способных ухудшить мое пришедшее в относительную норму душевное равновесие.

— Та женщина когда-то спасла мне жизнь. Ее просьба — способ вернуть старые долги... — вздохнула, осознавая, что зачем-то оправдываюсь перед машиной, неспособной ни на сопереживание, ни на иные свойственные разумным существам чувства. — Это дело чести и верности слову.

— Вы давно не ТАМ, Майя. И вы давно не офицер объединенных военных сил и больше не живете по уставу, — попробовал воззвать к моему разуму ИИ. — Любой выход из зоны вашего психоэмоционального комфорта может откатить позитивные результаты терапии, о чем я буду вынуждена незамедлительно доложить комитету ветеранов. Но решать, безусловно, все же вам. Это ваша жизнь и ваш выбор.

Вот спасибо.

Знал бы искусственный мозгоправ, ЧТО именно рассказала и предложила мне Тео, наверняка забил тревогу и сдал меня курирующему офицеру из комитета уже сейчас.

— Вы не хотите рассказать больше об этой встрече? Возможно, вместе мы найдем приемлемый для вас выход из ситуации, — предложил безликий голос корректирующей программы.

— Не сегодня, — покачала я головой, продолжая мысленно гонять по кругу воспоминания о вчерашнем дне.

“Спаси мою дочь. Не дай ЕМУ ее забрать. Только ты можешь мне помочь.”

Глава 1: Женщина из прошлого

За день до событий пролога

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Майя, это ты! Глазам своим не верю! — я оторвала взгляд от бокса с фироссиким кофе, взятым с демонстрационной платформы в робомаркете, и с удивлением развернулась, услышав до боли знакомый голос.

И принадлежал этот голос женщине, которую я даже близко не ожидала встретить в торговом отсеке на окраине гигаполиса Гиты — второго по значимости города девятой земной колонии, планеты Нум.

— Дора — ахнула неверяще, рассматривая стоя́щую передо мной женщину из прошлого. — Ничего себе встреча! Что ты делаешь на Нуме? Ты же, насколько я помню, после отставки хотела осесть на Уне?

Теодора Маврис, моя бывшая сослуживица по отряду особого назначения “Калун-Альфа” кардинально и, честно признаться, пугающе изменилась.

От былой, сияющей утонченной красотой и уверенной в себе женщины с позывным “Чаровница” не осталось даже следа.

Некогда длинные и блестящие черные волосы Доры сейчас были острижены коротко и неровно, а еще заметно потускнели, словно выцвели или припорошились пеплом.

Лицо выглядело неестественно бледным и усталым, а под темными выразительными глазами залегли глубокие тени.

Да уж, вот кого на гражданке знатно потрепала жизнь.

А я еще считала, что мне пришлось худо. Даже научилась тому, что просто не умела делать раньше — крайне обстоятельно и часто себя жалеть.

Проходясь профессиональным взглядом по фигуре Теодоры сверху вниз, я отметила и висящий на женщине мешком комбинезон, снятый будто с чужого плеча, и белую, почти прозрачную кожу на ее шее и руках, через которую отчетливо проступали дорожки синих вен, и скорбно ссутуленную спину, делающую мою собеседницу еще ниже ростом.

Что же с тобой случилось за эти годы, Тео?

Нет, не так.

Что могло случиться настолько страшного с женщиной, которую я помнила, чтобы она стала выглядеть гораздо хуже и измотаннее, чем после Данара, где мы обе чуть не лишились жизни?

Ведь даже в военном медцентре после того рокового и последнего для “Калун-Альфа” задания Чаровница, несмотря на произошедшее, выглядела гораздо жизнерадостнее, чем сейчас.

Трагическое событие, случившиеся с нашим отрядом семь лет назад, надломило нас обеих, единственных выживших участниц тайной боевой операции, детали которой сразу же получили статус “Секретно”.

А вердикт военного ведомства добил окончательно: нас безжалостно списали и после лечения незамедлительно отправили на гражданку без права когда-либо вернуться в строй.

“Отвоевались. Пора на покой,” — отрезал пришедший навестить нас с Тео в медцентре высокий чин из военного руководства.

Для меня полученная от командования новость стала шоком, потому что само выражение “мирная жизнь” еще с тринадцати лет являлось в моей картине мира чем-то далеким и эфемерным.

Чем-то таким, с чем взрослая и привыкшая следовать уставу Майя Бриг никогда прежде не сталкивалась.

Для Тео же кардинальные изменения в наших жизнях послужили знаком, что пора начать новую главу в своей истории, раз судьба дала нам обеим еще один шанс, позволив выкарабкаться из той передряги на Данаре.

Я помню свет и надежду в глазах Теодоры.

Помню ее успокаивающую теплую улыбку и изящные тонкие пальцы, ободряюще сжимающие мое плечо.

Помню ее уверенность в том, что даже после отставки жизнь не будет кончена, а впереди нас обязательно ожидает что-то хорошее и новое.

Во взгляде застывшей сейчас передо мной женщины я видела только тьму и обреченность.

И такую нечеловеческую усталость, что мне впервые за долгое время стало по-настоящему страшно.

Служба не сломала Теодору, ее внутренний свет погасило нечто, что случилось с ней уже потом в новой, мирной жизни.

И осознавать это было невыносимо жутко, а собственные проблемы казались какими-то пустыми и никчемными.

Краем глаза уловив какое-то постороннее движение, я вытянула шею и опустила взгляд, с удивлением наблюдая, как к Тео, чуть прячась за ее спину, жмется девчушка лет пяти.

Такая же черноволосая и темноглазая, как моя бывшая сослуживица.

И такая же изможденно и устало выглядящая.

Что же произошло с вами обеими, девочки? Кто это с вами сделал?

Единственным, сразу бросающимся в глаза отличием дочери от матери был, пожалуй, необычный голубоватый оттенок ее кожи, что говорило о принадлежности отца девчушки к конкретной инопланетной расе нашей галактики.

Латерниец?

Да вы шутите!

Чтобы Тео связалась с синекожими?

— Это Мисси. Артемисия, — по-своему расшифровала мое замешательство Дора. — Моя дочь.

— Привет, приятно познакомиться, Артемиссия. Меня зовут Майя, и я когда-то... работала с твоей мамой, — улыбнулась малышке, но та лишь молча окинула меня прищуренным недоверчивым взглядом и снова спряталась за свою родительницу, крепко вцепившись ей в ногу.

Я нахмурилась и снова подняла взгляд на лицо Теодоры.

Женщина молчала, нервно прикусывая бескровные сухие губы и словно чего-то от меня ожидая.

Честно признаться, встреча с кем-то из ТОЙ жизни несколько выбила меня из колеи.

Наверное, случись это в первые годы после отставки, я бы даже предпочла малодушно свернуть разговор и сбежать, опасаясь, что столкновение с прошлым приведет к новой порции кошмаров или очередному срыву.

— Здесь рядом с маркетом есть небольшое заведение верданской кухни. Давай я угощу вас ужином, — предложила неожиданно для самой себя, наблюдая при этом почему-то за прячущейся за мать малышкой.

Мисси сглотнула, словно упоминание еды мгновенно вызвало в ней чувство голода, и настойчиво затеребила Дору за штанину, будто бы прося ее согласиться.

“Они что, голодают?” — сообразила, наблюдая за реакцией девочки.

Тео медлила, с опаской оглядываясь по сторонам.

Я отметила, что моя собеседница специально заняла позицию в слепой зоне за стойкой с демонстрационными товарами, чтобы не попасть под бдительное око гало-камер.

Глава 2: Исповедь

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Вижу, ты наконец-то отрастила волосы. Тебе идет, — начала беседу Тео после того, как андроид-официант принес нам заказанные блюда.

— Есть такое, — согласилась с ней, откидывая с плеча на спину толстую косу цвета темной меди, а затем с аппетитом вгрызаясь в пряный ханаль — традиционный блюдо, состоящее из овощей, теста и мяса, родом с планеты Вердан.

Говорить, что прибегнуть с визуальной модификации прически мне пришлось не по собственной инициативе, а по приказу своего нынешнего нанимателя, а точнее, его супруги, я Теодоре не стала.

Будь воля госпожи Ковач, она бы вырядила меня еще и в платье или безумно модный, но дико неудобный набор каких-нибудь непонятных тряпок. Чтобы я не портила ее “изысканный” вкус, регулярно мелькая перед глазами в образе “женщины, обряженной как мужчина”, если цитировать эту особу.

—... и ты вернулась к службе, — отметила следом за этим моя собеседница, кивнув на ремни пустой наплечной кобуры, наброшенные поверх строгого рабочего кителя, издали напоминающего армейскую форму.

Некоторые привычки даже спустя много лет неискоренимы.

Стоило уже давно признаться самой себе, что только в форме или чем-то напоминающем ее я чувствую себя по-настоящему комфортно и спокойно. Безопасно. Органично. Правильно.

— Тружусь в частном охранном агентстве, — подтвердила я, не уточняя, что из-за проявившихся после отставки проблем с головой, серьёзные задачи мне никогда теперь не доверят.

Да, формально я давно ментально здорова и нахожусь в длительной ремиссии, но даже к полноценной службе в частной охране или местном управлении безопасности вернуться мне больше не суждено.

Работа в качестве телохранителя для дочери дипломата — потолок моей нынешней карьеры.

Первые годы после увольнения со службы я действительно пробовала себя в гражданских профессиях, потому что просто не привыкла сидеть дома, проедая и... пропивая назначенное ведомством пособие и щедрые отступные, положенные ветеранам.

"Пропивание” сольдов было для меня особенно актуально, потому что безделье и странное состояние безвременья, в которое я погрузилась после переселения на Нум, порождало желание заполнить свою жизнь хоть чем-то.

И этим чем-то в какой-то момент, к сожалению, стали изменяющие сознание напитки, еще сильнее усугубившие мою и без того расшатанную психику.

К тому же после возникновения первых признаков боевого ПТСР приставленный ко мне комитетом ветеранов искусственный мозгоправ настоятельно рекомендовал постараться влиться в мирную жизнь и наладить общение с окружающими.

Одно время я помогала при том же комитете, потом подрабатывала переводчиком с данарского и икеланского, параллельно усиленно старалась привести свои мозги в порядок, чтобы вернуться к тому, что могу и умею, как мне казалось, делать лучше всего — к деятельности, хотя бы косвенно связанной с военным делом.

Как объясняла мне психотерапевтическая программа, мое навязчивое, практически сумасшедшее желание вернуться к службе или хотя бы ее подобию — некий заскок психики прошедших через реальные боевые действия вояк. Особенно такое стремление было характерно для похожих на меня разумных, примеривших военную форму в очень юном возрасте (я попала в космический кадетский корпус после смерти родителей в свои тринадцать) и по возвращении на гражданку потерявшихся в жизни, кардинально отличной от той, к которой они привыкли.

Утолившей голод Артемиссии явно наскучило сидеть на одном месте, поэтому по кивку Тео девочку увел в игровую зону андроид-помощник.

Пусть малышка выглядела истощенной и вялой, она была ребенком, который хотел играть, а не слушать скучные взрослые разговоры мамы с какой-то непонятной чужой теткой.

— Я рада за тебя, Майя, — бледно улыбнулась бывшая сослуживица. — А я вот после отставки решила начать совершенно иную жизнь, подальше от... всего. Особенно от воспоминаний о Данаре.

— Помню, — подтвердила я.

После увольнения Теодора планировала поселиться где-нибудь в тихом месте. Найти любовь, родить детей, свить уютное гнездо, где не будет место старым кошмарам и тяжелым картинам из прошлого.

Неплохо узнав Чаровницу за четыре года совместной службы, я была твердо убеждена, что у Тео это обязательно получится, и, несмотря на отсутствие контакта с ней после нашей отставки, искренне надеялась: у этой красивой женщины все в жизни сложилось так, как она мечтала.

Увы, мои надежды, похоже, оказались далеки от реального положения дел.

***

— На Уне поначалу было непросто привыкнуть к новой реальности. А потом я встретила его... Мне казалось, что с ним я буду по-настоящему счастлива. Что он тот самый, понимаешь?

— Ты и латерниец? Это даже звучит как-то... странно и неожиданно...

— Он казался мне другим. Не таким холодным и чужим, как его однопланетники... — прошелестела Тео, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня. — А потом, уже в Империи... Знаешь, там, на Латерне, когда я попала в дом мужа, с меня словно сошел какой-то морок, в котором я пребывала все время с момента нашего знакомства. Тот мужчина, в которого я влюбилась на первой колонии, исчез, уступив место бездушному монстру. Жестокому. Властному. Бесчувственному. Лживому. Даже рождение Мисси не сделало мужа мягче, а только дало ему в руки инструмент, чтобы держать меня при себе.

Каждое слово давалось Теодоре с огромным трудом, а многие озвученные факты явно причиняли почти физическую боль.

— Сколько времени ты провела на Латерне?

— Почти шесть земных лет.

Я покачала головой. Да уж, значительный срок.

В нашей галактике представителей Латерны откровенно недолюбливают.

Пусть формально это место является частью Содружества и соблюдает общие для всех разумных рас Млечного пути законы, но, как и любая другая свободная обитаемая планета, имеет собственные внутренние порядки, искоренить которые не представляется возможным, пока они не угрожают безопасности других суверенных планет.