Охота на двоих

От автора

Приветсвую Вас, дорогие читатели! Раз вы открыли эту книгу, то расскажу вам кое-что по секрету: здесь будет жарко. На книге стоит галочка 18+, но на всякий случай предупреждаю, что в тексте затрагиваются следующие моменты:

- Откровенные интимные сцены;

- Сцены насилия, боксёрские бои, огнестрельное оружие;

- Одержимость, созависимость;

- Азартные игры;

- Употребление алкогольных напитков;

- Глубокие эмоциональные переживания героини.

Если вдруг что-то из этого вас отталкивает, или вы находитесь в тяжёлом для вас жизненном периоде, лучше позаботьтесь о своём психоэмоциональном здоровье. А те, кто согласен со всем вышесказанным и готов к острому приключению - добро пожаловать!

Все персонажи книги совершеннолетние, их имена, события - вымысел автора. Любые совпадения случайны.

Поведение героев намеренно гиперболизировано для придания сюжету остроты. Герои могут поступать неоднозначно, совершать поступки, противоречащие общепринятой морали. Это сделано в рамках художественного произведения и не означает, что автор одобряет такое поведение.

Приятного чтения!

Глава 1

Фелиция Браун

Дождь за окном рисует на стекле идеальные, переплетающиеся причудливым узором жилки. Совсем как на листе платана. Одна капля упорно тянется вниз, обходит препятствие-пылинку и сливается с другой. Дихотомическое ветвление. Удивительная закономерность, что прослеживается во всех явлениях, окружающих нас. Природа не любит пустоты, она стремится к созиданию, пронизывает всё своими сетями. Корни деревьев, сосуды и капилляры в нашем теле, трещины на пустынной земле, вспышки молнии, закрученная цепочка ДНК… Как интересно.

Гораздо интереснее, чем то, что сейчас бормочет профессор Диккенс. И точно занятнее, чем болтовня моей подруги Лиз.

— … и он такой: «твои глаза как два нераспустившихся бутона!». Бутоны, представляешь? Я чуть не поперхнулась смузи.

Голос Лиз, обращённый ко мне, вырывает меня из наблюдений. Она не шепчет. Просто говорит вполголоса, абсолютно игнорируя нудные речи преподавателя. Словно мы не на лекции, а в своём маленьком мирке, где всем правят сплетни и разговоры о парнях. Вполне в духе Лиз.

Я отрываю взгляд от окна и смотрю на неё. Её платиновые волосы сегодня уложены в идеальные волны, изящно ниспадающие на плечи. Кажется, это называется «голливудская укладка». Когда она только находит время?

— Нераспустившиеся бутоны - это неплохо, — говорю я, задумчиво вращая в руке карандаш. — Это потенциал. Ведь однажды бутоны распустятся и будут прекрасны. Но глаза… Технически они же всегда «распущены». Они смотрят. Выходит, он похвалил тебя за то, что ты не смотришь на него? Или намекает, что не хочешь «раскрываться» ему?

Лиз растерянно моргает. Видимо, пытается осмыслить то, что я сказала. Мы с ней часто говорим на разных языках, но это не мешает нам быть подругами.

— Фел, — она тяжело вздыхает. — Иногда ты изъясняешься так, словно у тебя вместо мозгов ботанический справочник. Он просто пытался быть поэтичным. Но выглядело это как чистой воды идиотизм. Кто ж так подкатывает?

И правда.

Я улыбаюсь и возвращаюсь к своей тетрадке. На полях конспекта по античной философии у меня пророс небольшой эскиз. Схема соцветия сирени. Лиловые цветки, собранные в поникшие метёлки. Скучаю по ним. Жаль, сезон цветения давно прошёл.

С обратной стороны тетради, там, докуда лекции ещё не успели добраться, я пыталась описать вид цветка по имени Лиз. Яркие лепестки для привлечения пчёл, острые, как её идеальные стрелки. Тщательный поиск опылителя и нетерпимость к цветам-конкурентам. Цветение круглый год. Наверное, она похожа на пентас.

Звонок заставляет меня вздрогнуть. Пара закончилась.

Я аккуратно складываю в сумку свои драгоценности. Тетрадь для лекций, блокнот с ботаническими заметками, пресс для листьев, пакетик для образцов. Бабушка говорит, что я таскаю домой всякий мусор. Но я так не считаю. Это не мусор, а мир в миниатюре. Мой гербарий - моя гордость, и сегодня я планирую пополнить его листьями красного клёна с заднего двора академии.

Мы идём по роскошным коридорам. Мраморный пол идеально начищен несмотря на погоду за окном.

— Так что, ты идёшь на ту тусовку в новую галерею? — Лиз на ходу поправляет сползающий ремень сумки. Эта сумка вся увешана брелоками с какими-то аниме-персонажами. Любовь к аниме и k-pop культуре совсем не вяжется с её образом идеальной блондинки. — Там будут не только студенты, но и те, кто уже выпустился. Неплохой шанс найти себе парня постарше.

Я закатываю глаза.

— Мне не нужны отношения. Пойти тоже не смогу. У меня дежурство в оранжерее при кафедре, а потом мы с бабушкой будем пикировать рассаду помидоров.

— Пикми… что? Это как?

Лиз смотрит на меня с недоумением.

— Пикировать. Пересаживать из общего ящика в отдельные горшочки. Чтобы лучше росло.

— А, вот оно что. — Она кивает, делая вид, что понимает. Но я-то знаю, что ей нет до этого дела. — Ну, удачи твоим помидорам, пусть растут большими и сильными. Прямо как яйца нашего квотербека. Мне же нужны свежие сплетни для блога. Так что я…

Лиз замолкает на полуслове. Её взгляд, до этого расслабленный, вдруг становится острым и сфокусированным. Точно у кошки, заметившей раненую птицу. Он направлен куда-то за моё плечо.

— Мне не мерещится? Аура у этого парня прямо-таки мистическая.

Я медленно оборачиваюсь. И сразу натыкаюсь на его взгляд. Ониксовые глаза, фарфоровая кожа, изящные черты лица, широкие плечи… Волосы цвета воронова крыла небрежно уложены. Под бордовым пиджаком академии - чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей.

Он не похож на студента. Не вписывается в эту экосистему. Словно в теплице среди нежных петуний вдруг пророс терновник. Когда он идёт по коридору, люди расступаются. Потому что боятся, чувствуют, что он вырос на другой почве.

— Кто это? — спрашиваю я шёпотом, не в силах отвести взгляд. Слишком уж хорош. Образец, каких поискать.

— Не знаю. — В ответном шёпоте Лиз звучат нотки азарта. Она точно увидела в нём объект для сплетен или сенсацию для блога. — Новенький, наверное.

Мы замолкаем, и парень проходит мимо нас. Как же красив… Мои рецепторы улавливают приятный шлейф из гибискуса и мяты. Наши взгляды пересекаются. По телу словно расходится электрический разряд.

Глава 2

Его слова чёткие, интонация размеренная.

— А ты, похоже, единственное дикорастущее растение в этой теплице.

Мои щёки вспыхивают. Он отворачивается и уходит. Шоу окончено.

Этот парень… сравнил меня с растением? Я не сплю? Чёрт. Да как он вообще меня заметил? Если рядом стоит Лиз.

— Ого, — выдыхает она. Её взгляд падает то на меня, то на его удаляющийся силуэт. — Фел, он тебя только что отметил.

Мы садимся обратно на своё место и продолжаем трапезу.

— Да. — Мой голос звучит отстранённо. — «Дикорастущее». В противовес окультуренным растениям. Какое точное определение…

— Какое ещё определение, Фел? — набив рот, продолжает подруга. — Он выделил тебя из толпы! Публично! Это же… это… всё равно что клеймо поставить!

— Да какое там клеймо. Не парься, кости перетрут и забудут. До ботаника вроде меня никому дела нет.

Я провожаю Лиз к выходу. Она достаёт из сумки зонт.

— Но он-то всё понял. Видит, что ты у нас особенная. В хорошем смысле. — Мы обмениваемся чмоками. — Ладно, беги к своим помидорам.

Побегу. Но сначала нужно во внутренний двор, за кленовыми листьями. Как раз на них сейчас не будет пыли благодаря дождю.

Я набрасываю на плечи тренч и иду к старой кленовой аллее. В голове всё ещё вертится то слово. «Дикорастущее». Хлопнув себя по щекам, я стараюсь сконцентрироваться на задаче. Лучше всего искать под деревом. Самые красивые, багряные листья должны лежать где-то на земле, среди жёлтых и коричневых. Я должна найти идеальный экземпляр. Неповреждённый, с чёткими прожилками, а лучше - с полным цветовым градиентом от черешка до кончика. Такие встречаются крайне редко, но будут шикарно смотреться в моей коллекции.

Дождь неприятно моросит. Я отодвигаю с лица мокрые чёрные пряди, выбившиеся из пучка. Плащ промок насквозь. Но это не важно. Ещё пара минут, и в моих руках уже дрожат два почти идеальных листочка.

Я не замечаю, как капли вдруг перестают падать на меня. И слышится странный шелест…

Я поднимаю голову. Над ней развернулся чёрный зонт. Он накрывает меня, словно крыло ворона, оберегая от стихии. Откуда-то сзади, сквозь шум дождя, бьющего по ткани, доносится голос. Низкий, спокойный, с хрипотцой, которую я узнала бы из тысячи.

— Однажды ты порастёшь корнями прямо здесь, Фел. Среди этих деревьев. Придётся приходить и поливать тебя из лейки. Или тебе и вода из соседней лужи подойдёт?

Я не оборачиваюсь сразу. На лице расползается улыбка, а душу настигает мгновенное облегчение.

— Я не привередлива, Арни. Ты же знаешь. Только прошу, не ссы на корни.

Мягкий трескучий смех заставляет меня встать и повернуть голову.

— Тебе следует меньше общаться с Лиз. — Он подаёт мне руку, помогая встать.

Арнольд. Он стоит, держа в руке зонт так, чтобы он закрывал нас обоих, но сам при этом остаётся наполовину под дождём. Однако мне это не грозит, ведь одним только своим большим мускулистым телом он уже защищает меня от стихии. Капли врезаются в его кожаную куртку. Серебристые волосы, обычно зачёсанные назад, потемнели у висков от влаги. Под воротом расстёгнутой куртки виднеются новые узоры татуировок.

Я поднимаю взгляд. Его лицо, резкое, с высокими скулами и пронзительными васильковыми глазами, как всегда невозмутимо. Но в уголках этих глаз таится знакомая усталая насмешка. Насмешка человека, который часто застаёт меня за какой-то ерундой.

— Как всегда мокрая. Как всегда в грязи. Я не удивлён.

— Это не грязь, — возражаю я, демонстрируя ему свою находку. — Это почвенный субстрат. Необходимый фактор для сохранения влаги перед высушиванием.

— Почвенный субстрат… — повторяет он, закатывая глаза. — Значит, у меня в гараже сегодня будет много почвенного субстрата. Из-за погодки. Иди сюда, безумная ботанша.

Он подходит ближе, и я инстинктивно делаю полшага навстречу. Теперь мы стоим так близко, что я ощущаю его запах. Моторное масло, дождь, ветивер. Этот запах сразу навевает воспоминания. Посиделки в гараже, содранные коленки, его ещё не забитые татуировками руки, приклеивающие пластырь на свежую ранку.

— Что ты здесь делаешь? Ты ведь после пар всегда сразу едешь в салон или на тренировку.

Мы идём под зонтом в сторону корпуса оранжереи. Его шаг медленный, он явно подстраивается под меня.

— Увидел, как ты вышла и пошла сюда в дождь. И случайно вспомнил, что обещал твоей бабушке приглядывать за тобой. А в данном случае - спасать от пневмонии.

— Бабушка преувеличивает. От такой ерунды я не заболею.

— Ну да. Потому что я вовремя накрыл тебя зонтиком.

Я достаю из сумки салфетку и аккуратно промокаю ей листья. Убедившись, что лишней влаги нет, складываю их в приготовленный пакетик. Всё это время идущий рядом Арни наблюдает за мной.

— Я видел, как ты следила за новеньким студентом. Там, в столовке.

Он говорит нейтрально, но я чувствую - что-то не так. Арни никогда не говорит о чём-то просто так, ради поддержания беседы.

— Он привлекает внимание, — честно признаюсь я. — Как инвазивный вид. Нарушает сложившийся уклад. За этим интересно наблюдать.

Визуалы персонажей

Дорогие читатели! Я подготовила для вас визуалы основных персонажей:

Фелиция (Фел) Браун

______

Элизабет (Лиз) Харрис

______

Дэн Варлейс

______

Арнольд (Арни) Уайт

______

Выход глав раз в 2-3 дня

Также у меня есть второй проект, где я пишу фэнтези под псевдонимом Лера Андерсон. Если интересно - заглядывайте на чай

Глава 3

Пара минут, и вот мы уже стоим возле оранжереи - бежевого кирпичного здания с запотевшими стёклами. Луч солнца пробивается сквозь тучи, освещая лицо Арнольда. И вот… я наконец смотрю на него по-настоящему. Волосы намокли, капли дождя скатываются по лицу, очерчивая линии скул, а под глазами виднеются тени. Он держит зонт надо мной, но сам уже вне укрытия.

— Ты выглядишь уставшим, — констатирую я.

Он пожимает плечами.

— Много дел. В воскресенье бой. Полупрофессионалы, выступаю в тяжёлом весе. Если повезёт, и ты всё-таки не подхватишь пневмонию… приходи.

Я на минуту теряю дар речи. Много лет Арни занимается боксом, но ни разу не звал меня на свои бои. Говорил, что мне там делать нечего. Что поменялось?

— Я не слишком люблю насилие. К тому же бокс - это больно.

— Больно тому, кто напротив. Главное, что на трибунах безопасно. Впервые буду биться в “Гавани”, там с этим всё строго. Кстати, Лиз тоже придёт, вместе со своей бандой безумных буктокерш. Мода у девушек пошла такая, смотреть, как мужики на ринге друг другу лица бьют. — Уголок его рта дрогнул в выражении, отдалённо напоминающем улыбку. — Так что можете создать группу поддержки. Нарисовать плакаты и кричать, как вы меня любите.

Я отвечаю лёгкой усмешкой.

— Возьму места в первых рядах. Чтобы получше рассмотреть твои синяки. И набитые поверх них татуировки. — Я показываю пальцем на шею. — Смотрю, у тебя пополнение.

Он вдруг берёт мою руку и вкладывает в неё рукоять зонта.

— Рассматривай, сколько влезет. Во все глаза. Только не тащи с собой микроскоп. — Холод его кожи на тыльной стороне ладони заставляет что-то внутри трепыхнуться. Он переводит взгляд на мои волосы. — Бери зонт. И хорошенько высушись в оранжерее, там тепло.

— А ты?

— Мне недалеко. Байк на парковке. — Он отступает и удаляется по направлению к клёнам. — И… Фел.

— Да?

— Будь осторожна.

Не дожидаясь ответа, он разворачивается и уходит прочь. Его высокий плечистый силуэт растворяется в пелене дождя. Я смотрю ему вслед. Немыслимо. Он позвал меня на свой бой… Арнольд, что-то в тебе изменилось. И мне придётся пойти взглянуть на твою тёмную сторону. Может, это всё прояснит.

Дверь закрылась за мной с тихим вздохом, отсекая шум дождя. Разговор с Арнольдом оставил лёгкое послевкусие, но входя в оранжерею, я должна отбросить все проблемы за борт. Это моё место силы.

Здесь как всегда пахнет влагой и свежим грунтом. Я делаю глубокий вдох, позволяя атмосфере оранжереи успокоить мой внутренний шелест. Ну, за дело!

Я снимаю с себя тренч и вешаю его на покрытый ржавчиной крючок. Под ним аккуратно раскладываю зонт Арни. Он смотрится слишком чужеродно для этого места. Графично, строго, минималистично.

С полки подхватываю толстый блокнот с волнистыми от влаги страницами. «Журнал наблюдения оранжереи. #12». Бабушка вела его десять лет, а последние два года этим занимаюсь я. Помню, как, ещё будучи ребёнком, приходила сюда навестить её. Она - преподаватель и заведующая кафедрой биологии, но всё равно не обязана была этим заниматься. И тем не менее, бабушка не могла никому доверить свой драгоценный Эдем. Я же мечтала поступить в эту академию именно из-за оранжереи. И из-за бабушки. Ведь роднее её у меня никого нет.

Первым делом - гигрометры. Я прохожусь вдоль основных секций, сверяя цифры с идеальными показателями в своей голове. Попутно делаю пометки в журнале чётким, полупечатным почерком. Как учила бабушка. «Аккуратность прежде всего, Фел, - говорила она. - В науке небрежность ведёт к ошибке, а в жизни - к неприятностям».

Подхожу к стеллажу с насекомоядными. Ещё одна моя слабость. Саррацения выбросила новый кувшин, алый и клейкий по внутреннему краю. Истинное чудо природы. Я замираю в акте сосредоточенного наблюдения, и в эту минуту мир вокруг исчезает. Все проблемы уходят на второй план. Даже дождь не волнует теперь.

— Фелиция! Ты тут, золотко?

Голос бабушки, твёрдый и звонкий, вырывает меня из созерцания. Она входит, стряхивая капли с плаща, и осматривает оранжерею хозяйским взглядом. Седые волосы уложены в небрежный пучок, а зелёные глаза, такие же, как у меня, идеально подчёркивают серьги с изумрудами, которые я подарила ей на юбилей. Она поправляет на плече вязаную авоську, набитую тетрадками. В левой руке - какой-то бумажный пакет.

— Бабуль, ты не говорила, что зайдёшь.

— Не говорила. Решила сделать сюрприз. Всё равно сегодня конференция на кафедре. — Она озаряет оранжерею улыбкой, слишком безупречной для её возраста, и ставит пакет на небольшой столик. Я подхожу ближе. Из пакета пахнет корицей и домашним тестом. — Ты убежала, не позавтракав. Принесла тебе перекусить. Как дела в оранжерее?

Она идёт вдоль грядок с рассадой. Пальцем, знакомым тут с каждым бугорком, проверяет грунт на влажность. Её движения такие же точные, как мои, но в них больше уверенности. Многолетний опыт говорит сам за себя.

— В норме. У саррацении новый кувшин, а вот у цитрусовых, кажется, завёлся паутинный клещ. Буду уходить, обработаю.

— Молодец. — Похвала бабушки согревает сердце. В её глазах вдруг разгорается та самая научная искорка. Мы часами можем говорить о растениях. Обсуждать виды удобрений, вредителей, способы полива. Но вдруг её взгляд задерживается на мне. Хмуря брови, она подходит ближе и приглаживает мои волосы ладонью. — Ты что, попала под дождь? Промокла?