Охота на тигра

Глава 1

Открываю глаза. Безликий белый потолок, стерильные стены. В дурке, что ли? Ан нет, госпиталь. Меня ведь «продырявило»! Нахимичил тот урод, но, главное, поймали — не успел натворить дел. А ранки заживут, я бывалый, не впервой железо на себя ловить. Моё тело и так напоминает карту метро, где линии – шрамы. Так что одним шрамом больше, одним – меньше. Мелочи жизни!

Кошу глаза вниз. Мля, замотан в бинты, как египетская мумия. Пытаюсь пошевелиться – нос чешется адски, будто на нём поселилась колония муравьёв. Тяну руку... Э, где палец? А, вот же он, на месте! Нашёлся, блин! Кайф... Теперь бы попить. Чувствую себя как кактус, которого три года не поливали.

Слышу легкий шелест. Опачки... А это кто тут у нас такой голубоглазенький? Хлоп-хлоп ресничками, словно бабочка крыльями.

— Майор Полосатов? — Голосок нежный, прямо сахар в уши, который мгновенно растворяет остатки моего мозга. — Как вы себя чувствуете?

Пытаюсь ответить, но из горла вырывается только хрип ржавой телеги.

— Я сейчас дам вам воды.

В голове моментально включается похабный переводчик: «Обещает! Интересно, ЧТО именно даст и КАК?» Эй, хрен тигровый, чтоб тебя разобрало! – мысленно шиплю я, чувствуя, как кровь бросается вниз, игнорируя все медицинские показания. – У тебя пульс зашкаливает, давление кривое, а ты тут строишь глазки медсестре! Приличные пациенты о выздоровлении думают, а у тебя в голове – сплошная Камасутра в реанимационных декорациях.

Моих пересохших губ касается мокрая тряпка. Сосу её, как заправский алкаш последние капли самогона из тряпки после торжественного открытия нового ларька.

— Ещё... — выдавливаю я.

— Вам пока нельзя много пить. Скоро будет обход, врач даст указания.

Мляяя... Сержусь, но потом снова смотрю на голубоглазого ангела и остываю. Прелесть, блин. Губки розовые, пухлые, так бы и прикусил... Эй, Тигр, опять ты за свое! Угомонись, ты вроде как раненый тут лежишь, а не на свидании. Хотя кто его знает, может, это и есть свидание – я ранен, она меня спасает, романтика. Ладно, продолжаем визуальный осмотр объекта.

Волосы светлые, спрятаны под шапочку, а два нежных локона так и норовят соскользнуть на лоб. Руки мягкие, пахнут чем-то вкусным... И вообще она вся такая... аппетитная. Прям как безе – не костлявая палка, а округлая, соблазнительная, так и просится, чтоб её ущипнули. И спереди, и сзади – всё на высшем уровне. Аж глаза слезятся от такой красоты. И кое-что ещё слезится... Там внизу мой боевой товарищ, невзирая на раны и бинты, снова демонстрирует полную боевую готовность. Угомонись, орёл, рано ещё. Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»... Хотя нет, сдаётся, и ещё как!

Так, на чём я остановился? Ага, на безе. Ну обожаю я безе, вот моя слабость. Кто-то шашлык уважает, кто-то пиво с воблой, а я – эту воздушную сладость. Но это тайна за семью печатями. А то засмеют. Глеб Полосатов, командир СОБРа, майор, а сам... на безе подсажен. Не комильфо!

Девушка тем временем что-то щёлкает на приборах, которые вокруг меня пикают и хрюкают, словно стадо электронных свиней на ферме будущего.

Внезапно дверь открывается – и в палату вваливается целая делегация врачей. Моя нимфа под строгим взглядом главного дядьки мгновенно испаряется, словно её и не было. Ах ты ж гад... Весь кайф испортил. Ладно, имя-то я её уже вычислил – на бейджике гордо красовалось «Маша». Машенька, короче. Теперь хоть знать буду, к кому в галлюцинациях обращаться.

Я уже откровенно поплыл. Врач что-то бубнит про осколки, про реабилитацию, а я мыслями витаю где-то далеко. Дышу – значит, жив. А на остальное пофиг. Тут, я гляжу, нимфы по коридорам шныряют – вот где главное лечение! Врач продолжает что-то бубнить, и в моё поплывшее сознание вклинивается... Клизма... Какая, на хрен, клизма? Чтобы я... позволил кому-то потрогать мою царскую задницу? Да ни за что! Разве что... в процессе нежных ласк и утех, и то – только даме сердца. А тут... Я что, сам, что ли, сходить не смогу? Задача поставлена – писать и какать. Значит, задача будет выполнена. Без посторонней помощи! Так и сказал врачам. Ну не сказал, а просипел, но суть, я думаю, донес.

Врачи побубнели что-то ещё, постучали молоточком – видимо, проверяли, не отвалились ли мозги, посветили фонариком – искали остатки разума – и ретировались. А я, закрыв глаза, снова вернулся к образу голубоглазой Машеньки.

Что ж, пребывание в госпитале обещает быть не только полезным, но и чертовски приятным. Так что, Машенька, держись! Буду я твоим личным медведем... Точнее, тигром в бинтах. Охоту объявляю открытой. Главное – чтобы меня самого на охоте не пристрелили.

ГЛЕБ ПОЛОСАТЬВ (ТИГР)

Глава 2

На следующее утро я проснулся с одним четким пониманием: моё тело устроило забастовку. Причем не обычную, а с предъявлением списка требований, где первым пунктом значилось «немедленно прекратить это издевательство!». Нет, серьёзно, каждая мышца ныла так, будто меня использовали в качестве трассы для «Формулы-1», да ещё и с грузовиком-погоней. Я мысленно уже предвкушал не только порцию нежных вздохов и ангельского голоска, но и заветный укольчик обезболивающего — два в одном, так сказать.

Дверь скрипнула. Я натянул на себя самое благообразное выражение лица, какое только может изобразить человек, туго перетянутый бинтами, и приготовился к порции духовной скромности.

И обалдел.

В палату вошла Машенька. Та самая, но... не та. Вчерашние стыдливо опущенные ресницы и розовый румянец сменил прямой, дерзкий взгляд её голубых глаз. Они так и искрились, будто говорили: «Ну что, майор, заждался?». Вместо робкой улыбки на её губах играла хитрая, почти наглая ухмылочка. И походка... Чёрт, вчера она плыла, как лебедь, а сегодня шла, как кошка, вышедшая на охоту. Моё мужское нутро, несмотря на бинты и капельницы, встрепенулось и снова подало тревожный сигнал: «Внимание, пожарная тревога!». И я уже почувствовал, как мои важные органы начали дымиться в унисон!

— Ну что, герой, как там твои боевые ранения? — её голос звучал хрипловато и м-м-м... соблазнительно, пока её пальцы профессионально щупали моё правое «полупопие», выбирая место для укола. — Особенно вот эта... половинка, — она легонько шлёпнула меня по моей волосатой заднице, от чего всё моё тело вздрогнуло смесью боли и странного удовольствия. Никакого «майор Полосатов», никаких церемонностей. — Не скучал ночью? Или только по моим шприцам?

Я попытался что-то издать, но получился лишь гордый хрип. Она рассмеялась — звонко и заразительно.

— Молчи, значит, скучали. Отлично. Люблю, когда мужчина скучает по женщине. Это ж сколько фантазии можно проявить...

Она подошла к кровати, и я уловил терпкий цветочный аромат, от которого кровь пустилась в пляс, забыв про расписание и все болевые ощущения. Взяла мою карту и принялась что-то в ней писать, но её взгляд скользил по мне так, будто она читала не мою историю болезни, а нечто более... интимное.

— Так-так, — протянула она, карандашиком постукивая по пухлым губам. — Температура в норме. А что там с другим... оборудованием? В рабочем состоянии?

Я поперхнулся собственным дыханием. Вчерашняя Машенька от таких слов испарилась бы от стыда, оставив после себя лишь пятно на асфальте. А эта смотрела на меня с вызовом, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Пока на техобслуживании, — просипел я. — Но запчасти в наличии. И инструкция по применению прилагается.

Она громко рассмеялась, откинув голову.

— О, с юмором у тебя всё в порядке, я погляжу! Это лечит лучше любого антибиотика. Хотя, — она подмигнула, — кое-что другое лечит ещё лучше.

Она подошла ближе, чтобы поправить подушку, и наклонилась так, что воротник её халата коварно отъехал, открывая взгляду соблазнительный изгиб груди. Я не мог оторваться. Это была ловушка, и я в неё с удовольствием падал, как матёрый волк в капкан с атласной подушкой.

— Нравится? — без тени смущения спросила она, следуя за моим взглядом.

— Обзор... превосходный, — выдавил я, чувствуя, как пульс ускоряется до неприличных значений.

— То-то же. Смотри сколько влезет. Зрение тоже надо тренировать. А то вдруг пропустишь что-то важное...

И с этими словами она... щёлкнула меня по лбу. Легонько, почти по-дружески. Но в контексте происходящего это было похабнее, чем любое приглашение в постель.

— Вчера... — начал я, пытаясь вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией. — Вы были другой.

Она подняла бровь, её глаза блеснули озорно.

— Вчера у меня был день нежности. А сегодня, — она облизнула губы, — день наглости. Не нравится?

— Сбивает с толку, — честно признался я.

— А кто сказал, что должно быть понятно? — она наклонилась так близко, что я почувствовал её дыхание. — Скажи спасибо — скучно не будет! «Скромняшка» — это не ко мне, герой. Я предпочитаю... более интенсивную терапию.

С этими словами она развернулась и вышла, оставив меня в полном и абсолютном когнитивном диссонансе. Вчерашняя нежная нимфа, в которую я уже мысленно влюбился, растворилась, уступив место этой необузданной, острой на язык кошке, которая явно знала, как обращаться с мужчинами.

И эта — сегодняшняя — мне нравилась ещё больше. Моё сердце, бедное, не знало, на какой вариант настраиваться. А кое-что пониже спины и вовсе отказывалось делать выбор и демонстрировало готовность принять оба варианта. Чёрт побери. Это лечение грозило оказаться опаснее, чем любая пуля. Но, блин, каким же приятным!