Оковы любви

Глава 1 Степанов

Сборы в школу проходили как обычно. В полном одиночестве. Мама уже отвела Вику, мою мелкую первоклашку, в школу. В конце концов, теперь она главная звезда семьи, а меня, одиннадцатиклассника, провожать точно не нужно. Парни не поймут. Да и не люблю я эти сюсюканья.

Не то чтобы я волновался из-за этого выпускного класса. Направление и предметы для экзаменов я выбрал, наверное, еще в пятом классе. Как папа. Мне не нужно метаться, как какой-нибудь ветреной девице, — я пойду по стопам отца, стану прокурором, и точка.

Заведя будильник на «плюс 15 минут» от положенного времени, я на автомате выполз из-под одеяла. Комната встретила меня привычными летними лучами.

Быстрым движением задернул шторы. Утреннее солнце, как всегда наглое, решило сразу же заглянуть в окно. Пришлось зажмуриться. В ванной — ритуал: умылся, причесался, посмотрел на себя в зеркало. И увидел там… да, в общем-то, всё того же Сашку Степанова. Отражение, как обычно, не спешило меня удивлять. Русые волосы с рыжиной — привет от маминой линии, всегда так и норовят взлохматиться, как будто я только что вернулся с пробежки. Серые глаза — ну, тут без особых прикрас, обычные такие, смотрят прямо, вроде ничего не скрывают. И, конечно, россыпь веснушек, наверное, это тоже мамино наследство. А вот нос с небольшой горбинкой — это уже, похоже, от отца.

Я ещё раз окинул себя взглядом. Вроде всё на месте. Широкие плечи —благодаря годам на плаванье или от того, что иногда хожу в спортзал. Ростом я средний для парня, не дылда, но и не коротышка.

И всё это, этот набор, смотрит на меня из зеркала каждое утро. И вроде всё, как всегда, но почему-то сегодня я особенно внимательно присматриваюсь к своему отражению. Что за фигня…

Включаю фоном телевизор, и пока я ковыряюсь в своём завтраке, какой-то эксперт разглагольствует о падении акций. Ну и пусть разглагольствует, у меня своих проблем хватает. Например, вспомнить, где я вчера бросил свой рюкзак и что в нём вообще лежит.

Ага, вот он. На полу, рядом с тумбочкой.

Смотрю на часы — пора выдвигаться. Выливаю недопитый чай в раковину, хватаю рюкзак и наушники. Накидываю на плечи куртку, застёгиваю молнию до самого горла, будто сейчас отправляюсь в поход. Выхожу из квартиры, на ходу засовывая в уши наушники. Город ещё не проснулся, и это единственное время, когда я могу насладиться тишиной, пусть и с музыкой в ушах. Но спокойствие длится недолго. Не успеваю я дойти до угла дома, как кто-то набрасывается на меня сзади, наваливаясь всем телом. Сердце на секунду уходит в пятки. Я вздрагиваю от неожиданности, но тут же, придя в себя, понимаю, что этот цирк может устроить только один человек.

– Да ты, как всегда, Стёпа, медленный, как черепаха! – ржёт как конь мой «друг» Марк Григорьев.

Этот дебил и раздолбай не меняется с первого класса. С одной стороны, бесит, а с другой, без него было бы скучно. Он как вечный двигатель, постоянно что-то вытворяет. Ещё и самовлюблённый до невозможности, но, как ни странно, его самовлюблённость не раздражает, даже меня. Потому что, если честно, есть, чем любоваться.

Марк, как всегда, стоит передо мной, словно сошедший с обложки журнала. Высокий, бледный, с очень правильными чертами лица. Скулы у него такие, что хоть ножи точи, прям мощные. И эта его сияющая, чуть отросшая, черная, как смоль, шевелюра… Кажется, она даже на солнце блестит.

Помню, еще в младших классах, да и в средней школе, девочки толпами за ним бегали. Ему, наверное, столько комплиментов за среднюю школу наговорили… Не представляю, как он это выдерживал. Даже девчонки из параллельного класса ходили за ним толпами.

А я был известен как «лучший друг Григорьева». Ну а позже ко мне приклеилось прозвище «Стёпа», образованное от моей фамилии. Да я и не возражал, придумал то его Марк.

– Чего стоишь как пень, Степаныч? – Марк, видя, что я не реагирую на его выходку, машет рукой у меня перед лицом. – Что, день не задался?

– Ты, как всегда, не умеешь здороваться, – бурчу я, поправляя рюкзак, который от его наскока чуть не упал набок. – Как у тебя вообще дела, гений?

Марк театрально вздыхает.

– Стёпа, ты такой неромантичный, просто жуть. Ну, пошли уже, а то опоздаем, ты же у нас такой правильный. – он хлопает меня по плечу и, не дожидаясь ответа, уверенной походкой направляется в сторону школы.

Я качаю головой и улыбаюсь. Ну вот, опять он все за меня решил. Но, с другой стороны, с Марком всегда так. И, честно говоря, меня это вполне устраивает.

Идём мы с ним в школу, а я думаю о нашем выпускном классе. Честно говоря, списки класса я не мониторил. Зачем? Знал, что из нашего прошлого 9 “А” с нами будет точно Кристинка и Ира Колёсова. Из знакомых парней с параллели — только Илья Высоткин, спокойный такой вроде, тихий, и Андрей, который еще тот верзила… Почти два метра ростом, но зато веселый, не меньше, чем Марк. Хотя, кажется, веселее моего Григорьева никого не бывает.

Я пошёл в класс «социально-экономический». В принципе, я мог бы выбрать и просто гуманитарный, но терпеть 4 часа литературы в неделю… уж извините, но нет! Лучше уж больше профильной математики, которая мне нафиг не нужна.

Тем временем мы подошли к нашему родному лицею №214. Говорили, что внутри сделали ремонт. Очень на это надеюсь, а то в прошлом году парты выглядели так, будто их грызли динозавры.

Глава 2 Прокошина

Переехать из Рыбинска с его уютными 170 тысячами населения в этот огромный, шумный Питер… ну, это просто гениальная идея, да. Честно говоря, я была против всей этой затеи, но кого вообще волнует моё мнение? Как обычно, всем плевать.

Родителям было абсолютно похрен на то, что в Рыбинске у меня остаётся Лена, моя единственная подруга, с которой мы прошли огонь, воду и медные трубы, а заодно и все школьные контрольные. Но отчиму предложили более высокую зарплату в Питере, а маме всё равно, где жить, главное, чтобы этот Сережа был рядом. Дура, как есть.

Так что в итоге мы «радостно» влились в жизнь северной столицы, поселившись в маленькой двушке с ободранными обоями и скрипучими полами. Шик, блеск, красота.

Хоть зарплата отчима и выросла, этого всё равно катастрофически мало. Мама устроилась швеёй в какое-то местное ателье, и зарплата там, мягко говоря, печальная — всего 34 тысячи рублей. Это даже не покрывает полностью аренду нашей двухкомнатной «халупы».

С момента переезда моё настроение стабильно находится на самом низком уровне. Постоянный контроль со стороны отчима — этого противного Сергея, и скандалы с мамой из-за того, что я неблагодарная стерва, которая вообще ничего не ценит. Она постоянно твердит, что я должна быть счастлива из-за того, что у меня есть крыша над головой. Ага, очень счастлива…

Здесь всё чужое, всё незнакомое. Здесь нет ни Лены, ни привычных улиц, ни даже той уютной кофейни у нашего дома, где мы так любили сидеть после школы. Здесь только этот серый, холодный город и вечное чувство одиночества, которое преследует меня.

Вчера, например, мама в очередной раз накричала на меня за то, что я не убираюсь в своей комнате. А какой смысл убираться, если всё равно здесь ничего не будет моим? Ни одна вещь, ни одна стена в этой квартире. Мне кажется, что я задыхаюсь здесь.

Чтобы поменьше общаться с «мамулей» и этим «чудом природы», я устроилась в местный пункт выдачи маркетплейса. Там хоть какая-то жизнь, а не вечные скандалы дома.

И, конечно, мне нужны были свои деньги, чтобы не зависеть от этих двоих. Проработала месяц, пахала как лошадь, и знаете что? Чудесным образом узнаю, что всё это время я работала на «общее благополучие семьи». Вместо того, чтобы купить себе новые кроссовки или хотя бы нормальные наушники, я получила фигу. Оказывается, моя зарплата ушла на погашение микрозайма этого «бегемота» — Сергея. У меня челюсть отвисла от такой наглости.

Ну, знаете, я не из тех, кто сдаётся просто так. Я не растерялась, просто взяла и украла его отложенные деньги. Ну, так, «взаймы». И, чтобы они знали, что это так просто им с рук не сойдёт, я сделала себе септум, о котором давно мечтала.

Хотела их взбесить? У меня это получилось как нельзя лучше.

Скандал дома был не страшнее обычного. Мамаша моя кричала так, будто ее вызвали из самой преисподней. Орала, что я неблагодарная, что я испортила им жизнь. Как будто я просила ее переезжать сюда. А этот бегемот, как только узнал, дал мне пощечину, не стесняясь моей мамаши. Ему, видите ли, не понравилось, что я взяла его «кровные».

Ну и что? Мне, если честно, было плевать. Эта пощёчина только укрепила меня в мысли, что я всё сделала правильно. Никто не имеет права решать за меня. Это моя жизнь, и я буду делать то, что хочу.

Кстати, септум получился просто огонь.

В первый учебный день я психанула. Просто взяла и сама себе подстриглась.

Чик-чик, и от прежней длины отлетело сантиметров восемь точно. Сделала каре, как хотела, и, знаете, получилось очень даже ничего. Единственное, что я уже опаздывала на уроки. Ну и пофиг, честно говоря, в первые учебные дни за этим никогда не следят. Мало ли, люди ещё не вернулись из отпусков, или пробки на дорогах, или ещё какая-нибудь чепуха.

Гимназию №214 выбрали только из-за её близости к нашей «халупе». Как сказал отчим: «Чтобы не шаталась по улицам».

Бегемот вообще терпеть не мог, когда я была вне дома. Похоже боится, что могу сбежать из этой семейки Адамс. И правильно думает.

Дочкой он меня точно не считал. Он появился в нашей семье всего два года назад, когда мне было пятнадцать. И с каждым днём я чувствовала себя всё хуже.

В общем, в школу я пришла ближе к 11 часам, пропустив два урока. И, честно говоря, совесть меня совсем не мучила. Ну, подумаешь, пропустила какую-то там географию. Там ничего нового не покажут, и уж точно никто не научит меня, как справиться с этим дерьмом в жизни.

Школа, как и всегда, гудела, как улей. В коридорах толпились ученики, и все эти незнакомые лица казались мне одинаково раздражающими. Я чувствовала себя здесь, как и везде, чужой. Кажется, я просто не могу привыкнуть к этому новому миру, к этому большому городу.

Когда я подошла к кабинету английского, класс был практически полон. Первой, на кого я обратила внимание, была девушка с шикарными каштановыми волосами, такими густыми и блестящими, что хотелось их потрогать. Ярко-голубые глаза мельком скользнули по мне, словно невзначай, и эта настоящая Афродита продолжила болтать с какой-то пучеглазой девчонкой, у которой волнистые волосы плавно переходили от тёмно-русого к блонду. Прямо какое-то омбре, только не модное, а как будто выгоревшее на солнце. Прямо за этой выпуклоглазой было свободное место — я направилась к нему, попутно оглядывая весь класс.

И тут… столкновение взглядов. Серые глаза, пронзительные, как ледяные иглы, принадлежали рыжеватому парню, сидящему у окна. Он смотрел на меня так, будто сканировал для 3D-принтера, каждую черточку, каждую складочку на лице. Жуть!

Глава 3 Степанов

Я еле оттащил Марка от девчонок в столовой. Когда я увидел его взгляд, устремлённый на новенькую, я сразу понял — беда! Он реально был готов вылить ей на голову компот, вот прямо сейчас, без лишних слов. У него было такое лицо, будто он вот-вот взорвётся, и из него вылетит что-то злобное и шипящее.

– Ты видел?! Она совсем охренела?! – возмущался Марк, когда я оттащил его к скамейке в коридоре. Он чуть не брызгал слюной. – Как будто я рыгнул ей в тарелку!

– Да, она вспылила, но ты тоже хорош! – пытался я успокоить друга. – Она просто возмутилась твоим отношением к Дроздовой. Так многие бы отреагировали, не зная ваших внутряков.

– Да, она наглая! – не унимался Марк. – Я пошутил, а она…

Тут я закатил глаза. «Шутка», как он выразился. Ага, конечно. Он взял и взъерошил Ксюхе причёску. Я сам видел, что она еле сдержалась, чтобы его не прибить. Улыбнулась, типа, оценила «прикол». А он ещё обижается, что на него наехали по делу.

– Марк, да если бы ты подошёл нормально, без своих «приколов», ничего бы и не было! – выпалил я, уже не сдерживаясь. – Ты бы просто поздоровался и всё. Не трогал! Зачем ты снова начал?

Он нахмурился, как ребёнок, которому не дали конфету. – Ты, как всегда, зануда, – проворчал он. – Тебе легко говорить. Ты вообще ничего не понимаешь в девчонках!

Я только пожал плечами. Может, я и не понимаю, как вести себя с ними, как Марк, — подкалывать, игриво флиртовать и отпускать сомнительные шуточки, — но, кажется, это не самый выигрышный вариант. Я просто не вижу смысла во всём этом, ни в этих «шутках», ни в этом флирте.

А сам я всё это время думал о новенькой. Кажется, её звали Женя. Она реально крутая. Не испугалась, отшила его, причём очень уверенно. Она как будто с другой планеты. Правда, в ней есть что-то такое… нераскрытое. Как закрытая книга, которую очень хочется прочесть. Может, Марк и прав, что я ничего не понимаю в девчонках, но одно я знаю точно: к такой, как Женя, я бы никогда не подошёл с дурацкими «шутками». Потому что это не сработает, и она ясно дала это понять. Почему-то меня тянет к ней. Как будто мы похожи в нашей нелюбви к правилам.

С тех пор, как эта Прокошина ввалилась в мой размеренный лицейский ад, прошло уже две недели. Две недели, а я до сих пор ловил себя на том, что ищу её в коридорах взглядом. Идиотство редкое. Я, Саша Степанов, который всё распланировал до седых волос, теперь вёл себя как подстреленный заяц.

Она была непредсказуема. То проходила мимо, не глядя, словно я был частью стены, то её карие глаза, с этим едва уловимым азиатским разрезом, останавливались на мне на секунду дольше, чем нужно. И в них читалась не насмешка, а… изучение. Как будто я был той самой головоломкой.

Вот и сейчас, на большой перемене, я вскрывал свой йогурт в столовой, стараясь не пялиться в её сторону. Она сидела с Катей, Ксюшей и Ирой. Их девичья компания, кажется, стала для неё каким-то подобием убежища. Марк, наученный горьким опытом, держался от них на почтительном расстоянии, развлекая нас с Ильей Высоткиным какими-то дурацкими мемами на телефоне.

Я чувствовал её взгляд. Терпеть не могу это выражение «чувствовал спиной». Бред сивой кобылы. Но тут — реально чувствовал. Будто луч лазера прожигал мне затылок.

Решил проверить. Поднял глаза.

Она смотрела прямо на меня. Не отводила взгляд, когда её поймали. Наоборот, её губы тронула едва заметная, почти вызывающая ухмылка. Она что, играет со мной? Как кошка с мышкой? Меня, Степанова?

Я кивнул ей, чисто из вежливости, стараясь, чтобы лицо было каменным. В ответ она медленно подняла свою кружку с чаем и сделала небольшой, почти невидимый со стороны тост в мою сторону. Потом отхлебнула, не отрывая глаз.

Сердце ёкнуло с такой дурацкой силой, что я чуть не выронил ложку. Чёрт. Что это было? Вызов? Флирт? Или она просто надо мной издевается?

— Степаныч, ты йогурт есть будешь или в него влюбился? — оглушительно хлопнул меня по плечу Марк.
— Отстань, — буркнул я, отодвигаясь.
— А, понятно, — он тут же просек тему, следя за моим взглядом. — Опять на свою ядовитую фею смотришь? Слушай, она же тебя, как пить дать, в оккультный кружок завербует. Или на ритуальное жертвоприношение.

Я ничего не ответил. Потому что в этот момент Женя встала и пошла к кулеру с водой. Путь её лежал прямо мимо нашего стола.

Внутри всё сжалось. Вот она, игра. Приближается. Сейчас пройдёт мимо, бросив колкость Марку или проигнорировав нас вовсе.

Но она остановилась. Прямо около нашей парты. Повернулась ко мне, полностью игнорируя Марка, который замер с открытым ртом.

— Степанов, — голос у неё был невысокий, немного хрипловатый. — У тебя матан первым уроком?

Вопрос был настолько бытовым и неожиданным, что я на секунду завис.
— Э... Нет. После истории.
— Жаль, — она сделала вид, что разочарована. — А то я вчера полночи над одной дурацкой задачей сидела. Думала, списать у тебя, раз ты у нас гений.

Она назвала меня гением. И сказала это без тени лести, скорее с вызовом. Но в глазах — тот самый интерес, тот самый огонёк, который заставлял мой разум идти вразнос.

— Я... могу попробовать помочь, — выдавил я, чувствуя, как горит лицо. Звучало это нелепо и по-детски.
— Может, — парировала она. — Посмотрим, справишься ли.