Омские ведьмы, или, как мы академию магии покоряли

Глава 1. Трешка, чай и билет в один конец

В городе Омске, который, как известно, не сразу строился, а когда построился — все сразу захотели уехать, но не у всех получилось, жили-были две девочки.

Познакомились они в пять лет в приемнике, куда их привезли с разницей в три дня. Леру привезли в рыжей шапке с большим помпоном, которую она стащила у воспитательницы, потому что своих вещей у нее не было, а на улице стоял октябрь. Шапка была велика и сползала на глаза, но Лера гордо сдвигала ее набекрень и заявляла всем, что это «берет как у принцессы, только теплый».

Тину привезли в черном пуховике, который был ей на два размера больше, и с куклой без глаза. На вопрос «как зовут куклу?» Тина мрачно ответила: «Одноглазый Джо». Воспитательницы переглянулись и решили, что эту девочку лучше не трогать.

Их поселили в одну комнату. Первую ночь Лера проплакала в подушку, а Тина сидела на кровати, смотрела на нее своим единственным глазом (куклы, которую поставила на тумбочку) и молчала. Наутро Лера спросила:

— Ты чего ночью не спала?
— За тобой следила, — ответила Тина. — Мало ли. Тут всякие ходят.
— Кто ходит?
— Не знаю. Но если кто придет — меня Одноглазый Джо предупредит.

Лера подумала и решила, что с такой подругой не пропадешь.

Так и росли. Лера тащила в комнату всё блестящее, что плохо лежало, Тина тащила всё черное и непонятное. Лера организовывала побеги на кухню за печеньками, Тина обеспечивала прикрытие и разрабатывала легенды. Лера громко смеялась и вляпывалась в истории, Тина молча вытаскивала ее из этих историй и отпускала мрачные шутки, от которых воспитательницы хватались за сердце.

— Тина, ну почему ты всё время такая угрюмая? — спрашивала Лера.
— Я не угрюмая, я эстетичная, — поправляла Тина, рисуя черепа на полях тетрадки по математике. — Просто мир — это боль, и лучше встретить ее в черном, чтобы кровь была не так заметна.
— У тебя что, кровь идет?
— Пока нет. Но если ты продолжишь меня доставать — пойдет у тебя.

В восемнадцать лет они получили долгожданные квартиры от государства. Лере дали однушку на окраине, в районе, который местные называли «Китай-город», потому что до Китая было так же далеко, как до приличного ремонта в подъездах. Тине дали другую однушку, на противоположном конце города, в районе с поэтичным названием «Порт Артур» — видимо, потому что жители там чувствовали себя как в осажденной крепости.

— Ну всё, — сказала Лера, стоя с пакетом вещей на пороге детдома. — Взрослая жизнь. Теперь мы сами себе мамы.
— И сами себе папы, — кивнула Тина. — И сами себе психотерапевты.

Квартиры они, конечно, сразу не продали. Во-первых, приватизация — дело долгое и муторное, во-вторых, надо было как-то жить эти пять лет, чтобы иметь право распоряжаться жильем. Поэтому они разъехались, но виделись каждый день.

Лера устроилась работать аниматором. Она наряжалась в ростовые куклы, водила хороводы с детьми на днях рождениях, изображала принцесс и клоунов. Это было идеальное место для человека, который не умеет сидеть на месте и готов ржать над своими шутками громче, чем публика.

— Ты главное, когда в костюме зайца, не матерись, — напутствовала ее Тина. — Дети — они же как диктофоны. Запишут и потом родителям включат.
— А что я? Я ничего! — возмущалась Лера. — Я сама невинность. Я даже когда в костюме пирата была, говорила не «черт возьми», а «тысяча чернильниц».

Тина пошла работать в ритуальные услуги. Сначала была просто помощником в похоронном бюро «Вечный Покой», потом доросла до менеджера по организации. Работа, по ее собственным словам, была «тихая, спокойная, клиенты не капризничают и не просят скидку, потому что уже всё равно».

— Тина, как ты там работаешь? — ужасалась Лера. — Это же жуть!
— Нормально, — пожимала плечами Тина. — Клиенты молчат, начальник не пилит, венки красивые. Иногда, конечно, бывают накладки: то гроб не тот привезут, то музыку перепутают. На прошлой неделе вместо траурного марша включили «Я свободен, словно птица в небесах». Родственники, кстати, оценили. Сказали, что покойный при жизни фанател от Кипелова.
— Господи…
— А что? Хорошая песня. Душевная.

Пять лет пролетели как один день в Омске — то есть медленно и тоскливо, но с шутками. Лера моталась по детским праздникам, Тина провожала в последний путь то бабушек, то дедушек, то совсем молодых, которые просто не рассчитали силы с алкоголем в суровую омскую зиму.

Копили они идейно. Лера откладывала с каждого дня рождения по тысяче, Тина — с каждых похорон. К концу пятого года у них накопилась приличная сумма.

— Так, — сказала Лера, разложив на столе у Тины бумаги. — Приватизируем и продаем. Я свою однушку впариваю за миллион двести, ты свою за миллион. Итого у нас два миллиона двести тысяч.
— И на что хватит? — поинтересовалась Тина, поправляя подвеску в виде скелетика на шее.
— На трешку в старом фонде! — торжественно объявила Лера. — Я нашла вариант. Центр, дом сталинский, стены толстые, соседи тихие. Правда, ремонт нужен.
— А что с соседями?
— Бабушка наверху, дедушка снизу, напротив — молодая пара с ребенком. Бабушка глуховата, дедушка глуховат, ребенок орет только днем. Идеально.
— Соседи-зомби? — уточнила Тина.
— Почему зомби?
— Ну глухие же. Не слышат, как мы ходим. Почти мертвые.
— Тина!
— Шучу. Давай адрес, посмотрим.

Трешка оказалась именно такой, как описала Лера. Третий этаж, высокие потолки, огромные окна, паркет, который скрипел так, что казалось, под ним кто-то ходит. Лера была в восторге:

— Смотри, это будет моя комната! Я там поставлю кровать с балдахином!
— А здесь будет моя, — кивнула Тина на самую маленькую комнату без окон. — Идеально. Как склеп.
— Тина, ну почему сразу склеп?
— Тихо, темно, никто не беспокоит. Мечта.

Кухня была большая, совмещенная с коридором. Ванна отдельно, туалет отдельно — роскошь по омским меркам. Лера уже планировала, где будет стоять ее коллекция париков, Тина — где разместить полки с черепами (пластиковыми, но реалистичными).