Она под кожей

Глава 1.

Кражи в Северном районе шли по одной схеме.

Матвей Градов это видел сразу — опытный глаз не обманешь. Квартиры выбраны не наугад: только те, где хозяева в отъезде больше недели. Замки вскрыты аккуратно, без следов. Ничего лишнего — только ювелирка и наличные. Профессионал. Или кто-то, кто очень хорошо знает, что ищет.

Он стоял у подъезда пятиэтажки на Садовой и смотрел на свои записи. Начало апреля было холодным и белёсым. Солнце где-то за облаками, асфальт влажный после ночного дождя, запах мокрой земли и прошлогодних листьев. Двор жил своей неспешной жизнью: где-то капало с карниза, на скамейке у детской площадки дремал старик в шапке, голуби ходили по лужам с деловым видом.

Свидетелей снова не было. Жильцы либо не видели, либо не хотели видеть. В этом районе второе встречалось чаще.

— Градов, соседи по второму этажу говорят, слышали что-то в четверг вечером, — окликнул его Игорь, выходя из подъезда с блокнотом. — Часов в десять. Точнее не помнят.

— Запиши. Опроси ещё раз, отдельно. Вместе они друг другу мешают.

Игорь кивнул и скрылся обратно в подъезде. Хлопнула тяжёлая дверь.

Матвей огляделся.

Двор как двор — старые липы, скамейки, детская горка. Ничего примечательного.

Кроме неё.

Она стояла у соседнего подъезда, прислонившись к стене плечом, — в узких джинсах, короткой кожаной куртке, с сигаретой в пальцах. Тёмные волосы рассыпаны по плечам — не причёсаны специально, просто так лежат, сами по себе. Лицо — то самое, которое запоминаешь против воли: высокие скулы, чуть припухшие губы, взгляд из-под ресниц — насмешливый, острый, абсолютно сознательный.

Она кого-то ждала. Поглядывала на телефон, потом снова на двор — лениво, без нетерпения.

Когда их взгляды встретились, убирать взгляд она не торопилась.

Матвей тоже.

Несколько секунд и она чуть приподняла бровь. Не смущённо, не вопросительно. Оценивающе, как смотрят на что-то, что ещё не решили, стоит ли внимания, но склоняются к «да».

Потом подмигнула.

И выпустила дым — медленно, с ленивым удовольствием. Прямо в его сторону.

Матвей отвёл взгляд первым. Не потому, что смутился. Просто нужно было работать.

Он достал телефон, сделал несколько снимков двора. Угол обзора от подъезда. Камеры — одна рабочая, одна мертва уже давно, провод болтается. Стандартная картина.

— Долго собираетесь тут топтаться?

Голос раздался совсем рядом.

Матвей обернулся.

Она подошла, пока он смотрел в другую сторону, почти бесшумно, только каблуки тихо цокнули по мокрому асфальту. Стояла в метре от него, докуривала, и смотрела с тем же выражением — лёгкая насмешка, ноль стеснения. Глаза светлые, серые. В них не было ни капли осторожности — только интерес. Живой, прямой, без извинений.

Вблизи она была ещё красивее. И это было почти раздражающим.

— Зависит от работы, — ответил он ровно.

Она окинула его взглядом — неторопливо, сверху вниз, с той естественной бесцеремонностью, которой не научишься специально. Просто смотрела и всё.

— Следак?

— Следователь.

— Один хрен. — Она затянулась, выдохнула в сторону. — Что случилось-то в нашем богоугодном дворе?

— Кража. Соседний подъезд.

— Ааа. — Она покосилась на подъезд, потом снова на него. — И я теперь, что ли, подозреваемая?

— Нет, пока. Вы здесь живёте?

— Нет.

— Часто бываете?

— Смотря что считать «часто». — Она склонила голову к плечу. — Раз в неделю? Два? Или вы имеете в виду вообще по жизни, глобально?

— Видели что-нибудь необычное за последние дни?

Она помолчала. Не задумалась, именно помолчала, намеренно, давая паузе повиснуть в воздухе.

— Вас, — сказала она наконец. — Вы сегодня — самое необычное, что я видела.

Матвей смотрел на неё спокойно. Он умел молчать. Это работало лучше слов. Люди в тишине начинали нервничать, заполнять паузу, говорить лишнее.

Она не нервничала.

Стояла и смотрела на него с совершенным спокойствием — мол, жди сколько хочешь, мне несложно.

— Подругу жду, — сказала она наконец, кивнув на соседний подъезд. — Двадцать минут уже торчу тут на холоде, а эта дура никак не соберётся. — Пауза. — Ничего не видела, никого не трогала, ничего не брала. Достаточно?

— Фамилия?

Она засмеялась коротко, искренне, будто это был лучший вопрос за день.

— Ланская, — сказала она. — Софья Ланская. — И добавила, глядя ему прямо в глаза: — Запишите. Вдруг пригодится.

Из подъезда вышла девушка в короткой юбке, замахала рукой.

— Наконец-то, — бросила Софья в её сторону, уже разворачиваясь. — Я тут успела познакомиться с местным законом. — И через плечо, небрежно, как будто между делом: — Удачи, следователь. Если совсем туго будет, аверняка, знаете, где меня искать.

Глава 2.

Вызов на допрос она проигнорировала дважды.

В первый раз просто не пришла. Во второй прислала голосовое сообщение на номер дежурной части. Дежурный воспроизвёл его Матвею, краснея и глядя в сторону: «Передайте вашему следователю, что у меня маникюр и личная жизнь, и одно мне сейчас важнее другого. Пусть перезвонит и договорится со мной, как нормальный человек».

Матвей перезвонил.

Она взяла трубку после шестого гудка — долго, будто раздумывала.

— Чего. — Не вопрос. Просто слово.

— Градов. Нужно поговорить.

Пауза. Шорох, будто переложила телефон в другую руку.

— Градов, — повторила она с расстановкой. — Это который следователь? Высокий, с папкой?

— Он самый.

— Ааа. — Короткое молчание. — Ну и чего вам надо?

— Прийти. Сегодня в три.

— В три, — повторила она без энтузиазма. — Прямо сегодня?

— Прямо сегодня.

Снова пауза — длиннее на этот раз. Он почти слышал, как она решает, стоит ли вообще связываться.

— А если не приду?

— Пришлю машину.

— Ооо, с мигалками?

— Без.

— Жаль. — Выдохнула. — Ладно. Буду.

— В три, Ланская.

— В три пятнадцать, — поправила она и повесила трубку.

Она пришла в три сорок пять.

Матвей услышал её раньше, чем увидел — каблуки по коридору, чёткие, неторопливые, без попытки идти тихо. Дверь она открыла без стука, вошла, окинула кабинет взглядом — стол, стулья, стопки папок, узкое окно с видом на глухую стену соседнего здания и скривилась, как от кислого.

— Господи, — сказала она, — как вы тут вообще работаете? Это же натуральный бункер.

— Садитесь, Ланская.

— Сажусь, сажусь. — Она опустилась на стул напротив него — не скромно, не осторожно, а как падают на диван после долгого дня. Закинула ногу на ногу, повесила сумку на спинку. — Предупреждаю сразу: я с похмелья. Если что-то скажу невпопад — не обессудьте.

Матвей посмотрел на неё.

Она действительно выглядела так, будто вчерашний вечер удался с избытком. Глаза чуть стеклянные, под ними лёгкие тени. Двигалась расслабленно, с той особой плавностью, которая бывает, когда голова ещё помнит алкоголь. От неё пахло сигаретами и чем-то сладким — духи, видимо, нанесла второпях, не жалея.

И всё равно умудрялась выглядеть так, что взгляд задерживался.

— Третьего апреля, — начал он, открывая папку.

— Уже? — вздохнула она. — Прямо к делу? Без «здравствуйте, как вы себя чувствуете»?

— Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?

— Хреново, — ответила она без паузы. — Спасибо, что спросил.

Матвей посмотрел на неё поверх папки. В её взгляде мелькнуло что-то — не то удивление, не то интерес. Она явно не ожидала, что он подхватит.

— Третьего апреля, — повторил он, — около двадцати двух часов. Вы были в районе Садовой?

Она посмотрела в потолок. Помолчала — задумчиво, почти честно.

— Может, была, — сказала она наконец. — Может, нет. Я плохо помню конкретные даты.

— Постарайтесь вспомнить.

— Градов, я только что сказала, у меня похмелье. — Она перевела на него абсолютно невозмутимый взгляд. — Память избирательно отказывает.

— Это официальный допрос, Ланская.

— Да ладно, — протянула она с лёгким изумлением, будто он сообщил ей что-то неожиданное. — Серьёзно? Вот это вот — официальный допрос? — Обвела рукой кабинет. — И где же протокол, камеры, один стакан воды на столе для нагнетания?

— Я протокол веду. — Он кивнул на бумаги.

— Ааа. — Она с преувеличенным вниманием посмотрела на листы. — Ну ладно. Тогда для протокола: третьего апреля я была в том районе. Вечером. Гуляла.

— Одна?

— Одна.

— В десять вечера?

— А что, нельзя? — Она склонила голову к плечу. — Или вы теперь и прогулки запрещаете? Тогда скажите заранее, мне надо успеть нарушить всё остальное, пока не поздно.

Матвей не ответил на это. Перевернул лист, выложил на стол фотографию.

— В эту ночь в доме восемь по Садовой была совершена кража. Третий этаж. Пропали украшения и наличные. — Пауза. — Вы находились рядом.

Она посмотрела на фотографию, потом на него.

— И что, я теперь автоматически виновата, потому что стояла в соседнем дворе?

— Я не говорю, что виновата.

— А что говоришь?

Матвей заметил, что она перешла с ним на «ты», как будто таки надо.

— Говорю, что вы были рядом, — повторил он ровно. — И у вас есть судимость.

Глава 3.

Игорь Савельев знал этот район лучше, чем собственную квартиру.

Восемь лет в оперативном отделе — это не стаж, это биография. Он знал, в каком дворе прячут товар, в каком баре отмывают деньги, и знал почти всех, кто жил здесь по обе стороны закона. Память у него была профессиональная — цепкая, без сентиментальности.

Ланскую Софью он помнил очень хорошо.

Они сидели в кафе через дорогу от управления — там, где кофе был отвратительным, зато никто не подслушивал. Обшарпанные столики, меню в пластиковых обложках, запах жареного лука из кухни. Хозяйка, пожилая, с усталым лицом, протёрла стойку тряпкой и ушла за занавеску, больше не появлялась. Игорь размешивал сахар медленно, смотрел в окно и молчал с видом человека, который уже решил что-то сказать, но выбирает момент.

За окном шёл мелкий дождь. Прохожие шли быстро, прижимая зонты к плечу. По стеклу ползли косые дорожки воды — неравномерные, одна обгоняла другую, потом сливались.

— Она тебе наплела про прогулку? — спросил Игорь наконец.

— Именно так.

— Ну-ну. — Он отложил ложку, откинулся на спинку стула. — Значит, слушай. Ланская — это не просто девочка с условкой, красивым лицом и фигурой. Хотя лицо, фигура там, не поспоришь, да.

— Игорь.

— Что — Игорь? Я просто говорю, как есть. — Он взял чашку, поморщился от кофе, поставил обратно. — Её отец — Ланской Виктор. Был в своё время серьёзным человеком в этом районе. Не верхушка, но к верхушке близко. Не судим официально, но мы его знали. Умер, когда ей было четырнадцать — сердце, говорили. Хотя версии были разные.

Матвей слушал.

— Мать пила, — продолжил Игорь. — По-настоящему, не по праздникам. Из тех, кто с утра начинает и к вечеру уже не помнит, есть ли ребёнок в квартире. Соседи вызывали участкового раза три, не меньше. Потом перестали — устали, наверное. Или поняли, что толку нет.

За окном троллейбус притормозил у остановки, выпустил людей, уплыл дальше в мокром воздухе. Дождь усиливался — капли по стеклу уже не ползли, а текли.

— Ланская с шестнадцати лет фактически сама по себе, — сказал Игорь. — Крутилась в компании, которая крутилась около отцовских знакомых. Понимаешь, о чём я.

Матвей понимал.

— Мошенничество в девятнадцать — это первое, что всплыло, — продолжил Игорь. — Не первое, что было. Мы её тогда ещё по двум эпизодам разрабатывали — там было красиво, схемы грамотные, не девичьи. Но доказать не смогли. Она умеет не оставлять следов. Или умеет оказываться рядом с теми, кто оставляет, — чтобы быть в деле, но не в протоколе.

— Это не одно и то же?

— Нет. Но для нас — почти. — Игорь помолчал, смотрел на дождь. — Ей двадцать четыре сейчас. За эти пять лет мы её по мелочи цепляли ещё дважды. Ни разу не дошло до суда. Каждый раз — либо свидетели рассыпались, либо состав не тянул, либо она успевала выйти из схемы раньше, чем мы успевали зафиксировать. Не везение, Матвей. Это голова.

Матвей смотрел на дождь за окном. На то, как он размывал вывеску аптеки напротив в неразборчивое цветное пятно.

— И посмотри на неё, — сказал Игорь чуть тише. — С виду — всё просто. Каблуки, сигарета, острый язык. Типаж понятный. Но это она так выглядит, когда хочет, чтобы так выглядела. Когда хочет другого — выглядит иначе. Я видел её однажды в суде — по чужому делу, свидетелем. Юбка до колена, волосы убраны, глаза честные. Судья ей почти кивал.

Игорь взял зажигалку со стола, покрутил в пальцах. Щёлкнул раз, просто так, без сигареты.

— Три года назад у неё был мужик, — сказал он. — Краснов Олег. Слышал про такого?

— Нет.

— Хорошо, что не слышал. — Игорь поставил зажигалку. — Серьёзные дела, не районного уровня. Мы его разрабатывали больше года, но он аккуратный. С ним рядом умные люди не задерживались. Или уходили сами, или их провожали. Она от него ушла или он её выставил, версии расходятся. Потом переехала, сменила компанию, затихла.

— Затихла?

— Меньше засвечивается. Работает где-то — легально, что ли. По крайней мере, в наших сводках за последний год — почти ничего. — Пауза. — Но тихая Ланская — это всё равно Ланская. Характер никуда не делся.

Матвей посмотрел на него.

— Ты думаешь, она причастна к кражам?

— Я думаю, она знает больше, чем говорит. — Игорь пожал плечом. — Может, сама участвовала. Может, просто видела. Может, знает людей. С ней всегда так — она где-то рядом, но где именно — поди разбери.

— Значит, она мне нужна как свидетель.

— Исключительно как свидетель, — повторил Игорь с нажимом. — Именно и только так.

Матвей посмотрел на него.

— Ты закончил?

— Почти. — Игорь взял куртку со спинки стула, перекинул через руку. — Я видел, как ты на неё смотрел во дворе.

— Я смотрел на свидетеля.

— Угу. — Игорь не стал спорить — только голос стал чуть суше. — Я тебе говорю как друг, а не как коллега. Она — ходячая проблема. Не потому что злая или тупая, как раз наоборот. Потому что ей нравится жить там, где горячо. Это не выбор у неё — это природа. Она в этом выросла, она в этом умеет, она без этого скучает. А ты — нормальный мужик с дочкой и работой, которую любишь. Держись подальше.