Опаленная камелия

Часть 1

«Чрезмерная доверчивость часто оказывается глупостью, чрезмерная недоверчивость всегда оказывается несчастьем»

Иоганн Нестрой

В допросной всё еще витал запах табачного дыма, хотя с того момента, как детектив разрешил подозреваемому выкурить одну, прошло уже пару часов. Кейт обвела безучастным взглядом комнату, которую знала как свои пять пальцев. Единственный источник освещения – люминесцентная лампа, висящая прямо над столом, заставляла матовую поверхность резко контрастировать с темно-серыми стенами и полом. Темнота сгущалась, давила, и тень, отбрасываемая молодым мужчиной, дёргалась всё чаще.

- Я всё вам рассказал, - в который раз повторил он и поправил съехавшие с носа очки. На лбу у него выступила легкая испарина, но расстегивать ни одной пуговице на рубашке мужчина не стал, хотя очевидно, что помимо всего прочего, это доставляло ему дискомфорт.

Детектив Аттвуд обратила внимание на грубые мозолистые пальцы человека, сидящего перед ней, и подумала о том, что это как-то не вяжется с работой офисного клерка. Впрочем, он ведь может заниматься хозяйством, работать в мастерской по выходным или в саду, но эта версия еще не проверялась.

- И всё же у нас остаются вопросы, мистер Торнер.

- У меня есть алиби.

- Разве я предъявляю вам обвинения?

- Но вы притащили меня сюда, - вдруг ощетинился он. С каждой минутой, проведенной в этом замкнутом пространстве, выдержка мужчины начинала давать осечки, - и значит попытаетесь что-то «повесить» на меня.

- У вас странные представления о работе полиции, мистер Торнер, - Кейт сохраняла хладнокровие, несмотря на то, что затянувшийся допрос не приносил никаких результатов и теперь казался ей бесполезным. Нужно было переключиться и проверить, не пришли ли результаты от криминалистов. Чуть приподняв рукав рубашки, она взглянула на часы: половина третьего, а в допросную они зашли около двенадцати. Кейт была уверена, что этот, на первый взгляд, ничем непримечательный человек, играет в их деле далеко не последнюю роль. У Торнера немного дергался глаз, время от времени он теребил манжеты или начинал сжимать пальцы на руках, но атмосфера на допросах оставляла желать лучшего, редко кому удавалась совладать со своими эмоциями на 100%. Не важно, скрывал что-то человек или же был честен с представителями закона.

Поняв, что перспективы просидеть еще несколько часов, совершенно не пугают детектива, мужчина решил сменить тактику.

- Мне правда жаль её, - сочувственно произнес он, - эту девушку. Это просто чудовищно, вот так вот поступать с людьми.

- Что вы имеете в виду под словом «чудовищно»? – неожиданно Кейт сменила тон. Её голос стал тверже, интонация - повелительной. Торнер часто заморгал.

- Я…

- Хотите ли вы сказать, что Эбби Блэк мертва? У вас есть такая информация? Кто вам её сообщил?

Детектив Аттвуд засыпала его вопросами, наблюдая, как с лица Торнера сходит краска, а взгляд становится расфокусированным, совсем потерянным.

«Еще чуть-чуть», думала она, и он сдастся. И оказалась права, только вот сдали расшатанные нервы подозреваемого. Придется отказаться от этого статуса и исправить роль Торнера на простого «свидетеля».

- Мы не виделись больше трех месяцев с Эбби. С того самого момента, как она уволилась. Не созванивались и даже не общались через социальные сети. Об её исчезновении я узнал из газет и владею лишь той информацией, которую прочитал.

Торнер посмотрел детективу прямо в глаза, но его хватило лишь на пару секунд. Потом он отвернулся в сторону и из груди у него вырвался обреченный вздох:

- Вы мне не верите.

- Здесь не стоит вопрос доверия, мистер Торнер, хотя я надеюсь, что вы не станете намеренно вводить следствие в заблуждение, давая нам ложные сведенья. Без доказательств не может быть обвинения, но также не будет и пойман виновный. Мы не можем сидеть сложа руки в ожидании худшего. Ей всего двадцать четыре года, - произнося последние слова, Кейт намеренно наклонилась вперед к своему собеседнику в доверительном жесте и заметила, что неглубокая складка на лбу у мужчины начала разглаживаться. Он сопереживает пропавшей Эбби, это точно. Наверное, как и Кейт, как и обескураженные родители мисс Блэк, он может предположить, насколько безрадужные перспективы для молодой симпатичной девушки в такой ситуации. От этих мыслей Торнеру становится не по себе.

Страдальческая гримаса на его лице не может быть просто актерской игрой, в этом детектив убеждается всё больше.

Часть 2

Возвращаясь домой, Кейт успокаивала себя мыслями, что в участке приступила к работе вторая смена. А иначе она бы просто не смогла уехать, прекрасно зная, что Эбби Блэк всё еще может быть жива. И пусть её местонахождение не установлено, пережить бедной девушке пришлось уже немало.

Звонок в отделение поступил лишь спустя сутки, но удивительного тут мало. За совершеннолетней не установлен постоянный контроль, и только по счастливой случайности Эбби в тот день должна была заехать к родителям. Иначе, и об этом Кейт хотелось думать меньше всего на свете, они бы вовсе спохватились через неделю. Если похищение было спланированным, то это можно занести в список их просчетов, в остальном же конкретики было мало, и это минус для расследования.

Для детектива Аттвуд это дело было не первым, в котором фигурировали пропавшие молодые девушки. Некоторые из них «исчезали» по доброй воле и не считали нужным ставить в известность своих родных и близких, а по некоторым случаям приходилось приносить свои соболезнования родителям или мужьям. Жизнь порой поворачивалась совсем нелицеприятной стороной, это Кейт усвоила очень хорошо.

Было ли в этом преступлении что-то особенное, пока никто не решался сказать. Полиция опросила соседку по комнате Эбби, её родителей, тётю. Прошерстили новое место работы и предыдущее, запросили данные по всем входящим и исходящим звонкам с её номера у оператора связи. Версий у следствия было много: от банального «пуститься во все тяжкие и уехать, куда глаза глядят» до «подмешанных наркотиков на вечеринке». Но все близкие Эбби, как один, утверждали, что это на неё совершенно не похоже. Неожиданно в разговорах всплыла истинная причина для увольнения с прежней должности, а именно харассмент со стороны коллеги, неоднократные намеки на «более близкие отношения». К ответу призвали Торнера, но тот оказался чист, и более ничего предъявить ему не смогли, а о вынесении дисциплинарного наказания уже похлопотал отдел кадров три месяца назад. Да, возможно парень перегнул палку в вопросе ухаживания на Эбби, но от неразделенных чувств до преступления, как известно, дорожка короткая. Статистика переваливала, увы, не в пользу горе-любовников. Но факт отсутствия любого общения Эбби и Колина Торнера подтвердил как он сам, так и подруга девушки.

Теперь следствие занималось тем, что восстанавливало по минутам последний день Эбби перед пропажей. Точнее, пыталось восстанавливать, поскольку данных катастрофически не хватало. Уцепивши за слова соседки о том, что Эбби собиралась после работы зайти в торговый центр, был составлен запрос на видео со всех камер наблюдения. К сожалению, никаких безналичных переводов с карты Блэк в тот день совершено не было, но она могла расплачиваться наличными, и эту версию не стали отметать. Позже, как сказал Джонатан, к материалам дела добавился факт вовлеченности Эбби в волонтерскую деятельность, а это сильно расширяло круг общения жертвы. В волонтерских группах могли пересекаться самые разнообразные личности, и плохо было то, что не всегда велся официальный учет добровольцев. Но поездка в «Сады Камелии» была на повестке завтрашнего дня, как и проверка архива.

Кейт так и не перезвонила мужу с работы и теперь её потихоньку съедало чувство вины. Майкл, как нельзя лучше ознакомленный со спецификой профессии своей жены, чуть позже отправил ей сообщение, в котором обещал вернуться к семи вечера. Его командировка подошла к концу, чему Кейт была искренне рада. Дома она быстро приняла душ, отправила в стирку свою форму и занялась приготовлением ужина. Ничего особенного, но ей хотелось, чтобы этот вечер стал приятным для них обоих. С тех пор, как Майкл принял решение о расширении своей творческой деятельности, их разлуки стали более частыми. С одной стороны, Кейт получила возможность погрузиться в свою работу, а с другой, она вдруг осознала, что начала терять нечто более важное.

Накрывая на стол, она выбрала тарелки из комплекта, который они с мужем привезли из отпуска в Греции. Сверилась с часами, достала бутылку вина и два бокала. Из колонок аудиосистемы, установленных по всей столовой, доносились ритмы треков из последнего альбома «Имэджн дрэгонс», и Кейт, пританцовывая вокруг кухонного островка, подпевала им. Со стен в столовой на нее смотрели одновременно несколько пар глаз улыбающихся людей. Фотографии были развешены практически в каждой из комнат, за исключением разве что, ванной. Свадьба, медовый месяц, первая годовщина, дни рождения и другие памятные события. Среди них не было лишь фотографий, где Кейт и Майкл предстали бы в роли любящих родителей. Это иногда вгоняло Кейт в депрессию. Она считала, что лишает своего мужа радости отцовства, а он в свою очередь не видел ничего плохого в том, что на данный момент они живут для себя. Но Кейт чувствовала, сердцем или каким-то другим внутренним радаром, что так не будет продолжаться вечно.

Когда время на электронных часах показывало двадцать минут восьмого, Кейт услышала, как негромко хлопнула входная дверь, и в груди у нее разлилось знакомое тепло.

- Дорогая? – раздался голос её мужа, и Кейт не раздумывая, поспешила выйти к нему.

Майкл подкатил к стене свой чемодан и скинул поверх куртку, оставшись в одной хлопковой рубашке нежно-голубого оттенка. Кейт отметила про себя, что именно этот цвет как нельзя лучше сочетался с его светлыми волосами, которые сейчас никак не хотели лежать спокойно, а несколько непослушных прядей выбивались в разные стороны.