Опасное искусство

Опасное искусство. Глава 1. Пробы

Москва за окнами небоскреба «Федерация» тонула в серых сумерках, расцвеченных тысячами огней, но Рите было плевать на вид. Она ненавидела ждать. Ещё больше она ненавидела ждать в компании пяти одинаковых блондинок, чьи ноги, казалось, росли прямо от ушей, а в головах гулял сквозняк, способный простудить любого, кто попытается с ними заговорить.

Рита поправила кожаную портупею, туго обхватывающую её белую рубашку, и в очередной раз проверила время на экране смартфона. Двадцать минут. Двадцать гребаных минут её жизни, потраченных на созерцание бежевых стен приемной рекламного агентства.

— Маргарита Волкова? — секретарь, девушка с идеальным пучком на голове, наконец-то подняла глаза от монитора.
— Просто Рита, — бросила она, резко вставая. Стул жалобно скрипнул по паркету. — И если там внутри не Спилберг, то я выставлю вам счет за простой.

Она не стала ждать приглашения и толкнула тяжелую дверь кабинета, прежде чем секретарь успела возмущенно пискнуть.

Кабинет был огромным, стерильным и дорогим. Панорамное окно во всю стену, минимум мебели, максимум пространства, чтобы чувствовать себя ничтожеством перед хозяином этого места. За массивным столом из темного дерева сидел мужчина. Вадим. Продюсер, чье имя открывало двери в мир больших гонораров и закрытых вечеринок. Ему было около сорока, и он выглядел как акула, которая только что пообедала, но не прочь закусить десертом.

Он медленно перевел взгляд от бумаг на Риту. Его глаза были холодными, цвета стали и льда. Никакого удивления от её вторжения. Лишь легкая, едва заметная тень интереса.

— Вы опоздали, Рита, — его голос был низким, ровным, без эмоциональных перепадов.
— Я не опаздываю, я задерживаюсь, — парировала она, проходя к центру комнаты и игнорируя стул для посетителей. — А вы заставляете ждать. Это дурной тон, даже для человека с таким видом из окна.

Вадим откинулся на спинку кожаного кресла, сцепив пальцы в замок. Он изучал её. Не как актрису, а как вещь. Как новый лот на аукционе, в котором он был единственным участником. Его взгляд скользнул по её дерзкой стрижке, задержался на алых губах, спустился к портупее, подчеркивающей грудь, и ниже — к узкой юбке и ботфортам на шпильке.

— У вас скверный характер, — констатировал он. — Для рекламы семейного йогурта вы не подходите.
— А я думала, мы снимаем ролик для элитного автосалона, — Рита подошла к столу вплотную, уперлась в столешницу руками, нависая над ним. — Или вы ищете домохозяйку? Тогда я ошиблась дверью.

В комнате повисла тишина. Напряжение можно было резать ножом. Рита чувствовала этот знакомый электрический разряд в воздухе — смесь опасности и азарта. Она жила ради таких моментов. Ради моментов, когда она ходила по краю.

Вадим молчал минуту, не отводя взгляда. Потом он нажал кнопку селектора.
— Леночка, отмените остальных. Кастинг окончен.
— Но, Вадим Сергеевич... — раздалось из динамика.
— Свободны.

Он отпустил кнопку и снова посмотрел на Риту. В его глазах что-то изменилось. Лед треснул, обнажая темную воду.
— Вы слишком самоуверенны, Рита. Вы думаете, что ваша дерзость — это талант. Но пока я вижу только капризного ребенка, который хочет внимания.

— Я хочу роль, — отрезала она. — И я знаю, что я лучшая. Те куклы в коридоре не смогут продать даже воду в пустыне. Я продам всё, что угодно.

— Докажите, — Вадим чуть развернул кресло, открывая ей доступ к себе. — Эта роль требует страсти. Не наигранной, не театральной. Настоящей. Животной. Мне нужно видеть, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы получить то, что хотите.

Это была ловушка и Рита это знала, но это была та ловушка, в которую она жаждала попасть. Обычные пробы — это скучно. Читать текст с бумажки — для неудачниц. Здесь и сейчас начиналась настоящая игра.

— Частная репетиция? — усмехнулась она, облизнув пересохшие губы.
— Называйте как хотите. Считайте это тестом на профпригодность.

Рита медленно обошла стол. Стук её каблуков по паркету звучал как отсчет таймера бомбы. Она остановилась рядом с его креслом. Он не шелохнулся, но она видела, как напряглась жилка на его шее. Он ждал. Он хотел, чтобы она подчинилась.

«Ты думаешь, ты здесь главный? — подумала она, чувствуя, как внизу живота разливается горячая, тягучая волна. — Посмотрим, кто из нас будет умолять».

С вызовом в глазах, не разрывая зрительного контакта, Рита медленно опустилась на колени. Мягкий ворс дорогого ковра коснулся её кожи сквозь тонкие колготки. Она оказалась на уровне его паха, но не опустила голову. Наоборот, она смотрела на него снизу вверх с такой наглостью, что любой другой мужчина уже бы отвел взгляд. Вадим выдержал.

Её пальцы коснулись пряжки его ремня. Холодный металл щелкнул в тишине кабинета громче выстрела. Она действовала медленно, нарочито небрежно, словно делала одолжение. Расстегнула пуговицу, потянула вниз молнию. Звук расходящихся зубцов был гипнотическим.

Она освободила его плоть — твердую, горячую, пульсирующую ожиданием. Вадим шумно выдохнул, и это была её первая победа. Его маска безразличия дала трещину.

— Ну же, — прохрипел он, его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы. — Покажи мне свой талант.

Рита усмехнулась, касаясь губами кожи головки. Сначала едва ощутимо, дразня, выдыхая горячий воздух. А потом взяла его в рот — глубоко, жадно, влажно.
Её первоначальная бравада, желание просто «показать класс» и уйти победительницей, начала таять. Вкус его желания, его запах — дорогого табака, кожи и мужского мускуса — дурманили. Рита почувствовала, как меняется её собственное состояние. Это уже не было игрой в поддавки. Это была битва, где оружием были её язык и губы.

Она работала ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя его бедра непроизвольно дергаться навстречу. Она чувствовала свою власть над этим сильным, властным мужчиной. Сейчас он был слаб. Сейчас он зависел от движения её языка.
Вадим застонал, его пальцы в её волосах сжались сильнее, направляя, требуя, но она сопротивлялась давлению, задавая свой собственный ритм. Она втягивала щеки, ласкала уздечку, смотрела вверх, видя, как искажается его лицо от удовольствия. Азарт захлестнул её. Ей хотелось довести его до грани, сломать его контроль, заставить кричать.

Опасное искусство. Глава 2. Закрытый показ

Вечеринка по случаю окончания съемок и предпремьерного показа ролика проходила в клубе «The Roof» — месте, где коктейли стоили как средняя зарплата по стране, а концентрация силикона и ботокса на квадратный метр превышала все разумные пределы.

Рита ненавидела такие сборища. Ей было скучно среди фальшивых улыбок и разговоров о курсах валют, но в контракте был пункт об обязательном присутствии на промо-мероприятиях.

Она стояла у барной стойки, лениво помешивая трубочкой лед в бокале с виски. Вадим прислал ей платье курьером за три часа до выхода. Это было изумрудное бархатное безумие с открытой спиной и разрезом, который начинался, казалось, от самой талии. К платью прилагалась записка: «Будь хорошей девочкой. Или не будь. В любом случае, ты принадлежишь мне».

Рита приняла вызов. Она надела платье. Но «забыла» надеть под него белье. Это была её маленькая, тайная месть, её личный секрет, который жег кожу при каждом шаге, когда тяжелый бархат касался её бедра.

Вадим был где-то в центре зала, в окружении инвесторов и партнеров. Он выглядел безупречно в своем черном смокинге, излучая ту самую спокойную, хищную уверенность, которая так бесила и возбуждала Риту. Он ни разу не посмотрел в её сторону за последний час. Игнорировал. Дрессировал.

— Скучаешь, красавица?

Рита едва сдержала зевок, поворачиваясь на голос. Рядом нарисовался мужчина лет пятидесяти, с лоснящимся лицом и глазами, которые уже мысленно раздевали её. Аркадий, кажется. Один из главных спонсоров проекта.

— Размышляю о бренности бытия и о том, почему в виски так много льда, — ответила она, одарив его дежурной улыбкой акулы.

— У тебя острый язычок, — Аркадий придвинулся ближе, нарушая её личное пространство. Его рука по-хозяйски легла на стойку за её спиной, фактически запирая её в ловушку. — Вадим сказал, ты талантлива. Я видел черновики ролика. Ты там... очень убедительна. Особенно на заднем сиденье.

Рита почувствовала, как внутри закипает раздражение. Он говорил о той сцене так, словно покупал мясо на рынке.
— Это называется актерское мастерство, Аркадий. Слышали о таком? Или вы привыкли к другому виду... услуг?

Он рассмеялся, проигнорировав яд в её голосе. Его рука скользнула по её обнаженной спине, пальцы были липкими и неприятными.
— Брось, детка. Мы же взрослые люди. Я могу сделать твою карьеру куда интереснее, чем реклама тачек. У меня есть проекты в кино...

Рита хотела ответить резко, хотела стряхнуть его руку, но вдруг почувствовала, как воздух вокруг изменился. Стало холоднее.
Из-за плеча Аркадия выросла тень.

— Аркадий Борисович, — голос Вадима прозвучал тихо, но он перекрыл даже басы клубной музыки. — Не утомляйте мою актрису. Ей нужно беречь голос.

Аркадий вздрогнул и убрал руку, словно обжегся.
— Вадим! А мы тут просто... обсуждаем перспективы. Девочка с характером.

— Я знаю, — Вадим даже не смотрел на спонсора. Его взгляд был прикован к Рите. — Именно поэтому она работает со мной, и только со мной. Извините, нам нужно обсудить детали завтрашнего пресс-релиза.

Он не стал ждать ответа. Его пальцы сомкнулись на локте Риты — жестко, властно, не оставляя права на возражение. Он буквально выдернул её из-за стойки и повлек прочь от толпы, к дверям, ведущим на VIP-террасу.

— Ты делаешь мне больно, — прошипела Рита, едва поспевая за его широким шагом.
— А ты делаешь мне нервы, — парировал он, толкая тяжелую стеклянную дверь.

Ночной воздух ударил в лицо прохладой и запахом дождя. Терраса была пуста, если не считать пары охранников в дальнем конце, которые, увидев Вадима, тут же отвернулись и слились с тенями. Город снова лежал у их ног, но теперь это была не уютная панорама из окна кабинета, а бездна, готовая поглотить.

Вадим протащил её до самого края, прижал спиной к холодному каменному ограждению. Музыка отсюда слышалась приглушенно, как биение огромного сердца где-то внизу.

— Какого черта ты ему улыбалась? — спросил он. Его лицо было в тени, но Рита чувствовала исходящую от него угрозу.
— Я была вежливой. Это же твои спонсоры, Вадим. Ты сам сказал: «Будь хорошей девочкой».

— Ты не была вежливой. Ты флиртовала. Ты позволяла ему лапать себя своими сальными пальцами. Тебе нравится, когда тебя оценивают как кусок мяса?

— Мне нравится, когда на меня смотрят, — она вскинула подбородок, глядя ему в глаза. — Это моя работа. И если ты не смотришь на меня, найдется тот, кто будет.

Это была пощечина. И она достигла цели.
Вадим резко подался вперед, вжимая её бедрами в парапет.
— Я смотрю, Рита. Я вижу всё.

Его рука скользнула по бархату платья, от бедра вверх. Рита затаила дыхание. Она ждала этого момента весь вечер. Ждала, когда он обнаружит её маленький секрет.
Его ладонь поднялась выше, ища край белья... и не нашла его. Пальцы коснулись горячей, влажной кожи.

Вадим замер. Рита видела, как расширились его глаза. Удивление сменилось темным, жадным пониманием.
— Ах ты маленькая дрянь... — прошептал он, и в его голосе было столько же восхищения, сколько и ярости. — Ты пришла сюда голой? В этом платье?

— Я просто следовала дресс-коду, — выдохнула она, чувствуя, как её ноги начинают дрожать. — Ничего лишнего. Только искусство.

— Искусство... — он усмехнулся. — Сейчас я покажу тебе искусство.

Он не стал оглядываться. Ему было плевать на охранников, на окна клуба, за которыми веселилась толпа. Он подхватил её под бедра и одним движением усадил на широкие перила ограждения.
Внизу, в сотне метров, гудела Москва. За спиной Риты была пустота, перед ней — Вадим.

— Разведи ноги, — приказал он.

Рита вцепилась в его плечи. Страх высоты смешался с возбуждением. Одно неловкое движение — и она полетит вниз, но Вадим держал её крепко, как тиски.
Она раздвинула колени, бархат платья скользнул вверх, открывая её полностью ночному ветру и его взгляду.
— Ты сумасшедший, — прошептала она. — Нас увидят.

Опасное искусство. Глава 3. Искусство требует жертв

Успех имеет вкус холодного шампанского и привкус пепла на языке. Рекламный ролик «Аурус: Инстинкт Хищника» взорвал интернет за сутки. Три миллиона просмотров, тысячи комментариев, половина из которых была посвящена машине, а вторая — «той сучке в красном».

Рита купалась в этом внимании, как в теплой ванне. Её телефон разрывался от уведомлений, директ был забит предложениями — от съемок в сериалах до сомнительных поездок в Дубай. Она чувствовала себя королевой мира, чья корона наконец-то нашла своего владельца.

Вадим же был спокоен, как удав, переваривающий кролика. Он организовал пресс-тур в Санкт-Петербург, и, разумеется, они ехали не «Сапсаном», а ночным «Гранд-Экспрессом».

Их купе класса «Гранд-де-Люкс» больше напоминало номер в пятизвездочном отеле, сжатый до размеров железнодорожного вагона. Бархатные диваны, красное дерево, собственный душ и огромная двуспальная кровать, которая пока была трансформирована в два удобных кресла у столика.

За окном проносились редкие огни подмосковных станций. Поезд мягко покачивался, стук колес создавал гипнотический ритм. На столе стояла бутылка вина, которое стоило дороже, чем первый автомобиль Риты, и фруктовая тарелка, к которой никто не притронулся.

Рита сидела у окна, не отрываясь от экрана смартфона.
— Ты видел этот комментарий? — она рассмеялась, отпивая вино. — «Я бы продал почку, чтобы эта стерва посмотрела на меня так же, как на кожаный салон». Люди идиоты, Вадим.

Вадим сидел напротив, изучая какие-то графики на планшете. Он медленно поднял взгляд. В купе горел только приглушенный бра, и в полумраке его лицо казалось высеченным из камня.
— Отложи телефон, — сказал он тихо.

— Зачем? — Рита даже не подняла головы, быстро печатая ответ очередному фанату. — Я работаю с аудиторией. Это называется «личный бренд». Ты же сам хотел хайпа.

— Я сказал: отложи телефон.

В его голосе не было повышения тона, но Рита почувствовала, как воздух в купе стал тяжелым. Этот тон она знала. Это был тон, который предшествовал буре, но сейчас, опьяненная успехом и вином, она решила, что может позволить себе маленькую революцию.

— А то что? — она наконец посмотрела на него, дерзко вздернув бровь. — Отберешь его у меня? Поставишь в угол? Вадим, мы не на съемках и не на крыше. Я устала от твоих командирских замашек. Я теперь звезда, если ты не заметил.

Вадим аккуратно отложил планшет. Снял очки, потер переносицу. Потом встал.
В тесном пространстве купе он казался огромным. Он сделал один шаг и оказался рядом с ней. Рита не успела даже дернуться, как он выхватил смартфон из её рук.

— Эй! Верни! — она попыталась вскочить, но он положил руку ей на плечо и с силой вдавил обратно в кресло.
— Звезда, — задумчиво произнес он, вертя гаджет в руках. — Знаешь, что происходит со звездами, Рита? Они сгорают или падают.

Он подошел к открытому окну и, не меняясь в лице, разжал пальцы.
Телефон исчез в темноте.

Рита застыла с открытым ртом.
— Ты... Ты больной ублюдок! Там были все контакты! Там был мой инстаграм!
— Купишь новый, — равнодушно бросил он, задвигая раму. Шум поезда стал глуше. — А инстаграм подождет. Сейчас ты здесь, со мной, и я хочу твоего внимания. Полного внимания.

Рита вскочила, её трясло от ярости.
— Да пошел ты! Я ухожу в вагон-ресторан.

Она рванулась к двери, но Вадим оказался быстрее. Он перехватил её за запястье, развернул и швырнул на диван. Мягкая обивка спружинила.
— Дверь заблокирована, — сообщил он, расстегивая пиджак и вешая его на спинку стула. — Электронный ключ у меня. Мы едем без остановок до Бологого. У тебя есть три часа, чтобы вспомнить, кто именно сделал тебя этой «звездой».

Рита лежала на диване, глядя на него снизу вверх. Ярость в ней боролась со страхом, и, к её ужасу, страх проигрывал возбуждению. Этот жест — выбрасывание телефона — был настолько властным, настолько безумным, что её внутренний мазохист уже радостно потирал руки.

— И что ты сделаешь? — прошипела она. — Изнасилуешь меня?

Вадим медленно начал расстегивать манжеты рубашки, закатывая рукава. Его движения были пугающе спокойными.
— Насилие — удел слабых, Рита. Я не беру силой то, что и так принадлежит мне. Я заставлю тебя умолять.

Он подошел к столику, взял бутылку вина и наполнил бокал.
— Раздевайся.
— Нет.
— Это не просьба.

Рита скрестила руки на груди.
— Я не буду твоей дрессированной обезьянкой, Вадим. Игра окончена.

Он вздохнул, словно общаясь с неразумным ребенком. Поставил бокал.
— Хорошо. Тогда мы меняем правила. Ты остаешься одетой, но ты не имеешь права касаться себя и не имеешь права касаться меня.

Он сел в кресло напротив, вальяжно закинув ногу на ногу, и сделал глоток вина.
— А теперь расскажи мне про свой личный бренд. Я слушаю.

Рита растерялась. Она ожидала нападения, рывка, борьбы. Игнорирование было хуже.
Минуты текли медленно. Поезд покачивался. Вадим молча пил вино и смотрел на неё тем самым взглядом, от которого у неё плавились предохранители. Он раздевал её глазами, медленно, сантиметр за сантиметром, но физически не делал ни движения.

В купе стало жарко. Рита заерзала на диване. Ей вдруг стало тесно в своем платье.
— Вадим... — начала она, её голос дрогнул.
— Тшш. Мы обсуждаем бизнес.

Он протянул руку и коснулся её колена. Едва-едва. Пальцы скользнули по капрону колготок вверх, к бедру. Рита невольно раздвинула ноги, ожидая продолжения, но он убрал руку.
— Не отвлекайся.

Это была пытка. Изощренная ментальная пытка. Он дразнил её, посылая импульсы, но не давая разрядки.
Он встал, подошел к ней снова.
— Встань.

Она подчинилась, как под гипнозом.
Он обошел её вокруг, остановился за спиной. Его дыхание коснулось её шеи.
— Ты хочешь, чтобы я тебя трогал? — прошептал он.
— Да... — выдохнула она, закрывая глаза.
— Докажи.