Опасный вираж. Цена расплаты

Глава 1.

Громкая музыка сотрясает пространство. Вокруг толпа людей, в воздухе — запах алкоголя, приторных женских духов и пота. Куча полуголых девиц на танцполе, подвыпившие парни у барной стойки, смех и шум.

Я сижу за барной стойкой, постукивая каблуком по металлической подставке. В руках коктейль, название которого я не запомнила, и телефон. На губах горечь алкоголя, которую я почти не чувствую. Изо всех сил прислушиваюсь к разговорам за спиной — до меня долетают лишь отрывки, но суть диалога мне примерно ясна, и это совсем не та информация, которую я ищу.

Позади меня группа байкеров. Цепи на шее, кожаные куртки, высокие ботинки. Они разговаривают, смеются и очень много пьют.

— Дело пахнет керосином, братан! — слышится грубый мужской бас. — Мне не нравится расклад.

— Мне тоже.

Рядом со мной останавливаются глупо хихикающая парочка. Шум отвлекает меня, я теряю нить диалога. Вытягиваюсь как струна, почти вжимаясь спиной в стул, чтобы лучше слышать.

— Ден влип, не выпутается, — задумчиво тянет третий голос. Судя по хриплым ноткам, это тот рыжий байкер, за чьей спиной я и сижу весь вечер. — Статья серьезная, а улики не на его стороне.

— По-любому. Знатная подстава…

— Думаешь, состряпали? — спрашивает незнакомый сиплый голос.

— Уверен, уж больно складно-ладно все вышло.

— Мне рассказывали знакомые ребята, они в тот день с парнями гоняли на западе и ждали Дэна как раз. Он сказал, ему нужно отвезти флешку одному человеку. Обещал сразу вернуться, но исчез. А потом оказалось — повязали.

Чуть поворачиваю голову в сторону бара и делаю глоток, практически не ощущая сладковатого вкуса коктейля. Так слышно лучше, но и внимание привлечь может совсем нежелательное.

— Ага, как же… Плевое дело пяти минут, а денег отстегнули, будто полмесяца батрачил.

— А кто был-то?

Взрыв смеха с правой стороны снова заставляет меня потерять голоса в шуме ночного клуба «Барракуда». Я напрягаюсь изо всех сил, стараясь уловить ответ байкера.

И почему такие разговоры можно услышать только в таких злосчастных местах? Ничего не разобрать.

— А хер знает, вроде как незнакомый.

— Ну его к черту, я больше в таком не участвую. Сейчас небезопасно такие дела проворачивать, этот…

Рядом со мной останавливается парень — высокий, долговязый и несуразный. Студент колледжа, не иначе. Он слишком близко ко мне, вторгается в личное пространство, и конец фразы байкера безвозвратно теряется в общем шуме.

— Привет, красавица, скучаешь одна?

Зыркаю на него так, что он вмиг понимает, что пришел не по адресу.

— Понял, понял. Не знакомишься. — незнакомец поднимает руку, шутливо салютируя полупустой банкой пива. — Не кипишуй!

Больше не слышу голосов за спиной. Оборачиваюсь и вижу пустые барные стулья. Вскакиваю, шарю взглядом по толпе и замечаю байкеров уже у выхода. Черт. Упустила их из-за какого-то белобрысого сосунка в старой майке.

Оставляю коктейль, проклиная все на свете, и иду следом. Слишком мало информации. Я ошиваюсь в этом клубе, так полюбившемся байкерам, уже вторые выходные подряд. И вот впервые узнаю что-то стоящее и почти упускаю ценные сведения. Ничего подобного, я не готова отступать.

На улице темно, во дворе почти нет света — лишь пара фонарей да яркая неоновая вывеска клуба. Быстро нахожу взглядом четыре фигуры, которые удаляются в сторону парковки, пересекаю площадку перед входом и скрываюсь около деревьев.

Крадусь, прячась за толстыми стволами в тени кустов. Каблуки противно вязнут в мокрой после дождя земле, юбка стесняет движения. Я не обращаю внимания на неудобства. Всматриваюсь в темноту, стараясь не потерять ребят из вида.

Они останавливаются около байков, закуривают, смеются. Приближаюсь осторожно, обрывки фраз долетают до меня только когда я оказываюсь у края парковки.

— Завтра в Левашово снова сходка. Едешь?

— Пожалуй. Давненько знатных заездов не было.

— Наши все там будут. Надо ехать…

— Черт, — мысленно ругаюсь я, когда едва не запинаюсь о корень дерева, задеваю пустую жестяную банку и резко сажусь на корточки, боясь, что меня услышали. Замираю, сжавшись в комок, быть обнаруженной в каких-то кустах совсем не хочется. Но спустя пару мгновений парни снова смеются, и я выдыхаю с облегчением. Не услышали. Повезло.

На корточках пробираюсь чуть ближе, прячась за парой машин, пока не оказываюсь перед большим черным байком. Идеальное место. Парни метрах в десяти от меня, слышно хорошо, а их фигуры освещает одинокий фонарь. Рыжий уже сел за руль, двое стоят, курят, третий оперся о байк и что-то печатает в телефоне.

— Давай телочек возьмем? — с задором предлагает рыжий, покручивая шлем в руках.

— Каких?

— Ну эта… как там ее… грудастая. Алена?

— Ой бля… — отрываясь от телефона, отвечает паренек в очках.

— А может эту… эту…

— Которую? — гогочет самый высокий громила.

— Милену!

— Не, эта с Кунцем сейчас. — скривившись, отвечает рыжий.

— Да ну? Гонишь?

— Нашла себе кого поперспективнее. Обломись!

— Да он мудак.

— Ясен хер. — снова говорит рыжий. — Я с ним больше не работаю, пытался он мне тут непыльную работку подкинуть, но после случившегося с Деном хрен-то там я под такое подпишусь.

— Дюха, а ты че молчишь? Ты же с Кунцем тоже базарил на той неделе. Че хотел-то он?

Я вытягиваю голову, пытаюсь понять, кто из них Дюха. Судя по всему, это самый молодой из них, светловолосый парень с тату на щеке.

Тот бросает окурок на землю, осыпая асфальт огненными брызгами.

— Ничего такого. — пожимает плечами. — К черту его, погнали уже!

Задумчиво прикусываю губу, ответ парня мне не понравился. Он знал явно больше, чем говорил, а вот это уже было интересно. Кто такой Кунц?

Парни заводят мотоциклы и медленно выруливают с парковки. Перевожу дыхание. Только сейчас замечаю, что сердце бешено колотится в груди, а ладони вспотели. Смотрю на свои грязные ноги и морщусь — успела изрядно извазюкаться, пока играла в Шерлока.

Ладно, плевать. У меня есть имена и локация. Это уже что-то.

— Какого хуя?

Голос надо мной раздается так неожиданно, что я пошатываюсь, едва не падая, но удачно подставляю руку под задницу. Парень меня не ловит, даже не пытается, вскидывает бровь и смотрит как на кусок дерьма, не иначе.

Поднимаюсь слишком резко и одергиваю задравшуюся юбку. Теперь и руки в грязи.
Передо мной возвышается незнакомый парень. Высокий, даже на моих каблуках он выше меня на целую голову. Черная футболка обтягивает мускулистое тело, сверху наброшена кожаная куртка. Из-под ворота по шее тянутся черные линии тату. Кажется, языки пламени. В полумраке парковки сложно разглядеть. Его взгляд, внимательный и чуть прищуренный, скользит по мне — машинально хочется прикрыться.

— Потерялась, малая?

— Ключи потеряла, — огрызаюсь я, сунув руки в карман.

— Вот как? — хмыкает он. — И как? Нашла?

Я прищуриваюсь. И чего он ко мне пристал?

Словно в ответ на мой неозвученный вопрос парень вытаскивает откуда-то сбоку мотоцикла пачку сигарет, сует одну в рот и прикуривает.
Так это его байк.

Нарочито демонстративно вытаскиваю из кармана ключи и машу ими у него под носом.

— Нашла. Не трогала я твой байк, больно надо. — делаю шаг в сторону, намереваясь уйти, но он быстро хватает меня за запястье.

Шиплю от вспышки боли, хватка у него стальная.

— Руки убери, — рычу я, но незнакомец лишь усмехается. Медленно затягивается, смакуя вкус сигарет, и выпускает в воздух облако дыма.

— Любишь по кустам ползать? Фетиш такой?

— Тебе какое дело? Пусти… — вырываю руку и прижимаю к груди. — Сначала выстой очередь в женский туалет, а потом язви!

— В туалет? — он снова затягивается. Огонек сигареты на миг освещает его лицо: жесткие скулы, прямой нос и глаза, которые, казалось, видят меня насквозь. — И ради этого ты ползла через всю парковку на карачках? Интересный способ.

Он делает шаг в мою сторону, я машинально отступаю. Пространства для маневра почти нет — тут же упираюсь спиной в его байк. Легкая паника накатывает волной. Вокруг никого, только этот псих, его байк и мои слишком большие для побега каблуки.

— Тебе какое дело? — шиплю я, упрямо вздергивая подбородок. — Кустов пожалел?
В его глазах вспыхивает опасный огонек. Неужели задела?

— Слушай меня, малая, — его голос становится тише, приобретая опасную хрипотцу. Он делает еще один шаг в мою сторону, возвышаясь надо мной как скала. — Мне плевать, что ты тут забыла. Но если я еще раз увижу, как ты трешься задом о мой байк или вынюхиваешь что-то в темноте рядом со мной…

Он не договаривает, но, если честно, ему и не нужно. Липкая волна страха ползет по позвоночнику, мне совсем не хочется проверять границы его терпения и возможные варианты развития событий. Вокруг нас словно сгущается сама тьма.

Секундная пауза, он бросает окурок в сторону злополучных кустов и резко делает шаг в сторону.

— Иди отсюда. Пока я еще делаю вид, что верю в байку с ключами. — его взгляд снова скользит по моим голым ногам, губы кривятся. — И юбку отряхни. Выглядишь так, будто тебя по всему двору таскали всемером.

Едва не захлебываюсь от возмущения. Гребаное хамло.

Парень больше не смотрит в мою сторону. Вытаскивает шлем, легко запрыгивает в седло, и через секунду оглушительный рев мотора заглушает все мои мысленные ругательства.

Он быстро срывается с места, обдав меня запахом жженой резины, и тут же скрывается из вида. А в голове крутится лишь одна мысль:

— Ох, доиграешься, Агата, доиграешься...

Глава 2.

— Серьезно, Агат, и ты согласилась?!

Я тяжело вздыхаю и делаю глоток своего остывающего латте из бумажного стаканчика. Останавливаюсь, ставлю его на бетонный бортик и смотрю на плывущие по Неве речные трамвайчики. Солнце слепит глаза — редкое явление для вечно хмурого Питера даже в июне.

— Русь, это же тетя Маша, я с детства ее знаю. И ты, между прочим, тоже! Как я могла отказать, ну ты чего? — качаю головой и снимаю с глаз темные очки. — И она, и дядя Митя всегда нам помогали и присматривали, пока папа работал, развлекали, кормили. До сих пор помню вкус ее яблочного пирога. Вкуснющий был… Да и Дениска…

— Пирог? — перебивает меня Руслан и качает головой. — Купи ей мешок яблок, если на то пошло. А здесь…

— Ты же знаешь Дениса! Мы видели его еще малышней в памперсе! — не унимаюсь я.

— Только малышня давно выросла и, судя по статье, занимается совсем не детскими делами!

Зыркаю на друга, хмурясь. Иногда я обожаю его прямолинейность, но конкретно сейчас она жутко бесит.

Наши старые знакомые вышли на меня пару дней назад. Как оказалось, их младшего сына Дениса закрыли в СИЗО, а статья, которую ему вменяют, совсем не шуточная. Его приняли на въезде в город с коробкой, полной чипов и микросхем. То ли для промышленного оборудования, то ли для систем управления, я толком не поняла. Тетя Маша вообще мало что связно могла объяснить, только плакала и причитала.

Стоимость высокотехнологичной контрабанды оценили в два миллиона долларов. Из-за ограничений и ряда особенностей ее ввоз в страну легально был крайне затруднен. Существовали целые сети и схемы, как все это делали в обход общих правил. Только вот сейчас пареньку грозит серьезный срок, а следствие вдобавок выставило его главарем банды и организатором, а не просто мелким курьером.

— Я ничего им не обещала, просто разузнать, что да как, — снова говорю я другу, уже третий раз за нашу прогулку. — Денис не знал, что вез! В это я верю, да, связался не с той компанией, взял, не подумав, но, блин, ему светит до пятнадцати лет, это не шутки!
Руслан качает головой и поворачивается, опершись боком на бетонный парапет набережной.

— И все равно я считаю, тебе в это дело лезть не надо. Чипы — это серьезно, мало ли, кто там за этим стоит.

— Брось, я не лезу никуда особо, — небрежно бросаю я. — Просто хочу разузнать, что да как было, главный вопрос — кто ему их дал и зачем!

Эта мысль не дает мне покоя все эти дни. Ощущение, что его целенаправленно подставили, просто бросили в лапы органов, чтобы переключить их внимание.
Мы некоторое время молчим, наблюдая за катерами и маленькими лодочками с туристами, а потом Руслан, взъерошив волосы, спрашивает:

— Помощь нужна?

Поднимаю голову и улыбаюсь. В этом был весь Руслан: он будет бурчать и возмущаться, но всегда предложит помощь и не оставит меня.

Качаю головой.

— Нет, справлюсь. Есть пара мыслей, просто проверю их.

— Если что, дай знать, ладно?

Толкаю его плечом по-дружески, а он обнимает меня в ответ, прижимая к себе.

— Ох, доведешь ты меня до гроба, Ветрова. Одни переживания с тобой.

Хмыкаю, стараясь скрыть улыбку. По фамилии друг звал меня только тогда, когда пытался скрыть настоящее волнение.

— Да ладно, до гроба тебя доведут только твои подружки.

— Чего это? — наигранно возмущается Руся. — С ними у меня полный порядок. Вот я тут в прошлом месяце познакомился с такой…

— Неееет, — тяну я и отхожу от него, хватая стаканчик кофе. — Не начинай, не хочу знать!

Я смеюсь, а Руслан шутливо хватает меня за руку.

— Да ты послушай! Жанна — это совсем другая история.

— Ага, — смеюсь я. — Все они разные история, а итог у них один.

— Просто я избирательный и ищу ту самую, — хмыкает он и тут же бросает заинтересованный взгляд на проходящих мимо туристок.

— Пойдем, избирательный мой, дел куча, мне еще нужно заскочить в редакцию и забрать последние экземпляры новых листовок.

Мы пошли в сторону Дворцового моста, где я оставила свою машину, с трудом найдя место для парковки. Это еще хорошо, что моя кнопка занимала мало места. В это время суток в центре настоящий апокалипсис.

— Как там дела на твоем фронте?

Я вмиг мрачнею, хорошее настроение тут же улетучивается. Так Руслан называет дело, которое не дает мне покоя последние десять лет.

— По-старому. Никаких существенных подвижек, — сознательно молчу про то, что анонимная разоблачительная статья на Орлова вышла буквально вчера вечером.

— Может, бросишь все это, Агата, а? Забудь уже…

— Ты знаешь, что я не могу! — резко одергиваю его я, и Руслан замолкает.

Некоторое время мы идем молча, каждый погружен в свои мысли. Остановившись около моего красного жука, я щелкаю брелком и бросаю сумку на соседнее сиденье.

— Я боюсь за тебя, Агата. Ты слишком заигралась. Орлов, Смирнов… кто следующий? Твоя борьба за справедливость может стоить слишком дорого!

Друг смотрит на меня выжидающе, и от этого взгляда мне становится совсем гадко. Мы дружим с детства, с того самого момента, когда еще толком и говорить-то не научились. Родители Руслана переехали в наш дачный поселок в тот же год, что и мы, и быстро нашли общий язык с соседями, моими родителями. Мы вместе росли, взрослели, а потом даже поступили вместе на журфак. Правда, Руся бросил его через два года и перевелся на лингвистический, а я осталась.

Семья Руслана очень поддержала меня и отца после смерти мамы. Наш мир рухнул в одночасье, но они одни из немногих, кто старался облегчить нашу жизнь как могли. Мы продолжали общаться, вместе отмечать праздники и учиться жить в новой, совсем иной реальности. Только два года назад родители Руслана наконец перебрались на Урал, решив все-таки ради здоровья матери попробовать сменить климат. После тех страшных событий двадцатилетней давности Ларисе Анатольевне потребовалась длительная реабилитация, но даже это не помогло ей до конца восстановиться.

Руслан был мне как брат, о котором я всегда мечтала. Знаю, что он волнуется и боится за меня, а еще он прекрасно осознает, что никогда не сможет заставить меня отступить.
Я молчу, глядя себе под ноги. Гоняю носком кроссовка камешек и не поднимаю взгляд. Знаю, все, что он может мне сказать дальше, слышала сотню раз и услышу еще столько же.

Руслан не одобрял мою затею. Выйти анонимной войной на такого человека, как Орлов, было практически самоубийством. Уважаемый человек в нашем городе, солидная должность в администрации, репутация, деньги, власть. И только немногие знали, что он из себя представляет на самом деле.

Гнилой, продажный, лживый. Способный поступиться любыми правилами и нормами ради собственной выгоды и, как я выяснила, жизни.

— Я отступлюсь, — наконец говорю, в горле встает противный ком. Кажется, я тону в лжи, а точнее топлю себя сама. — Вот расскажу о нем все и отступлюсь. Отпущу, прощу, забуду… и все, что там еще нужно сделать… Но сначала утащу его на самое дно!