Опекун

Часть 1. Глава 1. Директор

Наши дни.

Я не хотела идти на приём по случаю какого-то там очередного рекорда компании, но муж сказал - надо.

С тех пор как он стал главным менеджером, всё время тащит меня куда-то. Говорит, по статусу должен быть с женой. Закончилась спокойная жизнь, теперь я всё время что-то должна. Где-то присутствовать, делать приятное лицо, улыбаться, слушать унылые беседы его коллег.

Всё это приложение к высокому статусу и зарплате, о которой мы с Мишей только мечтали раньше. И вот она - зарплата, вот – лучшая жизнь, а сказать, что стало хорошо, я не могу.

Да, теперь мы позволяем себе многое. Не то, что раньше.

У нас красивая дорогая машина, квартира - шикарные апартаменты на двадцать четвёртом этаже. Мы ходим в дорогие рестораны, на приёмы. Но вот чего не прибавилось, так это счастья. Мы не стали счастливее.

Да, мы любим друг друга и несём нашу любовь уже много лет, но это всё, что у нас есть. В нашей жизни нет главного счастья – детей.

Но мы не падаем духом. Хотя тут наверное уже ничем не поможешь.

Я бы хотела усыновить ребёнка, даже не одного, но Миша категорически против.

А я его слушаю. Что я ещё могу?

Он - единственный человек, который помог мне когда-то, вселил веру в жизнь и заставил жить дальше. Верю ему, до сих пор верю.

Собралась. Коктейльное платье цвета пудры, белокурые локоны легкой волной. Спокойный макияж. Кремовые туфли на шпильке, маленький позолоченный клатч.

Миша накинул пальто мне на плечи и посмотрел в зеркало.

- Ты очень красивая.

Я улыбнулась, но как-то невесело. В зеркале встретилась наши взгляды соприкоснулись и разбежались тут же.

- Пошли, - он долго не церемонится.

Знает отчего я грущу и всячески это игнорирует. Он не хочет детей, вот в чём я сильно ошиблась. Десять лет мы вместе, а всё что он хочет это строить карьеру.

И всё равно он любит меня. Любит. Это главное.

Мы вышли. Спустились на лифте вниз до упора. Подземная парковка встретила лёгким сквозняком. Несколько шагов до машины, гул мотора и мы уже выехали из подземного царства бетона.

-----

На приёме ничего нового. Всё как обычно. Тоска, скука. Оценивающие взгляды мужчин, завистливо-раздраженные взгляды женщин. Я бы не ходила сюда ни за какие деньги, но ради мужа вынуждена терпеть.

Программа, столики, еда. Пытаюсь найти во всём этом, хоть какое-то удовольствие.

Шампанское немного расслабило, я начала присматриваться и улыбаться. Отвечать на вопросы, слушать тоскливые истории Стеллы, элегантной жены директора компании. Её причёска из прошлого века, никогда не меняется. Зато наряды почти от кутюр.

Всякий раз на приёмах она хватается за меня, как за самую спокойно-выслушивающую её особу и не убегающую от её назойливых историй. Я уже наизусть знаю обо всех её родственниках. Как она надоела, один бог знает и мой муж, которому потом я жалуюсь.

Ему что? Наоборот, на руку такое моё близкое знакомство с женой директора. Муж только за.

- Терпи, - говорит. - Это нам как раз кстати.

Чем именно - как раз кстати, я не знаю, но терплю.

В один из недолгих промежутков, когда жена директора отвлеклась на кого-то другого, я быстро встала из-за стола и пошла в дамскую комнату, чтобы хоть немного отдохнуть от навязчивого жужжания надоедливой тётки.

В вестибюле я остановилась у зеркала и пока никого нет поблизости, оправила волосы.

Краем глаза заметила мужчину. Он отдаёт гардеробщице пальто и что-то говорит.

Я глянула на свои губы, тронула пальцем краешек и вдруг замерла…

- Да, большое спасибо. Я не сомневался…

Голос!

Этот голос я узнаю из тысячи, из миллиона голосов. Низкий, ласковый и вместе с тем требовательный, пронизывающий, бросающий в дрожь.

Я застыла на месте.

Нет, не может быть.

Взгляд мой в зеркале впился в затылок мужчины, но даже без поворота головы, без профиля, который вот-вот покажется, было ясно, это – Он…

Мой мучитель, мой демон, мой хозяин, и самый страшный кошмар, мой опекун!

Он обернулся, скользнул взглядом вокруг, сделал движение, чтобы идти… а потом взгляд его вернулся и остановился на мне.

В этот момент я почувствовала… ничего не было… ни страшного расставания, ни исцеления, ни десяти лет замужества. Ничего.

Я почувствовала себя снова той девочкой, какой была много лет назад и… это сама судьба пришла за мной, чтобы снова жестоко терзать моё сердце.

Глава 2

Много лет назад...

Приют наш, один такой в городе - для сирот. Не знаю, как он там по официальному называется. Тут одни сироты, или полусироты, те, у кого родители сидят, или лечатся, или вообще никого нет.

Я здесь с первого класса, а до этого в детдоме жила. Потом сюда перевели. Сначала я не знала почему. Сюда не всех брали, а потом узнала - здесь у нас с каким-то не таким поведением. Честно сказать я так и не поняла до сих пор, с каким именно.

Но то что не для дураков это точно. Если бы у меня был диагноз, я бы об этом знала.

Короче, я тут уже десять лет. Учусь в десятом классе. В этом году выпускаться.

Потом как закончу, даже не знаю куда пойду, вернее не определилась ещё. С одной стороны хочется поскорее отсюда свалить. А с другой страшно - ну куда я пойду?

У меня кроме приютских друзей никого нет. Там за забором ни одного человека. Родного, или неродного. Никого.

-----

Большая перемена закончилась, а я всё ещё домываю пол в конце коридора, как раз возле учительской.

Вдруг дверь открылась и показалась целая толпа учителей. Все обступили мужчину в черном костюме. И каждая заглядывает ему в глаза, пытаясь обратить на себя внимание.

От неожиданности, шваба выскользнула у меня из рук и с оглушительным треском упала на деревянный, выкрашенный коричневой краской, пол.

От испуга я так скривилась, словно проглотила дольку лимона, и быстро решила, что время перекрутилось назад и я ничего не роняла… но… увы.

Вся эта небольшая толпа остановилась. Человек десять училок и этот, в костюме. Высокий, тёмный… красивый. Я это заметила даже через испуг, потому что всегда обращаю внимание на мужчин.

- Серова! - прогремело вслед за падением швабры, - руки дырявые? Так, ещё неделю дежуришь. Чтоб не нарушала общественный порядок и научилась швабру в руках держать.

Это физичка.

Ух, ненавижу её, но боюсь страшно. Она как крыса, тихая и внезапная.

- Я неча-а-янно, - возмущённо затянула я, услыхав про неделю дежурства.

- Я сказала - ещё неделю!

Обиженно я глянула на мужчину, а он смотрит абсолютно безучастным, холодным взглядом, и мне даже показалось, что в нём промелькнула тихая ярость.

Почему так показалось, не знаю, но он явно очень, очень злой человек… хоть и красивый.

-----

В столовой шум, гам, суета. У нас за столом всегда есть о чём поболтать.

- Олька, видела нового директора? – Светка ковыряет вилкой в салате.

- Что? Какого ещё директора? – я хлебаю суп-харчо.

- Нового, ты что вообще не в курсе. Уже все знают, у нас - новый директор, - Оксанка отрывает кусочки от хлеба и бросает в суп.

- Не знаю, не видела. Хотя подожди, я когда пол мыла, там какой-то злобный мужик из учительской выходил, а с ним куча наших старушенций. Он такой ничего, но похож на какого-то…

- Так это он и есть. Девки сказали черный, высокий.

- Это чего, у нас теперь новый директор?

- Да, говорят Пирогова сняли, за воровство.

- Так и этот воровать будет, они все кого не пришлют, воровать начинают…

- Тихо, Чижова идёт, - сказал кто-то и все затихли.

За глаза, мы всех училок обсуждаем. И почти всех не люби, а некоторых даже ненавидим.

Мимо прошла классуха. Мы с девками притихли и сосредоточенно работаем ложками. Попробуй хоть не так посмотри, всё - наказание неминуемо. Поэтому никто не рискует.

В тот день все узнали, что в приют назначили нового директора. Но ещё пока никто не догадывается, что с его приходом в наш маленький мир пришла и новая жизнь.

-----

Устал. Засиделся.

Главный сваливает на меня всю свою работу. А я как бешеный пёс, ношусь по кругу, выполняю его поручения. И вроде уважают, ценят. Я же заместитель, но как-то мелко это. Недостойно, что ли. Мало. Очень мало для меня. Низко. Не то.

Я и заместитель.

Хочу быть главным.

Не на кухне с женой, не в подъезде и не на стоянке, где машина моя занимает лучшее место.

На работе хочу быть главным. Хочу решать. Приказывать, ругать. Смотреть испепеляющим взглядом. Хочу увольнять идотов. Хочу бить по темечку дураков. Хочу, чтоб боялись. И туда, на самую вершину. Где подо мной, а не я...

Кабинет хочу, как у главного.

Черт… опять понесло.

Ясно ничего мне не светит, но… плох тот генерал…

Если бы этот жирный боров, хоть на один день поставил меня главным и сказал - делай, как считаешь нужным – я бы таких дел наворотил.

Я бы всю их эту дикую псарню с ног на голову поставил.

Я бы…

-----

Вечером вхожу в квартиру, снимаю пиджак. Подсовывают ужин. Проглатываю. Без удовольствия потому, что голодный как волк. Уставший, как тот же волк.

Накидал в брюхо. Больше никаких потребностей.

Всё что я могу делать дома это лежать на диване после ужина. Повариха новая отлично готовит. Не то что предыдущая. Та была совсем дура. Тупая как сибирский валенок. И почему все бабы такие дуры.

Не бабы – женщины.

Нет - бабы.

Есть хоть одна не дура? Наверное нет таких.

Вроде и жена есть и дочь, а все мне дурами кажутся. Может это со мной что-то не так, а они нормальные?

Засыпаю. Быстро. Не успев как следует подумать, почему я так не люблю женщин.

Ну и черт с ними. Какое мне дело до этого всего.

Управлять хочу. Власти хочу, больше, чем баб.

Дело. Дайте мне дело.

- Раиф.

Открываю глаза.

- Какого черта ты делаешь? – раздражает, но держусь, - я отдыхаю.

- Папа сказал…

- Достал меня твой папа, - я закрыл ладонью глаза, - боже, как он меня достал.

- Сегодня он мне звонил…

- Да он тебе каждый день звонит и спрашивает, как там твой неудачник муж ещё сидит на твоей шее?

- Нет, ты не понял, дай сказать.

- Ну что ты хочешь, Лида, говори быстрее!

И почему она меня так раздражает в последнее время? Может пора нам разводиться. Смотрю на неё и думаю, какого черта я вообще на ней женился. Чем она меня зацепила?

Глава 3

Кроме глобальных перемен, которые поглощают старое и приносят в нашу жизнь новое, было ещё одно обстоятельство с беспощадной неизбежностью заполонившее детские умы воспитанников приюта.

Директор.

Перемены важны, но человек, принёсший их, оказался фигурой более важной, чем сами эти перемены.

Всего за месяц, в каждом сердце зародилось чувство, от которого мы все вдруг стали мыслить по-иному. Каждый знал, чтобы ни случилось, за его спиной всегда, при любых обстоятельствах, окажется человек так быстро и так безапелляционно ворвавшийся в наши сердца.

Повальная любовь к директору - это даже не то слово. Всеобщее обожание - тоже не так. Это какое-то наполнение атмосферы, без которой уже невозможно существовать.

Он - заполнил собой всё. Все ниши, вопросы без ответов, пространство, и умы.

Теперь мы вздрагиваем не от страха, а от его голоса, который то тут, то там звучит на территории приюта.

Если кричит – творится справедливость. Смеётся – радуются все. Приказывает – нужно выполнять.

Мальчишки, души в нем не чают, потому что после обеда он гоняет с ними в футбол. Серьезно гоняет, с силой, мощью, требованием противостояния, воспитанием борьбы. Называет их хиляками, девчонками, хлюпиками, только для того, чтобы они с яростной, неимоверной силой врезались в него в игре, и выбивали мяч из-под его ног.

Младшие любят его за то, что он всегда говорит хорошее, одобряет несмелые начинания, гладил по голове и заступается.

Ну а девчонки старшеклассницы просто его любят. Потому что его невозможно не любить. В нём было всё. Красивое лицо, мощная спортивная фигура. И характер – властный, требовательный и справедливый.

Он носится по стадиону как ураган. И когда в разъяренный игрой останавливается, оттягивает край мокрой футболки, вытирает лицо, а потом бросает взгляд на многочисленных зрителей, собиравшихся посмотреть на его жесткую игру, каждая из старшеклассниц, сидящих на трибуне, замирает, в надежде поймать, хоть немного заинтересованный взгляд.

Тёмные волосы, упрямое лицо, пронизывающий орлиный взгляд, заставляющий замереть на месте и хвататься за него как можно дольше. Каждая из нас ждёт этого взгляда, о нём мечтает. И получив, потом, после, вспоминает и радуется, и рассказывает другим, что директор посмотрел именно на неё.

По вечерам мы часто спорим, на кого дольше и чаще он смотрит, на кого обращает внимание. Мы все под влиянием его гипнотической силы, ревниво и осторожно оберегаем каждое такое воспоминание. Про некоторые даже не рассказываем подругам, чтобы не спугнуть удачу и не сглазить то внимание, которое оказал директор.

Каждая из нас думает о себе. И каждая мечтает о нём.

Потому что о нём нельзя не мечтать. Просто нельзя.

В одно и то же время Раиф Валерьевич Османов получил в свою неразделимую власть, все наши девичьи сердца.

-----

В нашем приюте я – самая красивая.

Нет серьёзно. Красивее меня здесь нет никого. Все это знают и я это знаю.

Чего только стоят две ямочки на моих щеках, сама любуюсь ими пока никто не видит. Волосы густые от мамы. Фигура конечно не идеальная, но, по крайней мере я не толстая и не слишком худосочная. Вообще не люблю таких.

Тесно здесь с моей красотой. Она заставляет всё время беспокоиться о том, как ей распорядиться, как пользоваться, но не всегда это получается.

План такой, закончу, выйду за порог приюта и сразу, вот прям сразу буду искать себе богатого мужа. Как я это буду делать, пока не знаю, не решила ещё. Но то, что это будет главная цель, решила точно.

Потому что красота должна принести мне удачу там, в большом мире, когда выйду. Надеюсь так и будет. Я бы хотела выйти замуж и нигде не работать, чтобы дома сидеть. Это бы мне больше всего понравилось.

Любовь к директору это конечно хорошо, но все мы понимаем её нереальность. Он женат, а жена его, по слухам, какая-то важная шишка, так что рассчитывать на то, что он полюбит кого-то из нас бессмысленно и смешно. Он же не дурак.

Поэтому каждая из нас дополнительно мечтает о парне, который должен встретится на пути и без памяти влюбиться. Хочется, чтобы был настоящий парень, влюблённый в меня по уши. Ну и чтобы я его любила.

А пока я здесь. Выйти за забор заведения мы имеем право только в субботу и в воскресенье и то вернуться до пяти вечера. Такие правила и никто никогда их не нарушает.

Был одни случай, когда девчонка одна не вернулась вовремя, так её искали с полицией и собакам. Ну, это нам так сказали. А когда она вернулась в восемь, об этом ещё долго не умолкали разговоры. Чего только на неё не говорили.

На самом деле, она встречается с парнем, там в городе. И мы все ей страшно завидуем. Особенно я завидую. Быть красавицей, причём первой и не иметь парня это как-то ненормально. Поэтому очень стараемся исправить эту оплошность, всякий раз, как выпадает выходной, обязательно идём гулять с Оксанкой или с Юлькой.

Ходим везде, бродим, а если увидим парней, стараемся понравиться. Только когда парни узнают что мы приютские, знакомиться не хотят. Или хотят, но сразу требуют одного. Считают, если из приюта, то на всё согласна. Таких мы посылаем.

Но любви-то хочется. С кем-то встречаться, гулять. Целоваться. Просто нужно не говорить парням, что с приюта. Некоторые так делают, скрывают, на свой страх и риск. Ведь если парень узнает, что девчонка с приюта, сразу бросит. Уже были случаи.

Светка с городским парнем встречается и не говорит ему откуда она. Так он её до пятиэтажки проводит, а она в подъезд зайдёт, типа как домой, а потом когда он уходит, она выскочит и в приют.

Пару раз к нам приставали пацаны, но всё какие-то не как нам нравятся. А те, которые нравятся, почему-то не пристают. Как бы мы не старались. Не везёт. Когда выходные пролетают, а я снова без парня, обидно как-то.

В приюте у нас выбирать не из кого, одни чудики и коротышки. Пара нормальных есть в моём классе – Димка и Андрей, так они себе девушек нашли помладше. Но и они, ни один, ни второй не в моём вкусе.

Глава 4

За неделю я преодолела огромный путь. Мысленно конечно.

От хорошего к плохому, и обратно. Чего я только не представляла. И того, что парень не придёт, а если придёт, вдруг начнёт говорить что-то такое, отчего мне захочется уйти. Вдруг он окажется плохим человеком, таким же, как все те парни, которым нужно только одно.

Страшно. Боюсь разочароваться. И тем сильнее хочется перепрыгнуть через время и оказаться в том дне, когда мы наконец встретимся.

Потом я вспомнила, что не договорились о времени. Когда мне туда идти, непонятно. Возможно, он подумал, что нужно прийти именно к тому времени, когда мы встретились? А он, скорее всего, так и подумал.

Но ведь это то время, когда нам уже нужно возвращаться. Получается, что мы совсем не погуляем.

Тогда меня посетила отчаянная идея, сходить на стройку среди недели и сказать ему время. Конечно, это опасно, если поймают, могут отругать. Но я уже в такой степени отчаяния, что не боюсь ничего. Пусть ругают, лишь бы не испортить субботнее свидание.

Единственное, что останавливает, я представила, как буду бегать по стройке и искать человека, которого даже не знаю как зовут. Они все, в этих рабочих костюмах, и касках, на вид одинаковые. Бог знает что строители могут подумать. И что подумает он сам, когда увидит что я прибежала его предупредить.

Нет, идти на стройку нельзя. Это не подходит.

А если за неделю, он вообще забудет о том, что пригласил меня на свидание? Этого я боюсь больше всего. Короче, все мои мысли на той стройке. Я даже прислушиваюсь к звуку машин и замираю, когда слышу, как вколачивают сваи.

Я чувствую - он там. Мой парень. Совсем рядом. Но я не могу туда пойти. Он там, а я здесь.

Истерзала себя мыслями до такой степени, что чуть не заболела от чрезмерного волнения. Пару раз на уроках, мне было нехорошо и тошнило от страха.

Каждую секунду помню о том, что мне предстоит свидание. Самое настоящее свидание возможно даже с поцелуями. Самое первое в жизни.

От этих мыслей то хорошо, то плохо, то радуюсь, как настоящая дурочка, то печалюсь, непонятно от чего. Хотя нет, очень даже понятно.

Я боюсь разочарования. Того, что он, может во мне разочароваться.

Он - такой парень, а я, а что я - сирота из приюта.

Но командовать собой я не дам, пусть не думает.

А если действительно нужно будет целоваться, а я никогда в жизни ни с кем не целовалась. Вот ещё от чего страх сковывает, как только об этом вспоминаю сразу и тошнит.

Даже пошла в комнату к Светке Симакиной. Вызвала её в умывальник, закрыла дверь на щеколду и говорю:

- Слушай, тут такое дело, у меня парень появился, мы с ним в субботу встречаемся.

- Да ты что, поздравляю. А меня, зачем позвала? Кроссовки не дам, я сама в них в субботу иду гулять.

- Да нет, я не за кроссовки, - не знаю как подступиться, так начать разговор, чтобы она не догадалась, что я никогда не целовалась.

- Тогда что?

- Ты вот со своим парнем гуляешь, а вы там, когда гуляете, часто целуетесь?

Она удивлённо глянула и хитро улыбнулась.

- Тебе зачем сколько мы целуемся?

- Та я немного забыла как это. Давно целовалась и уже всё забыла, - соврала я и вроде Светка поверила.

- А что там забывать, присасываетесь друг к другу губами и языки в рот засунули, ну и всё.

- И всё? – я скривилась.

- Да.

- А языки зачем?

- Ну, так принято.

- Не понимаю.

- Ну а что, одними губами, что ли вот так прижаться, так никто не целуется. Вот возьми свою руку и целуй губами и языком.

- Ты серьёзно, что ли?

- Ну а как я тебе покажу, не буду же я тебя целовать, - смотрит на меня как на дуру неграмотную.

- Ну да.

- Короче, как начнёте целоваться, сама всё поймёшь.

Светка мало чем мне помогла, только больше запутала. И теперь, я ещё больше боюсь. А до субботы несколько дней. Как всё представить?

Ночью под одеялом целую свою ладонь, но ничего не получается и я засыпаю взволнованная и испуганная. Что же я буду делать, если он захочет меня поцеловать?

-----

А тем временем суббота наступала. Она накатывалась волнами дней, сменами моих настроений. Я уже дошла до такой степени, что решила для себя, если что - просто уйду и всё. Буду я ещё ему там что-то показывать или доказывать. И вообще, может мне не понравится с ним гулять.

В пятницу вечером пробежалась по комнатам, спросила, что у кого есть. У девчонки у одной, с девятого класса туфли видела на шпильке. Она как-то с гулянки возвращалась я и заметила. Прикольные такие, черненькие. Так в первую очередь, я побежала спрашивать наденет она их завтра или нет.

Юбка моя красная в обтяжку так и ждёт таких туфель. Хоть бы дала. Я очень на это надеюсь.

Купить не могу, денег столько нет. Те что на трудах заработала, на пошивке семеек для пацанов, очень долго копятся. Раз в неделю труды, а что заработал, раз в месяц выдают. Мы там кто на чём, кто цветы для похоронного крутит, кто семейки шьёт. Хоть какой-то заработок, другого нет.

И вот интересно, только я постучала, только спросила:

- Ирка, ты идёшь куда-то завтра? Туфли свои будешь одевать?

- Не иду, бери. Только аккуратно, каблуки не сбей, там новые набойки.

- Конечно, ты же меня знаешь, - обещаю всё что угодно, лишь бы дала.

Тут же в дверь ворвалась Светка.

- Ирка, туфли, на завтра срочно, умоляю!

- Ага, фиг тебе, - довольно говорю я, - я уже заняла.

- А тебе зачем? Мы завтра в кино идём с Виталиком.

- Как это зачем, у меня свидание завтра. Поняла, - возмущённо схватила туфли и пошла на выход.

Прижала к себе шпильки, никто не отберёт.

- Так у тебя парня нет, какое ещё свидание?

- Теперь есть парень, - недовольно развернулась я.

Она что совсем забыла, как я её про поцелуи спрашивала.

- Ты врёшь. Что бы туфли не давать, а мне во как нужно.

- Слышишь, ты нормальная, тебе нужно, а мне нет? Остынь! – кричу возмущённо.

Часть 2. Глава 1. Знакомство

Наши дни...

- Оля? Вот уж не ожидал. Какими судьбами?

Его не верящий взгляд бегает по мне. Перемешался сверху вниз, на туфли, а потом обратно. Задержался на бёдрах, скользнул по талии, по груди. Снизу наверх. Тщательно осмотрел прическу и потом только остановился на лице.

Удивлён - это ясно. Даже немного поражен неожиданностью встречи и моей новой внешностью. Увидеть меня в таком месте, столько лет спустя, конечно для него это неожиданно.

Он наверное думал, что я работаю продавщицей в каком-нибудь магазине, в глухом, спальном районе. Или торгую на рынке картошкой. Или пилю ногти, в захудалой парикмахерской. Что угодно, только не здесь и не в таком виде.

Но нет, я здесь, так же как и он. Наравне с ним.

Пусть смотрит. Пусть наслаждается тем что видит - издалека.

- Мой муж - главный менеджер компании, - сказала я спокойно, не без доли гордости.

Может быть это единственный триумф, который удастся озвучить, пока не подоспела его жена.

Брови его удивлённо взлетели и две глубокие морщины на лбу обозначили как много лет прошло. Только эти морщины, больше ничего. Смотрю на лицо, слова где-то делись, совершенно не знаю что сказать, а хочется сказать так много.

- Как ты живёшь, Оля?

А я чувствую привычность для него этого вопроса. Сколько раз за день он его повторяет. Вот и я получила то же, что и все. Когда-то получала намного больше.

Как я живу? Я бы засмеялась ему в лицо, но не сегодня.

- У меня всё хорошо.

Подчеркнула и поставила точку.

- Муж, дети?

- Детей нет, - сказала резко и взгляд отвела.

Этими простыми словами, бросаю ему в лицо что-то давнишнее, уже забытое, выплаканное и много раз передуманное.

Кинула и избавилась наконец.

Он тоже отвёл взгляд. Момент неловкости, замешательства.

- Мне пора, - сказала я и собралась уйти.

- Постой, - он полез в карман, достал бумажник, вытянул оттуда визитку. – Вот, возьми.

- Зачем? - теперь голос мой прозвучал очень напряженно.

- Просто возьми.

Взяла визитку, он ещё раз внимательно посмотрел на моё лицо, медленно повернулся и пошел в зал.

Я осталась стоять. Словно пригвоздило к месту. В руке карточка, я задумчиво провела пальцем по бархатистой поверхности. Послышался шум, в холл вышли люди, и я быстро положила визитку в сумочку.

В зал я вошла взволнованная. Взглядом поискала мужа. Он, как обычно - в центре событий. Собрал вокруг себя компанию единомышленников и что-то бурно им объясняет. В его манере. Он привык блистать, этого не отнять. А я - в его тени.

В такие моменты, маленьких выступлений, я по-настоящему боюсь его отвлекать. Подошла ближе, встала в поле зрения, в ожидании, пока он договорит свою пламенную речь. Нельзя прервать, нельзя дать понять, как мне это всё надоело.

Он очень увлечен своим делом, и много об этом говорит. Я это понимаю и стараюсь не мешать. Только через пять минут он замолчал, чтобы промочить горло шампанским. В преддверии нового потока слов, я бросилась его отвлечь, чтобы не зависнуть ещё на неопределённое время.

Муж увидел меня и не столько раздраженно, сколько удивлённо приподнял брови и решил тут же воспользоваться моментом в свою пользу. Он потянул меня за руку в кружок обступивших его мужчин и гордо сказал:

- Прошу вашего внимания, это - моя жена Ольга.

- Очень приято, - я вежливо улыбаюсь и отвечу на рукопожатия, но всё же торопливо, нехотя.

Пытаюсь поймать взгляд мужа, чтобы хоть на пару секунд отвести его в сторону.

Все эти правила этикета страшно угнетают. Сомнительные обязанности раздражают.

- Миша, - почти умоляюще прошептала я, - ты мне нужен, на пару секунд.

- Прошу прошения, я на секунду, - улыбнулся он отрепетированной улыбкой и отошел со мной в сторону.

- Оля, сколько раз я тебе объяснял не делать так. Эти люди могут подумать не то что нужно. Не надо подкрадываться со своими ерундовыми просьбами.

- Миша, мне что-то нехорошо, можно я поеду домой?

- Оля, я же тебя просил, заранее предупреждал. Ты никак не хочешь понять меня. А кто будет развлекать жену босса?

- Миша, мне плохо, я хочу домой, - я почти ною.

Он посмотрел внимательнее и вроде бы поверил. В этот момент из-за плеча мужа, я увидела обращённый на меня пристальный взгляд. Видно на лице моём отразилось страдание.

- Ну хорошо, сейчас я вызову тебе такси, - сказал муж.

- Не волнуйся, я попрошу администратора.

- Ладно. Езжай домой и смотри, чтобы я не беспокоился. Я ещё побуду, боюсь если уйду, главный мне этого не простит.

- Я напишу тебе, как доеду.

- Ну всё, иди, - он отпустил меня и проводил взглядом, а потом снова присоединился к брошенной компании и снова заговорил.

В гардеробе я взяла пальто и пошла на улицу, там набрала номер такси. Пока жду машину, всё время оборачиваюсь.

Такси приехало быстро. Я села на заднее сидение и назвала адрес. Когда машина тронулась с места, я увидела, как из главного входа вышел человек. Остановился и посмотрел вслед удаляющейся машине.

Хорошо, что я успела уехать.

Не хочу ни видеть его, ни слышать. Не хочу знать его. Не хочу ничего.

-----

Через десять минут я была уже дома. Бросила на полку ключи, встала возле зеркала и посмотрела на себя.

Лицо как будто изменилось. За эти пару часов, оно изменилось. Выражение уже совсем не то, когда мы стояли тут с мужем и смотрели в зеркало.

Что-то другое в глазах в губах, в волосах. Всё совсем не так…

Глава 2

Много лет назад...

От тюремного режима оставил перекличку по выходным и выход за территорию. Но только с разрешения дежурного воспитателя, исключительно ученикам старших классов.

Не выпускать нельзя, взбунтуются. У них эти гулянки, как медом намазаны. Понимаю, сам был молодым. Я и теперь не старый. Тридцать шесть это ещё как бы молодость. Иногда чувствую себя древним, умудренным опытом стариком. Столько всего на мне висело раньше, а сейчас ещё больше повисло.

Но тогда я делал для выполнения чужих приказов и работал на удовлетворение чужих амбиций, теперь работаю над своими собственными. Хочу воздвигнуть внутри приюта идеальный мир счастливых людей.

Сироты - не такие, как остальные дети. С изменённым восприятием окружающего. Без опоры. Без значимой привязанности. Без любви. Главной, основополагающей, направляющей родительской любви. Этого я не могу им дать. Да и не хочу. Но остальное, дам сполна. Всё что могу и даже больше.

Смотрят как волчата. Во взглядах этих детей нет свободы, нет ласки. Они насторожены. Не доверяют. Ждут подвоха, и не понимают, что его не будет.

Я пришел, чтобы защитить. Дать им многое. Накормить, одеть, поставить новую современную мебель, компьютеры, телевизоры. Дать им столько еды, чтобы они не побирались под магазинами по выходным. Чтобы наелись. Дать им такую одежду, чтобы они не чувствовали себя одинаковыми. Джинсы футболки, кроссовки, сапоги. Что захотят.

Хочу дать им всё. Всё.

Единственное чего не могу дать, так это любви. Плечо подставлю, руку подам, по голове поглажу, но не отсыплю и не отмеряю любви.

Самому не хватает. Сам не люблю. Как можно отдать что-то, чего нет у самого? Где это взять?

Смешно. Жена моя любит меня как собака хозяина. Жмется. Заглядывает в глаза. Не понимаю, что ей от меня нужно. Хотя нет, понимаю. Она хочет, чтобы я её любил, а я не могу этого дать, не получается. Не могу выдавить любовь, как ни стараюсь. Только исполняю потребности. И всё. Она привыкла, и я привык.

Мы оба в замкнутом кругу. Она не хочет от меня уходить, потому что любит, а я не могу уйти, потому что от её отца зависит вся моя деятельность.

А деятельность для меня главнее всего. Не любовь, а работа. В неё все силы. Именно этим, я, если и не счастлив, то удовлетворён вполне. Власть, небольшая, но ощутимая.

А любовь? И без неё нормально. Живут же люди без любви. Вон, сироты живут, и я проживу.

-----

Иногда присутствую на перекличках. Говорю что-то. Слушают внимательно. Наблюдаю.

В субботу на перекличке в просторном вестибюле, классы построились в линейку. Довольные, галдят, рассказывают друг другу, где кто был.

Старшая воспитатель зачитывает фамилии.

- Сазонова!

- Я!

- Горчук!

- Я!

- Маркин!

- Я!

Осматриваю всех спокойным взглядом хозяина.

Вдруг, грохот на лестнице. Стучит. Вернее кто-то бежит. Каблуки стучат.

Все притихли и от того значительнее шум. Слышно, та, что на каблуках, прямо-таки бежит по коридору. Заулыбались, загыгыкали, видно знают кто такая. Не думаю, чтобы так быстро бежала бы какая-то из учителей. Грохот такой, как будто ей на время дистанцию на каблуках нужно бежать.

Ученица. Точно.

Дверь открывается, является она. Красная, запыхалась. Волосы растрепались. Лицо хорошенькое. Юбочка только-только задницу прикрывает. Ноги, ничего такие и каблуки… где они такие каблуки достают.

Девчонка встала, уловила всеобщее внимание, улыбнулась, а на щеках появились ямочки. Улыбка светлая, даже я бы сказал, лучистая.

Все засмеялись. Красавица встала у двери, сначала в нерешительности, а потом к своим одноклассникам направилась.

Старшая снова продолжила фамилии называть.

Но я не удержался:

- Подождите, - остановил зачитывание списка, - путь королева пройдет, не будем ей мешать.

Дети загоготали. Девица остановилась, глянула возмущённо, улыбка пропала с её лица. Гордо обернулась, посмотрела на меня прямо нахально… и чего я совсем не ожидал, повернулась и пошла обратно, на выход.

- А ну стоять! – голос у меня такой, что невозможно не расслышать.

Девчонка не останавливается, идёт.

Резкость у меня в крови. Ненавижу ослушание. Ещё и перед людьми. Порву любого, фигурально выражаясь. Не терплю нахальных.

- Стоять, я сказал!

Идёт дальше.

И тогда я буквально в три прыжка нагнал её, схватил за руку и остановил.

- На место пошла.

Закипаю быстро. До явной агрессии стараюсь не доходить. Останавливаюсь всегда вовремя. Наверняка в такие моменты кажусь монстром.

Но сегодня, меня не боялись. Девица фыркнула, демонстративно скинула одну туфлю, потом вторую, взяла их в руки и гордо, с лицом непокоренной героини, пошла туда, куда я её подтолкнул.

Все смеются, им смешно. Я, преодолевая яростное возбуждение, затихаю. Всё ещё находясь в недоумении от такого обезоруживающего нахальства.

Ничего себе. Деловая однако. Но красивая.

С того дня девицу эту я заприметил. Каждый раз, когда мы встречаемся на территории, она возмущённо поджимает губы, демонстративно отворачивается. Или даже разворачивается и уходит.

Понятно, я у неё теперь - враг номер один. Как будто я её не на перекличку вернул, а забрал что-то или прилюдно унизил.

Не знаю, что у неё в её голове. Напридумывала что-то, теперь злится.

Глава 3

И мы начали встречаться.

Каждую неделю в субботу и в воскресенье, в двенадцать, Мишка ждёт меня у ворот и мы идём гулять. Где только не ходим. Везде где можно побывать в этом городе, мы побывали. Всё что можно посмотреть, посмотрели. Причём не по одному, а по много раз.

Немного преувеличиваю, но мне действительно кажется, нет ни одного места, куда бы мы с ним не сходили. Кафешки, кинотеатры, развлекательные центры, катки, даже музеи и выставки. Каждый день Мишка поражает меня чем-то новым, удивляет и радует. Цветы, мороженое, конфеты, всё это постоянно. И когда я возвращаюсь в приют, захожу в комнату, раскрасневшаяся от бега и счастливая, меня уже ждут.

Я небрежно бросаю на кровать пакет с конфетами и говорю – Налетай, девчонки!

Теперь мне завидуют все, а я конечного загордилась.

Совсем забыла, что когда-то так же завидовала Светке или кому-то ещё. Теперь хожу, точно королева, как будто порядки не для меня. Чувствую себя так, словно я самая главная и самая значимая фигура во всём приюте. Что самая красивая это и так известно.

А что такого? Тогда я была просто красивая, а теперь ещё и по уши влюблённая, конечно, мне теперь всё нипочём.

Чаще начала дерзить молодым учителям, недоделываю свою работу на дежурствах, перекладываю обязанности на кого-то попроще, кто согласен мне угодить, а таких всегда немало. И конечно, совсем не замечаю, как недолюбливает меня новый директор. Мне на его приказы плевать с высокой горки. Пусть другим приказывает, кто хочет ему подчиняться, только не мне.

Ну а что? Я влюблена и красива, только и жду, чтобы поскорее свалить из этого заведения и выйти замуж за Мишку. Он правда, пока не предлагал, но предложит, куда денется.

Он у меня на коротеньком поводке, всё что хочу - выполняет. Захотела шоколадку, пожалуйста, захотела мороженое, на тебе Олечка мороженое. Слушается меня во всём. Просто вот даже в рот мне заглядывает. Я в него влюбилась, а он в меня и подавно. Иногда правда бывает у него грустный взгляд, такой загадочный, что прям я вот чувствую, как сильно он меня любит.

Целуемся мы часто, на каждой лавочке, у каждого дерева, и в кинотеатрах и даже в кафешках умудряемся. Где придётся, там и целуемся. Я даже не верю, что всё оказалось так просто. Берёшь и целуешься.

Иногда он обнимает меня слишком сильно, тогда я пугаюсь, отталкиваю, начинаю возмущаться. Он извиняется, говорит, что больше так не будет и мы снова целуемся.

Я конечно знаю, чего все парни хотят, но Миша мой не такой. Точно не такой. Он совсем не говорит об этом, даже не намекает. И я ему за это очень благодарна, потому что если бы он начал об этом говорить, не знаю, наверное точно ушла бы… или… короче не знаю…

Пока так, а школу закончу, подумаем как дальше.

-----

Однажды в субботу он встретил меня у ворот, протягивает пакет.

Я радостно открыла, в пакете коробка с конфетами.

- О, спасибо, - я чмокнула Мишку в щёчку.

- Пожалуйста, только это не тебе.

- А кому? - удивленно глянула я.

- Это моей бабушке.

Заинтригована. Я прищурилась и улыбнулась. Часто он рассказывает о своей бабушке, которая сама его воспитывала. Родители Мишки погибли, и бабушка - опекунша растила его одна. Она для него и за мать, и за отца. Он всегда говорит о ней с тихой нежностью, и я всегда чувствую, слова его пропитаны любовью.

Давно поняла, у него нет никого роднее бабушки. Когда он протянул пакет с конфетами и сказал что это для бабушки, я сразу догадалась, что это значит.

Знакомство.

- Я боюсь, вдруг я ей не понравлюсь? – закусила губу и глянула на Мишку.

Это он от меня без ума, но совсем не значит, что так же будет и с его бабушкой.

- Конечно, понравишься. Я давно ей о тебе рассказал, и она давно хочет с тобой познакомиться.

- Но она за городом живёт, как мы успеем?

- Я всё рассчитал, мы успеем - тютелька в тютельку, - успокоил Миша.

И мы поехали к бабушке.

Сначала до автовокзала на такси, а оттуда пригородным автобусом до поселка. Там немного пешком и вот мы уже у ворот дома и коленки мои трясутся от страха.

За воротами лает большая собака и высовывает нос. Она лает от злости на меня и одновременно скулит от радости, почувствовав Мишку.

- Иду, иду! - прокричала из-за ворот бабушка и открыла калитку.

Я увидела женщину, ещё не старую, но уже не молодую. Она не походит на бабушку, какой я себе её представляла. Рассчитывала увидеть полную женщину со стрижкой, как у всех пожилых женщин, или старушку в платочке, но передо мной стоит вполне себе современная женщина с приятным, довольно ухоженным лицом. Одета в велюровый, домашний костюм со стразиками и рисунком Шанель на груди.

Её быстрый взгляд насторожил, но улыбка расположила. Я улыбнулась в ответ.

- Здравствуйте, - приветливо сказала я и постаралась сразу ей понравиться.

- А я уже заждалась. Проходите, проходите.

Мы вошли во двор, потом в дом. Обстановка простая, небогатая. Я никогда не бывала ни в чьих домах или квартирах, поэтому здесь сразу показалось очень уютно. Прямо вот с порога захотелось тут жить. Я даже почувствовала, когда-нибудь так оно и будет.

- Называй меня просто - Мария, - сказала бабушка Миши, - не люблю, когда зовут по отчеству, сразу чувствую себя старой.

- Хорошо, Мария, - сказала я.

- Я тут приготовила обед, так что давайте быстренько помогите мне немного и будем кушать.

Что это был за обед!

Я даже не думала, что такое бывает. Никогда нигде я не обедала, не завтракала и тем более не ужинала. И сейчас передо мной, все это изобилие поразило. Я просто онемела, когда увидела, какой стол накрыла для меня Мишина бабушка.

Мы сели за стол, ели, и разговаривали. Большей частью Мария задаёт вопросы, а я отвечаю. Спрашивает, кто были мои родители, что с ними случилось, я всё рассказываю и рассказываю. Хоть и появляется на её лице иногда улыбка, всё же настороженное, ждущее выражение, замирает там чаще.