Опороченная жена. Развод с генералом драконов

Пролог

Просыпаюсь оттого, что рядом с грохотом что-то падает. Острый страх пронизывает с головы до ног, но тут же утихает, когда я слышу голос своего мужа:

– Тише, любовь моя.

…мужа, которого здесь быть не должно. Он ведь приедет только через два дня!

Щурюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть в абсолютной темноте. Собственное дыхание становится оглушительно громким. Но даже за ним улавливаю странные шорохи, а затем едва различимый стон. Спросонья кажется женским.

– Бернт, – испуганно зову я. – Это ты?

Лихорадочно шарю дрожащей рукой, пытаясь дотянуться до прикроватного столика. Зажечь свечу. Сердце стучит так сильно, что едва не вырывается из груди.

– Катия, – мужской голос наполнен мучительной безысходностью. – Прости. Только ты можешь помочь мне, Катия…

Это определенно мой муж. Пусть голос и интонации кажутся чужими, незнакомыми, но это “Катия”, которое за все три года так и не научился выговаривать правильно, точно его. Я давно перестала настаивать. Стала Катией вместо Кати.

Матрас прогибается совсем рядом, и в нос мне ударяет родной запах — горький дым, морозная ель. Обычно он приносит умиротворение, но сейчас чувствую все растущую тревогу.

Ему плохо.

Что-то случилось.

Он ранен? Умирает?

Вспышками в сознании проносятся самые ужасные картины, вызывая во мне почти животный ужас.

– Бернт! – взволнованно зову я. – Боги, что случилось? Бернт, я рядом. Подожди, я зажгу свет…

Страх такой силы, что меня начинает колотить. Дотягиваюсь до свечи, но она выскальзывает из ладони и падает на пол. Да что же это такое! Пытаюсь выбраться из-под одеяла, но оно обвивает мои ноги, словно живое.

– Нам не нужен свет, Катия, – произносит муж, и от решительных интонаций в его голосе мне вдруг становится не по себе. Он ведь все видит — как я беспомощно барахтаюсь в кровати с перекошенным от волнения лицом. Видит своим драконьим зрением, но ничего не предпринимает.

Не объясняет.

А затем и вовсе его сильные пальцы вдруг смыкаются вокруг моего запястья. Металлический ободок брачного браслета больно впивается в кожу.

– Бернт, мне так плохо, – шепчет еще один голос. Женский. – Поторопись.

– Далия, родная, потерпи…

Что за Далия? Почему в нашей спальне еще одна женщина? Что вообще происходит?

– Бернт! – уже во весь голос кричу я. – Что происходит? Отпусти меня!

Но на лицо мне ложится вторая ладонь. Изворачиваюсь, пытаясь ее укусить. Мне так страшно, как, наверно, никогда в жизни.

– Сейчас ты уснешь. А утром ничего не вспомнишь, – торопливо говорит Бернт, и в темноте загораются два голубых драконьих глаза. Мое тело еще дергается пару раз, а затем расслабляется. Глаза закрываются сами собой.

Но я не сплю.

Ни когда его ладонь ложится на мою грудь — прямо напротив того места, где быстро-быстро бьется сердце. Ни когда все мое тело пронзает боль. Острая, тягучая, словно каждый мой нерв вырывают с корнем.

Конечности немеют. Кажется, что их пронзают тысячи ледяных искр. В груди невыносимо тянет, словно к ней привязан канат. Сердце начинает биться через раз, а в ушах нарастает звон. Заполняет собой все.

Мне хочется кричать, биться. Остановить это. Но мое тело лежит, сгорая в безмолвной агонии.

Как сквозь толщу воды доносятся голоса:

– Работает, Бернт. У нас получается! Мне нужно еще… больше…

Тонут, пока не исчезают совсем. Сознание скользит в блаженное забытье, где нет ничего — ни боли, ни страха. А утром…

Я все помню.

Глава 1

Прихожу в себя, когда солнечные лучи пробиваются сквозь плотно сомкнутые ставни. Несколько секунд бездумно разглядываю потолок. Странное чувство. Внутри так пусто, словно какой-то жизненно важный орган вырезали.

Еще этот сон…

Подскакиваю на месте и тревожно оглядываюсь по сторонам. На прикроватном столике стоит свеча — как раз в том месте, где я ее оставила вечером. Постель с другой стороны не смята.

Все как всегда. И одновременно иначе. Чувствую себя усталой, разбитой, словно вовсе и не спала. Тру ладонями лицо, а затем решительно откидываю одеяло в сторону. Зябко передергиваю плечами, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Накидываю халат и иду умываться, надеясь, что холодная вода приведет меня в чувство.

Бернт приедет завтра. Расскажу ему об этом сне, вот он посмеется. Скажет, что я здесь от скуки совсем с ума сошла. Потом, конечно же, обнимет. Добавит, что и сам безумно скучает — каждый раз, когда ему приходится отлучаться по делам.

Я тоже скучаю. Невыносимо просто.

В последнее время его нет особенно часто. Но я не удивлена. Недавно он получил назначение от Владыки. Возглавляет войска, что защищают Норхадель от нападений. Воюем мы много с кем. Но, увы, чаще всего между собой. Чего только клановые войны стоят.

Такой вот Северный народ… мне кажется, я никогда не привыкну.

Я набираю пригоршню воды и замираю, разглядывая блики на ее поверхности. Пустота внутри вдруг ширится, не дает мне дышать. Раньше я ощущала воду — тихим звоном в каждой клеточке тела. Могла ей управлять с помощью магии. А сейчас…

Взываю к своей силе, но источник молчит. Его вообще словно нет. Там, где совсем недавно я ощущала твердую опору, теперь разрастается пустота. Я словно бесконечно проваливаюсь в нее, падаю, но никак не могу достичь дна.

Покачиваюсь от слабости. Делаю судорожный вдох и понимаю, что все это время не дышала. Мои пальцы подрагивают, и вода просачивается сквозь них. Падает на мою одежду, на пол.

Моей магии нет.

Все, что осталось — кровоточащее, пульсирующее нутро, из которого ее вырвали с корнем. Разве такое возможно?

Наверно… что-то просто ее заблокировало.

В дверь позади меня раздается громкий стук, и я резко оборачиваюсь.

– Да! – мой хриплый голос больше напоминает карканье вороны.

– Тейра Рунгар, – в проеме показывается Ханна, одна из служанок. – Ваш муж вернулся. Сегодня утром. Просит вас пройти к нему в кабинет.

– Вернулся? – зачем-то переспрашиваю я, хотя и с первого раза все прекрасно услышала.

– Да. Он просит вас поторопиться, – взгляд голубых глаз направлен куда угодно, но не на меня. Ощущение, что произошло что-то неладное, только усиливается. Мы с Ханной в хороших отношениях. И она никогда не отводит взгляд. – Вам помочь? С платьем.

– Я сама. Передай ему, что скоро приду.

Ханна кивает и удаляется, оставляя меня одну. Перевожу взгляд на свое лицо в отражении зеркала — бледная кожа, темные круги под глазами… даже цвет радужек кажется каким-то другим. Раньше они были насыщенно-голубые, а сейчас скорее серые, блеклые. Словно кто-то промокнул их губкой, что вобрала в себя все яркие цвета.

Ночной кошмар снова ярко всплывает в памяти.

“Ты уснешь… и забудешь…”

Бред! Это все какой-то бред! Он не мог так со мной поступить!

Собираюсь быстро. Вынимаю из шкафа первое попавшееся платье, натягиваю его на себя. Расчесываю длинные светло-русые волосы, заплетая их у висков. После чего выхожу из комнаты.

Та пустота, что я ощущала всего несколько минут назад, заполняется — негодованием, решимостью, желанием получить ответы на вопросы. Мне так хочется, чтобы все происходящее оказалось какой-то ошибкой.

Но память подбрасывает все новые и новые детали сегодняшней ночи. Женский голос. Боль. Собственное бессилие. Вопросы множатся в голове.

Останавливаюсь перед дверью в кабинет и громко стучу.

– Войди! – слышу отрывистый голос мужа.