Осеннее солнцестояние. Хроники Яромира

Глава I. Когда падают листья.

Хроники Яви. Когда мир ещё дышал ветром
Закрытый архив секретного отдела Виленской Академии Магических Наук. Допуск высшего уровня.

«В году 1523 от Рождества Христова юный княжич Алесько Радзивилл, двенадцати лет от роду, начал постигать науки, полагающиеся княжескому званию: охотничье ремесло и ратное дело. В землях Великого озера Нарочь простирались обширные угодья, где кличане загоняли вепрей в осенней дубраве. Копьё княжича метко поразило первую жертву, но налетел другой, вдвое сильнее, и меч сорвался с бедра. Провидение навело морок и туман — и юный княжич избежал неминуемой смерти.

И подошёл он к озеру, где вода отражала не небо, а землю: деревья корнями вниз, травы тянулись к небесам. Морок рассеялся, небо вспыхнуло багрово-черным, и тишина опустилась на лес. Ни листок не шелохнулся, ни дыхание ветра не потревожило покой. Из зеркальной воды поднялась фигура приметная — ни человек, ни призрак. Это был Явич.

Давние сказания Полесья шептали о людях-не-людях, что могли ходить между мирами. Они не были духами привычного мира: это было эхо предков, осевших в земле, в живых корнях и камнях, дышащее памятью давно минувших времён.

Говорили, что Явичи скрывались в Гродненских лесах, где туман не рассеивался даже летом, чтобы не тревожить силу, старую как сама земля. До сего часа они не являлись людям, и летописи молчали о них.

И проговорил Явич княжичу, а слова его струились сквозь корни и камни, проникая в сердце и кровь:
— Храбр ты и разумен, отрок, но нет вам будущего в землях этих. Кончина неминуема, три раздела грядёт, и осколки проглощены будут. Сотрется имя ваше в мороке времён, и даже море не вынесет обломки. Вы теряете память, а мы теряем плоть.

И предложил обмен великий:
— Мы дадим вам время, а вы — не забудете нас.

Так возник Клятвенный союз — день человеческой жизни в обмен на сто лет процветания Великого княжества Литовского. С тех пор каждый Великий князь перед коронацией ночью совершает обряд Перехода Яви: стоит на перекрёстке, где шепчут три ветра, и слушает, как дышит сама земля. Если прислушаться, можно уловить, как корни шепчут о древних обещаниях, а тени Явичей скользят под ногами, неразрывно связанные с судьбами людей»

****

Осень в этом году пришла особенно рано, будто и не уходила вовсе.
Яромир опустил окно и вытянул руку навстречу ветру. На спидометре приличная скорость, а воздух за окном стоял прозрачный, звенящий, и казалось, будто весь мир застыл между вдохом и выдохом.
Хорошо бы остановиться, пройтись по лесу, пока сумерки не спрятали эту пышную, невыносимо живую красоту. Разбежаться, вываляться в листве, как в детстве, на охоте с отцом.

Странно: в Академии он всё время ходил пешком из кампуса в библиотеку, из библиотеки в аудитории, а все равно пропустил тот миг, когда зелёное одеяние мира сменилось на пестрое. Он всегда любил осень. И раннюю — прозрачную, звонкую, с первыми темными прожилками ветвей. И позднюю, когда небо делалось хмурым, а солнце, как упрямый старик, пробивалось сквозь облака, чтобы на миг подарить земле последнюю ласку.
Зато как уютно было в эти дни сидеть в сумрачных залах библиотеки, особенно если удавалось уговорить кого-то из магистров выдать допуск в закрытые отделы.

Мысли, как назло, перескочили на дела насущные, и настроение сразу испортилось.
До Минска оставалось недолго. От Вильни до столицы всего ничего на хорошем движке. На технику юному князю грешить не приходилось: отец, при всём своём консерватизме в делах житейских, был фанатом маготехнических новинок, особенно тех, что выглядели невероятно, но на деле оказывались бесполезной пустышкой.

Он мысленно перебрал все поводы для столь срочного вызова семьи: двадцать пятое сентября, четверг, ничего особенного. С матерью недавно говорил, брат тоже едет. Значит, что-то семейное. Хотя, в глубине души, он даже рад: завтра последний день выбора темы диплома, а он всё не мог решить, чему посвятить исследование.

Яромир был младшим сыном Станислава Радзивилла, младшего брата Великого князя Чеслава.
По древнему обычаю, «с тех времён, когда земля ещё дышала ветром», старший сын с даром магии шёл в Верховную раду, становясь правой рукой отца, младший — в войско. И хотя в тех вопросах, которые касались обычаев, отец был просто непробиваем, ему пришлось изменить планы на сыновей.
С магией у обоих Радзивилловичей всё было прекрасно, даже слишком, вот только незадача — Яромир был слеп на правый глаз. Даже сейчас он вёл машину в очках: анахронизм, но привычный. Мать давно перестала уговаривать вставить магический кристалл, мозг всё равно не признавал правый глаз.
Зелёные, с изумрудным отливом глаза были его украшением и его проклятием. Слишком заметные, слишком живые — и слишком несовершенные. Хотя мать утверждала, что так было не всегда. История с его глазами давно стала семейным камнем преткновения. Когда Яромиру было чуть больше полутора лет, он только-только научился бегать. Однажды отец вышел с ним прогуляться в парке перед домом. Никто уже не помнит, что так срочно отвлекло отца, но Яромира нашли только к полуночи в Слепянском лесу, в нескольких километрах от усадьбы. Он спал, обнимая охапку осенних листьев.

Как он оказался там, никто не узнал. Почему высшие Явичи, вызванные самим Великим князем Чеславом, не смогли сразу найти ребёнка тоже осталось загадкой. Половину детства его донимали маги-целители, приезжали даже иностранцы, пытались понять природу этой странности. Без толку. В конце концов отец волевым решением приказал оставить парня в покое.

Он был жив, визуально особо не отличался от сверстников, магические способности проявились вовремя, а глаз… ну что ж. Бывает.
Отец был уверен, что таким младший сын родился, а мать просто себе придумала. Она смирилась — или сделала вид, что смирилась. Лишь изредка, в минуты напряжения между родителями, эта тема всплывала вновь. Без слов, но ясно — по сжатым губам отца и по слезам в глазах матери.