Ошибка в системе

Глава 1

POV Даша

Я никогда не боялась перемен. Меня всегда учили, что страх – это удел слабых, а слабость не приводит ни к чему, кроме разочарований, потому что мир не щадит тех, кто сомневается. Но стоя у массивных кованых ворот гимназии-пансиона «Октавия» я, возможно впервые в жизни, ощутила неприятное покалывание в животе. Хотя не думаю, что это был страх. Скорее, легкая тревога или предчувствие, что жизнь вот-вот изменится навсегда.

«Вот оно – царство снобов и позеров», – с усмешкой подумала я, пока водитель такси с ленивой нерасторопностью выгружал из багажника мои вещи. Он искоса поглядывал на меня, явно недоумевая, почему я приехала сюда с одним небольшим чемоданом. Наверняка ожидал увидеть гору сумок.

Высокие, увитые плющом створки сомкнулись за моей спиной с тихим скрежетом, проведя невидимую черту между прошлым и тем, что ждало впереди. Прощай, городская суета. Прощай, старая школа, где все понятно и знакомо с детства. Здравствуй, пафос, возведенный в абсолют.

Главный корпус «Октавии» больше напоминал декорации к какому-нибудь историческому фильму, нежели школу. Строгие фасады в английском стиле, фонтаны, белоснежные статуи и точно по линеечке подстриженные кусты. Казалось, если вдохнуть поглубже, то можно почувствовать запах денег. Но чем здесь не пахло совершенно, так это домом. Все в этом месте буквально кричало: «Ты здесь чужая!»

Именно так я себя и ощущала, волоча за собой видавший виды чемодан, который помнил больше дорог, чем таксист, привезший меня сюда, – еще мой отец мотался с ним по командировкам, когда у нас все было… по-другому. Пластиковые колеса гулко тарахтели по мраморному полу, эхом отражаясь от стен и неизбежно привлекая внимание к моей чересчур скромной, по здешним меркам, персоне.

– Новенькая, – голос, словно тягучая капля меда, приправленного кислотой. – Стипендиатка.

Честное слово, прозвучало как приговор. Или диагноз – хронический и, по всей видимости, неизлечимый.

Я скосила взгляд на группу девушек примерно моего возраста, облаченных в безупречно отутюженные бордовые пиджаки с золотыми эмблемами на груди. Они, как живой барьер, выстроились полукругом у кабинета администрации, и мне не оставалось ни единого шанса пройти мимо, сделав вид, что я не заметила их.

Они ждали реакции. Не знаю, что именно они хотели увидеть в ответ. Агрессию? Смущение? Испуг? Дрожь в коленях и поспешно опущенный взгляд, подтверждающий, что это место принадлежит им? Строго говоря, в этом была доля истины, но только лишь потому, что таких, как они – подавляющее большинство. Они – наследники корпораций, дети людей с громкими фамилиями, вбиваемыми в поисковик чаще, чем запросы о погоде. Золотая молодежь. Будущее страны. А кто я? Девочка с окраины, по счастливой случайности или жестокой иронии судьбы прошедшая конкурс из ста человек и получившая стипендию. Однако я не собиралась оправдывать их ожиданий.

– Именно так, – спокойно подтвердила я. Техника туманного согласия всегда работала безотказно. – Новенькая. Стипендиатка. Не думала, что это то, чего стоит стыдиться.

Одна из девушек, с собранными в гладкий пучок каштановыми волосами и бледным, как у фарфоровой куклы, лицом, слегка прищурилась.

– Как знать, – протянула она, оценивающе оглядывая меня сверху вниз. – Стипендия здесь, знаешь ли, не повод для гордости.

– Странно, – я невинно хлопнула глазами. – А я-то полагала, что стипендия здесь – показатель ума. Или вам это незнакомо?

Барьер из бордовых пиджаков колыхнулся. Они явно не ожидали такого ответа. Напряжение вспыхнуло и стало почти осязаемым. Девушка с пучком замерла, ее пальцы непроизвольно сжались. Казалось, еще мгновение – и кинется в бой.

– Языкастая, значит? – злобно прошипела она.

Я хотела ответить чем-нибудь вежливо-уничтожающим, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и выглянувшая оттуда женщина в строгом темно-синем костюме тут же безошибочно вычислила меня:

– Лимонова? Мы тебя с утра ждем. Что стоишь, заходи! – скомандовала она.

Бросив последний взгляд на негостеприимных гимназисток, я вздернула подбородок и шагнула вперед, с шумом катнув чемодан и не утруждая себя тем, чтобы обойти их. За спиной раздался гул недовольных шепотков. Что ж, можно считать начало «крепкой дружбы» положено.

– Дарья Лимонова, – повторила женщина, делая пометку в планшете. – Меня зовут Анна Антоновна, я комендант женского общежития. Вот схема расположения зданий и кабинетов, – она выложила передо мной тонкую брошюру и ключ с высеченным на брелке номером «27». – Комната находится на втором этаже. Твою соседку зовут Суворова Лиза. Форму и правила школы найдешь на кровати. Нарушения приведут к дисциплинарным взысканиям, – оттараторив все это с такой скоростью, будто читала по бумажке, комендант взглядом указала на выход.

– Учту. Спасибо, – буркнула я, сгребая со стола ключ и распечатки.

– И еще, – строгий голос остановил меня на полпути к двери. – Сегодня библиотека уже не работает, учебники получишь завтра после занятий. На уроках придется как-то справиться без них, одолжишь у соседа по парте.

– Угу, – кивнула я и вышла.

Сверившись со схемой, я застегнула кожаную куртку и двинулась по аллее, усыпанной первыми опавшими листьями.

Общежитие располагалось в левой части кампуса, затерявшись среди высоких пушистых сосен. В противовес помпезному главному корпусу выглядело оно совершенно обычным: стандартное трехэтажное здание из светлого кирпича с ровными рядами квадратных окон и бетонными ступеньками, немного сбитыми у края.

Глава 2

POV Даша

Я распахнула глаза и секунд пять тупо пялилась в потолок, пытаясь сообразить, где вообще нахожусь. На короткое мгновение показалось, что я дома. В своей комнате, где шторы с абстрактным принтом и цветочные горшки на подоконнике, а на кухне уже остывает каша – вкусная, мамина, со сливочным маслом и сахаром. Но назойливая трель чужого будильника быстро вернула меня к реальности. Общежитие. Новая школа. Чистый лист.

– Даш, извини. Забыла выключить, – пробубнила Лиза, заметив, что я проснулась. Она торопливо выключила звук и отвернулась.

– Доброе утро, – я потерла глаза и шумно зевнула. А затем волевым усилием села, завернувшись в одеяло и свесив с кровати босые ноги. Казалось, что и не спала вовсе – так быстро пролетела ночь.

Лиза уже оделась: черная плиссированная юбка чуть выше колен и уже знакомый мне бордовый пиджак с золотой эмблемой школы. Она тихо собирала рюкзак, стараясь не издавать лишнего шума. Я бросила взгляд на часы – половина седьмого.

– Куда так рано? – удивилась я. – До занятий еще полтора часа.

– Хочу спокойно позавтракать, пока толпа не набежала, – объяснила она и рывком застегнула молнию. Резкий скрипящий звук, будто кто-то провел вилкой по металлическому листу, разрезал утреннюю тишину, и я невольно поморщилась.

Сонливость держалась за меня до последнего. Цеплялась за плечи, пока я выбиралась из постели, пока брела по коридору с полотенцем на шее и увесистой косметичкой с мыльно-рыльными принадлежностями в руках. Лишь нехотя отступила, когда я вошла в ярко освещенную душевую.

Здесь кипела жизнь. Теплый пар клубился над перегородками, смешиваясь с запахом фруктового геля для душа, мятной зубной пасты и приторно-сладкой туалетной воды. Несколько девушек стояли у раковин – чистили зубы, выпрямляли волосы, обсуждали что-то, подкрашивая ресницы.

Я почти дошла до свободной кабинки, когда в спину раздалось:

– Эй! Ты же новенькая?

Я обернулась на голос, машинально натянув на лицо маску отстраненной любезности и приготовившись обороняться.

– Привет, – улыбнулась одна из девушек, высокая, с мокрыми светлыми волосами, скрученными в небрежный узел. У нее были веснушки и взгляд человека, который с детства знает, как расположить к себе незнакомца. – Я Соня.

– А я – Ульяна, – подхватила другая, пониже ростом и темненькая.

Кажется, они тоже встречали меня у кабинета администрации? Или нет? Невольно вспомнились слова Лизы. Свита. Дружелюбные и вежливые. И, определенно, не такие простые, какими хотят казаться.

– Даша, – ответила я, настороженно разглядывая их и по-прежнему ожидая подвоха или хотя бы колкости в свой адрес. Но ничего такого не последовало.

Соня, та, что с веснушками, посмотрела на мою пижамную футболку с надписью «Кофе – мой криптонит» и хмыкнула:

– Клевая футболка! У меня есть похожая, только «сон» вместо «кофе». Мама подарила, решив, что это весело: имя Соня, сон – игра слов. Ну, ты поняла.

– Прикольно, – я дернула уголком рта.

– В каком ты классе? – спросила Ульяна.

– В одиннадцатом «А».

– О, гуманитарии, – понимающе кивнула она. – А мы из «Б». Химико-биологический.

Разговор завязался сам собой. Они расспрашивали меня о доме, о том, как я сдавала вступительные экзамены и почему решила перевестись в выпускном классе. Я отвечала уклончиво, не вдаваясь в подробности. Рассказывать что-то личное незнакомым людям – это все равно, что отдать ключ от квартиры тому, кто просто спросил, где ты живешь. Хотя девочки, казалось, искренне хотели познакомиться. Это сбивало с толку. Я ожидала издевок и пренебрежительных взглядов. А вместо этого столкнулась с обычным живым интересом. «Может, Лиза преувеличивает?» – мелькнула внезапная мысль.

– В какой ты комнате? – спросила Соня, распуская волосы и пальцами прочесывая спутавшиеся пряди. – С кем поселили?

– С Лизой.

– Суворовой? – в ее голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку. – Ну… ты держись.

– В смысле? – я вскинула бровь. – Что с ней не так?

Подруги обменялись взглядами.

– Мы в одном классе. Она не особо общительная, – ответила Ульяна, пожав плечами. – Все время одна. Книжки, блокнотики, в которых она постоянно что-то пишет.

– Ужас, – съязвила я и наконец-то позволила себе улыбнуться. – Прямо психопатка.

Соня хмыкнула, слегка качнув головой:

– Да нет, просто странненькая. На своей волне. Как будто живет в другой реальности.

Я лишь пожала плечами. Лиза не показалась мне странной. Закрытой, осторожной – да. Возможно немного замкнутой. И если она ни с кем не общается, то, вероятно, на это есть причина?

– Ладно, мы пойдем, – Соня подхватила со скамьи зеленое полотенце и закинула на плечо. – Если что, заходи к нам. Мы в двадцать первой.

Я кивнула, закрыла за собой дверь душевой кабинки и включила воду. Горячие струи ударили по плечам, смывая остатки сна.

Внутри разливалось противоречивое чувство. Одна часть меня настаивала прислушаться к Лизе и никому не верить. Но другая – та, которой просто хотелось дышать свободно, – тянулась к людям, к нормальности и к возможности просто жить, не анализируя каждую фразу. Не похоже, что девочки хотели оскорбить Лизу или настроить меня против нее. Скорее, просто делились тем, что думают, не более того. Или все же прощупывали почву? Проверяли реакцию, чтобы потом нанести выверенный удар?

Глава 3

POV Стас

Вечеринки в этом городе делились на два типа: скучные официальные сборища для родителей и нормальные тусовки для нас. К счастью, сегодня был второй вариант. Ну, почти.

Моя комната была небольшой, но своей, а в общежитии это считалось роскошью. Я не знал, как так получилось, да и, по правде говоря, не задавался этим вопросом. Может, отец постарался, а, может, просто совпало. Мне, по большому счету, было все равно: поселили бы с кем-то – жил бы с кем-то. Хотя, наверное, вдвоем или втроем все же веселее. Больше шума, больше жизни. Но ничего, привык, обжился. Даже шторы повесил – мама, памятуя о моем интересе к химии, прислала смешные, с атомами и молекулами.

В комнате всегда пахло лакрицей, потому что я употреблял эти конфеты в промышленных масштабах, и совсем чуть-чуть лавандой. Не спрашивайте. Это Лара когда-то приволокла саше и прицепила над моей кроватью, якобы для крепкого сна, хотя я вроде как не жаловался. Я не стал спорить, пусть висит.

Сегодняшним вечером тут было тесно. Аня с Артемом развалились на кровати. Не обнимались, но и не расходились – такая стадия отношений, когда уже все понятно, но пока никто не произносит этого вслух. Лара свернулась в кресле, как кошка, и скучающе скроллила ленту в телефоне. Миша, облюбовавший подоконник, хрустел чипсами, хотя я просил: без еды. Но он, разумеется, проигнорировал. Как всегда.

Миша смахнул крошки на пол, а потом потянулся, забрал мою кружку и плеснул туда что-то из темной бутылки, непонятно откуда взявшейся.

Протянул мне.

– Сам пей свою бурду, – отмахнулся я от этого любителя странных лимонадов.

Он пожал плечами, приложился ртом к краю, хлебнул, а затем выдохнул мне в лицо. Повеяло фруктами и чем-то кисло-сладким, вроде подгнивших яблок. Я поморщился и оттолкнувшись ногами от пола, откатился на стуле назад, подальше от Миши.

Разговор тек ни о чем и обо всем. Про каникулы, про море, про скучные семейные поездки и внезапные драмы. Мы уже знали эти истории: кто-то кидал фотки, кто-то записывал голосовухи. Переписывались в чате почти каждый день. Но вслух все звучало несколько иначе, объемнее что ли.

Я чаще помалкивал. А что я мог рассказать? Как читал учебник по нейробиологии до глубокой ночи, включая фоном записи судебных заседаний, чтобы угодить отцу? Или о том, что беспрестанно думал, как сообщить ему, что не хочу на юрфак, но так и не смог подобрать нужных слов? Великолепное лето, что тут скажешь...

– Ну, Стасян, а ты что? – спросил Миша, глядя на меня поверх кружки. – Мы отчитались, теперь ты. Почти все лето молчал. В засаде сидел?

Я дернул плечом:

– Да не было ничего, достойного внимания. Нравоучения от отца выслушивал.

– Что, все тот же суровый план по превращению тебя в его копию? – хмыкнула Лара, не отрываясь от экрана телефона.

В яблочко.

– Угу, – буркнул я, изо всех сил стараясь не дать раздражению прорваться наружу. Лара не виновата. Просто все это уже надоело.

– Даже никакую девчонку не подцепил? Это не по-нашему, – фыркнул Артем, за что тут же удостоился тычка в бок от Ани.

– Нет, – коротко ответил я.

– Ржавеешь, братан, – поддел Миша.

Отчего-то это задело. Я взял со стола пластиковую крышку от бутылки, повертел в руках и положил обратно. А потом снисходительно взглянул на друга:

– Ты же знаешь: если захочу, любая будет со мной.

Парни загоготали, словно услышали отличную шутку. А я не шутил. Просто не хотел. Неинтересно стало, потому что сценарий всегда один: знакомство, встречи, шутки, переписки по вечерам, пара поцелуев, и конец. Все легко начиналось и точно так же заканчивалось. А мне как будто начинало хотеться чего-то другого, сам пока не понял, чего именно.

– Ну-ну, – Аня ехидно прищурилась и спросила будто бы невзначай: – А что скажешь насчет нашей новенькой?

– Какой именно? – прикинулся валенком я, хотя прекрасно понял, о ком речь. Слишком уж эффектно она появилась. Мы даже успели сцепиться пару раз. Так, ничего серьезного, просто словесные уколы. Девчонка явно не из тех, кто будет опускать глаза или улыбаться из вежливости. Скорее вывалит все, что думает, даже если ее не спросят. Сначала меня это взбесило, потом неожиданно позабавило. Слегка, самую малость.

– Кислая, – подсказал Миша.

– А что с ней?

– Как она тебе?

– Ей как будто словесный фильтр забыли выдать, – скривился я. – Слишком борзая для стипендиатки.

– Или для тебя? – усмехнулась Аня.

– Слишком умная, – сказала Лара, не поднимая головы, но с таким невинным видом, что стало ясно: она специально. – Тебе точно не по зубам. Не поведется.

Ну вот, началось. Я прищурился. При малейших признаках сомнений сразу же включалось упрямство.

– А мне она даже понравилась, – мечтательно протянул Миша и даже чипсами хрустеть перестал. – Такая, знаешь, с характером.

– Точно, – неожиданно поддержал Лару Артем. – Лимончик – не твой уровень. У нее, по-любому, иммунитет к подкатам.

И тут что-то внутри переклинило. Я понимал, что это провокация. Сознательная. Но все равно неприятно, когда тебя списывают со счетов. Особенно друзья.

Глава 4

POV Даша

В раздевалке почти никого не осталось. Лишь возле дальней стены заканчивали переодеваться несколько девчонок из параллельного, кажется, класса. И я.

Шкафчик не желал закрываться. Ни с первого раза, ни со второго. Я присела на корточки, подергала замок, но никакого толку от этого не было. Ключ проворачивался, но язычок защелки оставался неподвижным, как будто прикипел. Заело, чтоб его.

– Даш, привет, – прозвучал за спиной знакомый голос.

Я резко обернулась. Соня и Ульяна, одетые в одинаковые бордовые футболки, черные шорты и белые кроссовки, выросли передо мной, как двое из ларца. Хотя и я мало отличалась от них – спортивную форму тоже выдавала школа. Разве что кроссовки мои были синего цвета, потому что свои.

– Ломаешь мебель? – улыбнулась Ульяна.

– Ага, – я без особого энтузиазма уперлась рукой в дверцу шкафчика и попробовала еще раз закрыть замок. Тщетно конечно же. – Не закрывается, хоть ты тресни.

– Ой, забей, – Соня тряхнула головой, перекидывая собранные в высокий хвост волосы за спину. – Тут через один замки не работают.

Ульяна в подтверждение кивнула. Я огляделась. Действительно, некоторые шкафчики были чуть приоткрыты, а некоторые и вовсе распахнуты настежь. Но чужие вещи – это чужие вещи. А я так не привыкла.

– Не люблю оставлять вещи без присмотра, – я еще раз повернула ключ. Скорее из упрямства, потому что уже понимала, что придется смириться.

– Никто не любит, – ответила Соня, покачиваясь на носках. Ее высокий хвост раскачивался в такт, как маятник. – Да оставь ты, все свои. Ничего не стырят, честно.

– Пойдем уже, – Ульяна кивнула на выход. – А то Сергей Викторович опять отжиматься заставит, если опоздаем.

Вздохнув, я запихнула рюкзак поглубже в шкафчик и пошла за девчонками. Эти двое опять вели себя странно: открыто и явно доброжелательно, как и в душевой тогда, при первой встрече. Я пока не определилась, как это все расценивать. Ни одна из них не смотрела свысока, но и доверия девочки пока не вызывали. Все еще казалось, что под дружелюбием может прятаться какой-то расчет. Или же у меня начинала развиваться паранойя.

А потом я решила: разберусь по ходу. Пока девочки ведут себя нормально, конфликтовать не стоит. Я не буду навязываться, но и отшивать без повода глупо. В конце концов, нет ничего хуже, чем устроить ненужную вражду на пустом месте. А дальше посмотрим.

Мы вышли на школьный стадион. Пока позволяла погода, занятия проходили на свежем воздухе. Я уже знала, что уроки физкультуры обычно совмещенные, и на них присутствуют два параллельных класса, поэтому народу на поле собралось прилично.

– Начинаем! – крикнул Сергей Викторович, физрук и, без преувеличения, местная достопримечательность. Я слышала краем уха, что раньше он тренировал городскую сборную по легкой атлетике, и даже возил кого-то из своих подопечных на международные соревнования. А потом, по завершении карьеры, его пригласили в «Октавию». – Сегодня самостоятельно, – продолжил учитель. – Сначала разминаемся, потом бежим десять кругов, потом растягиваемся. Погнали!

Я окинула взглядом толпу учеников. Где Лиза?.. Она точно была сегодня. Некоторое время я шарила глазами по территории, пока, наконец, не выцепила ее. Лиза стояла у трибун почти у самого входа на стадион, чуть в тени, как если бы специально выбрала самое малозаметное место. Хотя, возможно, именно так оно и было.

– Эй, Лиз! – окликнула я, вскинув руку. – Давай с нами. Вы же не против? – обернулась к девочкам.

– Нет, – Соня с Ульяной синхронно пожали плечами, не выражая ни удивления, ни враждебности. Им действительно было все равно.

Лиза несколько поколебалась, а потом кивнула и подошла ближе. Мы расстелили коврики на траве, скинули обувь и приступили к разминке. Все, как в любой другой школе: круговые движения рук, наклоны, приседания. Лиза заняла место чуть поодаль. Не совсем с нами, но и не в стороне.

– Ну что, как тебе первые дни? – поинтересовалась Соня. Она уже стояла на одной ноге, как цапля, и вращала в воздухе стопой. – Выглядишь ты не очень довольной.

– Нормально, – сдержанно ответила я. – Пока пытаюсь запомнить, где что.

– Ничего, привыкнешь. Мы тоже поначалу терялись, – рассмеялась Ульяна. – А вообще, если что, не стесняйся, спрашивай.

Я ничего не ответила, просто кивнула.

– А с классным руководителем уже познакомилась? – спросила вдруг Ульяна, меняя положение и начиная тянуться руками к носкам.

– С Евгением Дмитриевичем? – я усмехнулась, вспомнив, как он выставил меня из класса. – Ну да.

– Что такое? – моя усмешка не осталась незамеченной.

– Да так, – отмахнулась я.

– Что, понравился? – Соня заговорщицки улыбнулась, а потом дотянулась до меня и легонько толкнула в бок. – В него почти все влюблены, с седьмого по одиннадцатый. И даже Ульяна.

– Ой, отвали, – сморщила нос та. – Между прочим, это не я его фотки лайкала.

– Подумаешь! – хохотнула Соня. – Я хотя бы в любви ему не признавалась.

– В смысле? – удивилась я.

– В прошлом году одна девочка, – она интригующе поиграла бровями, – написала Евгению Дмитриевичу записку, что страдает, что жить не может и так далее. А он, типа, весь такой тактичный. Поговорил с ней после урока, сказал, что это естественно, когда кто-то нравится, и все в таком духе. Ну, знаешь, по-взрослому так, без подколок.

Глава 5

POV Стас

– Я посмотрел твой табель успеваемости, Станислав! – голос отца прогремел из динамика, стоило мне ответить на звонок. Скривившись, поспешно убавил громкость, чтобы не оглохнуть. – Учебный год только начался! А ты уже?..

Я запрокинул голову и принялся разглядывать потолок. Хотелось прикинуться, что я не здесь, что не слышу. Но отец уже взял разгон.

– Обществознание, Стас! Профильный предмет! В первый же месяц! Это что за шутки? Ты вообще в своем уме? Сколько можно повторять одно и то же?

Я сдержал раздраженный вздох и перевел взгляд на экран стоящего на столе ноутбука. Как можно бесшумнее кликнул мышкой по закладке, переходя на знакомый сайт, и удивленно вскинул бровь. Постов в школьном блоге – «междусобойчике», как мы его называли, – не появлялось с конца прошлого года. Мы уже думали, что все, канул в небытие старина Призрак, а тут, глядите-ка, новая запись, да еще и с видео. Курсор на мгновение задержался над кнопкой воспроизведения, но я убрал руку с мышки, решив, что посмотрю все в более спокойной обстановке.

Отец продолжал вещать, его голос становился все громче и злее, хотя, казалось бы, куда больше?..

– Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты думаешь, я от нечего делать в тебя вкладываюсь?

Пользуясь тем, что отец не видит, я показал ему язык и скорчил глумливую гримасу. Это был мой маленький протест, пусть и выглядел он по-детски.

– Юридический – это уже не абстрактные планы. Это принятое решение. Наше общее будущее, Стас! Я думал, ты это уяснил. Я думал, ты не подведешь. А ты что?

«Я думал...» – передразнил беззвучно, отмечая про себя, что я в этих «решениях» вечно где-то на подхвате. Он думал. Он решил. Он поставил галочку.

Я молчал. Потому что спорить бессмысленно. Он никогда не спрашивал, чего я хочу, зато отлично помнил о том, что я должен.

– Ответь хоть что-нибудь, черт побери! – взорвался он, окончательно теряя терпение. – Или ты еще и разговаривать разучился?

– Нормально все, – брякнул я, даже не осознавая, что сказал, просто чтобы заткнуть дыру в диалоге.

– Нормально? Нормально?! Это твой ответ? Ты думаешь, меня устроит твое «нормально»? Мне не нужны отговорки. Мне нужен результат, Стас! И сын, на которого не стыдно положиться. Приложи усилия. Ты не в детском саду. Ты в «Октавии». Это твоя стартовая платформа. И если ты не начнешь думать головой, вместо платформы будет дно.

«Так все-таки сын нужен или результат?» – мысленно фыркнул я. Впрочем, вопрос был риторическим.

Отец замолчал и с шумом выпустил воздух, переводя дух. Вроде ждал чего-то. Наверное, покаяния. Или, может, волшебной фразы, которая в его понимании означала бы, что ребенок все осознал и взялся за ум?

– В общем, я все сказал, – пророкотал он наконец. – Теперь твоя очередь не облажаться. У тебя неделя, чтобы исправить оценку. Понял?

– Понял, – выдавил я.

– Вот и отлично. Не позорься, Стас. И меня не позорь, – резюмировал отец и, не прощаясь, повесил трубку.

С минуту я просто сидел, глядя в пустоту и вертя в руке мобильник. Моя ошибка заключалась в том, что я потерял бдительность. Расслабился. Сделал упор на другие предметы – химию и биологию, решив, что остальное как-нибудь само подтянется. Авось пронесет. Вот только не пронесло. Что ж, сам виноват, что не смог уследить. За это и получил. Впредь нужно быть внимательней и не провоцировать отца раньше времени. Он и без того найдет, к чему прицепиться.

Я оттянул воротник футболки, словно это могло помочь справиться с раздражением, и медленно поднялся на ноги.

И в тот же момент пришло новое сообщение.

Лара: «Был разнос? Все ок?»

Я невесело качнул головой и почесал пальцем висок. Подруга всегда отличалась прозорливостью.

Стас: «Догадалась по обновленному табелю?»

Лара: «Угу».

Миха: «Жив?»

Стас: «Жив, но приговорен к усердному труду. Без права амнистии».

Миха: «Жоска. Держись».

Артем: «Мы на нашем месте. Подтягивайся».

Я улыбнулся. Поддержка друзей всегда, точно спасательный круг, брошенный утопающему.

Все. Хватит. Сегодня я не буду изображать идеального сына, и уж тем более – прилежного ученика. Плевать на табель, плевать на тройку – это всего лишь цифра. На фоне всего, что я ощущал внутри, она – пыль.

Захлопнул ноутбук, подхватил со спинки стула толстовку и вышел в коридор. Хотелось переключиться и проветрить мозги, а общение с друзьями всяко лучше любой психотерапии.

Я буквально скатился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, и вылетел во двор. По главной аллее миновал столовую, затем главный корпус и, оглядевшись по сторонам, свернул на заросшую тропинку – ту самую, что вела к «нашему месту».

Голова все еще гудела от разговора с отцом. Точнее, от его монолога. Моя же роль как обычно сводилась к тому, чтобы в нужный момент вставлять слово «понял». Нельзя сказать, что я услышал что-то новое. Все стандартно: «Где результат? Где голова?» – набор вопросов и упреков, за семнадцать лет впитавшийся в подкорку мозга, но почему-то все равно каждый раз задевающий. Потому что в глубине души хотелось, чтобы хоть раз он спросил: «А ты сам-то как?»