Осколки Эдема

Пролог

ПРОЛОГ

Тогда

Они стояли на краю мира. Внизу, глубоко под облаками, лежала земля — ещё тёплая после сотворения, ещё дышащая жизнью. Выше, над их головами, сияли небеса — обитель света, откуда Элиос правил всем сущим.

А между ними, прямо в сердце мироздания, зияла бездна.Из бездны поднимался холод. Не тот холод, что приносит зиму, а другой — древний, голодный, помнящий времена, когда мира ещё не было. Тьма дышала и ждала.Элиос стоял на краю и смотрел вниз.

Он был прекрасен. Высокий, светловолосый, с глазами цвета утреннего неба. Любой ангел, взглянув на него, упал бы ниц и заплакал от счастья. Но сейчас в его глазах не было света. Только усталость.

— Ты не сделаешь этого, — голос позади дрожал.

Элиос обернулся.

За ним стояла женщина. Ангел. Её крылья были сломаны, лицо залито слезами, а в руках она прижимала к себе ребёнка — маленького, тёмноволосого, с глазами разного цвета.

— Ты не должна была приходить, — тихо сказал Элиос.

— Ты убиваешь мой народ! — крикнула она. — Ты запечатываешь их во тьме навечно! За что?!

— Затем, что они хотели уничтожить свет.

— Они хотели свободы! — женщина шагнула вперёд, и ребёнок всхлипнул. — Ты сам создал нас равными. Ангелов и демонов. Свет и тьму. Мы жили в мире тысячи лет, пока твои серафимы не испугались, что демонов станет слишком много. Это они начали войну! Не мы!

Элиос молчал. Ветер трепал его светлые волосы. Внизу, в бездне, кто-то кричал. Кого-то заковывали в цепи тьмы.

— Я знаю, — наконец сказал он.

Женщина замерла.

— Что?

— Я знаю, — повторил Элиос. — Я знаю, что войну начали ангелы. Я знаю, что демоны не чудовища. Я знаю, что твой муж — один из тех, кого сейчас запечатывают.

— И ты... ты всё равно делаешь это?

Элиос закрыл глаза.

— Потому что если я не сделаю этого сейчас, они перебьют друг друга. Всех до одного. Ангелы не остановятся, пока не уничтожат последнего демона. А демоны не сдадутся, пока не погасят последний свет. У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — прошептала женщина.

— Не тогда, когда ты бог.

Он повернулся к бездне и поднял руку. Свет сгустился вокруг его пальцев, готовый обрушиться вниз и запечатать тьму навечно.

— Элиос! — крикнула женщина. — Прошу тебя! Ради моего сына! Он ни в чём не виноват!

Элиос замер. Медленно, очень медленно он опустил руку и обернулся. Посмотрел на ребёнка. На его разноглазые глаза. Один — светлый, ангельский. Другой — тёмный, демонический.

— Как его зовут? — спросил Элиос.

— Сури... — женщина осеклась. — Это не важно. Просто отпусти нас.

Элиос кивнул.

— Я запомню его, — сказал он. — А теперь уходи. И не оглядывайся.

— Но...

— Уходи.

Женщина прижала ребёнка к груди и побежала. Прочь от края мира, прочь от бездны, прочь от бога, который только что приговорил её народ к вечной ночи. Она бежала так быстро, как только могла. И не видела, как Элиос упал на колени на краю бездны.

Не видела, как по его щеке потекла слеза. Не слышала, как он прошептал:

— Прости меня. Простите меня все.

А потом свет обрушился вниз.

Тысячи лет спустя никто не помнил ни этой женщины, ни её мальчика, ни демонов, запечатанных в недрах земли. Остались только Врата, через которые свет уходил на землю. И легенды.

Детские сказки.

Никто не верил в них.

Кроме одного.

Глава 2

Я считала трещины в полу.

Это было моим тайным развлечением последние семь дней. Трещин было двести тридцать четыре. Я знала каждую: где начинается, где заканчивается, на какую похожа. Двести тридцать четыре способа не сойти с ума от скуки.

— Если ты протрёшь эту плиту ещё раз, на ней не останется золота, — раздался голос за спиной.

Я не обернулась.

— Я не тру. Я изучаю.

— Изучаешь? — Рафаэль подошёл и встал рядом, заглядывая мне через плечо. — И что же ты изучаешь?

— Геологию Врат, — серьёзно ответила я. — Вот эта трещина, видишь? Она появилась примерно семь лет назад. А эта, мелкая, — всего пять. Я думаю, они растут.

Рафаэль фыркнул.

— Вратам десять тысяч лет. Конечно, на них есть следы времени.

— А почему они не заделывают их? — я выпрямилась и посмотрела на напарника. — Почему Херувимы не приходят с проверками? Почему мы тут просто стоим и смотрим, как свет течёт?

— Потому что так заведено, — Рафаэль пожал плечами. — Наша работа — смотреть. Их работа — знать. Мы не лезем в их дела, они — в наши.

— Глупая система.

— Работающая система.

Я хотела возразить, но в этот момент свет Врат моргнул. Мы оба замерли.Это длилось долю секунды. Меньше, чем мгновение. Просто тень пробежала по потоку, как рыба в прозрачной воде.

— Ты видел? — спросила я.

Рафаэль молчал.

— Рафаэль?

— Видел, — тихо сказал он. — Но этого не может быть.

— Почему?

— Потому что... — он запнулся, подбирая слова. — Потому что свет не может моргать. Он ровный. Вечный. Так было всегда.

— Может, не всегда? — осторожно предположила я. — Может, мы просто не замечали раньше?

Рафаэль провёл рукой по лицу. Впервые за всё время, что я его знала, он выглядел растерянным.

— Тебе показалось, — наконец сказал он. — Нам обоим показалось. Слишком долго торчим тут, уже мерещится всякое.

— Не показалось, — упрямо мотнула головой. — Я знаю, что видела. И ты знаешь.

— Ада, — он вздохнул. — Даже если это правда... что мы можем сделать?

— Доложить. Главе Ордена.

Рафаэль усмехнулся, но как-то горько:

— Главе Ордена? Ты думаешь, Захариэль станет слушать?

— Меня не станет, — согласилась я. — Посмотрит на пояс с серебряной пряжкой и скажет: «Девочка, ты слишком низкого ранга, чтобы видеть то, чего нет». А ты...

Я посмотрела на его пояс. Золотая пряжка тускло блеснула в свете Врат.

— Ты — старший хранитель. Тебя он хотя бы выслушает.

Рафаэль покачал головой:

— Ты правда думаешь, что это поможет?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но если мы промолчим, а свет продолжит мерцать... что тогда?

Он молчал долго. Очень долго.

— Ладно, — наконец сказал он. — Пойдём. Но если он нас выгонит, я скажу, что это была твоя идея.

Я усмехнулась:

— Договорились.

---

Глава Ордена Захариэль обитал в башне, которая называлась "Око". Она возвышалась над Вратами, и оттуда открывался вид на все четыре стороны света. Захариэль любил говорить, что видит всё. На самом деле он не видел ничего, кроме собственного величия.

Я стояла перед ним уже десять минут, а он всё ещё делал вид, что изучает какие-то бумаги. Старый ангел с седыми крыльями и лицом, изрезанным морщинами, он напоминал мне статую в храме — такой же холодный и далёкий.

— Итак, — наконец произнёс он, не поднимая глаз. — Ты утверждаешь, что свет моргнул.

— Да, господин. Я и Рафаэль видели это.

— Рафаэль, — Захариэль поднял взгляд на юношу. — Ты подтверждаешь?

Рафаэль кашлянул:

— Э... да, господин. Но это длилось мгновение. Может быть, оптический эффект?

— Оптический эффект, — повторил Захариэль. Он отложил бумаги и сложил руки на столе. — Знаете, дети мои, за десять тысяч лет существования Врат было много желающих прославиться. Многие видели "странности". Многие хотели, чтобы их заметили.

— Я не хочу прославиться, — перебила я. — Я хочу понять, что происходит.

Захариэль посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Адариэль, верно? Та, которую перевели от Херувимов?

Я внутренне сжалась, но виду не подала.

— Да, господин.

— Слышал о тебе, — Захариэль усмехнулся. — Слишком много вопросов. Слишком мало почтения к старшим. Думаешь, если ты заметила какой-то блик, ты умнее всех?

— Я не думаю, что я умнее. Я просто...

— Ты просто хочешь внимания, — закончил за меня Захариэль. — Иди, девочка. Свет в порядке. Врата в порядке. Если тебе так скучно, могу отправить тебя на чистку облаков. Там тоже много "странного".

Рафаэль дёрнулся:

— Господин, она не хотела...

— Я знаю, что она хотела, — отрезал Захариэль. — Свободны.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Рафаэль схватил меня за руку и потащил к выходу.

— Пусти, — шипела я. — Я ему всё выскажу!

— И сгниёшь где нибудь в Некрополи, — прошипел он в ответ. — Радуйся, что он просто отмахнулся.

Когда дверь за ними закрылась, я вырвала руку:

— Ты видел его лицо? Он даже не слушал!

— Потому что он старый и уставший, — Рафаэль вздохнул. — Он не хочет проблем. Если свет действительно моргает, это проблема. А проблем никто не любит.

— Но это же наша работа! — я всплеснула руками. — Мы Хранители! Мы должны замечать!

— Мы должны стоять и смотреть, — тихо сказал Рафаэль. Если они не хотят не чего предпринимать, то это не наши проблемы.

Я посмотрела на него с таким выражением, будто видела впервые.

— Ты серьёзно?

— Я реалист, Ада. — Он отвернулся. — Идём. Скоро смена.

Я пошла за ним, но в душе остался холодный осадок.

Не от слов Захариэля.

От слов Рафаэля.

---

В ту ночь (если это можно было назвать ночью) я не спала. Я стояла на своём посту, смотрела на ровный свет Врат и ждала. Час. Два. Три. Ничего.

— Вроде всё в порядке, — прошептала я.

Я уже собралась уходить, когда заметила краем глаза движение. Не у самых Врат, а выше. Чья-то фигура взлетела и растаяла за облачной пеленой. Я не успела рассмотреть, кто это был. Странно… Кому могло понадобиться появляться здесь в столь поздний час?