Осколки Хаоса

Пролог: Тени предательства

«Ибо во тьме рождается выбор, а в выборе — судьба»
— Книга Бездны, стих 7

Элизия — древняя земля, где магия течёт в жилах лесов и пульсирует в сердце камней. Города святых сияют, будто сотканы из света, а дремучие чащи шепчутся с тенями. Когда-то демоны и святые жили в мире, но боги разлучили нас, оставив артефакты, способные менять саму реальность. Святые возводили храмы, называя нас порождениями тьмы. Мы отвечали сталью, видя в них тиранов.

Меня зовут Алуора, мне четырнадцать. Я — демонесса, гордость клана Теней. Меч в моих руках пел с детства, и Марадор, наш старший, видел во мне надежду. Его глаза, чёрные, как безлунная ночь, но тёплые, как угли, неотступно следили за каждым моим движением на тренировках.

— Каждый удар, Алуора, — говорил он, касаясь моего клинка, — это твой голос. Пусть он звучит громко.

Я жила местью. Святые отняли у меня мать, когда я была маленькой. Её тихий голос, шептавший, что даже во тьме есть место для света, до сих пор преследует меня. Я отгоняла эти мысли, но они возвращались, как тени с заходом солнца.

Сегодня я стою у больницы — серого здания, затерянного в старом лесу. Утренние лучи пробиваются сквозь листву, окрашивая мох в призрачный, голубоватый полумрак. Мой клан, дети-демоны, уже скользят внутрь; их клинки холодно блестят в предвкушении. Приказ Марадора прост: уничтожить всех, кто связан со святыми. Но это место — приют для раненых, а не крепость. Я замираю у входа, сжимая рукоять меча. В памяти звучит голос матери: «Не всё, что кажется врагом, достойно смерти».

Внутри — хаос. Крики, звон стали, тяжёлый запах крови. Я вижу младенцев в яслях, их крошечные груди едва поднимаются. Врачи в запачканных кровью халатах тщетно пытаются прикрыть их собой. Мои сородичи не останавливаются. Дерон, мой друг, с горящими глазами заносит клинок над колыбелью.

— Алуора, чего ты ждёшь? — его голос дрожит от ярости и азарта. — Это же святые! Их щенки вырастут и придут убивать нас!

— Они ещё не знают, кто они, — типо говорю я, глядя на беззащитные личики. В их взглядах нет ненависти, только чистота.

— Вырастут — узнают! — Дерон смеётся, но в смехе слышится боль. Его сестру сожгли святые два года назад.

Война — это не сила. Это слабость, что заставляет убивать невинных. Я делаю шаг вперёд.

— Стой, Дерон! — мой голос режет воздух. — Они не враги.

Его лицо искажается.

— Ты предаёшь нас? Марадор предупреждал, что ты слабая!

Тьма, которой учил меня старший, хлынула в жилы — но теперь это не слепая ярость, а холодная решимость. Мой меч сверкнул, поймав отблеск ламп. Я сражаюсь не с врагами, а с теми, кого ещё вчера считала своими. Каждый удар точен, но сердце разрывается на части. Когда всё стихает, я стою среди тел. Меч в руках тяжелеет, будто вобрал в себя всю пролитую кровь. Слова Марадора — «Тьма — твоя сила» — звучат в ушах, но теперь я чувствую её бремя. Лес принимает меня, укрывая своими тенями.

На следующий день город гудит. На рынках шепчутся о бойне в больнице, о демонессе, которая обернулась против своих. В главном соборе святых, под сиянием золотых витражей, верховный святой Аэрендор вглядывается в набросок моего лица. Его седые волосы ниспадают на плечи, а голос дрожит от сдержанного волнения.

— Она нужна нам, — произносит он. — Эта девочка не просто убийца. Она может стать мостом.

Аэрендор мечтает о батальоне Отрешённых — воинах, где демоны и святые сражаются бок о бок за мир. Его брат пал от руки демона, но он верит, что ненависть можно победить. Мой поступок, слух о котором уже облетел Элизию, дал ему надежду.

— Найдите её, — приказывает святой, глядя на витраж, где ангел и демон скрещивают мечи в немыслимом союзе. — Она — наш шанс.