Осколки Инея: Путь к Свободному Небу

Глава 1: Тепло, которого не было
Мир Каэля начался не со света, а с запаха. Запаха старой соломы, пота и дешевого воска.

Когда он впервые открыл глаза, он не закричал. Это было первое, что поразило повитуху и его отца, Брана. Младенец смотрел на мир с пугающим спокойствием, словно уже знал, что в этом месте за слезы не дают утешения.

— Смотри, Элиза, — прошептал Бран, осторожно принимая сверток. Его руки, огрубевшие от плуга и тяжелого труда, дрожали. — У него глаза как чистое небо перед грозой.

Элиза, бледная и изможденная после родов, слабо улыбнулась. В их крохотной хижине на окраине королевства Остерия в тот вечер было тихо. На столе догорала свеча, а за окном шелестела высокая трава. Это был единственный вечер в жизни Каэля, когда мир был к нему добр.

Бран поднял сына выше, к самому потолку, где висели пучки сушеной мяты. — Ты не будешь гнуть спину в поле, малыш, — пообещал он, и в его голосе звенела сталь, которую он сам еще не осознавал. — Я выучу тебя. Ты станешь кем-то важным. Может, даже магом, если боги даруют искру.

Каэль смотрел на отца. В его крошечном сознании еще не было слов, но было ощущение тепла. Это тепло станет его главным проклятием — единственным воспоминанием, которое будет жечь его изнутри все последующие годы в ледяных казармах врага.

Счастье длилось ровно два года.

К тому времени Каэль уже уверенно топал по глиняному полу. Его любимым занятием было сидеть на пороге и смотреть, как отец возвращается с работы. Но однажды Бран вернулся не с поля. Он прибежал со стороны деревни, и на его лице был не пот, а серая пыль дорог и ужас.

— Собирайся, — это было всё, что он сказал матери.

В тот вечер колокола в столице, которую Каэль никогда не видел, зазвонили в последний раз. Остерия проиграла. Королевство рушилось, как карточный домик, под копытами тяжелой кавалерии империи Гельвети.

Через час к их дому подъехали всадники. Это были не захватчики, а свои. Ополчение. — Бран, сын Томаса! — выкрикнул всадник, не слезая с коня. — По указу короля, каждый мужчина, способный держать копье, обязан явиться на сборный пункт.

Бран посмотрел на жену, прижимавшую к себе Каэля. Он медленно подошел к стене и снял старую отцовскую рогатину, с которой раньше ходил только на кабана.

— Я вернусь, — сказал он, коснувшись лба сына. Его пальцы были ледяными. — Ждите меня. Я обязательно вернусь.

Он солгал. И это была первая истина, которую Каэль усвоил о взрослых: обещания — это просто способ заглушить страх перед неизбежным.

Глава 2: Когда гаснет солнце

Прошло три месяца. Письма от отца не приходили. В деревне остались только женщины, старики и дети, которые по ночам прислушивались к горизонту. Гул приходил оттуда — тяжелый, утробный, как гром, который никак не мог разразиться дождем. Это была канонада имперской магии.

Каэлю было чуть больше двух лет. Он уже понимал, что мама плачет не от дыма из печи. Он видел, как она часами смотрит на дорогу, сжимая в руках засаленный жетон отца — кусочек дерева с выжженным именем.

Все закончилось в полдень.

Сначала замолчали птицы. Затем пришел запах. Тот самый, из первой главы, но теперь он был другим: к запаху гари примешался металлический, сладковатый привкус. Кровь.

— Каэль, в погреб! — крикнула Элиза. Её голос сорвался на визг.

Она не успела. Дверь хижины просто перестала существовать — её вынесло ударом магического разряда, превратив в щепки. В проеме, на фоне яркого солнца, возник силуэт. Это был не человек. Это был стальной зверь — солдат легиона «Железных Псов». Их доспехи были покрыты черной эмалью, а шлемы напоминали морды оскаленных волков.

Каэль сидел на полу, прижимая к себе тряпичную куклу. Он видел, как мать бросилась на солдата с кухонным ножом. Это было глупо. Это было самоубийственно.

Удар тяжелого сапога отбросил её к стене. Солдат даже не обнажил меч. Он просто прошел мимо, тяжело гремя металлом. Его интересовало только одно — ценности. Но в хижине бедняков не было золота.

— Ничего, — прохрипел легионер. — Очередная дыра.

В этот момент Элиза, захлебываясь кровью, попыталась доползти до Каэля. Она хотела закрыть его собой. Солдат лениво обернулся. В его руке вспыхнуло тусклое рыжее пламя — простейшее боевое заклинание империи.

— Мама... — тихо произнес Каэль.

Мир вокруг мальчика внезапно стал очень четким. Он почувствовал странный зуд в затылке. В ту секунду, когда огонь сорвался с пальцев солдата, воздух в хижине резко остыл. Настолько сильно, что выдох легионера превратился в облачко пара.

Огонь не долетел до Элизы. Он просто погас, словно наткнулся на невидимую стену льда.

Легионер замер. Он медленно опустил взгляд на маленького мальчика, который сидел на полу. Каэль не плакал. Его глаза, обычно небесно-голубые, стали прозрачными, как арктический лед.

— Искророжденный? — солдат удивленно хмыкнул. — В этой глуши?

Он подошел к Каэлю и схватил его за ворот рубахи, поднимая в воздух как котенка. В этот момент Элиза сделала последний рывок. Она вцепилась в сапог солдата, пытаясь удержать его.

— Отпусти... сына... — прохрипела она.

Солдат даже не посмотрел вниз. Он просто пнул её в висок. Каэль услышал этот звук. Звук ломающейся кости. Тихий, сухой, как хруст сухой ветки под ногой.

Мать обмякла. Её рука соскользнула с сапога, а из-под головы начала медленно растекаться темная лужа. Каэль смотрел на это, не отрываясь. Тепло, которое он чувствовал в первой главе, окончательно испарилось. Внутри него образовалась огромная, зияющая дыра.

— Ты везучий, малец, — солдат потащил его к выходу. — Обычных мы режем. Но такие, как ты, нужны Императору. Ты будешь жить. Но лучше бы ты сдох здесь.

Снаружи деревня была мертва. Горели амбары, на колах у дороги висели те, кто пытался сопротивляться. Каэля закинули в повозку, где уже сидели другие дети. Все они кричали и бились в истерике.