Осколок тишины

Илья Севрин. Осколок тишины

Глава 1. Выцветшая статуя

Вязкая осенняя ночь давила на стены. Корвин, комендант замка Доремальд, стоял перед зеркалом и смотрел на свой шрам — бледно-зеленый, похожий на впившегося в левую щеку осьминога. Его взгляд упал на свечу. Пурпурный огонек нервно замерцал. Палец скользнул по свечнику, и пламя послушно разгорелось ярче. Ветер уныло заскрипел ставнями, принося в комнату запах сырости.

Комендант убрал черные волосы за уши и слегка повернул голову. Шрам скрылся в тени. На мгновение перед ним возник красивый мужчина. Одно движение — шрам снова на виду. Корвин медленно прикрыл его ладонью.

Бессонница пришла к нему очень давно. Она душила, не давала закрыть глаза, превращала ночь в мучительное ожидание. Но хуже бессонницы была тишина — не пустая, но полная чьего-то терпеливого присутствия. Стоя у зеркала, Корвин чувствовал, как она сдавливает виски.

Но тишина треснула — в коридоре послышались неуклюжие шаги. Комендант безошибочно определил Доббса, камердинера лорда Олдрика. После трех торопливых ударов дверь приоткрылась. В щель протиснулась круглая лысая голова.

— К-к-комендант Корвин! — прошептала голова Доббса. — Могу я войти?

Комендант не стал поворачиваться, только глянул на гостя через зеркало и небрежно махнул — заходи. Из-за двери показался весь остальной Доббс. При каждой встрече Корвин думал, что камердинер достиг пика и толще стать уже не сможет. И каждый раз понимал, что ошибался.

— Лорд Олдрик срочно… Уффф…

— Доббс, присядь и отдышись для начала. — бросил Корвин.

— Да… Пожалуй. — Он сгрузил себя в мягкое кресло. — Лорд Олдрик срочно хочет вас видеть. Он в молитвенном зале.

— Лорд Олдрик молится ночью?

— Не знаю, си-ир! Не спрашивайте меня ничего! Ни-че-го! — Доббс энергично замотал головой и поднял ладонь. — Господин все сам вам расскажет, если захочет.

Корвин устало протер глаза.

— Очень интересно.

Комендант отпустил Доббса, и тот поспешно вышел. В комнате снова повисла пустота — казалось, она прислушивалась к каждому вздоху. Он неспешно надел дублет, шляпу с пером и зацепил за ремень палаш — белоснежный, с усыпанной аметистами рукоятью. Пламя раздраженно замерцало, когда Корвин поднял свечу. Ставни задребезжали громче, уговаривая остаться.

Он долго шел по неосвещенным коридорам замка. Темнота здесь была густой — огонек снова пришлось сделать ярче. На стенах стали видны фрески, тронутые сыростью. Эхо твердых шагов затухало, мешаясь с воем сквозняка. Войдя в молитвенный зал, Корвин увидел Олдрика. Лорд все еще молился, склонившись у небольшого алтаря.

Комендант вышел на балкон, подальше от запаха воска и масла. Сизый голубь устроился на перилах и замер, изредка вороша перья клювом. Корвин взглянул во внутренний двор замка. Факелы на стенах горели вперемежку с погасшими — точно улыбка с выбитыми зубами. Могучие стены стояли голыми — ни флагов, ни огней. Часовые терялись в темноте. Корвин не помнил, когда свет горел хотя бы в половине замковых домов.

Думать днем он не успевал — одни доклады, смотры и бесконечные документы. Комендант устало потер глаза.Тридцать восемь ему или тридцать девять? Неважно.

Что-то в груди надломилось — тихо, сухо, безвозвратно.

— Корвин! — раздался сзади звонкий голос. — Рад, что ты пришел так быстро. Доббс разбудил тебя?

— Милорд, — Корвин ответил картинно обиженно, но глаза улыбались, — настоящий солдат никогда не спит!

— Вот как? — лорд Олдрик вышел на балкон и встал рядом. — А храп на заседаниях?

— Клевета! — Корвин накрутил ус на палец. — Должно быть, это ваш камердинер.

Олдрик хлопнул его по плечу, и оба коротко засмеялись. Когда смех угас, они еще с минуту молчали. Губы лорда сжались и побледнели. Голубь нервно заворковал.

— Итак… — лорд немного замялся, — Корвин, не было ли каких странностей в последние дни?

— Олдрик, — комендант поднял бровь, — тебя что-то беспокоит?

Лорд отвел глаза и оперся на балконные перила. Высокий, хорошо сложенный, в яркой оранжевой мантии. Блестящие рыжие локоны ложились на его широкие плечи. Олдрик — настоящий дворянин. Но сегодня он скорее походил на загнанного лиса.

— Мне снятся кошмары, вот уже третью ночь. Не подумай, не было бы это серьезно, я бы не послал за тобой.

— Какие кошмары? Что тебе снилось?

— Сегодня я видел зеркало. — Голос его заметно потускнел. Олдрик сжал челюсть, недолго помолчал. — В отражении был отец… Лежал на полу, иссушенный, как скелет. С вытянутыми вперед руками, будто пытался кого-то оттолкнуть. И ни звука, только странный гул.

Комендант поднял брови и посмотрел на лорда. Олдрик не видел лорда Годфри мертвым. Откуда такой точный сон? Доббс рассказывал. И не раз. Вот кошмары и снятся.

Олдрик продолжил:

— Это было то зеркало, что поставили в мою спальню месяц назад.

— Да, я помню его. — Этот образ намертво отпечатался в его памяти. Высокое зеркало в серебряной раме, усыпанной изумрудами. Стекло темное, словно покрытое черной пеленой. Все в нем было ровным и идеальным. Словно стоишь в лесу, но не слышишь ни шелеста листьев, ни пения птиц. — Я прикажу переставить.

Олдрик устало покачал головой, не отрывая взгляда от темного двора.

— Не думаю, что это поможет. Зеркалу не место в замке. У меня всегда было чутье на такие вещи. — Голос упал до шепота.

Корвин сощурил глаза. Он уже не первый раз слышал про это чутье. Часы, из-за которых “время идет слишком быстро”, теперь стояли на комоде в его кабинете. Медальон, который “хочет меня задушить”, теперь носит Доббс. Словом, лорд был восприимчив не к магии, а к своим же мыслям.

— Разумеется.

— А что если оно уже прокляло нас? Корвин, очень тебя прошу, напиши Сениусу. Пусть он приедет и изучит зеркало. И не жалей денег. Если можно выбросить зеркало без последствий — сделай это сразу же. Больше ни дня не останусь с ним в замке! — Лицо у него побледнело, но голос по-прежнему звучал твердо.