Ослица

Глава 1. С первого взгляда

Маленький городок в Сибири, едва ли насчитывающий двести тысяч жителей и теряющий каждый год примерно по пятьсот человек, отбывающих за лучшей жизнью, грелся под слабыми лучами последних летних деньков. Провинция дождями смывала с себя пыль и шелуху отработанных полей, натянув на город до середины неаккуратно сшитое лоскутное одеяло опавших листьев. Несмотря на отсутствие всякого лоска и захолустные виды, в какую сторону ни посмотри, в городке есть на чём заработать, а самое главное, он находится прямо в центре транспортной развязки. Судоходных рек здесь не имеется, об аэропорте стоит только мечтать, дороги вокруг не самые плохие, особенно федеральные, но главное – центральный железнодорожный узел. Сюда свозили товары со всех окрестностей, так что даже областной центр не мог похвастаться оживлением, правда, в отдельно взятых сферах. Привокзальная площадь чуть ли не самая важная в городе, за прилегающей территорией к администрации не так ухаживают. Здесь же сконцентрировались пара отелей полудомашнего типа, и самые лучшие заведения общепита, гордо называющиеся кофейнями и ресторанами.

Алексей сидел как раз в ресторане высшей ценовой категории и не самом старом, кстати, всего год, как обновили, еда тоже ничего, особенно по знакомству с владельцем. Место с претензией, приглашали дизайнера из Питера, специалист сделал, что смог. Выбранные решения вроде неплохи, но в общий облик города помещаются с трудом. Например, огромные панорамные окна, ради них специально стены покалечили и укрепили специальными железными столбами. Окна обрамили шторами, украсили искусственными цветами, птичками и другой собирающей пыль мелочью. Только выходили они по-прежнему на невзрачную крохотную площадь, ещё мимо постоянно ходят прохожие, торопясь по домам, получается, ешь прямо на глазах у голодных людей, ещё и пялишься на них.

Рассуждая, по существу, Алексею больше нравилась дорожная забегаловка в тридцати километрах от города, обшитая внутри деревом, с такими же деревянными столами и лавками, созданная специально для ненастоящих охотников, выбирающихся в лес, чтобы хорошенько выпить в чисто мужской компании. Добираться туда далеко, а так всем хороша. Он ждал вторую, завершающую обед чашку кофе и вполуха слушал друга, рассуждающего исключительно о девчонках. Вроде по двадцать пять уже, а Влада до сих пор не попустило, вертит головой и принюхивается к каждой юбке, как не устаёт непонятно. От нечего делать Алексей пялился в окно, на дороге в конце обеденного времени почти никого. В провинции, чтобы повстречать человека, в некоторые часы нужно постараться. Ни внутри, ни снаружи, решительно ничего не происходило, за отсутствием каких-либо раздражителей Алексея всерьёз начало клонить в сон. Он отчаянно боролся с накатывающей дремой, вдруг за окном исключительной чистоты мелькнул голубой лоскут, и парень встрепенулся, уставившись на него.

Девушка в бледно-голубом платье, оно скрывает её почти до пят, но настолько лёгкое и воздушное, что ощущения закрытости не вызывает, тем более рукава короткие, фонариком, а дальше загорелые тонкие руки, оживлённо и плавно размахивающие в воздухе. Видно, разговор очень важный, собеседницу девушки Алексей не видел в упор, рассматривая свою в голубом. Подол платья оканчивается на сантиметр выше косточки на лодыжке, открытые сандалии на низком каблуке соломенного цвета. Ножка маленькая, на ногтях розовый лак. Помещение ресторана полуподвальное, можно сказать, Алексей волей-неволей у ног девицы, а вот чтобы заглянуть повыше, нужно голову откидывать. Русая, волосы собраны в небрежный, посыпавшийся, низкий пучок. Отличная грудь, - Алексей попытался прикинуть размер и отказался от идеи, - нужно смотреть с другого ракурса, иначе привычные способы измерения не применить. Интересная девушка махнула рукой и шагнула в сторону от окна. Алексей подорвался с места, сердце забухало в груди, почудилось - сбежит.

- Ты чего? – прервал долгое бессмысленное нытьё, оправдывая вслух сам себя за то, что не мог выбрать между двух девушек, Влад. – Куда?

Кричал уже вслед. Алексей спешил к выходу. Влад потянулся следом за ним, заставив друга нахмуриться и притормозить. Он ценил Влада, как приятеля, но к незнакомым девушкам того лучше не подпускать, могло боком выйти, на Влада клевали исключительно девицы особого толка. Алексей пока не знал, к какому женскому типу относится девушка в голубом, но портить с самого начала не хотел.

- Здесь побудь, я сейчас, по счёту заплати, твоя очередь, - тормознул он Влада торопливо.

На замечание про счёт Влад сморщился, будто кислое проглотил. Алексей обычно не считался, и денежки у него всегда водились, в отличие от его друзей детства. Зарабатывать не каждому дано, причём Алексей вроде официально нигде не работал, но крутиться умел. В общем, он прав, если честно, очередь Влада платить образовалась на год вперёд, лучше не возникать и потерпеть потери. Владу пришлось дойди до стола, он сел и оказался в первом ряду представления, разворачивающегося за окном.

- Привет, девчонки! Познакомимся? – Алексей не применял никаких сложновыдуманных пикаперских приёмов, ему не очень надо, повезло в физическим данными и открытым характером.

Обе девушки на него оглянулись, быстро окинув глазами от макушки, через широкие плечи, подтянутый живот, вдоль длинных ног, прямо к модным летним туфлям. Алексей не метросексуал, но одевается неплохо, а главное, правильно, белые носки с серыми классически брюками надеть не подумает. Одна захихикала, но не нужная, не та, что в голубом. Спереди на платье у неё принт в виде огромного одуванчика, стебель и сам не сдутый пушок, а размер — троечка, не меньше.

- Мы на улице не знакомимся, — начала кокетничать жгучая брюнетка, пробуя отвлечь Алексея от русоволосой незнакомки, парень невежливо не поворачивал головы в её сторону, смотря исключительно на свою внезапную зазнобу.

Глава 2. Гнёздышко

Пока её подруга выдавала все известные ей секреты за тарелку салата, пару комплиментов и, главное, пристальное внимание сразу двух представительных молодых мужчин, Вера спешила домой, переходя с быстрого шага почти на бег. Собственно, подругой Вика считалась просто по факту, что росли в одном дворе, ходили в один детский садик, попав в одну группу, потом плавно переместились в школу и приятельствовали дольше, чем себя помнили. Отношения сродни родственным, а родственников, как известно, не выбирают, впрочем, ясельных одногруппников и одноклассников тоже. Вера знала, что у Вики имеются недостатки, справедливо считала себя небезупречной в ответ и предпочитала закрывать на многое глаза. Она бы ничуть не удивилась, узнай достоверно, чем сейчас занимается Вика. Стоит немного задуматься, и её спешное бегство обратно в сторону привокзальной площади, хотя они собирались попить чай у Веры дома, говорило само за себя.

Вере не по себе от встречи с Алексеем, она готова выразиться точнее – парень её напугал. Она никогда не любила таких напористых, замыкалась в себе, старалась побыстрее уйти, не общаться. Прямо сама себе она не объясняла почему так, но дело, конечно, в её отце. Слишком уж Алексей и такие, как он, напоминали ей родного папочку.

Вера открыла деревянную дверь в их с мамой маленькую квартиру своими ключами, тихонько проскользнув внутрь. У мамы ночные смены, пусть поспит, сон у неё чуткий. Хорошо, что Вика отказалась от чая и убежала по выдуманному с лету поводу, шума от неё всегда достаточно. До крохотной кухоньки по коридору ровно три длинных шага. Это только так считалось, что у них квартира, по документам она теперь числилась за отдельное жильё, но всего двадцать лет назад здание принадлежало обувной фабрике и было общежитием. С тех пор его незначительно перепланировали изнутри и продали получившиеся помещения, как полноценные квартиры. Никто особо не возражал, однако цена отличалась от полноценного жилья в меньшую сторону. Фабрики давно нет, мама перешла работать в кондитерский цех, работали там в две смены, не прерываясь на ночь. Вера ещё училась в пединституте, подрабатывая по возможности, чтобы не брать у мамы лишнего. Совсем на самообеспечение она перейти не могла, не получалось.

Девушка покрутилась по кухне, автоматически надавила на кнопку чайника и налила себе чашку, когда согрелся. Стоило сделать себе бутерброд, но это значит хлопать дверкой холодильника и греметь посудой, можно обойтись. Она не связывала в своих мыслях папу и Алексея. Отец ей вспомнился будто сам собой, и думать о нём она избегала, испытывая стыд и вину.

Лично ей папа не сделал ничего плохого, то есть так считалось в их семье, кого не спроси, ответят одинаково. Её мама и папа изначально неподходящая пара. Друзья и родственники в голос заявляли: неподходящая пара. Девочка-скромница из самой простой семьи и парень с блестящим будущим, родители помогут, если что. Мама сама признавалась в том, что буквально со свадьбы ждала, пока её жених, а потом муж, опомнится и оставит её. Вообще не сомневалась в их разлуке, делая вид, что верит его уверениям про любовь навсегда. Отец продержался восемь лет, самой Вере тогда исполнилось семь. Родители развелись, без ссор, делёжки имущества, громких разбирательств в суде и прочих прелестей расставания. Папа скоро женился заново. Остававшаяся одна на руках с дочерью мама только печально вздыхала, она даже на алименты не подавала, ей в голову не пришло обременять бывшего супруга. Молча собрала вещи и переехала из большого дома в пригороде, заняв старую квартирку, доставшуюся по наследству от бабушки.

Нельзя сказать, что отец полностью бросил Веру, правда, с течением лет, начал крепко подзабывать о её тихом существовании. Неизвестно, какое великое будущее прочили ему в молодости, но по итогу он начал руководить, а затем стал собственником нескольких продуктовых магазинов в городе и ларьков в окрестных деревнях. Ещё отцу пришлось взять на себя общественную нагрузку от администрации и завести разъездную лавку, представляющую из себя фургончик, разъезжающий по самым захудалым местам, где обитало два-три десятка человека или того меньше. Папа отзывался о лавке исключительно презрительным тоном, однако втайне ей гордился: всё-таки благотворительность.

После развода папа появлялся в жизни Веры и её мамы исключительно в образе праздника и спасителя, способного решить любую проблему. Алименты он не платил, но порой выдавал бывшей жене огромные суммы, распоряжаясь купить то и это. Благодаря его усилиям Вера могла оказаться на пороге школы с брендовым рюкзачком и в самом простеньком, дешёвом пуховике. Нетрудно догадаться, кто из родителей как её приодел к учебному году. За всю её жизнь мама не сказала про папу ни одного дурного слова. На его дикие выходки, типа огромного дорогущего фейерверка на десятилетие дочери, она только по старой привычке вздыхала. Обычному человеку не понять широты души человека исключительного.

Чем старше Вера становилась, тем больше её коробило поведение папы. Она вовсе не возражала, когда папа полностью переключился на двух подрастающих сыновей. Прямо оттолкнуть отца и высказать ему ей пороха не хватало, лучше мирно разойтись. Характером она пошла в маму. С подросткового возраста сформировал чуть ли не панический страх перед людьми, хоть сколько-нибудь напоминающими её папу. Вера собиралась прожить самую простую жизнь, выбрать хорошего парня, без лишних и неосуществимых амбиций, всю жизнь работать на одном месте, родить и воспитать детей. Имея перед собой настолько непретенциозный план, можно рассчитывать на полный успех. А большего и не надо. Не всем дано блистать на небосводе. Счастье любит тишину.

В детстве она сильно любила отца, ревновала его до дрожи, мечтала постоянно быть в центре его внимания. Но оказавшись совсем брошенной с мамой наедине, постепенно оценила прелесть неспешного существования. У них нет лишнего, но есть необходимое, тем довольны.

Глава 3. Хорошие

До вечера Вера многое успела переделать, напоследок протёрла пол во всей квартире, так, не по-настоящему, шваброй. Каждая хорошая хозяйка знает, что хорошо пол можно вымыть исключительно внаклонку руками. Ещё у неё было два онлайн-урока по истории. На летних каникулах учеников оставалось в разы меньше, даже безжалостные родители, нацеленные на обучение на бюджете, позволяли детям отгулять лето, особенно последний месяц. Вере дорога каждая копейка, поэтому от занятий девушка никогда не отказывалась. В учебную пору приходилось себя бить по рукам, чтобы не нахватать лишних, которых не вывезти. Мама редко хвалила её вслух, до сих пор боялась испортить и избаловать похвалой, но наблюдала за занятой домашними делами девушкой с тайным удовольствием.

Ближе к девяти вечера девушка всё чаще начала поглядывать на настенные часы, без пятнадцати окончательно засобиралась. День давно пошёл на уменьшение, но в девять летом ещё светло. Городок у них крохотный, ещё и разделён на отстоящие друг от друга довольно далеко районы, так что здесь всюду рядом. Встречать её не надо, она добежала вприпрыжку за пять минут, стукнула в квартиру, дверь тут же распахнулась, и Вера повисла на шее расплывшегося в улыбке при виде неё парня. Он осторожно приложил ладони к её спине, прикрытой лишь слоем лёгкой ткани летнего платья, на уровне лопаток, и прижал её к себе.

- Я тебе пирог принесла, — нехотя отстранившись, и не в силах скрыть румянец на щеках, сказала Вера, она считала заботу лучшим доказательством чувств, и Илья её мнение поддерживал.

- Хорошо, я голодный как волк, родители на даче окопались, урожай собирают, не вытащишь, зато младших с собой утащили, — нажаловался Илья, почёсывая затылок и следуя за поспешившей на кухню Верой.

Добравшись до места, Илья самостоятельно набрал в чайник воды и поставил его обратно на станцию, одновременно включив, потом уселся за стол, сложил руки и больше ничего не предпринимал. Вера от него не ждала, не мужское дело. Они давно встречались, девушке доводилось хозяйничать на чужой кухне, мама Ильи не возражала. Вера не оспаривала её лидерство, слушала каждый совет и старалась воплотить в жизнь. Семья Ильи девушку обожала, среди них никто не сомневался, что они поженятся. Собственно, до свадьбы недалеко, договаривались после окончания института. Вера была не уверена какой именно срок считать окончанием, стоит ли им подождать завершения Ильёй магистратуры. Уточнять она стеснялась. Пусть будет как будет.

Не успел Илья окончательно истомиться в ожидании еды, всё более плотоядно поглядывая на пакет с кусками пирога, как на столе оказалась спешно размороженная в микроволновке, разделанная и поджаренная курочка, золотистая картошка по-деревенски, вместе с ней и салат из свежих овощей. Да, блюда не ресторанные, но от этого не менее вкусные. Вера могла поднапрячься и приготовить нечто замороченное, но, во-первых, у Ильи в холодильнике продукты тоже не из французской лавки, во-вторых, нужно было поторопиться.

Жених её не подвёл, умял порцию с добавкой, сыто похлопал по животу, передохнул немного и отдал должное яблочному пирогу, запив огромной кружкой чая. Истинная девочка Вера поклевала жареное куриное крылышко, запив чаем, в основном насыщаясь видом жующего парня. Для женщины нет ничего прекрасней, чем любимый мужчина, поедающий еду, приготовленную её руками.

- Чем занималась? – завалившись на диван и притягивая Веру к себе в объятья, лениво поинтересовался Илья.

Они вместе смотрели сериал, не позволяя себе заглядывать в следующие серии в одиночку, просмотр затянулся уже на полгода. Илья установил ноутбук с открытой крышкой у себя на коленях и ткнул в кнопку включения, старенькая техника грузилась долго, можно поболтать.

- Так, нашла подработку на фасовке в нашем торговом центре, там по часам платят, вроде не обманули, — стала пересказывать свои нехитрые занятия Вера. – Уроков сейчас почти нет, приходится выкручиваться, хоть немного до учёбы денег собрать, меньше месяца осталось.

Илья сочувственно скривился. Ему очень не нравилось, что его девушка вынуждена подрабатывать на грязной и неблагодарной работе. Илье хотелось её оградить от такого, только ничем особо помочь он ей не мог. Они находились примерно в одном и том же положении, оба на иждивении родителей, перебиваются случайными заработками, жертвуя сном и временем. У него полная семья, значит, чуть больше финансовой поддержки, только значительную часть финансов оттягивают на себя младшие близнецы, брат и сестра, и они в шаге от поступления. Скоро чахлый фонтанчик материальной помощи окончательно иссякнет. Илья заботился о Вере, как только мог, к сожалению, в большинстве случаев, забота выражалась в обычных словах. Вере хватало, она всё понимала и не требовала большего, не тянула из него жилы, не мотала нервы, главное, не искала другого – побогаче. Она настоящая. Таких больше не делают, не бывает таких, и раньше единицы попадались, доставались счастливчикам. Ему повезло.

- Знаешь, я из торгового центра с Викой возвращалась, к нам пристал один, познакомиться пытался. - Вера была искренней со своим парнем и вплела в попытку знакомства Вику не из лукавства, поскромничала. Она ничем от других девушек не отличается, а тому парню на улице всё равно с кем, он к каждой готов цепляться.

Илья подобрался, свёл брови и притянул Веру к себе рукой посильнее, сжал так, что она почувствовала его хватку впервые за вечер.

- Я ему сказала, что у меня есть ты, — вздохнула ему на ухо девушка, приблизив губы к его лицу. – Он отстал.

- Вот и правильно, а то я бы ему накостылял, — самоуверенно заявил Илья, он крепкий парень в самом расцвете лет. Однако проведшему половину жизни в разных спортивных секциях и спортзалах, окончательно осевшему в боксёрском клубе Алексею он всё же не соперник. Алексей потяжелее килограммов на двадцать, и руки у него длиннее, и опыта в драках предостаточно. – Надо быстрее нам пожениться, чтобы ты кольцо носила.

Глава 4. Дружба

Алексей родился с зубами. После рождения мама любовно рассматривала мальчика, запоминая каждую складочку и ноготок, удивляясь насколько совершенное создание вышло из её тела. В таком состоянии вполне естественно вообразить появление младенца чудом, спустившимся с небес, потому что она на такое в одиночку неспособна. Долгое изучение привело к обнаружению двух крохотных белых точек в середине нижней челюсти малыша. Роженицей были подняты по тревоге все окрестные медицинские работники, несколько голов склонились над младенцем, вердикт вынесла старая, опытная акушерка:

- Сразу зубастый вылез, боевой пацан будет.

Так и оказалось, Алексей демонстрировал самый решительный настрой, примерно с пяти он выражался в бесконечных драках с другими пацанами. В первую очередь страдала одежда, редкий месяц обходился без фингала под глазом, замученная мать выслушивала жалобы на сына от родителей других детей. Прислушавшись к советам со стороны, женщина отдала своё бедствие в кружок по каким-то единоборствам, тогда они вырастали как грибы после дождя даже на уровне их малюсенького городка. Ни она, ни Алексей, сильно на названии не заморачивались, мальчишка влился в тренировки и немного успокоился. С того маленького возраста Алексей иногда менял кружки, но никогда не бросал посещать секции по контактным видам спорта, постепенно проникаясь мыслью, что нельзя месить кулаками встречных — поперечных. Темперамент иногда брал вверх, но с годами меньше.

Парень с младшей школы обрастал друзьями и знакомыми, продолжал драться, начал дружить, находя самых верных соратников в числе прежних соперников, кадрил девчонок и умудрялся оставаться в хороших отношениях с большинством встречающихся ему на пути. Душа компании, рубаха-парень, нежадный и при деньгах. Ничего больше не требовалось. Со стороны казалось, что его лучшим другом является Влад, они не учились вместе, однако дружили с детства. Такие вещи прямо между мужчинами не обсуждались, но Алексей, в свою очередь, твёрдо знал, что на самом деле его лучший друг – Пётр. Ни в школе, ни во дворе с Петром они не пересекались, Пётр старше него на целых семь лет, пропасть по мнению любого подростка. Алексей оказался одноклассником младшего брата Петра, когда сформировали сборные десятые классы. Пацан — ининвалид, у него ДЦП, за что нежные, чуткие девочки и мальчики булили его с самого первого класса. Алексея трудно уличить в излишней сердечной мягкости, но он к травле не подключался и не вмешивался, делал вид, что проблемы не существует.

Однажды Алексей застал, как пацана окружили плотным кольцом, спустили с него штаны, задрали верх и катали голыми местами по сугробам. Небольшой опыт прожитых лет твердил Алексею в оба уха, что парень сам виноват, нужно уметь отбиться хотя бы один раз и отстанут. На его лице мелькнуло и не задержалось презрение, затем черты окончательно закаменели, он уже отвернулся и собирался идти дальше. Одноклассник однообразно и пронзительно скулил, остальные ржали. Звуки напомнили Алексею ролик из интернета, на котором стая гиен жрала заживо какую-то тупую и слабую зверюшку. Его пробрало ледяными мурашками, Алексей сам не понял, как врезался твёрдым плечом в толпу, разошедшуюся перед ним без возражения. Основная часть деток просто стояла кружком, издевались двое, оба мгновенно отвлеклись на Алексея, они точно знали, кто он такой, школа за углом, всё оттуда. Алексей больше не мог скрывать презрения, смешанного с отвращением, причём ошибочно полагать, что испытывал он эти чувства исключительно к пацану со спущенными штанами. Он решительно шагнул ещё ближе, наклонился, ухватил жертву за шиворот и вздёрнул вверх, жёстко встряхнув два или три раза. Сначала школьникам показалось — веселье продолжится с новым участником, но Алексей выпустил дохляка из руки и рявкнул ему:

- Штаны подтяни, долбоеб.

Пацан пытался сделать это неоднократно, ему всё время мешали, сейчас удалось ухватить пояс и натянуть куда следует, он остался стоять на ногах, покачиваясь и низко опустив голову, совсем не показывая лица. Алексей оглядывался вокруг, сверкая глазами, он прекрасно понимал, так просто их не отпустят. Некоторые люди опасались пробовать на прочность свою заработанную кровью и потом репутацию, но Алексей не из таких.

- Эй, иди куда собирался, Альоша, - вякнул один из мучителей, припомнил давнюю обидную кличку, прицепившуюся и просуществовавшую целых полгода, впрочем, в глаза возмужавшему Алексею её произносить обычно опасались. – Он Любке под юбку заглядывал, она по лестнице поднималась, он внизу у перил пристроился.

Алексей быстро отыскал в толпе обиженную Любку. Девчонки сумасшедшие, посреди зимы она одета в короткий дутый пуховик, кончающийся в районе талии и капроновые колготки. Незначительное пространство между колготками и пуховиком действительно занимала юбка, чтобы разглядеть интересное лестница не требовалась. Алексей оценил юбку взглядом и красноречиво подержал паузу. Решил не отвлекаться от поистине важного.

- Как ты меня назвал? – сухо и коротко поинтересовался он у главной гиены и, не дожидаясь реакции, коротким ударом кулака в нос, опрокинул его на снег.

Подростки жестоки, парни вдвойне, — Алексей добавил поверженному противнику несколько пинков по рёбрам. Толпа смотрела на избиение с прежней жадностью, нисколько не смущаясь сменой объекта. Второй участник незаметно отступил и смешался с остальными. Прежняя жертва спастись не спешила, обречённо скукожившись в центре уже не такого плотного круга.

- Разошлись все, — заорал на толпу Алексей, совершенно непререкаемым тоном, будто три года в сержантах отслужил. – Конкурс на лучшее хуйло школы закончился вничью, валите отсюда.