Останешься в моем доме. Друг отца

Пролог

Пролог

– Вы нам поможете? – заискивающе смотрю на высокого мужчину, восседающего во главе стола.

Саид Амирханов.

Университетский друг моего отца. В дорогом костюме, небритый и мрачный, он кажется мне неприступным и совершенно бесчувственным. Разве такой человек сможет помочь? Разве поймет? Прислушается к чужой боли?

– Конечно, Дарья. Конечно, – кивает он, все еще о чем-то размышляя. Листает сшив с документами. – Мы с твоим отцом были как братья. Жили в общаге в одной комнате. Правда, он на пять лет был старше. В универ поступил после армии и работы на подстанции. А я – молодой зеленый щегол. Только после школы, – улыбается он одними губами. Глаза так и остаются холодными и совершенно безучастными.

Переплетаю пальцы. Стискиваю челюсти. Терпеливо слушаю. Боюсь закричать.

Я знаю! Все знаю! Мама рассказывала. Папин великий друг. Саид Амирханов. Крутой бизнесмен. И если бы папа был жив, мы бы сейчас тоже были богатыми. Я бы в МГИМО училась, и замуж бы выходила не за Илью Губанова, а за сына олигарха… Ага, ага.

Вот только отца давно нет. А мама болеет сильно. И другого выхода у меня нет.

– Саид, – заглядывает в лицо мужа Аиша. Черноволосая, статная женщина. Настоящая красавица. – Мы же поможем Танечке?

– Да, я же сказал, – скупо роняет Амирханов. – Только почему вы раньше ко мне не обратились? – смотрит на меня в упор.

Теряюсь под строгим взглядом черных бездонных глаз и пропадаю. Обалдело пялюсь на холеное лицо хозяина кабинета и не могу произнести ни слова.

Амирханов в свои тридцать восемь все еще красивый мужик. Высокие скулы, трехдневная щетина, тонкие губы, словно очерченные красным грифелем, властный подбородок…

– Даша, – мягко кладет ладонь на мои руки Аиша, возвращая в реал.

– А? – Бездумно таращусь на широкие плечи Саида, обтянутые синим сукном дорогого пиджака. Опускаю глаза на холеные пальцы, листающие мамину историю болезни, и будто выныриваю из морока. – Мы боролись, – выдавливаю из себя. – Врачи говорили, операция пройдет успешно. Будет восстановительный период…

– А за первой последовала еще операция, и еще? – хмуро уточняет Саид и сам же отвечает на свой вопрос. – Знакомое дело. Надо было сразу идти ко мне, – роняет в пустоту. – Много денег потеряли?

– Да, продали бабушкину квартиру, – киваю я. – Все пошло на лечение. А сейчас… Ничего уже не осталось… А маме опять плохо… Спасите, пожалуйста!

– Не волнуйся! – встает из-за стола Саид. Высокий, поджарый. В каждом движении чувствуются сила и власть, как у хищника, гуляющего по саванне.

– Все будет хорошо, Дарья, – подходит ко мне. Слегка сжимает плечо в знак поддержки.

А я все жду, что он скажет дальше. Какие выдвинет условия. «Я сейчас помогу. А ты взамен…»

Но фраза так и остается без продолжения.

– Аиша, душа моя, – Саид поворачивается к жене. – Прямо сейчас вместе с Дарьей поезжай к Татьяне. А я лично свяжусь с Петровым. Надеюсь, время еще есть, и мы успеем, – называет фамилию лучшего онколога области, к которому мы так и не смогли попасть.

Слишком большая очередь и высокие гонорары.

– Но он не принимает со стороны, – вздыхаю я.

– Мне он не откажет, – морщит нос Амирханов. – Все, Дарья. Выдыхай. Вместе мы справимся. Потом отвезем твою маму в Арлаш, наше родовое селение. Там горы, альпийские луга. Воздух свежий. Она быстро поправится.

– Спасибо, спасибо большое, – всхлипываю я. Утираю слезы ладошкой. А они все текут и текут без остановки. Словно плотину прорвало. – Не знаю, как вас благодарить…

– За что? – изумленно смотрит на меня Саид. – Дима был моим другом. Поэтому, Дарья, просто прими помощь Саида Амирханова и ни о чем не думай.

– Спасибо, – тараторю снова и плачу как маленькая. Теперь уже от радости.

И выйдя из богатого кабинета Амирханова, вытираю платочком глаза.

– Илюша, все получилось, – звоню жениху. – Ты был прав. Саид даст деньги на лечение. Спасибо, любимый! Ты все здорово придумал. Без тебя я бы пропала. Мы бы пропали…

– Я люблю тебя, Дашенька, – бодро заверяет меня Илья. – Ты молодец. Горжусь тобой. Раскрутила богатенького Буратину.

Нервно сглатываю, но молчу. В душе корежит от несправедливых слов. Никого я не раскручивала. Амирханов сам согласился. Но и с Ильей ссориться не желаю. Скоро наша свадьба. Мама будет. И Саида с Аишей надо пригласить…

Дорогие мои! Если история нравится, подписывайтесь на автора и добавляйте роман в библиотеку. Только так вы будете в курсе всех обновлений. Жду ваши комменты и лайки. Без них мой Муз скучает.

Всех люблю. Ваша Вика

Глава 1

Глава 1

Три года спустя

– Ты уволена, Дворецкая, – спокойно заявляет начальница, стоит мне только присесть на краешек стула.

– Простите, что? – охаю в надежде, что ослышалась. В ужасе смотрю на сидящую напротив женщину. И не могу прочесть ни единой эмоции на ее лице. Словно не человек перед ней, а мелкая букашка.

Обвожу растерянным взглядом кабинет, похожий на холодильник. Стеклянная перегородка блестит, как лёд, лампы холодные, ровные. В воздухе витает запах кофе и антисептика. На прозрачном стеклянном столе аккуратно сложенные папки, монитор, чашка без следов губной помады. На стеллаже — три суккулента и фикус. Смотрят на меня с укором. Как и хозяйка кабинета.

Нелли Ивановна. Исполнительный директор компании. Неприятная худощавая дама с короткой стрижкой, подчеркивающей высокие скулы.

— Сядь нормально и перестань мять булки, — поднимается она из-за стола. Ходит по кабинету. Разговаривает, будто сама с собой. — Ты же не тянешь, Дворецкая. И никогда не тянула. У нас не приют, не благотворительный базар.

Выпрямляю спину. Горло сужается. Даже дышать не могу. На автомате заправляю за ухо выбившиеся из хвоста волосы. Кажется, что эта прядь, щекочущая шею, последнее живое, что у меня осталось.

— Я… исправлюсь, — говорю чужим голосом. Хватаюсь рукой за дрожащие пальцы. Опускаю голову, как школьница, и прошу. Нет, умоляю. — Дайте шанс. Пожалуйста. Мне нравится здесь работать. Я хочу быть частью команды.

— Команды? Не придумывай. Ты не дотягиваешь, — цедит Нелли Ивановна. Ее усмешка короткая, резкая, как щелчок выключателя. Чёрные ногти стучат по столу: тик-тик. — У нас тут не драмкружок. Мы работаем, дорожим своей репутацией. А ты, Дворецкая, слабое звено. Тормозишь, срываешь сроки. По твоей милости мы потеряли двух клиентов. Двух! Понимаешь? – по серому лицу идут красные пятна. – Извини. Больше не можем себе позволить, – выдыхает начальница, не скрывая ненависти.

— Я исправлюсь. Дайте мне неделю. Я все переделаю, — тараторю нервно. Слова сыплются, как дробь. — Я…

— Хватит, — она не кричит, не ругается, и от этого страшнее. Любуется рукой. Черный маникюр, массивные золотые кольца. И полное равнодушие ко мне. Во взгляде, в голосе. — Значит так… - откашливается, - Как там тебя… Даша… Пишешь заявление по собственному. Сейчас. Или увольнение по статье. Выбор очевиден, даже для тебя.

Руки дрожат. Бездумно пялюсь на пустой белый лист и ручку.

– Что писать? – спрашиваю робко.

– «Прошу уволить меня по собственному желанию», – усмехается жалостливо Нелли Ивановна.

Пишу. Вывожу каждую букву. Они скачут в разные стороны, дату приходится переписывать. Подпись кособокая, как будто рука не моя. Ладони мокрые, пальцы ледяные.

— Быстрее, — тихо постукивает ногтем по столу Нелли Ивановна. — Хоть раз сделай что-то вовремя.

Ставлю точку. По столу двигаю заявление к начальнице. Листок плавно скользит по гладкой прозрачной поверхности. Нелли берет в руки документ. Читает.

– Ты даже тут накосячила. Ну да ладно, – вздыхает тяжко и продолжает дальше спокойно и уверенно. – Сейчас спустишься в отдел кадров, оттуда – в бухгалтерию. Получишь расчет. Там только оклад. Без премии. За что тебя премировать? За глупость? – отвечает на мои немые вопросы. – Пропуск и ключи сдашь на ресепшен. Уходи, и чтобы я тебя больше не видела, – бросает сухо. А у меня в ушах набатом стучит.

Пошла вон!

Нелли кивает в сторону двери. Хочу вежливо попрощаться, сказать «спасибо» — но не могу. Язык словно к горлу прилип. Да и не понимаю, за что.

Глотаю воздух и молчу.

В бухгалтерии девчонки смотрят с жалостью.

– Даш, смотри. Расчет уже отправили на карту. А это справки, – протягивает мне какие-то документы. – На новой работе отдашь. Распишись. Здесь и здесь.

Механически ставлю кривые закорючки. Отдаю на ресепшене ключ и пропуск. Натягиваю около большого шкафа-купе куртку. Наматываю на шею шарф.

Уже в лифте смотрю на свое отражение. Бледная, лохматая, испуганная. В глазах паника, рот приоткрыт.

Идиотка какая-то, честное слово!

«Немудрено, что с тобой так обошлись», – ругаю себя с бабушкиными интонациями.

На ватных ногах прохожу через богатый холл бизнес-центра. Торможу перед автоматическими дверями. Они открываются не сразу. Будто датчики не замечают меня. А когда разъезжаются в разные стороны, в лицо бьет противный холодный ветер.

Ледяной воздух царапает кожу, как наждак. Меня качает. В висках гул. Мысли носятся, как перепуганные черные птицы.

Меня уволили. Просто вышвырнули за порог, как использованную тряпку. Вместо нормального расчета – голый оклад. На что жить? Что говорить дома? Куда направлять резюме? Кому писать?

Хватаюсь за телефон. Лихорадочно тычу пальцами в контакт мужа. Кажется, если не услышу его голос, умру на месте.

Однако Илья не отвечает. Гудки. Длинные. Один. Второй. Третий. Автоответчик. Я сбрасываю. Снова набираю. Гудки. Ноль. Зеро.

Глава 2

Глава 2

Внутри горячей волной поднимается паника. Рот сухой. Слюны нет. Надо попить — сейчас, немедленно.

Оглядываюсь по сторонам. Рядом только аптека. Толкаю дверь. Колокольчик на двери тренькает громко. Яркий белый свет бьет по глазам.

Мажу взглядом по полочкам и витринам. Тут, как на параде: витамины, бинты, растворы. Быстрым шагом подхожу к кассе.

— Воду, пожалуйста. Маленькую. Без газа, — голос надтреснутый, словно не мой.

Пластиковая бутылка холодит ладонь. Нервно открываю крышку. Делаю глоток прямо у кассы. Вода течет по пересохшему горлу, спускается вглубь, и на секунду становится легче.

Разворачиваюсь, краем глаза цепляя полку справа. Коробочки белые, розовые, с рисунками полосок на крошечных экранах. Тесты на беременность. Стоят ровно, как маленькие бумажные солдатики.

И меня торкает. Будто тонкой иглой пронзает.

Ой мамочки! Когда у меня были месячные в последний раз?

Пытаюсь вытащить из памяти дату, а там каша из дедлайнов, созвонов, правок. Время слиплось, смешалось в дурацкий ком.

Хотя…

Грудь ноет уже неделю. По утрам мутило — списала на стресс.

Стоп!

Меня прошибает от осознания простого и непреложного факта.

Задержка. Дней на десять больше, чем надо. Если я не путаю со сроками.

С бутылкой в руке я застываю на месте.

Сердце делает лишний удар. Внутри становится тихо — не спокойствие, а сплошной вакуум. Протягиваю руку и беру с полки один тест. Самый простой. Коробочка лёгкая, а ладони вдруг становятся тяжёлыми.

— Еще тест на беременность, пожалуйста, — кладу на кассу. Стараюсь говорить спокойно.

Смотрю на тонкую упаковку и впервые за день улыбаюсь.

Малыш. Неужели?

Мы с Ильей очень хотим ребенка. Хоть бы все получилось! И с работы я уволилась вовремя.

Теперь надо скорее домой. Сделать тест. Позвонить Илье. У него совещание в три. Но я успею.

Взлетаю по лестнице на третий этаж, стучу каблучками по ступенькам. Сердце колотится где-то в горле, сумка бьет по бедру. Ключи чуть не выскальзывают из потных пальцев. Попадаю в замок со второго раза, распахиваю дверь.

Заметив кроссовки мужа, кричу радостно.

– Илья!

И только потом замечаю рядом чёрные лаковые туфли. Блестящие, с острым носом. Кажется, у Арины такие были.

Недоуменно пялюсь на обувь и снова кричу.

– Илья! К нам Арина пришла? Где ты ее спрятал? – смеюсь весело.

Заглядываю на кухню. На столе две кружки. Одна — Ильи, любимая, с видами Санкт-Петербурга. Я ее мужу из командировки привезла. На другой, белой, с мелкой узорчатой сеткой, след помады. В раковине грязные тарелки и бокалы. На полу бутылка из-под шампанского. На спинке стула — джинсовая рубашка мужа и разноцветный шарф Арины.

Странно. Где они?

«О, господи, неужели…» – от страшной догадки мутит. Сердце будто ржавым гвоздем пронзает.

Мой муж и Арина? Не может быть!

Бегу в гостиную. Около порога натыкаюсь на валяющиеся на полу брюки Ильи и чужой ярко-розовый бюстгальтер. Кружевной. На косточках. Я такие не ношу!

Тянусь к дверям спальни, они прикрыты. Меня качает. Сейчас бы уйти. Сделать вид, что ничего не знаю. Просто сбежать, как воришка с места преступления.

Но я не виновата. Это меня предали, и я должна знать. Машинально толкаю дверь и застаю любовников во всей красе.

Илья спит. Похрапывает. Рядом — Арина. Одеяло сбито к ногам, по подушке рыжие волосы рассыпались веером. Илья инстинктивно обнимает любовницу, как меня прошлой ночью. Взглядом цепляюсь за цепочку на шее у Арины. Я ей одалживала на вечеринку. Всё узнаваемое и чужое.

— Ах! — вырывается из груди. — Илья! Как ты мог?!

– Даша? – моргает сонно муж. Дёргается, садится на постели, лихорадочно оглядывается, рывком хватается за край простыни, закрывается до пояса.

Арина открывает глаза, медленно, как кошка, вытягивается, не стесняясь, давая полюбоваться своим идеальным телом, и улыбается, как лиса, забравшаяся в курятник.

— О, — тянет лениво и насмешливо. — Ты уже вернулась, Даша. А что с работой? Тебя уволили?

— Что вы… Что ты… — голос дрожит, мысли путаются.— Как вы могли?

Илья срывается с кровати, натягивает на себя боксеры, валяющиеся на тумбочке. Срывает со спинки стула футболку. Надевает молча. Движения у него неуверенные, руки дрожат.

— Даша, спокойно. Это не то, что ты думаешь, — муж подходит все ближе и ближе, заставляя пятиться. Словно хочет выдавить меня из спальни. — Слышишь? Не истери, пожалуйста, – пытается обнять.

— Не истерить? — мне трудно дышать. — Я пришла домой, а ты тут… с моей подругой… в нашей кровати…

Арина садится, подтягивает одеяло, но не торопится закрыться. Гладит складку ткани, рассматривает свои ногти, улыбается уже шире.

Глава 3

Глава 3

Арина хмыкает, одним движением стягивает волосы в хвост. Словно специально демонстрирует высокую грудь.

— Конечно, Илюша, — бросает мягко, злорадно. — Тебя опоили, а ты геройски сопротивлялся. Даша, а он у тебя оригинально врёт. Старается. Хотя ты и так всему веришь… Как дура последняя… – натягивает стринги и спрашивает совершенно спокойно. – Где мой лифон, Илюш?

– В гостиной вроде, – пожимает он плечами.

— Илья… — я зажимаю рот ладонью. — Зачем? Зачем ты вообще… Почему она тут? Как ты мог? Как?

— Да ты хоть глаза открой. Проснись, Даша! Я тоже живой человек. А ты… — со злостью отрезает он. — Вечно занята, вечно устала. Дома тебя нет. Я мужик, между прочим.

– Не хочу тебя видеть. Слышать о тебе не хочу. Я ухожу! – бегу в гардеробную.

– Слушай, прости, – плетется следом Илья. – Я сам не понял, как вышло. А это… — кивает на Арину, — не помогло. Еще хуже стало. Вечно лезла ко мне. Сам не понял, как трахнул. Один раз было. Честно!

– Ты с ума сошел, – только и могу выдохнуть.

– Она твоя подружка. Ты ее вечно к нам домой тянула, – говорит об Арине как о вещи. Грязной и использованной.

Противно. Но сейчас в душе поднимается злорадство.

Так тебе и надо, сучка!

— Мы… были подружками, — голос ломается от обиды. — А ты был моим мужем.

Арина собирается. Выходит в коридор в платье и пиджаке, не спеша, обувает свои лодочки. Достает из сумки телефон, проверяет звонки. Поправляет мою цепочку на шее.

– Ах да! – вздыхает, будто опомнившись. – Твоя цепка, – пытается открыть замок.

– Оставь себе, – роняю, не скрывая брезгливости. После Арины я точно ничего донашивать не собираюсь.

— Ладно, — берет с комода мои духи. Брызгается ими. А я стою столбом и не знаю, как реагировать. — Сцены семейной жизни не мое, правда. Я пойду. Даш, ну ты не рыдай. Дело житейское. Ты красивая, когда злая, но от слёз опухнешь. Илья, ты мне потом позвони… Если выживешь, — она улыбается и проходит мимо меня, обдавая моим собственным парфюмом. И удаляется. Спокойно закрывает дверь. Все как обычно. Будто и не случилось ничего.

— Вали уже отсюда, шмара толстозадая, — морщится Илья. Нервный, злой. Уже в костюме и в галстуке.

Закрывает дверь на замок и возвращается ко мне. Поправляет модельную стрижку у зеркала и давит меня строгим взглядом. — Не рыпайся, Даша. Успокойся, ладно? Ничего не произошло. Мы вместе. Я тебя люблю, – сообщает буднично, словно говорит о погоде.

— А я тебя нет! — кричу раненой птицей. — Я не останусь здесь. Я не могу. Ненавижу тебя! – хватаю сумку, замахиваюсь со всей силы.

— Даша, стой, — перехватывает он меня за запястья. Встаёт в проёме, широким корпусом, рукой упирается в косяк. — Ты никуда не побежишь. Не сейчас. Слышишь меня? Мне нужно ехать на совещание. Меня ждут важные люди. А ты останешься дома. Поняла? – смотрит прямо в лицо, выговаривает как маленькой. – Разберёмся вечером. Как взрослые люди. Усекла?

– Нет, я не хочу. Не буду, – твержу как попугай. Но муж меня не слушает.

– Успокойся. Прибери в доме. Приготовь ужин. Займись делом, короче. А вечером расскажешь, почему ты ушла раньше с работы.

— Взрослые люди не… — я задыхаюсь. — Как ты мог… в нашей спальне… на нашей кровати… — слова рвутся и опадают, как листья.

Илья смотрит прямо, в упор, и в его глазах легко считываются злость и некоторое снисхождение. Словно он человек первого сорта, а я второго.

— Давай, успокаивайся, — говорит он медленно, — Нам важно сохранить брак. Поняла? Я вернусь, поговорим. Обсудим. Поймем что делать дальше.

— А что говорить? — не понимаю, как еще держусь на ногах. — Как ты теперь будешь смотреть мне в глаза? Как я… — голос глохнет.

— Не истери. Займись делом, — повторяет он грубо. И добавляет тихо, почти сквозь зубы: — Не надо вот этих женских слабостей. Ты сама меня довела, Даша.

— Я довела тебя до Арины? — у меня вырывается смех. — Это просто отвратительно — перекладывать все с больной головы на здоровую. Я еще и виновата.

– Ну а кто? – Он отворачивается, поднимает с тумбы ключи, делает шаг в коридор.

— Ты остаешься дома, — повторяет как приговор. — И чтоб без глупостей, поняла? Не устраивай цирк. Я после совещания сразу домой. Поужинаем и решим, что будем делать дальше. Может, поедем куда-нибудь. Или попробуем завести ребенка. Я тебе сколько раз говорил, Даша. Семья без детей никогда не станет полной. Пора уже избавиться от инфантилизма… – муж обувается и шагает к выходу.

«Тест в сумке! – сглатываю вязкий ком. – Ни за что… Илья никогда не узнает. Он недостоин».

— Погоди! — бросаюсь к нему. — Не запирай. Я прошу тебя.

— Даша, — Илья открывает входную дверь. Усталый и злой одновременно. — Потом. Я опаздываю, – захлопывает он дверь перед моим носом.

Замок щелкает, отрезая меня от мира. Ключ проворачивается дважды. Изнутри уже не открыть. Слышу шаги на лестнице, гулкие, чужие.

Я остаюсь одна в доме, который три года считала своим. Среди чужих кружек, рубашек, мятых простыней. Запаха предательства и измены.

Глава 4

Глава 4

Достаю упаковку из сумки. Ноги сами несут в ванную. Открываю пакет, вынимаю тест. Ножницы искать некогда. Рву тонкую упаковку пальцами. Инструкция прыгает перед глазами.

— Две полоски — беременна, — шепчу. — Одна — нет. Всё просто, да? Как будто.

Руки всё ещё трясутся, но уже по делу. Выполняю все, как написано. Кладу тест на край раковины, засекаю время на телефоне. Всего две минуты. Секунды капают, как вода из неисправного крана.

Я сама не знаю, какой жду результат. Час назад мне казалось, что все складывается удачно. А теперь…

Но я ни за что на свете не откажусь от своего ребенка.

Будь что будет. Прикрываю глаза и молюсь.

Управь, Господи!

Две минуты тянутся как вечность. Но когда тренькает таймер, я все равно вздрагиваю от неожиданности. Не спешу открывать глаза. Делаю вдох. Ещё один. И только потом опускаю взгляд.

Две полоски. Чёткие. Настоящие.

— Привет, — говорю одними губами. — Привет, мой хороший, – кладу ладонь на живот. – Мы справимся. Обязательно справимся. Сами.

Снова реву. Теперь уже от накативших эмоций.

Мой малыш. Мой маленький. Как же я рада. Вот только что делать дальше, я не представляю. И тем более не хочу встречаться с Ильей. Он все поймет. Догадается. А я не смогу соврать.

— Нам пора, — говорю тихо. Надо уйти, пока ветер без камней. Ничего не объясняя и не ставя в известность. Илья недостоин. Обойдусь без него. Никому ничего не скажу. Ему — точно нельзя. Он будет давить. Он заставит сказать правду. А я … Я не смогу с ним жить. Просто сдохну, если останусь рядом.

Вытираю заплаканное лицо, решительно иду в спальню. Стараюсь не глядеть на смятую постель. Достаю из шкафа сумку на молнии. Бросаю ее на кровать. На автомате собираю все самое необходимое.

Паспорт, кошелёк, карту, зарядку, пару вещей, нижнее бельё, щётку, документы. Тест кладу в карман джинсов, как главную улику.

Теперь бы выйти из квартиры… Кому бы позвонить? Только маме… Она одна поймет.

– Доченька, — мама отвечает на втором гудке. Голос мягкий, родной. — Ты где? Что случилось?

— Мама, — внутри все ломается от безнадеги, но я беру себя в руки. — Мам, у тебя есть ключи от нашей квартиры. Приедь, пожалуйста, и открой меня. Пожалуйста. Илья меня запер.

— Запер? Почему? Что случилось? — тараторит она резко, и я слышу, как меняется её голос. Чувствую ее ярость и боль. — Он тебе… Он руку на тебя поднял?

— Нет, — я выдыхаю. — Нет. Но… — слова вязнут. — Он… с Ариной… в нашей… — я обрываю, потому что дыхание снова убегает. — Мам, мне надо уйти. Сейчас. Я не могу здесь.

— Дашенька, дыши, — её голос становится ещё мягче. — Со мной. Вдох. Выдох. Молодец. Ещё раз. Хорошо. Слышишь меня?

— Слышу, — шепчу.

— Твои ключи у меня дома, — говорит она и тут же вздыхает. — Но я сейчас не в городе. Я у Аиши Амирхановой в горах, - слышу бульканье на линии. И с трудом разбираю слова.

Связь ни к черту! Трещит, как лёд под ногами, мамин голос пробивается еле-еле.

— Не плачь, мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты не одна. Слышишь?

— Мам, — я закрываю глаза. — Меня уволили, Илья мне изменил, и я беременна, – сообщаю порывисто. Слезы бегут по щекам, а меня колотит от боли и отчаяния.

– Беременна? Правда? Господи, счастье какое! Я так ждала. Так надеялась, – радостно тараторит в трубку мама и всхлипывает, не скрывая эмоций.

– Только, пожалуйста, ничего не говори Илье. Он заставит меня остаться. Я не могу. Я не буду с ним. После этого — нет. Я не смогу жить.

— Не скажу, — заверяет мама. — Я никому ничего не скажу без тебя. Ты правильно делаешь, что уходишь. Ты не обязана с ним оставаться. Нет смысла терпеть предательство. Ты — моя умница. Мы справимся.

— Как? — спрашиваю я, и в этом «как» весь холод мира.

— Слушай меня, — в голосе появляется спокойная решительность. – Я сейчас поговорю с Аишей. Что-нибудь придумаем. А ты пока собери вещи и поешь. Хоть печенье. Слышишь?

– Да, – мямлю тихо. Сумку я собрала, а вот кусок мне в горло не лезет.

– Мы откроем тебя. Ты слышишь?

— Да, мам, — в голосе уже меньше дрожи. — Мам, я люблю тебя.

— Жди. Сейчас я найду Аишу, — мягко просит меня мама. — Но не делай резких движений. Ты и так много пережила. Просто дыши и говори со мной Ты сильная, Дашенька. Ты думаешь, что нет, а я знаю. Всегда знала.

— Я боюсь, — говорю честно. – Илья способен на любую подлость. Я больше не верю ему.

— А я ему никогда и не верила, — с горечью припечатывает мама. — Если связь пропадёт — не пугайся, я перезвоню.

– Хорошо, – сглатываю слезы. Выхожу на балкон. Смотрю на мамаш с детьми и представляю, как буду так же гулять с коляской.

Телефон жужжит на виброрежиме. Илья. Сбрасываю звонок. И тогда мой предатель-муж присылает сообщение.

Глава 5

Глава 5

— Дашенька, слушай меня. Аиша договорилась. Попросила Саида. Он пришлет за тобой человека. Все под контролем. Дверь откроют. Тебя привезут к нам. Саид обещал, – перезванивает мама.

А у меня внутри поднимается волна страха. Саид Амирханов. Великий и ужасный. Холодный и высокомерный тип. Князь гор. Глава крупной корпорации. У него одни часы как эта квартира стоят.

– Мама, а другого варианта нет? Саид – ужасно занятой человек. Он и так нам помог безмерно. Мы до конца жизни в долгу перед ним. Он наверняка рассердится. Так нельзя… – старательно подбираю слова. – Аише потом влетит.

– Он же не сам приедет тебя выручать, дочка, – наставительно заявляет мама. – Пришлет кого-то. Жди.

И я жду. Все равно деваться некуда. Нужно поскорее уйти из этого дома, пропахшего изменой, уйти до прихода Ильи. Не хочу с ним встречаться.

Ненавижу! Ненавижу!

Илья не должен узнать о ребенке. Да, это неправильно, мелочно и глупо. Но сейчас я задыхаюсь от жажды мести. Не хочу иметь ничего общего с Губановым. Вообще ничего.

Ребенок мой! Только мой!

Кладу руку на плоский живот. Прислушиваюсь.

Даже страшно подумать, что меня ждет впереди…

Хотя развод должен пройти быстро. У нас с Ильей нет ни детей, ни совместного имущества. А про беременность я умолчу. Он недостоин.

Обнимаю себя обеими руками. Страшно. Ключевое слово. Кажется, я вся пропитана страхом и ужасом.

Надо взять себя в руки. Попить. Переключить мысли на хорошее. Иду на кухню. Стараюсь не смотреть на гадские кружки. Но так и пялюсь на ту, другую, испачканную помадой. На автомате ставлю их в мойку.

Беру с полки чистую. Наливаю воду и выхожу. Выбегаю из кухни. В голову лезут дурацкие мысли. Вот Илья и Арина сидели тут. Ели, болтали, смеялись…

Предавали меня. Каждым жестом, каждым словом.

– Я люблю тебя. Ты под моей защитой, – уверял меня Илья. И врал.

– Ты мне как сестра, – обнимала меня Арина.

И я не знаю, от чьей измены горше.

С Ильей мы знакомы пять лет, а с Ариной дружили с первого класса.

Как вы могли? Как?!

Не кричу. Не плачу. Просто пытаюсь понять.

Приношу в коридор сумку, одеваюсь. И жду, надеясь сразу выскочить из квартиры. Даже если первым придет Илья. А там будь что будет.

Прислушиваюсь к шуму в подъезде. Слышатся тяжелые шаги на лестнице, грохочет лифт.

Вздрагиваю, когда кто-то начинает колотить кулаком в дверь.

– МЧС! Вы меня слышите? Можете открыть?

- Нет, меня заперли! – выглядываю в глазок, кричу в голос. – Спасите! - колочу по двери.

- Не волнуйтесь, полиция уже подъезжает, - успокаивает меня мужчина в форме.

Вот только полиции мне сейчас и не хватало.

Увольнение, беременность, предательство Ильи. А теперь что?

– Меня заперли! Я не могу открыть! – кричу что есть мочи.

- Не волнуйтесь, Дарья Дмитриевна, - заверяет меня мужской голос по ту сторону двери.

Шумит лифт, доставляя еще кого-то по мою душу. Дверцы раскрываются, и на площадку выходит мужчина в дорогом пальто и с портфелем. Показывает какие-то документы старшему группы. Говорит что-то тихо. Кивает на дверь.

– Дарья Дмитриевна! – подходит к двери. – Вы тут? Отойдите в сторону, пожалуйста. Сейчас дверь снимать с петель будем по вашей жалобе, – показывает в глазок какую-то бумагу.

– Хорошо, хорошо, – отскакиваю в сторону.

Влетаю в гостиную. Кошусь на диванную подушку, на которой еще недавно лежал лифон Арины, и чуть с ума не схожу, вспоминая.

Ходила тут… Голыми сиськами светила.

Телефон звонит, на экране высвечивается незнакомый номер.

– Да, – неуверенно выдыхаю в трубку.

– Дарья Дмитриевна, это Кемаль Раушев, помощник Саида Умаровича, – чинно представляется мужчина. – Вы отошли подальше? Вы в безопасности? Ребята сейчас будут двери с петель срезать. Вам лучше… – дает мне наставления. Но я уже ничего не слышу кроме визга пилы и металлического скрежета.

Дверь вибрирует, стонет жалостливо под напором болгарки.

Металл скулит жалобно. Дверь, словно картонка, отлетает в сторону, и в квартиру вместе с мчас-никами входят омоновцы в брониках. Огромные парни. Я им еле-еле до плечами достаю.

– Дарью Дмитриевну Губанов удерживал силой, – официально заявляет Кемаль.

Киваю. Так и есть. Илья не позволил мне выйти из дома.

– Заявление надо бы написать… – смотрит на меня печально старший группы. А другие уже рассыпаются по квартире, как черные бусины.

– Подумаем, командир, – пожимает ему руку Кемаль. – Спасибо за содействие…

– У нас вопросы к Губанову. Девушку можем отпустить, – кивает он и улыбается мягко.

Глава 6

Глава 6

Машина медленно выезжает из двора. Оглядываю большой светлый дом, где, мне казалось, я была счастлива. Мажу взглядом по детской площадке, по соседкам у второго подъезда. Шушукаются, обсуждают что-то.

Видимо, обыск у нас в квартире.

«Интересно, что Илья натворил? – кошусь на детей, скатывающихся с горки. И неожиданно замечаю белую Чери мужа. Он паркуется прямо на детской площадке. Машинально поднимает глаза к нашим окнам и со всех ног вбегает в подъезд.

Звонит мне.

– Кто там? – снова поворачивается Кемаль. – Не отвечайте…

Но я упрямо снимаю трубку.

– Даша, ты где? Меня подставили…

– Я уехала, Илья, – сообщаю твердо. – Прощай…

– Сука, – выдыхает он, и связь обрывается. Вероятно, мой бывший вошел в лифт.

– Дарья Дмитриевна, вам лучше отключить сотовый, – настоятельно просит Кемаль.

– Да, конечно, – киваю я.

Заглядываю в мессенджер, где Илья уже пишет мне что-то. Отправляю маме сообщение.

«Еду к Саиду. Люблю тебя!»

«Скоро увидимся, Дашенька. Береги себя и малыша. Я очень рада. Аиша тоже», – отвечает мама.

«Мам, ну я же просила никому не говорить о беременности», – горестно прикусываю губу. И тут же осекаюсь.

Аише можно. Она своя. Вон как сдружилась с мамой за три года. Именно Амирхановым я благодарна за мамино здоровье, за ее жизнь. Одна операция в лучшей клинике страны, реабилитационный период и моя родная снова живет полной жизнью. Давно вошла в устойчивую ремиссию.

«Пусть порадуются за меня!» – улыбаюсь, вытирая мокрые глаза. Смотрю на открытый мессенджер, где высвечиваются яркие зеленые буквы.

«Любимый муж» печатает…

Нет! Хватит!

Всхлипывая, отключаю сотовый и выдыхаю, когда машина плавно выезжает на проспект.

В боковом окне мелькает город. Плоские, словно декорации, дома, люди, похожие на кукол. Прикрываю глаза, стараясь не думать об Илье. Но все равно в мыслях возвращаюсь к нему.

Почему ты меня предал?

И не могу найти ответа. Перед глазами все та же белая кружка, измазанная помадой, измятые простыни на нашей постели. Розовый бюстгальтер на подушке в гостиной. И спящие сном праведников Илья и Арина…

Прикусываю губу, стараясь не разреветься.

Нельзя плакать. Вредно для малыша. Ушла, и правильно сделала. Обратного пути точно нет, и не будет.

Иномарка представительского класса почти неслышно скользит по улицам. И проехав несколько кварталов, въезжает на подземную парковку новомодной высотки. Именно здесь размещается сердце империи Саида Амирханова.

Я сюда приходила просить денег, когда мама болела. И Саид помог. Я даже не надеялась. Слишком холодным и черствым он мне казался.

«А потом на нашей с Ильей свадьбе танцевал и говорил тосты», - вспоминаю сквозь слезы. И теперь помогает. Храни его Господь, Аллах и все бог и вселенной.

Утираю мокрые щеки. Стараюсь казаться невозмутимой, но заметив жалостливый взгляд вечно неприступного Кемаля, понимаю, что до полного спокойствия мне далеко.

- Прошу, Дарья Дмитриевна, - открывает передо мной дверцу Кемаль. – Вам на пятый этаж, - провожает к лифту. – Саид Умарович ждет вас. Я вас провожу и уеду. Дела, - приставляет палец к считывающему устройству.

Вместе со мной входит в кабину лифта. И снова приставляет палец к сканеру около нужной кнопки.

Лифт взымает вверх. Из прозрачной кабины безучастно смотрю на город. На грозовые тучи, закрывающие небо свинцовым щитом, на мелкие капельки дождя на стекле, на прогулочные катерки, снующие по Москва-реке и на парочку, сидящую на корме. Парень снимает куртку, укрывает с головой девушку…

«Илья никогда такими знаками внимания не баловал», - думаю, прикусив губу.

- Дарья Дмитриевна, - окликает меня Кемаль. – Прошу…

Дверцы лифта разъезжаются в разные стороны. Выхожу. Оглядываюсь по сторонам. Я же здесь была три года назад. Но кажется, все изменилось.

- Здравствуйте, Дарья, - спешит ко мне длинноногая красавица-блондинка лет сорока пяти. – Я – Каролина, личный помощник Саида Умаровича… Прошу, - указывает рукой на приоткрытую дверь приемной. – Саид Умарович ждет вас.

- Кхмм… спасибо, - киваю несмело. Вхожу в приемную, а навстречу мне уже выходит Амирханов. В серых штанах и белой рубашке. Совершенно домашний. Свой.

- Привет, Дарья, - улыбается мне, зачесывает назад черные как смоль волосы. И неожиданно хмурится. – Все в порядке? На тебе лица нет…

- Все хорошо. Честное слово, - киваю я поспешно. И сама не понимаю, почему не могу сказать правду.

- По моему, ты врешь, - снисходительно смотрит на меня Саид. – Ступай-ка в комнату отдыха, - смотрит пристально на помощницу. Дескать, проводи.

- Воду? Чай? Что желаете? – торопливо предлагает Каролина.

- Лучше закажите обед, Каролина Витальевна. Кажется, наша гостья сегодня только завтракала… Я прав? – давит меня взглядом.

Глава 7

Глава 7

– Вызовите скорую! Откройте окно! – отдает приказания Амирханов.

С трудом разлепляю глаза и натыкаюсь на сердитый взгляд Саида.

– Хвала Аллаху, Дара, ты жива, – выдыхает он. А рядом крутится женщина в белом халате.

– Дарья Дмитриевна, как вы себя чувствуете?

– Не знаю, – мотаю головой. Морщусь от резкой боли внизу живота. И даже вскрикнуть боюсь. Хватит. И так уже людей напугала.

Сжимаю ноги покрепче. В глубине души уже чувствую, как надвигается что-то неотвратимое.

– Ребенок, – выдыхаю еле слышно.

Но меня слышат все. Амирханов, корпоративный врач, охрана у двери.

– Скорая уже едет, Дара. Мы вызвали частную. Из клиники, – поясняет, склонившись надо мной, и, заслышав шаги в приемной, резко разгибается. – Почему так долго? – зыркает на врача раздраженно и отходит в сторону, давая дорогу медикам. – Везите сразу к Арояну в клинику, – бросает, засовывая руки в карманы. – У Дарьи Дмитриевны сильное эмоциональное потрясение.

– А вы врач? – вскидывается усталая женщина в голубой форме.

– Да, первый медицинский с отличием, – кивает Саид. – Только вот потом в бизнес ушел…

«А мой отец так и остался работать на скорой», – прикрываю глаза.

– Оставьте нас, коллега, – роняет совершенно равнодушно доктор. Кажется, заслуги Амирханова ее не впечатлили. И не до них ей сейчас.

– Рассказывай, – садится на диван рядом со мной. – Что случилось? – смотрит строго.

– Я сильно перенервничала, – признаюсь как на духу. Пересказывать все печальные события сегодняшнего дня нет сил.

– Угроза выкидыша, – после краткого осмотра роняет угрюмо доктор и кивает на дверь. – А этот господин кто? Отец ребенка?

– Нет, что вы? – заливаюсь румянцем. – Саид Умарович – друг моих родителей. Я должна была лететь вместе с ним к маме… Она с его женой…

– Ну, понятно, – морщит нос доктор, совершенно теряя интерес к нашим родственным связям. Ставит капельницу, а потом вздыхает устало. – Собирайся. Угрозу мы купировали. В клинике стабилизируют процесс. Скорее всего, удастся сохранить ребенка, – сжимает мои пальцы. – Держись, девочка. Ты же молодец. Правда?

– Спасибо, – шепчу еле слышно. Прикрываю глаза, когда меня перекладывают на носилки.

«Все будет хорошо, – уговариваю себя. – Угроза миновала».

И с изумлением смотрю на Каролину Витальевну, укрывающую меня пледом.

– Я поеду с тобой, Дашенька, – улыбается она сладко-сладко.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Не задаю странные вопросы. И без того все ясно. Больше некому. А когда фельдшеры на носилках несут меня через приемную к лифту, бросаю взгляд на часы.

Половина второго. Останься я дома, погубила бы и себя, и ребенка.

– Твою маму я уже вызвала, – радостно тараторит рядом Каролина, усаживаясь рядом со мной в машине скорой помощи. Берет за руку как родную. – Они с Аишей Магомедовной скоро вылетят в Москву. – Ничего не бойся. Врачи хорошие. Саид Умарович лично договорился.

– Спасибо, спасибо, – бормочу сквозь слезы.

– Тебе нельзя волноваться, Даша, – строго окликает меня доктор. Дает какие-то указания фельдшеру, и тотчас же мне в сгиб руки впивается игла. Молодая смешливая фельдшерица вводит лекарство. – Даш, ты на море в этом году была? – спрашивает весело.

– Да, мы с мужем летали в Турцию, – рассказываю заплетающимся языком. И мгновенно оказываюсь в шикарном отеле. Кружусь на карусели.

А распахнув глаза, оказываюсь в белой палате с приглушенным светом.

– Где я? – пытаюсь сесть. Оглядываюсь испуганно.

– Тише, Дашенька, тише, – обнимает меня мама. Снова укладывает как маленькую.

– Мам, а ребенок? – хватаюсь за живот. Гляжу в заплаканное мамино лицо. Доброе и родное. И все понимаю. Вот только услышать боюсь.

– Не успели, Дашенька, – плачет мама. А ей самой волноваться нельзя.

– Врачи говорят, на нервной почве. Это все Губанов, гад, виноват, – сжимает она кулачки. – Но ты еще молодая. Будет другой мужчина. Хороший и верный. И дети будут, Дашенька. А этот хорек пусть катится куда подальше. Недостоин он тебя. Уголовник поганый…

– Уголовник? Почему?

– Саид говорит, против Ильи возбуждено уголовное дело. Обыск был у вас дома. Хорошо, ты вовремя уехала. Теперь сидит этот сыч под подписку о невыезде.

– За что? – охаю в ужасе.

Но мама лишь взмахивает рукой от отчаяния.

– Отдыхай, солнышко. Потом уедем к Аише. Там воздух свежий. Птицы поют. А виды… Умереть от счастья можно.

– Не надо умирать, пожалуйста, – хватаюсь за мамину руку. В душе поднимается почти забытый страх за ее жизнь.

Если бы не Амирхановы…

И мне помогли тоже. Вытащили из квартиры Губанова. Иначе бы я там и сдохла.

Ребенка только жалко. Прикрываю глаза. Но слезы текут сами по себе.

Глава 8

Глава 8

А когда прихожу в себя, маму у моей постели сменяет Аиша. Поправляет одеяло. Подает термокружку, полную бульона.

– Пей, пей, моя хорошая, – смаргивает слезы и тут же улыбается. – Ай, как же ты Саида моего напугала! Он мне позвонил, заикался бедный. А я ему говорю, ты же врач, любимый…

Улыбаюсь и я. Фыркает как ежик Аиша.

– Саид тут всех на уши поднял. Охрану к тебе приставил. Не велел никого пускать, кроме нас с Таней и врачей. Слышишь? Такую деятельность развил. Напугала ты его, детка…

– Да я и сама не ожидала, – признаюсь честно. Если бы хоть что-то заподозрила, в больницу бы обратилась. И уж точно не поехала б к Амирханову.

– Ну, кто ж знал! – разводит руками Аиша.

На красивом добром лице появляется улыбка. А от глаз расходятся лучиками веселые морщинки.

– Ай, к нам в горы тебя заберу, – поправляет она платье. Очень простое и, скорее всего, невероятно дорогое.

«Аиша точно не обязана за мной присматривать. Да и Саиду я доставила кучу неприятностей», – сажусь, облокотившись на подушки. Беру из рук Аиши термокружку с оттиском очень известного бренда. Пью теплый бульон, а у самой в голове не укладывается.

Амирхановы – очень богатые люди. Но такие простые и славные, что аж сердце щемит. Ни перед чем не останавливаются, желая помочь друзьям.

Повезло нам с мамой. Очень повезло. И был бы жив папа, он бы точно до сих пор дружил с Саидом…

– Дарья Дмитриевна, – заглядывает в палату молоденькая медсестричка. – Там к вам муж пришел. Просит пропустить, – щебечет она. – Как вы? Готовы?

– Нет, – отставляю в сторону кружку. А внутри все уже кипит от злости и бессилия. Ничего уже нельзя изменить. И малыша моего не вернуть. – Скажите, что я сплю, и никогда больше не пускайте, пожалуйста, – выдаю из последних сил.

– Молодец, девочка, – обнимает меня Аиша. – Поплачь, поплачь, пока Тани нет. Облегчи душеньку.

Но слезы не идут. Как нарочно! Ни единой слезинки. Только глухая ярость против человека, предавшего меня, убившего, пусть и невольно, нашего ребенка.

«Если б ты знал, Илья, как же я тебя ненавижу», – утираю предательские слезы.

– Мне нужно с ним развестись, – выдыхаю, уткнувшись в плечо Аиши.

– Ну конечно, девочка. Ну конечно. У нас хорошие адвокаты. Саид обязательно поручит самому толковому…

– Ой, мне бы кого попроще, – улыбаюсь я. – У меня и денег таких нет. Боюсь, не расплачусь я, – добавляю растерянно. – Только если почку продать, – пытаюсь пошутить.

– Ай, что говоришь? – отмахивается от меня Аиша. – Этот дурень, мой муж, платит им зарплату. Представляешь? Восемь здоровых мужиков сидят в офисе целыми днями, нос на палец надевают и ничего не делают, – смеется она. – Так хоть поработают, – прикрывает рот ладошкой.

– Мне неудобно напрягать Саида Умаровича. Я возьму кредит в банке, найму адвоката, – отказываюсь машинально. Мы и так с мамой как приживалки у Амирхановых. Стыдно ужасно. Но денег нет. Все, что было, мы на мамино лечение истратили.

– Не придумывай, – мотает головой Аиша. – Ну какие расчеты между своими. Тем более Саиду и тратиться не придется.

– Ты о чем, душа моя? – раздается от двери строгий голос.

Укрываюсь по самые ключицы одеялом. В ужасе смотрю на Амирханова. В синем костюме, в белой рубашке, с букетом роз, он кажется самым неотразимым. Как актер Голливуда.

– Так я и говорю, – бросается к мужу Аиша. Улыбается. Забирает цветы, ставит их в вазу. – Надо помочь Дарье развестись с этим негодяем. Он уже и сюда пришел. Представляешь? Откуда узнал, непонятно, – возмущается она.

– Как ты себя чувствуешь, Дара? – отставляет чуть в сторону стул Амирханов. Садится поодаль. Смотрит на меня внимательно. Что-то темное полыхает в строгом взгляде Саида Умаровича. Только я разобрать не могу.

– Уже лучше, – сообщаю понуро. – Только малыша не вернешь… Я так хотела, – запинаюсь на последней фразе.

Мы с Ильей мечтали! А он… Просто изменил мне с Ариной. И ребенка нашего предал…

– Конечно, поможем, – кивает Саид. – Дара, нужна от тебя доверенность…

– Но я не могу, – вздыхаю тяжело.

– Я тебе уже объяснял, – раздраженно бросает Амирханов. – Вы с Таней – семья моего самого близкого друга. И я помогаю вам в память о нем. Если б случилось наоборот, Дмитрий так же позаботился бы о моей Аише. Поэтому оставь свои «неудобно», «не надо» , а просто прими помощь, моя дорогая.

– Спасибо, – лепечу смущенно. – Большое спасибо, – всхлипываю, не сдержавшись.

– Она тут почку собралась продавать, кредиты брать, – насмешливо тянет Аиша. Саид улыбается. И я растягиваю губы вместе с ним.

– Я говорил с врачами, – сообщает он серьезно. – Тебя скоро выпишут, Дара. Основная опасность миновала. Но теперь важно пройти реабилитацию. Лучше поехать в санаторий…

– Ай, что ты говоришь? – всплескивает руками Аиша. Ходит по комнате взад-вперед Маленькая, верткая, жизнерадостная. – Я заберу Таню и Дару к нам в Арлаш. Свежий воздух, козий сыр, травы – лучшие доктора. За месяц или два поставлю нашу девочку на ноги. А там и жениха ей сыщем, – улыбается, словно солнышко. – Слышишь, Дара, а то встретишь в наших краях достойного мужчину, выйдешь замуж. Понесешь. Еще и до конца года дитя родишь…

Глава 9

Глава 9

В больнице я провожу неделю. И все время со мной неотлучно мама и Аиша. Не знаю, как бы я выжила, если бы не они. Как не сошла бы с ума от горя.

Муж… Ребенок…

Невосполнимые утраты.

Ах, да, работа! Но фиг бы с ней. О Нелли Ивановне я точно никогда больше не вспомню. Глупая баба.

А вот Илья и малыш…

Кажется, я все потеряла, и жизнь остановилась. Если бы мама и Аиша меня не тормошили, просто бы легла и умерла. Перестала бы есть и пить… Сколько там человек выдерживает без воды?

Илья… Гоню прочь мысли об муже. Предатель. Изменник, нарушивший закон. Говорят, он приходил пару раз. Передавал цветы и записки.

Букеты отдавала на сестринский пост. Пусть порадуются девчонки. А записки рвала не читая. Что толку? Мне же показалось…

И Арина с голой ж.пой в нашей постели тоже привиделась. Ребенка жалко. Но, видимо, я стрессанула по полной. Организм не выдержал. Подвел.Так врачи говорят.

– Завтра уезжаем, – хлопочет надо мной Аиша. – Жаль, Таня, ты не сможешь с нами…

– Работа, солнце мое, – печально улыбается мама. – Ты же знаешь…

– Нет, я ни дня не работала, – хихикает довольная Аиша. – Главное для женщины, удачно выйти замуж.

– Тебе повезло, – вздыхает мама.

– И Дарье повезет, – смеется счастливо Аиша. – Найдется ей пара. Нарожает детишек. Жить будет за богатым мужем, и ни в чем не будет нуждаться, – приобнимает она мою маму за плечи.

– Ты так видишь? – улыбается ей мама. А я сглатываю вязкий ком, застрявший в горле.

Как же! Найдется… Сейчас…

– Я так знаю, – мотает головой Аиша. – Мне еще надо сперва тебя замуж выдать.

– Меня? За кого? – отмахивается мама. А я улыбаюсь через силу.

– Ты у меня еще молодая.

– Скоро адвокат должен прийти, – смотрит на часы Аиша. Чернявая, смешливая. С румянцем на все щеки. Красивая и жизнерадостная. Немудрено, что ее выбрал Саид.

А из меня будто жизнь выкачали. На автомате ем, пью, двигаюсь. Ну кто на такое позарится?

Через силу причесываюсь, переодеваюсь в трикотажную пижаму, подаренную Аишей. Ложусь в постель и закрываю глаза. Надо как-то жить дальше. Жизнь не заканчивается… И вздрагиваю, когда в палату входит Саид, а вслед за ним спешит адвокат, высокий толстый мужчина с мясистыми губами.

– Как дела, девушки? – оглядывает наше бабье царство Амирханов. В синем костюме, в галстуке и в белоснежной рубашке. – Почему глаза на мокром месте, Дара? – улыбается мне. – На вот, возьми, – вручает мне небольшую коробочку. – Айфон, правда, не последней модели… И симка.

– Ой, зачем? У меня же есть! – хватаюсь за старенький самсунг.

– Этот надежнее. Контакты потом перенеси, – морщит нос Саид. А адвокат уже достает из папки бланки заявлений и ежедневник.

– Игорь Сергеевич, – присев на подоконник, смотрит на него в упор Саид. – Нас не интересуют имущественные вопросы. Дара и ее мама находятся под моим патронажем. От вас требуется только одно. Быстрый развод. Только так наша девочка, – бросает темный взгляд в мою сторону, – сможет спокойно жить и двигаться дальше. А долгий судебный процесс доконает ее, – продолжает, несмотря на мамино возмущение. – На ней и так лица нет.

– Да, ты прав, – веско замечает Аиша. – Мой муж всегда прав, Таня. Никакая квартира или машина не стоят нервов и здоровья. Дара и так с трудом оклемалась.

– Подумайте, – разводит руками Саид. – Если хотите, отсудим квартиру, и что-там еще есть у Губанова. Но я бы не советовал. Дара, за тобой последнее слово.

– Наверное, вы правы, – киваю, глотая слезы. – Мне ничего не надо. Только разведите меня поскорее, – не выдержав, плачу навзрыд. – Я не хочу его видеть. И слышать о нем не хочу, – утираю мокрые глаза, растерянно смотрю на расстроенные лица близких. – А можно мне в суд не ходить? – спрашиваю с надеждой.

Кажется, если увижу Илью или кого-то из его родственников, умру.

– Ну конечно, – улыбается мне Аиша. Усевшись на постель, гладит по руке, по спине. – Игорь Сергеевич для этого и приехал. Дашь ему доверенность… К нотариусу по пути в аэропорт заедем, Саид? – поднимает глаза на мужа.

– Сейчас будет. Я вызвал, – роняет тот, скрестив руки на груди. Ловлю его взгляд, и сердце уходит в пятки.

Боюсь я его, что ли?

– Тогда заключаем договор. Отдельным пунктом я добавил отказ от имущественных требований, – заявляет важно адвокат. – Вот тут подпишите, пожалуйста.

Ставлю подпись.

Две сплетенные буквы «Д», а дальше неразборчиво… Дворецкая Дарья. И честно говоря, радуюсь, что не поменяла девичью фамилию на дурацкую Губанова. Хорошо, теперь и документы менять не придется.

Вслед за договором в присутствии нотариуса подписываю доверенность и растерянно смотрю на Саида.

– Вот и все, – улыбается он. – Сейчас получишь выписку, и поедем в аэропорт, – смотрит на часы.

– А во сколько у нас рейс? – спрашиваю зачем-то.

Глава 10

Глава 10

Вхожу внутрь и в ужасе смотрю на полный салон людей. Мужчины и женщины в деловых костюмах, строгие и серьезные. Кто-то что-то записывает в ежедневник, кто-то листает документы с озабоченным видом.

– Саид, предупреждать надо, – фыркает сзади Аиша.

– Идите сразу в хвост самолета, душа моя, – отвечает он ей на автомате и переводит взгляд на собравшихся. – Добрый день. Ну что, начнем планерку под облаками? – усаживается в широкое кресло напротив остальных. Кладет на стол большие красивые руки. Придвигает к себе планинг. – Что там у нас, Каролина Витальевна? – мажет взглядом по секретарю.

А она косится на меня.

– Идем, – слегка толкает в спину Аиша. – Это надолго, на весь полет.

– Саид берет команду с собой? – охаю, входя в самую настоящую спальню. В углу шкаф, рядом зеркало на всю стену, и посреди комнаты – огромная кровать с балдахином.

– Нет, что ты! – отмахивается Аиша. Садится на край кровати. Снимает красивенные сапожки, переливающиеся перламутром. Сбрасывает тонкую пуховую куртку и прямо в платье ложится на кровать поверх покрывала. – Понимаешь, – смеется она, поддерживая голову локтем. Улыбаясь, смотрит на меня, расположившись полубоком. – Саид не любит терять время. Поэтому проводит совещания во время полета. А потом все его топы возвращаются домой.

– А лететь нам сколько?

– Три часа. Потом им обратно столько же. Но кто у нас заказывает музыку? – хихикает Аиша и легонько стучит ладонью по покрывалу. – Ложись. Можно поспать, поболтать и снова поспать. Только сначала давай пообедаем. Саид любит хорошо поесть, поэтому у нас на борту самые вкусные блюда. В «Баркале» заказывают. Это новый ресторан в центре. Он моим родственникам принадлежит.

– Здорово, – снимаю кроссовки. Ложусь на другой половине кровати. Рассматриваю балдахин, расшитый золотыми птицами и цветами, и слушаю болтовню Аиши. А она любит посплетничать.

– А заправляет всем в «Баркале» хромоногая Гулька, сестра жены Мурада, моего брата. Несколько лет назад она сбежала из дома с каким-то туристом. Прикинь? У нас это харам. Потом ей Мурад приказал вернуться. Она не посмела ослушаться. А потом выяснилось, что она беременная. Ну что Мураду делать? Разрешил ей выйти замуж за этого мужика. А он оказался полковником полиции и сыном генерала. Вот такая история. И теперь наша Гулька в ресторане командует… Что она там наруководить может? – хмыкает Аиша, а мне почему-то становится неприятно.

Потому как меня с детства учили, что смеяться над увечьями грех. И если неведомая мне Гуля выбрала русского мужчину, то кто ей судья.

– А они живут вместе? – уточняю на всякий случай.

– Да, – отмахивается от меня Аиша. – Живут хорошо. И Гулька с Белкой дружны очень. Белла – это жена Мурада. Мы поедем к ним. Сама увидишь, – говорит Аиша. Тянется к тумбочке за телефоном. С кем-то переписывается, улыбается.

А я, поджав ноги к груди, прикрываю глаза. Тоскливо, сил нет.

Меня Аиша уморит байками и сплетнями. А мне остаться одной нужно. Пережить потери. Понять головой и сердцем простую истину. Надо двигаться дальше. Жить. Просто жить. Дышать. Замечать красоту, радоваться новому дню.

Но пока у меня не очень получается.

Стараюсь не думать, но мысли крутятся только вокруг измены. Это же с нее все началось! Не застань я Илью с Ариной, все было бы хорошо.

«Ну и жила бы в розовых очках», – корю саму себя. Припечатываю бывшего мужа парочкой ласковых и пытаюсь сосредоточиться, как быть дальше. Отдохну я в горах с недельку. Вернусь домой.

Что делать? Чем заниматься?

– Нам, будьте добры, два салата с карамелизированными баклажанами, жареный сулгуни и люля из баранины. Нет, вино мы не пьем, – смеется в трубку Аиша и поворачивается ко мне. – Я на свой вкус заказала. Или ты что-то другое хочешь?

– Нет, меня все устраивает, – поворачиваюсь к ней. – Есть не хочу. Может, отмените мою порцию?

– Вот еще, – мотает головой Аиша. – Поесть все равно надо. Потом кофе попьем. На борту варят обалденный. Пахлавой заглянцуем и поспим с часок. Согласна?

Киваю. Аишу не переспоришь.

Изумленно гляжу на молодого крепко сколоченного стюарда, больше похожего на обычного официанта в ресторане. Черный костюм, белая рубашка. И только галстук красный. И значок на лацкане пиджака с золотыми крылышками.

Чинно расставляет приборы на небольшом столе, стоявшем у стены. Выставляет блюда, закрытые крышками-полусферами. Разливает сок по бокалам.

– Приятного аппетита, – желает церемонно и выходит.

А мне ничего другого не остается, как сесть к столу вместе с Аишей.

– Вкусно? – восхищенно спрашивает она.

– Да, очень, – киваю ей. А сама… Ем и вкуса не чувствую.

Это от нервов. Когда пройдет, неизвестно.

– Приедем к нам в имение, я тебя отвезу на термальные источники. Там все поправляются. Кстати, Гулька туда тоже ездит. Ногу свою лечит. Говорит, помогает, – фыркает Аиша.

А я лишь соглашаюсь.

– Хорошо. Поедем.