Останешься в моем доме. Друг отца

Пролог

Пролог

– Вы нам поможете? – заискивающе смотрю на высокого мужчину, восседающего во главе стола.

Саид Амирханов.

Университетский друг моего отца. В дорогом костюме, небритый и мрачный, он кажется мне неприступным и совершенно бесчувственным. Разве такой человек сможет помочь? Разве поймет? Прислушается к чужой боли?

– Конечно, Дарья. Конечно, – кивает он, все еще о чем-то размышляя. Листает сшив с документами. – Мы с твоим отцом были как братья. Жили в общаге в одной комнате. Правда, он на пять лет был старше. В универ поступил после армии и работы на подстанции. А я – молодой зеленый щегол. Только после школы, – улыбается он одними губами. Глаза так и остаются холодными и совершенно безучастными.

Переплетаю пальцы. Стискиваю челюсти. Терпеливо слушаю. Боюсь закричать.

Я знаю! Все знаю! Мама рассказывала. Папин великий друг. Саид Амирханов. Крутой бизнесмен. И если бы папа был жив, мы бы сейчас тоже были богатыми. Я бы в МГИМО училась, и замуж бы выходила не за Илью Губанова, а за сына олигарха… Ага, ага.

Вот только отца давно нет. А мама болеет сильно. И другого выхода у меня нет.

– Саид, – заглядывает в лицо мужа Аиша. Черноволосая, статная женщина. Настоящая красавица. – Мы же поможем Танечке?

– Да, я же сказал, – скупо роняет Амирханов. – Только почему вы раньше ко мне не обратились? – смотрит на меня в упор.

Теряюсь под строгим взглядом черных бездонных глаз и пропадаю. Обалдело пялюсь на холеное лицо хозяина кабинета и не могу произнести ни слова.

Амирханов в свои тридцать восемь все еще красивый мужик. Высокие скулы, трехдневная щетина, тонкие губы, словно очерченные красным грифелем, властный подбородок…

– Даша, – мягко кладет ладонь на мои руки Аиша, возвращая в реал.

– А? – Бездумно таращусь на широкие плечи Саида, обтянутые синим сукном дорогого пиджака. Опускаю глаза на холеные пальцы, листающие мамину историю болезни, и будто выныриваю из морока. – Мы боролись, – выдавливаю из себя. – Врачи говорили, операция пройдет успешно. Будет восстановительный период…

– А за первой последовала еще операция, и еще? – хмуро уточняет Саид и сам же отвечает на свой вопрос. – Знакомое дело. Надо было сразу идти ко мне, – роняет в пустоту. – Много денег потеряли?

– Да, продали бабушкину квартиру, – киваю я. – Все пошло на лечение. А сейчас… Ничего уже не осталось… А маме опять плохо… Спасите, пожалуйста!

– Не волнуйся! – встает из-за стола Саид. Высокий, поджарый. В каждом движении чувствуются сила и власть, как у хищника, гуляющего по саванне.

– Все будет хорошо, Дарья, – подходит ко мне. Слегка сжимает плечо в знак поддержки.

А я все жду, что он скажет дальше. Какие выдвинет условия. «Я сейчас помогу. А ты взамен…»

Но фраза так и остается без продолжения.

– Аиша, душа моя, – Саид поворачивается к жене. – Прямо сейчас вместе с Дарьей поезжай к Татьяне. А я лично свяжусь с Петровым. Надеюсь, время еще есть, и мы успеем, – называет фамилию лучшего онколога области, к которому мы так и не смогли попасть.

Слишком большая очередь и высокие гонорары.

– Но он не принимает со стороны, – вздыхаю я.

– Мне он не откажет, – морщит нос Амирханов. – Все, Дарья. Выдыхай. Вместе мы справимся. Потом отвезем твою маму в Арлаш, наше родовое селение. Там горы, альпийские луга. Воздух свежий. Она быстро поправится.

– Спасибо, спасибо большое, – всхлипываю я. Утираю слезы ладошкой. А они все текут и текут без остановки. Словно плотину прорвало. – Не знаю, как вас благодарить…

– За что? – изумленно смотрит на меня Саид. – Дима был моим другом. Поэтому, Дарья, просто прими помощь Саида Амирханова и ни о чем не думай.

– Спасибо, – тараторю снова и плачу как маленькая. Теперь уже от радости.

И выйдя из богатого кабинета Амирханова, вытираю платочком глаза.

– Илюша, все получилось, – звоню жениху. – Ты был прав. Саид даст деньги на лечение. Спасибо, любимый! Ты все здорово придумал. Без тебя я бы пропала. Мы бы пропали…

– Я люблю тебя, Дашенька, – бодро заверяет меня Илья. – Ты молодец. Горжусь тобой. Раскрутила богатенького Буратину.

Нервно сглатываю, но молчу. В душе корежит от несправедливых слов. Никого я не раскручивала. Амирханов сам согласился. Но и с Ильей ссориться не желаю. Скоро наша свадьба. Мама будет. И Саида с Аишей надо пригласить…

Глава 1

Глава 1

Три года спустя

– Ты уволена, Дворецкая, – спокойно заявляет начальница, стоит мне только присесть на краешек стула.

– Простите, что? – охаю в надежде, что ослышалась. В ужасе смотрю на сидящую напротив женщину. И не могу прочесть ни единой эмоции на ее лице. Словно не человек перед ней, а мелкая букашка.

Обвожу растерянным взглядом кабинет, похожий на холодильник. Стеклянная перегородка блестит, как лёд, лампы холодные, ровные. В воздухе витает запах кофе и антисептика. На прозрачном стеклянном столе аккуратно сложенные папки, монитор, чашка без следов губной помады. На стеллаже — три суккулента и фикус. Смотрят на меня с укором. Как и хозяйка кабинета.

Нелли Ивановна. Исполнительный директор компании. Неприятная худощавая дама с короткой стрижкой, подчеркивающей высокие скулы.

— Сядь нормально и перестань мять булки, — поднимается она из-за стола. Ходит по кабинету. Разговаривает, будто сама с собой. — Ты же не тянешь, Дворецкая. И никогда не тянула. У нас не приют, не благотворительный базар.

Выпрямляю спину. Горло сужается. Даже дышать не могу. На автомате заправляю за ухо выбившиеся из хвоста волосы. Кажется, что эта прядь, щекочущая шею, последнее живое, что у меня осталось.

— Я… исправлюсь, — говорю чужим голосом. Хватаюсь рукой за дрожащие пальцы. Опускаю голову, как школьница, и прошу. Нет, умоляю. — Дайте шанс. Пожалуйста. Мне нравится здесь работать. Я хочу быть частью команды.

— Команды? Не придумывай. Ты не дотягиваешь, — цедит Нелли Ивановна. Ее усмешка короткая, резкая, как щелчок выключателя. Чёрные ногти стучат по столу: тик-тик. — У нас тут не драмкружок. Мы работаем, дорожим своей репутацией. А ты, Дворецкая, слабое звено. Тормозишь, срываешь сроки. По твоей милости мы потеряли двух клиентов. Двух! Понимаешь? – по серому лицу идут красные пятна. – Извини. Больше не можем себе позволить, – выдыхает начальница, не скрывая ненависти.

— Я исправлюсь. Дайте мне неделю. Я все переделаю, — тараторю нервно. Слова сыплются, как дробь. — Я…

— Хватит, — она не кричит, не ругается, и от этого страшнее. Любуется рукой. Черный маникюр, массивные золотые кольца. И полное равнодушие ко мне. Во взгляде, в голосе. — Значит так… - откашливается, - Как там тебя… Даша… Пишешь заявление по собственному. Сейчас. Или увольнение по статье. Выбор очевиден, даже для тебя.

Руки дрожат. Бездумно пялюсь на пустой белый лист и ручку.

– Что писать? – спрашиваю робко.

– «Прошу уволить меня по собственному желанию», – усмехается жалостливо Нелли Ивановна.

Пишу. Вывожу каждую букву. Они скачут в разные стороны, дату приходится переписывать. Подпись кособокая, как будто рука не моя. Ладони мокрые, пальцы ледяные.

— Быстрее, — тихо постукивает ногтем по столу Нелли Ивановна. — Хоть раз сделай что-то вовремя.

Ставлю точку. По столу двигаю заявление к начальнице. Листок плавно скользит по гладкой прозрачной поверхности. Нелли берет в руки документ. Читает.

– Ты даже тут накосячила. Ну да ладно, – вздыхает тяжко и продолжает дальше спокойно и уверенно. – Сейчас спустишься в отдел кадров, оттуда – в бухгалтерию. Получишь расчет. Там только оклад. Без премии. За что тебя премировать? За глупость? – отвечает на мои немые вопросы. – Пропуск и ключи сдашь на ресепшен. Уходи, и чтобы я тебя больше не видела, – бросает сухо. А у меня в ушах набатом стучит.

Пошла вон!

Нелли кивает в сторону двери. Хочу вежливо попрощаться, сказать «спасибо» — но не могу. Язык словно к горлу прилип. Да и не понимаю, за что.

Глотаю воздух и молчу.

В бухгалтерии девчонки смотрят с жалостью.

– Даш, смотри. Расчет уже отправили на карту. А это справки, – протягивает мне какие-то документы. – На новой работе отдашь. Распишись. Здесь и здесь.

Механически ставлю кривые закорючки. Отдаю на ресепшене ключ и пропуск. Натягиваю около большого шкафа-купе куртку. Наматываю на шею шарф.

Уже в лифте смотрю на свое отражение. Бледная, лохматая, испуганная. В глазах паника, рот приоткрыт.

Идиотка какая-то, честное слово!

«Немудрено, что с тобой так обошлись», – ругаю себя с бабушкиными интонациями.

На ватных ногах прохожу через богатый холл бизнес-центра. Торможу перед автоматическими дверями. Они открываются не сразу. Будто датчики не замечают меня. А когда разъезжаются в разные стороны, в лицо бьет противный холодный ветер.

Ледяной воздух царапает кожу, как наждак. Меня качает. В висках гул. Мысли носятся, как перепуганные черные птицы.

Меня уволили. Просто вышвырнули за порог, как использованную тряпку. Вместо нормального расчета – голый оклад. На что жить? Что говорить дома? Куда направлять резюме? Кому писать?

Хватаюсь за телефон. Лихорадочно тычу пальцами в контакт мужа. Кажется, если не услышу его голос, умру на месте.

Однако Илья не отвечает. Гудки. Длинные. Один. Второй. Третий. Автоответчик. Я сбрасываю. Снова набираю. Гудки. Ноль. Зеро.