Остап Кролик - Невероятные Истории

Мэрри Кролик

— А ну стой, ушастая гнида!
— Не сегодня! —

По шиферным крышам вечернего Парижа мчались двое — высокий стройный блондин в сине-белой жандармской униформе и худощавый мальчишка лет пятнадцати, с большим мешком за спиной и… белыми кроличьими ушами?

Выстрел! Пуля просвистела мимо, разбив какой-то горшок на соседнем балконе. Эхо ударилось в каменные стены и прокатилось по округе, смываясь в шум вечернего города. Следом — звонкий, хулиганский смех мальчишки.

— Ха-ха! Мимо! —

На календаре — шестнадцатое июля, тысяча девятьсот первого года. И те, кто сейчас носился по крышам, уже были старыми знакомыми — до крови.

Парень с мешком бежал с поразительной лёгкостью: казалось, он не касался шиферных плит, а прыгал с одной на другую, как кузнечик. Блондин позади, сжимая в руке пистолет, метался между мансардами, ругаясь и стараясь не поскользнуться. Но последний патрон просвистел мимо, лишь зацепив мешок. Из прорехи вылетели синие банкноты — по сто, по двести франков — и, подхваченные ветром, понеслись куда-то в небо.

Если вы до сих пор не догадались, перед вами — очередная (и явно не последняя) погоня между доблестным защитником закона, инспектором Иолином Фарисом, и столь же «доблестным» освободителем чересчур богатых особ от их недуга под именем «состояние» — Остапом Кроликом.

— Ты не уйдёшь! — рявкнул блондин и бросился вперёд.

Но парень лишь усмехнулся и вновь, словно саранча, перепрыгнул через узкий провал между крышами. Ему не впервой было удирать от этого назойливого типа — и уж точно не в последний раз.

Северо-восточный ветер гулял над Парижем, качая бельё на верёвках и разнося запахи булочных, жареных каштанов и угольных печей. Он подхватил несколько купюр, и те закружились в воздухе, будто осенние листья. Остап поднял взгляд к небу — тяжёлому, лиловому, в рваных облаках — и улыбнулся шире. Он знал, куда бежит.

Жандарм тоже знал пару трюков. Засунув пустой пистолет в кобуру, он резко выставил руку вперёд — и из рукава выстрелила серебристая цепь, будто язык хамелеона. Мгновение — и цепь обвилась вокруг ноги воришки.

Тот рухнул лицом в шифер, глухо стукнувшись и замер.

— Ага! Попался! — радостно выкрикнул инспектор, почти не веря своей удаче.

Он уже выхватил наручники, когда вдруг тело мальчишки издало короткое «пуф!» — и рассыпалось в облако серого дыма.

— Нееееет! — пронзительно выкрикнул Фарис, отпрыгивая назад.

Из клубящегося тумана, в трёх метрах впереди, возник оригинал — живой, невредимый, с нахальной ухмылкой. Он стоял у самого края крыши, ветер трепал его светлые волосы и кроличьи уши.

— Не сегодня, инспектор, — сказал он, подмигнув.

Он поднял руку к небу, и прямо из облаков спустилась верёвочная лестница. Остап ухватился за неё и, смеясь, взмыл вверх, растворяясь в закатном свете и лёгком летнем бризе.

А где-то далеко внизу зазвучали первые звуки ночного Парижа — крики газетчиков, скрип колёс по мостовой и негромкий смех в уличных кафе.
И лишь инспектор Фарис стоял на крыше, глядя вверх, где исчезал его извечный враг… и, пожалуй, единственный, кто умел по-настоящему жить.

2. Аэрокролик

— Уф...— с облегчением выдохнул Остап и посмотрел в верх.

Наложенная им иллюзия невидимости постепенно начала спадать, открывая то, что всё это время скрывалось за толстым слоем облаков и вечерних сумерек.

Дирижабль был, по меркам своего класса, не из особенно крупных, если, конечно, так можно сказать про десятиметровую махину грязно-зелёного цвета, напоминающую рыбу без плавников и глаз.

Дверь гондолы открылась, и лестницу начали подтягивать вверх. Под ним раскинулся вид на ночной Париж — его золотые огни, тонкие линии улиц и крыш, словно россыпь светлячков на бархатном море. С этой высоты всё казалось таким крошечным и нереальным, волшебным — видом, что удаётся увидеть лишь раз за жизнь. Если

Остап не удержался и просто смачно харкнул вниз.
- Эх, вот и осуществил себе маленькую мечту, - подумал он довольно улыбаясь, делая в голове маленький крестик в списке вещей которые он всегда хотел сделать. Но тут его уже затащили две пары крепких мужских рук и на этом кончились красоты.

Послышался щелчок, и перед его лицом пристали две дырки ствола охотничий двухстволки.
— О? Я так понимаю, это был ваш план с самого начала?— спросил он даже немного со скукой. Раздался ещё один щелчок, но на этот раз кто-то просто дёрнули за верёвочку светильника и в помещении гондолы зажегся свет. Теперь можно было чётко видеть, что там стояли двое мужчин и одна женщина. Мужчины были близнецами с весьма характерной арабской внешностью. А довольно увесистая женщина имела голубую кожу и розовые волосы, что выдовало её как фею. Все трое были одеты в тёмно зелёные комбинезоны, и известны как «Банда Мелиссы».

— А ты и вправду великий комбинатор, — сказала ухмыляясь Мелисса, - Джеральд отними у него мешок!
Джеральд, тот из близнецов что был без усов, молча кивнул и отобрал мешок из рук Остапа, который его все еще крепко держал своё добро, и собственно не особо хотел отдавать. Но дуло ружья что держал второй близнец,у которого была весьма внушительная щётка под носом, заставили его как-то переосмыслить сию вещь.
— Теперь оно наше. Время делать заячье рагу для праздника! — объявил усатый и взялся по крепче за ружьё, Мелисса лишь пожала плечами. Она и Джеральд пошли дальше во внутрь гондолы, вместе волоча,(как это выяснилось) весьма увесистый мешок.

— Слушай, Хатаб ты в правду хочешь меня убить и съесть?— спросил парень когда они остались одни. Усач Хатаб кивнул и кровожадно улыбнулся, показав ряды острых акульих зубов, этим показывая свою и брата принадлежность к гулям, людоедам что очень любят лакомиться покойниками по ночам. Остап вздохнул — Но ты ведь знаешь, что я не человек, а оборотень? Что если у тебя вырастут такие же уши, как и у меня?— спросил он, не показывая как эти зубы по настоящему напугали его. Гуль заново покачал головой — Неа, и то что ты альбинос и уже не ребёнок, делает тебя ещё вкусней и аппетитней!- разрушил усатый второй и третий аргумент паренька, который он хотел бросить в ринг выставляя себя оооочень не вкусным. Закатив глаза, полукролик отменил на себе иллюзию облика. Теперь на полу лежал больше не какой-то курносый рыжий мальчишка в поношенной одежде с заплатками - а существо на половину кролик на половину человек, в весьма элегантном чёрном фраке, с тонкими длинными конечностями и кроличьей головой. - У меня все равно магия кончилась. Я беспомощен как младенец. Ведать это конец великому Остапу Кролику!- произнёс он театрально, словно повержен и сломлен.
Хатаб приготовился выстрелить, уже облизываясь и предвкушая вкус дичи и человека, как вдруг раздался ужасный вопль.
—Неееееет! Не трогай его!!!!— к ним с грохотом ворвалась Мелисса, отпихнула в сторону усатого гуля и взяв полукролика за шиворот, начала его трясти и орать со всей дури — Где она! Где третья купюра!!!
Всегда работает, подумал Остап и с невозмутимым вырождением морды пожал плечами — Я проголодался и съел её, у нас кроликов такое бывает.
— Не ври мне!!!! Что ты на самом деле с ней сделал!!!— не поверила фея и дала ему смачную пощёчину влево и в право. Остап поднял палец словно хотел попросить минутку тишены, рлсле чего постучал себе по виску и хитро улыбнулся. У феи глаза стали не то что большими как тарелки, они ещё и из орбит чуть не выпали. — Ах ты ушастый гад!— хрипло выдавила она осознавая значение сего жеста, — ты и в правду съел купюру и запомнил комбинацию!
— Что поделаешь, — пожал опять плечами оборотень, — теперь прошу отпустить меня, а то знаете ли, нервы слабенькие, память дырявая, могу с перепугу забыть одну циферку.

Скрип от зубов феи на мгновения пересилил шум машин мотора дережабля. На её лице было желание откусить голову этому пушистому негодяю, и смачно пережевать её наслаждаясь и испытывая экстаз. Задушить? Нет. Было бы слишком банально и гуманно.
— Хорошо...— прошипела она и отпустила его, — сегодня ты будешь жить, но завтра когда мы достигнем нашу цель, я сама выпущу из тебя кишки. Хатаб! Пошли!—
Фея взяла своего помощника за шею, и с пинками и подзатыльниками загнала обратно во внутренние отделы гондолы. Остап же наконец поднялся с пола, и отряхнув себя, последовал их примеру перемещения локации.

***

— Убирайся прочь! И чтобы духу твоего здесь не было!— старуха швырнула в неё ботинок и громко захлопнула дверь. Всё, это был её последний шанс, последняя надежда на жизнь. Закрыв лицо руками она начала громко плакать. Почему это всё с ней? Почему это всё именно с ней? Все что она хотела... это не умереть. Но, таким как она нет места нигде, ни среди своих, ни среди монстров. ВЕДЬМА - прозвучало у неё в голове. Ведьма — клеймо её жизни. Ведьма — её проклятие. Ведьма — её судьба. Медленно вставая с коленей, она поплелась прочь, как ей и сказала эта женщина. Как ей каждый говорил. Они желали её прочь, смерти в канаве, или от клыков собак и ночных ползунов. Песок и мелкие камушки кололи её босые ступни.
- Может мне и в правду умереть?,- подумала она и посмотрела в небо. Густые тучи собирались уже давно на нём, мгновение, и из них посыпалась вода как крупа из опрокинутого мешка. Она опять опустила голову и пошла по дождю.

***