От лисы не уйдешь волчонок

Глава 1

Крыша небоскрёба на закате.

Ветер здесь был другим — сильнее, чем внизу. Холоднее. Он бил в лицо, трепал волосы, забирался под воротник.

Василиса не двигалась.

Стояла у края, держась за перила — металл холодный под пальцами, почти обжигающий — и смотрела вниз.

Мирабель.

Столица любви и слёз.

Город просыпался для вечера — медленно, лениво, как кот на солнце. Магические фонари вспыхивали один за другим, окрашивая улицы в тёплое золото. Аэромобили скользили между зданиями, оставляя за собой светящиеся следы — синие, зелёные, белые. Люди спешили домой. К семьям. К ужинам. К теплу.

Она смотрела на всё это.

И не чувствовала ничего.

Пять хвостов за её спиной слегка шевелились на ветру — белоснежные, пушистые, с розовыми кончиками. Красивые. Идеальные.

Как и всё в её жизни.

Снаружи.

— Посмотри туда.

Голос прозвучал спокойно. Тихо.

Василиса обернулась.

Рейчел стояла у края крыши — опираясь на перила, будто пришла просто подышать воздухом. Длинные красные волосы развевались на ветру. Крылья за спиной сложены, неподвижны. Лицо серьёзное.

Просто ждала.

Василиса нахмурилась.

— Зачем ты меня позвала, Рей? — спросила она, и голос прозвучал легко, почти весело. Улыбка на губах — привычная, отточенная годами. — Хотела полюбоваться закатом?

Рейчел не ответила. Только кивнула на соседний небоскрёб.

— Посмотри туда.

— Куда?

— На последние этажи. Видишь?

Василиса повернулась. Прищурилась.

Зрение у лис было отличным — особенно у тех, кто носил королевскую кровь. Она могла разглядеть детали с расстояния в несколько сотен метров.

Её взгляд скользнул по верхним этажам соседнего небоскрёба — по панорамным окнам, за которыми горел свет.

И замер.

Там, в квартире с видом на весь город, стояли двое.

Мужчина и женщина.

Мужчина — высокий, в дорогом костюме. Серебристо-белые волосы, три хвоста за спиной. Лис. Красивый. Элегантный.

Юма.

Её муж.

Женщина рядом — тёмноволосая, в красном платье. Фейри, судя по крыльям. Молодая.

Они стояли слишком близко.

Юма наклонился к ней. Обнял за талию. Притянул к себе.

Поцеловал.

Долго. Страстно. Так, как никогда не целовал Василису.

Мир замедлился.

Ветер перестал дуть. Звуки города стихли. Осталось только это — его руки на чужой талии, его губы на чужих губах, его хвосты, обвивающие её ноги.

Василиса смотрела.

И не чувствовала ничего.

Ни боли. Ни злости. Ни удивления.

Только пустоту — привычную, как старое пальто.

Она медленно отвела взгляд. Повернулась к Рейчел.

На лице — всё та же улыбка. Лёгкая. Беззаботная.

— И что? — спросила она спокойно.

Рейчел смотрела на неё — с таким ужасом, будто увидела не подругу, а её призрак.

— Ты... — начала Рейчел медленно. — Ты знала?

Василиса пожала плечами.

— Знала. Ну и что?

— НУ И ЧТО?! — Рейчел шагнула вперёд. Голос взорвался — резко, как пощёчина. — Твой муж целуется с другой женщиной, а ты спрашиваешь "ну и что"?!

Василиса отвернулась. Посмотрела на город.

— Мне всё равно на его похождения, — сказала она ровно. — Он может делать что хочет.

— ВАСИЛИСА!

— Что? — она обернулась, и в глазах мелькнуло раздражение — быстрое, как искра. — Ты хочешь, чтобы я закатила истерику? Побежала туда и устроила сцену? Зачем?

— А как же ваша семья?! — Рейчел шагнула ближе. — Вы же муж и жена!

Василиса усмехнулась — холодно, горько.

— Я не могу подарить ему детей, Рейчел. — Голос стал тише. — Наверное, поэтому и изменяет.

Тишина.

Ветер трепал красные волосы Рейчел. Та смотрела на подругу широко раскрытыми глазами.

— Ты с ума сошла? — прошептала она.

— Нет. — Василиса покачала головой. — Я просто реалистка.

— РЕАЛИСТКА?! — Рейчел схватила её за плечи. Пальцы сжались крепко. — Ты оправдываешь его измены тем, что не можешь забеременеть?!

Василиса мягко высвободилась. Отступила на шаг.

— Рейчел, — сказала она устало. — Не лезь в мою семью. Это мой долг перед народом. Иначе никак.

— Долг?!

— Я принцесса. — Голос стал жёстче — не злым, просто твёрдым, как камень. — Я обязана была выйти замуж. Я вышла. Наш брак основан на расчёте — так делают главы кланов. Я исполнила свой долг. Остальное — не моя проблема.

Рейчел отступила на шаг. Смотрела на неё — долго, пристально.

— Подай на развод, — сказала она наконец. Тихо. Твёрдо. — Если не любишь его. Не мучай ни его, ни себя.

Василиса рассмеялась — коротко, без радости.

— Не могу. У нас запрещено разводиться. — Она посмотрела на Рейчел. — И к тому же я должна быть примером для народа.

— А он не должен быть примером?! — крикнула Рейчел. — Он изменяет тебе прямо на виду!

— Он хочет детей, — спокойно ответила Василиса. — А я не могу их дать.

Она отвернулась к городу.

— София тоже не могла забеременеть, — сказала Рейчел — медленно, осторожно. — Несколько лет. Но сейчас у них близнецы.

Василиса вздрогнула.

Резко обернулась.

— Это другое, — сказала она — и в голосе прорезалось что-то острое.

— Чем?!

— Всем! — крикнула Василиса, и маска наконец треснула. — У Софии не получалось четыре года! Четыре! А я замужем тридцать лет, Рейчел. ТРИДЦАТЬ. Три десятилетия. И ничего. Ты понимаешь разницу между четырьмя годами и тридцатью?!

Голос сорвался. Хвосты распушились — дрожали, светились неровным розовым.

— Мне семьдесят лет! — продолжила она, и в голосе была не злость — боль. Настоящая. — Я уже не девочка, которая верит в чудеса. У меня нет на это сил.

Она развернулась. Зажмурилась. Сжала кулаки.

Ветер бил в лицо. Холодный. Безжалостный.

Рейчел молчала.

Смотрела на дрожащие плечи подруги. На хвосты, которые опустились почти до земли.

— Почему ты винишь себя и оправдываешь его? — спросила она тихо.

Глава 2

Крыша небоскрёба. Ночь.

Звёзды над Мирабелем были редкими — город светился слишком ярко, забивал их своим золотом. Но они были. Если смотреть долго — проступали сквозь свечение, тихие, далёкие.

Василиса стояла у края.

В руках — флейта.

Белая. С розовым отливом. Лёгкая, как дыхание. Сделанная из кости магического зверя — отец подарил в день совершеннолетия. Пятьдесят лет назад. Она помнила его руки — большие, тёплые — когда он вкладывал её в её ладони.

Она поднесла флейту к губам.

И заиграла.

Мелодия полилась в ночной воздух — тихая. Грустная. Пронзительная.

Нота за нотой.

Это была песня прощания. Песня потерянных лет. Песня о женщине, которая забыла, как быть собой.

Василиса играла — глаза закрыты, лицо обращено к небу. Пять хвостов медленно покачивались в такт, светились мягким розовым.

Мелодия росла. Наполнялась болью.

Ветер подхватил её — понёс над городом, между зданиями, вниз по улицам.

Где-то внизу люди останавливались. Поднимали головы. Прислушивались.

Кто-то плакал — не зная почему.

Магия музыки. Магия боли.

Из воздуха начали появляться лепестки.

Розовые. Нежные. Светящиеся изнутри.

Один. Второй. Десятки. Они материализовались из ниоткуда — кружились вокруг неё, складывались в узоры, ложились в воздухе один за другим.

Ступени. Мост. Путь из ничего — через пропасть между небоскрёбами.

Мост из розовых лепестков, ведущий к соседнему зданию.

Василиса открыла глаза. Посмотрела на него.

Улыбнулась — грустно, устало.

— Пора, — прошептала она.

И шагнула на первую ступень.

Лепестки были мягкими под ногами. Тёплыми. Они светились изнутри — розовым, ровным — освещая путь над ночным городом.

Она шла медленно. Продолжала играть.

Каждый шаг — нота. Каждая нота — воспоминание.

Надежда — острая, живая. Может, всё наладится. Может, он изменится.

Первое разочарование — тихое, как осенний дождь. Почему он такой холодный?
Боль — первый раз узнала об измене. Притворилась, что не заметила. Улыбнулась за ужином.
Годы проходили и внутри осталось только Пустота. Я больше ничего не чувствую.

Сегодня. Толчок от подруги. Флейта в руках. Мост из лепестков над городом.

Хватит.

Внизу Мирабель жил своей ночной жизнью — огни, улицы, жизни других людей. Счастливых. Свободных.

Ветер качнул мост — едва заметно. Лепестки задрожали.

Она остановилась посреди пути.

Посмотрела вниз.

Сотни метров пустоты. Огни далеко-далеко.

Мысль пришла тихо — почти беззвучно. Как шёпот.

Может, падение было бы проще.

Флейта дрогнула в руках.

Мелодия оборвалась.

Лепестки начали гаснуть — один за другим, растворяясь в воздухе.

Она зажмурилась.

Сжала флейту — крепко, до боли в пальцах.

Нет.

Глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие.

Я не сдамся.

Не после тридцати лет.

Не сейчас.

Она снова подняла флейту к губам.

И заиграла — громче. Яростнее. Не песня прощания больше — что-то другое. Что-то, у чего ещё не было названия.

Лепестки вспыхнули ярче. Мост укрепился под ногами.

Она пошла вперёд — быстрее, решительнее.

Я получу развод.

Я стану свободной.

А потом — увидим.

Дошла до края соседнего небоскрёба. Ступила на твёрдую крышу.

Мост за её спиной рассыпался — лепестки улетели на ветру, розовые искры в ночном воздухе.

Василиса опустила флейту. Глубоко вдохнула.

И замерла.

Потому что была не одна.

В углу крыши, у вентиляционной шахты — тень.

Нет. Не тень.

Человек.

Василиса прищурилась.

Высокий. Широкоплечий. Стоял, опершись о стену, скрестив руки на груди — расслабленно, как будто провёл здесь весь вечер.

Волосы длинные — до плеч. В темноте казались чёрными, но когда лунный свет скользнул по ним — тёмно-синие. Глубокие. Насыщенные.

Лицо в тени. Но она чувствовала взгляд — острый, внимательный.

Он смотрел на неё. Не двигался. Не говорил.

Она шагнула ближе.

И увидела уши.

Волчьи. Тёмно-синие, почти чёрные. Торчали из волос — острые, настороженные.

Оборотень.

Но не увидела хвоста.

Ничего.

Она нахмурилась.

Полукровка.

Волки без хвостов встречались редко — смешанная кровь. Таких не принимали ни свои, ни чужие. Одиночки.

Мужчина всё ещё смотрел на неё.

Молча. Холодно. Отстранённо.

Потом — резко отвернулся. Уставился в город. Как будто её не существовало.

Василиса моргнула.

Колючка, — мелькнула мысль сама собой.

Она усмехнулась. Покачала головой.

Флейта исчезла в воздухе — растворилась, как всегда.

— А чём я вообще думаю, — пробормотала она себе под нос.

Прошла мимо него — не оглядываясь.

Не моё дело.

У меня другие заботы.

Направилась к двери, ведущей вниз.

Мужчина не пошевелился. Не обернулся.

Просто стоял. Глядел в темноту.

Ждал чего-то своего.

Лестница небоскрёба.

Тихая. Пустая. Только гул вентиляции где-то в стенах — монотонный, бесконечный.

Василиса спускалась быстро. Считала этажи.

Сорок второй. Сорок первый. Сороковой.

Она знала номер квартиры — давно знала. Не потому что следила. Просто — знала. Так бывает, когда долго притворяешься, что тебе всё равно.

Тридцать восьмой этаж.

Она остановилась у двери. Прислушалась.

За дверью — голоса. Тихие. Музыка. Смех.

Её смех.

Василиса прикрыла глаза на секунду.

Выдохнула.

Открыла.

Квартира была красивой.

Дорогой. Продуманной — каждая деталь на своём месте. Картины на стенах. Мягкий свет. Живые цветы на столе — белые лилии, свежие.

Он покупал ей цветы.

Мне — никогда.

Василиса прошла в гостиную.

Они сидели у камина — Юма и женщина. Спиной к двери. Не слышали как она вошла.

Глава 3

Отделение ночного патруля. Первый этаж. Белые стены. Казённый свет. Запах кофе и старых бумаг.

Дежурный за стойкой — гном, низкий, с усталым лицом — поднял взгляд когда они вошли. Окинул всех четверых. Опустил взгляд обратно в бумаги.

Видал и не такое. Доминик подвёл их к стойке. Забрал телефоны, магические артефакты и все что было в протоколе.

— Троих в комнаты ожидания, — сказал он дежурному. — По одному. Допрошу поочерёдно.

— Есть, лейтенант.

Юму увели первым — молча, с каменным лицом. Он успел бросить на Василису взгляд — холодный, предупреждающий.

Она не ответила.

Любовницу — следом. Та шла быстро, не оглядываясь. Крылья прижаты. Руки сложены.

Василиса осталась у стойки. Доминик писал что-то в журнале. Не смотрел на неё. Она смотрела на него.

На тёмно-синие волосы. На волчьи уши — спокойные теперь, расслабленные. На руки — крупные, уверенные — которые минуту назад держали её на доске над пропастью.

— Спасибо, — сказала она.

Он не ответил.

— Эй, — она наклонилась к нему. — Я сказала спасибо.

— Слышал, — произнёс он. Не поднял головы.

Она прищурилась.

— И?

— И ничего. — Он поставил точку в журнале. Наконец посмотрел на неё — прямо, коротко. — Проходите в третью комнату. Вас вызовут.

— Вы серьёзно? — она не двигалась. — Я только что чуть не упала с крыши—

— Вас вызовут, — повторил он.

Голос ровный. Лицо — стена. Она смотрела на него ещё секунду. Потом — улыбнулась. Медленно. Та самая улыбка — лёгкая, беззаботная, которая обычно выбивала людей из равновесия.

— Значит, колючка, — сказала она.

Уши дрогнули. Едва заметно. Но она заметила.

*Есть.*

— Комната три, — сказал он — и снова уставился в журнал.

Она развернулась. Пошла по коридору. За спиной — тишина. Только скрип ручки по бумаге.Она не оглянулась. Но улыбка никуда не делась.

Комната три.

Маленькая. Стол. Два стула. Лампа над головой — яркая, некомфортная. Зеркало на стене — одностороннее, она знала такие. Она села. Сложила руки на столе. Огляделась.

*Итак. Меня арестовали. Вместе с мужем и его любовницей. Это определённо не то, как я планировала провести вечер.*

Дверь открылась. Вошёл Доминик . Сел напротив. Положил на стол чистый лист. Достал ручку.

Смотрел на неё — внимательно, профессионально. Как смотрят на задержанного. Не на человека.

— Сейчас я проведу с вами неофициальную беседу, скажите имя, фамилию и статус.— сказал он.

— Василиса Снежная, — ответила она. — Принцесса клана Белых Лис. Пять хвостов. Семьдесят лет. — Пауза. — Замужем. Пока.

Он записывал. Не реагировал.

— Цель визита в здание по адресу—

— Поймать мужа на измене, — перебила она. — Что у меня получилось.

Пауза.

— Цель визита, — повторил он ровно.

— Я только что сказала.

— Официальная цель визита.

Она смотрела на него.

На каменное лицо. На уши — неподвижные, контролируемые.

Он старается не реагировать. Старательно старается.

— Получить доказательства для бракоразводного процесса, — сказала она. — Официально.

Он записал.

— Вы применяли магию на территории здания?

— Нет.

— Мост из лепестков между небоскрёбами—

— Это было снаружи, — уточнила она. — Над улицей. Не на территории здания. И к тому же ты сам это видел лично. Не так ли ?

Его ручка остановилась. Секунда. Он записал что-то — медленнее обычного. Она едва не улыбнулась.

— Кристалл записи, — продолжил он. — Вы использовали его в квартире.

— Записывающее устройство не является применением боевой магии, — ответила она. — По статье двенадцать городского кодекса.

Снова пауза. Уши дрогнули — правое. Чуть.

— Вы юрист? — спросил он.

— Нет, — сказала она. — Просто тридцать лет замужем за человеком из клана. Волей-неволей выучишь законы.

Он посмотрел на неё. Первый раз — по-настоящему. Не как на задержанную. В синих глазах мелькнуло что-то. Потом снова — стена.

— Опишите события на крыше, — сказал он.

— Любовница моего мужа заморозила меня льдом, — сказала Василиса. — Муж ударил магией. Я полетела с крыши. — Пауза. — Вы меня поймали. Спасибо, кстати. Второй раз говорю — на случай если первый не дошёл.

Он не ответил. Писал.

— Кристалл ? — спросил он.

— Да.

— Потребуется как доказательство.

— Разумеется. — Она положила руки на стол. — Когда меня выпустят?

Он опустил взгляд.

— Ожидайте, — сказал он. — Вас уведомят о дальнейших действиях.

Встал. Взял лист. Пошёл к двери.

— Колючка, — сказала она.

Он остановился. Не обернулся.

— Вы хорошо водите эту доску, — добавила она. — Правда.

Пауза.

— Это служебная доска, — сказал он. — Патрульное оборудование.

— Всё равно хорошо.

Он вышел. Дверь закрылась. Василиса осталась одна в пустой комнате — под ярким светом, с улыбкой на губах.

*Колючка.*

Через некоторое время дверь снова открылась.

Доминик.

— Готовы дать показания официально? — спросил он. В руках — новый лист. Ручка.

— Сначала, — сказала она, — я хочу позвонить.

Пауза.

— Вам вернут вещи после допроса—

— Статья девятая, — перебила она спокойно. — Задержанный имеет право на один звонок до начала официального допроса. — Она посмотрела на него. — Вы забрали мой телефон вместе с кристаллом при задержании. Я имею право на звонок.

Уши дрогнули — правое. Едва заметно. Он смотрел на неё секунду. Потом молча достал из кармана её телефон. Положил на стол.

— Один звонок, — сказал он.

— Спасибо, колючка.

— Не называйте меня так.

Она уже набирала номер.

Рейчел ответила на первом гудке.

— Алло?

— Рей, — сказала Василиса. — Я в отделении ночного патруля. Северный район. Меня задержали.

Пауза. Короткая.

— Задержали, — повторила Рейчел. Голос абсолютно спокойный. — Вместе с Юмой?

Глава 4

Квартира Василисы встретила её тишиной и покоем.

Она проспала до полудня — редкость для неё. Обычно вставала рано, даже когда не нужно было никуда идти. Привычка тридцати лет замужества: просыпаться раньше мужа, готовить завтрак, улыбаться.

Но сегодня она позволила себе спать.

Потому что вчера был долгий день. Арест. Допрос. Доминик Скар с его каменным лицом и внимательными глазами. Рейчел, внёсшая залог. Освобождение.

И потом — дома, одна, без маски — слёзы.

Но утром слёз не было.

Только солнце, бьющее в окна, и лёгкость в груди.

*Сегодня я начну новую жизнь.*

Она потянулась в кровати — сладко, как кошка. Пять хвостов распрямились, затрепетали в воздухе. Розовые волосы рассыпались по подушке.

За окном Мирабель жил своей дневной жизнью — гул аэромобилей, далёкая музыка с улиц, голоса людей.

*Красиво.*

Звонок в дверь разорвал тишину.

Резкий. Настойчивый.

Василиса приподнялась на локте. Прислушалась.

Ещё один звонок.

*Кто это?*

Она встала — в чём спала. Короткая футболка с принтом спящего кота. Шортики. Босые ноги. Хвосты обвисли сонно.

Прошлась по квартире — деревянный пол прохладный под ступнями. Подошла к двери.

Не глянула в глазок — кого она ждала? — просто открыла.

***

На пороге стояли Рейчел и Доминик.

Рейчел — как всегда безупречная. Тёмный брючный костюм, идеально сидящий. Красные волосы собраны в строгий узел. Крылья — огромные, красно-золотые — сложены за спиной. На лице — лёгкая улыбка.

Доминик рядом. Без формы. Тёмные джинсы. Серая футболка под лёгкой курткой. Синие волосы чуть растрёпаны — как будто он провёл по ним рукой перед выходом. Волчьи уши торчат настороженно.

Он смотрел на неё.

Секунду.

Глаза — синие, как зимнее небо — расширились.

Скользнули вниз. По футболке. По голым ногам.

Вернулись к лицу.

Уши резко прижались к голове.

Он развернулся — так быстро, что чуть не врезался в косяк — и уставился в стену коридора.

Спина напряжённая. Руки сжаты в кулаки.

Кончики ушей ярко-розовые.

Рейчел посмотрела на него. Потом на Василису. Уголок рта дрогнул.

Василиса стояла на пороге. Смотрела на красные уши Доминика.

Потом на себя.

*О.*

*Я в пижаме.*

*Короткой пижаме.*

*Перед ним.*

Лицо вспыхнуло огнём. Взгляд упал на собственные босые ступни. В клане Белых Лис подобное считалось нарушением традиции .

Она быстро спряталась за дверью — наполовину. Выглядывая одним глазом.

— Доброе утро, Василиса, — произнесла Рейчел спокойно, как будто ничего не произошло. — Прости, что так рано. Можем войти?

— Рано?! — выдохнула Василиса. — Сейчас полдень!

— Ну, для тебя — рано, — усмехнулась Рейчел.

Доминик всё ещё смотрел в стену. Не двигался. Статуя.

— Пр-простите, — пробормотал он глухо. — Мы можем подождать снаружи. Пока вы...

— Нет-нет! — быстро сказала Василиса. — Входите! Просто... кухня вон там. — Она показала рукой, не высовываясь полностью. — Подождите. Я быстро.

Рейчел вошла первой — лёгкой, уверенной походкой. Крылья едва не задели дверной косяк.

Доминик последовал — глядя строго в пол. Руки в карманах. Уши всё ещё прижаты.

Василиса захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось.

*Боже мой.*

*Почему я открыла дверь вот так?*

*Почему не посмотрела в глазок?!*

*Он видел мои ноги.*

*И... остальное.*

Она зажмурилась.

*Стоп. Успокойся.*

*Это не важно.*

*Просто одежда. Просто...*

*Почему у него уши покраснели?*

Она покачала головой. Метнулась в спальню.

***

Пять минут спустя она вышла — одетая, причёсанная, с лёгким макияжем.

Светлые джинсы. Мягкий розовый кофта— уютный. Волосы распущены, падают волнами на плечи. Хвосты расправлены.

*Прилично.*

*Можно показаться людям.*

На кухне пахло кофе.

Рейчел стояла у кофеварки — включила сама, нашла всё что нужно. Наливала в три чашки. Молоко подогревала магией — маленький огонёк плясал под донышком кувшинчика.

Доминик сидел за столом. Спина прямая. Руки на коленях. Смотрел в окно — на город за стеклом.

Уши уже не красные. Но всё ещё напряжённые.Василиса вошла. Остановилась в дверях.

— Так, — начала она, и голос прозвучал легче, чем она чувствовала. — Объясните, что вы тут делаете в полдень в моей квартире?

Рейчел обернулась. Протянула ей чашку.

— Сюрприз, — ответила она с улыбкой. — Я подумала — сегодня хороший день. Давай его отметим.

Василиса взяла чашку. Присела за стол — напротив Доминика.Он всё ещё смотрел в окно. Не на неё.

*Избегает взгляда.*

*Интересно.*

— Отметим что? — спросила она, отхлебнув кофе. Горячий. Горький с корицей.

Рейчел села рядом. Посмотрела на неё серьёзно.

— Твою свободу, — сказала она тихо. — Сегодня мы едем в агентство. Подаёшь на развод. Официально.

Сердце Василисы подпрыгнуло.

*Развод.*

*Сегодня.*

*Официально.*

Она медленно поставила чашку. Посмотрела на Рейчел.

— Серьёзно? — прошептала она.