От него не жди пощады

Вступление

Я нервно покрутила карандаш между пальцами, уставившись в белый лист бумаги. В голове крутились десятки идей будущего эскиза платья — силуэты, ткани, вырезы, линии. Казалось бы, всё есть, но рука никак не хотела слушаться. Я опустила взгляд на лист и тяжело выдохнула.

Бумага уже выглядела издевательски. Почти вся поверхность была сероватой от следов ластика. Я даже не помню, сколько таких листов успела выкинуть за сегодня. Один за другим, в мусорное ведро, будто вместе с ними выбрасывала и собственное терпение.

Заказ этой женщины был настоящим кошмаром. Слишком много требований, слишком мало конкретики. Она сама не понимала, чего хочет, но при этом была уверена, что я обязана это угадать. За те двадцать минут разговора она вынесла мне мозг так, как не удавалось никому за последнее время. Я ещё никогда не уставала от общения с людьми настолько сильно.

Я уже собиралась снова приступить к рисованию, как в тишине квартиры раздался звонок телефона. Я недовольно поморщилась и посмотрела на дисплей. Увидев имя, на секунду задумалась, но всё же приняла вызов.

— Это что-то важное, раз ты решила позвонить мне в час ночи? — сразу перешла я к делу, не утруждая себя приветствиями. Я терпеть не могла эти пустые «привет, как дела».

— Ты не представляешь насколько, — в динамике послышался звук открывающейся двери. — Ты же в курсе, что сегодня ночью Джерми возвращается в Лос-Анджелес?

— Нет. Не в курсе, — я снова покрутила карандаш в руке. От одного упоминания Джерми настроение испортилось мгновенно.

Со старшим братом я не общалась уже несколько лет. Как, впрочем, и с родителями. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы разругались в пух и прах. Тогда я окончательно выбрала профессию дизайнера, и это стало последней каплей. Они отказались от меня без сожалений, а я — от них. С тех пор о жизни друг друга мы ничего не знали. Наверное, это было взаимно.

— Ты до сих пор с ним в ссоре? — осторожно спросила Николь. — Вы же уже взрослые. Может, пора возобновить общение?

В её голосе явно проскользнули нотки жалости.

— Я не хочу с ним общаться, — отрезала я. — Он был категорически против моего увлечения и постоянно оскорблял мою профессию.

Я тяжело вздохнула и кинула карандаш на стол. Он покатился по поверхности и с глухим звуком упал на пол.

— Как и родители. Никто из них меня не поддержал. Когда они узнали, что я точно выбираю путь дизайнера, они просто отказались от меня как от дочери.

Я сжала свободную руку в кулак. Этот момент я не забуду никогда. Серьёзные лица, холодные слова, фраза о том, что я для них больше никто. И просьба больше никогда с ними не связываться.

Мне повезло, что к восемнадцати я успела подкопить приличную сумму. В тот же вечер я съехала из их дома. Если они больше не считали меня семьёй, я тоже не собиралась ею оставаться. Жить рядом с такими людьми стало бы невыносимо.

— Но вдруг они осознали свою ошибку? — осторожно продолжила Николь. — Наверняка они думали, что с такой работой ты будешь жить в бедности…

Она замолчала, а потом тяжело вздохнула.

— Если честно, я тоже раньше считала эту профессию ужасной. Я так ценила нашу дружбу, что боялась тебе в этом признаться. Но со временем ты доказала обратное.

Я слушала молча.

— Тебе всего двадцать три, а у тебя уже своя квартира в центре Лос-Анджелеса, куча довольных клиентов и собственный бренд. Да, пока не самый известный, но многие и в тридцать не имеют того, что есть у тебя сейчас. Всё это благодаря твоему упорству. Ты столько раз слышала отказы, столько раз тебе говорили, что это бред, а ты всё равно шла дальше.

В трубке повисла пауза.

— Попробуй поговорить с родителями. Покажи им свои достижения. Мне кажется, они давно жалеют, что потеряли с тобой связь.

Я молчала. С одной стороны, она была права. С другой — моя гордость не позволяла сделать первый шаг. Их слова тогда слишком сильно ударили по мне. Я не раз думала о том, чтобы наладить отношения, но каждый раз жёстко останавливала себя. Если бы они хотели — давно бы связались со мной. Мой номер найти несложно.

— Это всё, что ты хотела сказать? — наконец спросила я. — Мне уже нужно ложиться спать. Завтра защита курсовой.

Я подняла карандаш с пола и начала собирать принадлежности. Идея платья уже вырисовывалась в голове. Завтра сделаю первые наброски.

— Нет, не всё, — голос Николь стал осторожнее. — Я не просто так спросила про Джерми. Вместе с ним возвращается и Кристофер. Помнишь его?

— Помню, — я грустно улыбнулась.

Как забыть человека, в которого я была влюблена несколько лет. Я буквально была им одержима. А он пользовался этим, а потом при всей школе унизил меня, назвал никчёмной и приказал всем травить меня до самого выпуска. Такое не забывается.

— В общем, Джерми и Кристофер сейчас очень известны благодаря боям без правил, — продолжила Николь. — Это не подпольные драки на задворках, если ты вдруг подумала. Это закрытые турниры. Дорогие. Жёсткие. Там не дерутся ради шоу.Там ломают кости за деньги.

Я медленно опустилась на край стола, чувствуя, как холодная поверхность неприятно давит на бёдра.

— Для Джерми это заработок, — её голос стал ровнее, почти деловым. — А для Кристофера… — она сделала паузу. — Для него это удовольствие. Он любит смотреть, как люди сдаются. Любит, когда противник просит остановиться.

Мои пальцы сами собой сжались, ногти впились в кожу ладони.

— У него там не просто хобби, — продолжила Николь. — У него целая система. Он вкладывается в турниры, в бойцов, в ставки. Он может позволить себе проиграть деньги, но репутацию никогда.

— Ближе к делу, — перебила я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение, смешанное с чем-то более тяжёлым.

— Завтра вечером в нашем городе пройдёт один из самых крупных боёв за последний год. Приз — несколько миллионов долларов. Но деньги — не главное. Главное — имя. Победителя будут знать все.

Я уже догадывалась, к чему она ведёт.