От судьбы не убежишь

Глава 1.

Наташка остановилась, потянулась через забор и сорвала тёмно-лиловую веточку сирени. Поднесла к лицу и с наслаждением вдохнула запах. Потом, перебирая пальчиками цветочки, нашла с пятью лепестками и сунула в рот, загадав желание: «Хочу, чтобы сегодня на танцах Лёня танцевал только со мной». Ещё раз втянула в себя душистый воздух и двинулась вверх по улице. Ей до вечера нужно было сделать ещё массу различных дел. Вскоре девушка открывала калитку в палисадник перед невысоким, обшитого досками выкрашенных в синий цвет домика, спрятавшегося за цветущими яблонями и кустами вишни.

— Баба Тоня, я пришла! — крикнула она, — ты где?

— В огороде я, Наталка. Иду уже! — Голос бабы Тони был звонок, словно у молодой. Из-за угла дома показалась худощавая пожилая женщина в синих спортивных штанах и голубой клетчатой рубахе. Она прислонила грабли к стене дома и отёрла со лба пот тыльной стороной ладони.

— Опять без меня копала, — проворчала девушка, — поберегла бы спину-то.

— Так, я только одну грядку под морковку и сделала-то. Я ж не тороплюсь, устала, присяду. Замучила меня спина эта, ничего не даёт делать, — вздохнула Антонина Ивановна, — есть хочешь?

— Не, я в техникуме поела, а вот кваску бы выпила.

— Ну, иди переодевайся, а я тебе квасу налью.

— Баб Тонь, только я сегодня часа на два к тебе. У меня вечером дела, — слегка покраснев, проговорила девушка.

— Ох, стрекоза! Поди на танцы собралась? Ну иди, иди! Не мешкай тогда, — добродушно усмехнулась женщина. И вскоре Наташка добросовестно вскапывала огород, выбирая из земли корни вездесущей берёзки и прочих многолетних сорняков. Ровно через два часа баба Тоня подошла к внучке и, протянув Наташе кружку с квасом, сказала: — Беги собирайся, Наталка, хватит на сегодня.

И вот она уже в новом голубом платье с рукавом три четверти и пышной юбкой, закручивает перед зеркалом плойкой волосы. Подкрасила тушью длинные ресницы и чуть тронула карандашом брови, розовой помадой накрасила губы, потёрла их друг о друга и удовлетворительно хмыкнула. Девушке нравилось то, что она видела в зеркале. Наташка сунула ноги в туфельки и схватила сумочку, крикнув: — Ба, я ушла!

Выскочила на улицу.

— Сильно поздно, только не задерживайся, я тебя ждать буду, — вдогонку бросила ей Антонина Ивановна, и, вздохнув, проговорила: — эх, молодость, молодость… Куда же ты ушла, моя молодость?

В холле, спортзале и коридоре первого этажа было довольно многолюдно. Сегодня была дискотека для всех четырёх курсов техникума. Наташка с большим трудом разыскала в этой толпе своих подружек: — Кать, а Дашка что ещё не пришла?

— Не-а. Её, может, и не будет сегодня. Она там что-то про мать говорила. Болеет она у неё, что ли, я не поняла.

— А, понятно. Да она говорила, что тёть Зоя болеет. Жалко. Последняя дискотека в этом году.

Зазвучала музыка и то тут, то там стали образовываться группки танцующих. А вскоре под Чингисхана скакал весь зал.

-Чин, чин, Чингисхан, лала, лала… — лилась весёлая песенка, и Наташка невольно подхватила мотив. Она танцевала рядом с подружками, а взглядом выискивала Лёньку. Но парня пока нигде видно не было. Одна задорная мелодия сменяла другую, и Наташка уже начала расстраиваться. Она вдруг решила, что Леонида сегодня не будет и для неё сразу пропал весь интерес.

«Всё напоминает о тебе. А ты нигде. Остался мир, который вместе видел нас. В последний раз…»

— Натаха, пойдём потанцуем, — на её плечо опустилась рука парня. Наташка обернулась и радостно улыбнулась. Лёнька всё же пришёл, и первый медленный танец будет с ним.

— Пойдём, — согласно кивнула она ему и вложила свою руку в его ладонь.

Белокурая голубоглазая Наташка едва доставала головой до плеча парня. Леонид был хорош собой и прекрасно осознавал это. Высокий, широкоплечий брюнет с пронзительными серыми, словно грозовое небо глазами и сильными накаченными руками. Наташка иногда не понимала, чем она заслужила внимание от такого красавца. Себя-то она считала вполне обычной девчонкой. Да симпатичная, этого у неё не отнять, но не красавица же. Гордостью девчонки были глаза, ярко-синие в обрамлении длинных пушистых ресниц и белокурые густые, слегка вьющиеся волосы, доставшиеся ей от матери.

После первого танца последовал второй, третий. И как бы ни хотелось ещё остаться и потанцевать, но баба Тоня велела не задерживаться. И Наташка засобиралась домой. Само собой, Лёнька пошёл её провожать. Они неторопливо шли, держась за руки, а потом долго целовались на лавочке возле бабушкиного дома.

Вначале это были вполне невинные поцелуи, а потом руки парня аккуратно и мягко стали обследовать фигурку девушки. Шаловливая ручка словно невзначай прошлась по груди, потом перебралась на колено, наглаживая его. Потом каким-то непостижимым образом оказалась под платьем, касаясь Наташкиного бедра. И не известно, где бы она оказалась в следующий миг, если бы на крылечке дома не вспыхнул свет и бабушкин голос не позвал девчонку.

— Наталка, ты там, что ли? Хватит полуночничать, иди спать давай.

— Иду, бабуля, — отозвалась девушка. Ещё несколько коротких торопливых поцелуев и Наташка, скрипнув калиткой, скрылась в глубине двора. Лёнька вздохнул, постоял ещё немного и побрёл домой.

А в понедельник утром её зажали в туалете девчонки с четвёртого курса: — Слушай сюда, моль бледная. Если ты будешь крутиться возле Лёньки, то рискуешь остаться лысой. Поняла?

— Поняла. А что, если не я кручусь возле него, а он возле меня? — бесстрашно возразила девушка.

— Не смеши мои штиблеты. Кому ты нужна, белобрысая! В общем, ты поняла, если ещё раз увидим с Лёнчиком, больше разговаривать не станем. Волосёнки-то повыдергаем.

— Везде…

— Да не пошли бы вы лесом… — отпихнула Наташка темноволосую девчонку, — будут они ещё мне указывать!

Возможно, драка была бы уже и сейчас, но в туалет зашла преподаватель и прогнала их на занятия.

— Мы не закончили, ещё поговорим, — бросила ей вслед чернявка.