От Вегаса до Гриммо-плэйс

Глава первая. Лондон: игра в правду без масок

Самолёт приземлился в Хитроу под аккомпанемент осеннего дождя, стучавшего по иллюминаторам, как будто отбивая такт возвращению к реальности. Для Гермионы эта реальность пахла промокшей шерстью плаща, бумажной пылью Министерства и тихим, навязчивым страхом, который поселился под рёбрами с того самого утра в Вегасе.

Прошло три дня.

Три дня радиоактивного затишья.

Её телефон взрывался сообщениями от Джинни, Полумны и даже отчаянно пытавшегося казаться нейтральным Гарри.

Но от одного определённого номера, который она, к своему ужасу, сохранила под именем «Д.М.», приходили лишь лаконичные, сухие смс.

Д.М..: 18:00. Дырявый Котёл. Брось привычку опаздывать.
Она: Это свидание или казнь?
Д.М..: Посмотрим, кто кого казнит. Приходи.

Он выбрал «Дырявый Котёл» не потому, что это было уютно.

А потому, что это было публично.

Место, где сливаются потоки магов всех мастей, от чиновников до откровенного отребья.

Место, где их увидят.

Где каждый шёпот за спиной будет кинжалом.

Социальный взрыв случился раньше, чем она успела надеть туфли, собираясь на это безумие.

Сов с утра было три. Последняя принесла свежий номер «Ежедневного Пророка». На первой полосе красовалась её официальная фотография, висевшая в холле Министерства, и, видимо, для контраста – кадр, сделанный скрытой камерой в отеле «Платиновый Дракон»: она стоит в коридоре, а Драко Малфой касается её щеки. Его лицо было обращено к ней, и даже на зернистом снимке читалась непривычная мягкость. Заголовок орал: «ПЛЕНЕНА ТЬМОЙ? Герой войны Гермиона Грейнджер и возрождающийся змей: шокирующие подробности романа на пепелище прошлого!».

Автор — Рита Скитер. Статья загадочно намекала на «анонимные источники из ближайшего окружения Малфоя», описывавшие их «страстный побег в Вегас» и «тайные встречи, порочащие память павших».

Ох… Гермиона с удовольствием бросила бы пару забористых проклятий в эти анонимные источники! Предатели!

Источником, как выяснилось в ходе каминного созвона с Джинни, которая орала так, что пришлось ставить заглушающие чары. Из яростных воплей подруги стало понятно, что «аноним» – это Тео Нотт, которого в баре отеля «соблазнила и выпытала всё милая блондинка, оказавшаяся стажёркой Скитер». От себя Джинни ещё назвала его «бесхребетным спермотоксикозником», а Гермиона не стала спорить.

Она просто… не ожидала, что закрутится так быстро. Какие-то считанные дни и она… чёрт возьми!.. уже переспала с Малфоем, решила попробовать встречаться с ним, взорвала магический мир этой новостью. И, похоже, вся их затея с отношениями летела соплохвосту под хвост.

Кого она обманывала? Её ослепили огни Вегаса. То, что было в этом городе, там и надо было оставить.

Реакция друзей была мгновенной.
Телефонный звонок Гарри прозвучал как сирена воздушной тревоги.
— Гермиона, что происходит? Это правда?! — его голос был сдавленным, не от гнева, а от паники. — Ты понимаешь, что сейчас в Отделе магического правопорядка? Кингсли в ярости! Твой законопроект о репарациях могут завалить только из-за сплетен! Ты даёшь им не просто палку, чтобы себя бить! Ты даёшь им хреново Убивающее проклятие!

Девушка мысленно сосчитала до пяти. Выдохнула.
— Это не сплетни, — тихо сказала Гермиона, глядя на газету. — Ну, то есть, сплетни, но основанные на… фактах.
На другом конце провода повисло тяжёлое молчание.
— С Малфоем? — Гарри выдохнул. — После всего?
— Он не… он не тот, Гарри.
— Люди не меняются, Гермиона. Они просто учатся лучше прятать своё нутро. К тому же когда ты успела понять, что он изменился? Вы торчали в Вегасе не год и даже не месяц!

Она хотела возразить, но слова застряли в горле.

Потому что часть её с этим соглашалась.

Рон примчался лично. Он ворвался в её квартиру, пахнущий дождём и пивным заводом «Джордж энд». И как он только смог управлять метлой в таком состоянии.
— Ты сошла с ума?! — он не кричал. Его голос был низким, хриплым от непрожитой боли. — С Малфоем? Тот, кто называл тебя грязнокровкой? Кто желал тебе смерти? Кто стоял там, в Зале Пророчеств, когда Белла… — он не смог договорить, его лицо исказилось. — Это предательство, Гермиона. Не меня. Не нас. Ты предаёшь саму себя. Всё, за что мы боролись.

Её собственная ярость вспыхнула в ответ.
— А что, я должна была получить твоё благословение? Мы не вместе, Рон! Твоё право осуждать мои решения сгорело, когда ты переспал с Лавандой Браун в нашей постели!
Это было ниже пояса, и она тут же пожалела. Но было поздно. Он посмотрел на неё с таким холодным разочарованием, что стало страшно. Она ведь не какая-то мелочная, мстительная…
— Делай что хочешь, — бросил он на прощание. — Но когда он покажет своё истинное лицо, не приходи ко мне плакаться.

…

И вот, сквозь этот шквал, гремевший в её голове, она шла к «Дырявому Котлу». Под дождём, закутавшись в плащ, с натянутой на лицо бесстрастной маской.

Она почти передумала.

Повернула назад.

Но вспомнила его слова: «Посмотрим, кто кого казнит».

И представила его взгляд. Не насмешливый. Вызывающий. Как будто он ждал, что она сбежит.

И это заставило её развернуться и пойти вперёд.

Свидание началось с того, что на неё уставился каждый обитатель паба.
Гул разговоров на секунду стих, когда она переступила порог. Потом возобновился, но теперь в нём слышался ядовитый, возбуждённый привкус.

Гермиона увидела его сразу. Он сидел за угловым столиком у камина, не в тени, а в свете. Одетый с убийственной, небрежной элегантностью, перелистывал меню, делая вид, что не замечает ажиотажа.

Гермиона подошла и села, не снимая плаща.
— Поздравляю, ты добился своего, — сказала она ровным тоном. — Мы — главное шоу сезона.
Драко поднял глаза. В них не было ни злорадства, ни извинений. Был лишь холодный, аналитический интерес.
— Скитер опозорила себя ещё больше, чем нас. Хотя это достижение. Я уже подал на неё в суд за клевету и вторжение в частную жизнь. Мой адвокат предвкушает, — он отхлебнул виски. — А что Уизел? Громко орал?
— Он имел на это право.
— Никто не имеет права орать на тебя, Грейнджер. Никто. — Это прозвучало как констатация нового правила. Парень откинул меню. — Заказывай. И сними этот плащ. Ты выглядишь как заговорщик на явке. Если уж играем на публику, играй красиво.

Глава вторая. Репарации и точка невозврата

Перерыв длился две недели. Две недели ледяной, формальной корректности.
Скитер, под угрозой разорительного суда и — по слухам — приватного визита разгневанного Блейза Забини, напечатала жалкое, мелким шрифтом, «уточнение». Мол, встреча в «Дырявом Котле» носила деловой характер, стороны обсуждали будущее сотрудничество, а романтический подтекст был неверно истолкован.
Магическое общество, насытившись скандалом, с неохотой переключилось на новую тему — сбежавшего гиппогрифа с недавно открывшейся фермы Хагрида.

Гриффиндорское Золотое трио, если его ещё можно было так называть, погрузилось в тягостное, хрупкое перемирие.

Гермиона чётко, почти по пунктам, объяснила Гарри и Рону: «Мне нужно разобраться в чувствах. Без давления. Без очередного вмешательства газетчиков. Дайте мне время».
Рон и Гарри тайно выдохнули. В их глазах читалась одна и та же надежда: «Это временное помешательство. Она одумается».

Они отступили, окружив её колючей заботой и неловкими разговорами ни о чём. Мир, казалось, вернулся в привычное русло.
Только Полумна, встретив её однажды в Министерском атриуме, мягко заметила: «Тишина бывает разной. Какая-то — для заживления ран. Какая-то — для роста плесени. Твоя пахнет электричеством перед грозой».
Гермиона не стала спрашивать, что это значит.

Служебное столкновение обрушилось на неё, как удар топора.
Её законопроект о репарациях и конфискации тёмных артефактов, детище многих бессонных ночей, наконец-то вынесли на рассмотрение комитета.

И первой семьёй, чьи интересы он затрагивал, значились Малфои.

Естественно.
Первое же слушание напоминало поле боя. Конференц-зал Министерства был полон. С одной стороны — она, подчёркнуто собранная, в строгом костюме, с кипой аргументов. С другой — он.
Драко Малфой вошёл не как раскаивающийся грешник, а как полноправный глава семьи, видимо, главный акционер половины тёмного антиквариата Британии. Он был безупречен: тёмный костюм, холодное лицо, взгляд, скользивший по ней, как по стене.
— Мисс Грейнджер предлагает конфисковать семейные реликвии, имеющие историческую ценность, на том лишь основании, что они десятилетия хранились в определённом поместье, — его голос, ровный и насмешливый, резал воздух. — Это не репарации. Это вандализм, прикрытый бюрократией. По её логике, следует изъять и меч Годрика Гриффиндора. И передать кому-то… более благонадёжному.
В зале раздались сдержанные смешки. Гермиона почувствовала, как по щекам разливается жар. Всё-таки, несмотря на их победу, магическое общество было довольно инертно. К маглорождённым и к женщинам относились… не так, как ей бы хотелось. А он, хоть и носил Метку сейчас, оставался чистокровным мужчиной-волшебником.
— Мы говорим об артефактах, заряженных тёмной магией, использовавшихся для пыток и убийств! — парировала она, вскакивая. — Ваш «семейный серебряный кубок», мистер Малфой, как выяснилось, использовался для ритуалов высасывания души!
— Доказательства? — он приподнял бровь. — Или опять домыслы, основанные на предвзятости к определённой фамилии? Министерство уже вынесло вердикт нашей семье. Мы заплатили штрафы. Мой отец отбывает срок. Что дальше? Коллективная вина в вечность?
Их спор был жёстким и беспощадным. Он парировал каждое её обвинение юридическими тонкостями и циничной логикой. Она разбивала его защиту отсылками к прецедентам и моральным императивам. Они говорили на языке фактов, но каждый чувствовал подтекст: «Это ты. Это я. И вот мы здесь».

Игра на два фронта началась той же ночью после заседания.

Кажется, им вообще нельзя было видеть друг друга. Стоять так близко. Его парфюм теперь что-то вроде её Амортенции.

Сова принесла записку без подписи, на пергаменте с водяным знаком Малфоев. Всего три слова: «Площадь Гриммо, 12. Полночь».
Она сожгла записку.

Надела тёмный плащ.

И отправилась на тайное свидание.

У неё никогда в жизни не было тайных свиданий. Только тайный секс.
Дом №12 на Гриммо-плэйс не был похож на уютное убежище. Это был мрачный, заброшенный особняк, который Драко, как она позже узнала, купил через подставных лиц «на всякий случай».

Такой, например.

Интерьер был минималистичен: несколько комнат, камин, огромная библиотека с пустыми полками и один диван.
Он ждал её у камина, уже без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки.
— Ты сегодня была беспощадна, Грейнджер, — сказал он, не поворачиваясь. — Мне пришлось отбиваться всеми доступными средствами.
— Ты сам начал, Малфой, — она сбросила плащ. — Не нравится — сдавайся. Подпиши согласие на конфискацию.
Он обернулся. В его глазах горел не гнев, а тот самый опасный, знакомый азарт.
— Ни за что. Но я могу предложить альтернативу, — Драко сделал шаг к ней. — Торг. Каждую уступку по законопроекту… придётся оплачивать отдельно.
— Чем? — она не отступила.
— Тем, чего ты сама хочешь, но боишься попросить.
Их первый поцелуй в этом холодном доме был не нежным, а яростным. Продолжением спора, но на ином языке.

Слова, которые они не могли сказать днём, звучали в прикосновениях, в укусах, в тихих стонах, заглушаемых потрескиванием поленьев в камине.

Его рука молниеносно обвила её талию, притянула к себе так резко, что у девушки вырвался короткий вздох. Не поцелуй был их первым движением, а столкновение. Лоб в лоб, взгляд во взгляд, дыхание, смешавшееся в злобном, нетерпеливом танце.
— Ненавижу, когда ты так смотришь на меня в зале, — прошипел он, его пальцы впились в её бёдра сквозь тонкую ткань юбки.
— Как? С презрением? — выдохнула Гермиона, руки сами собой вцепились в его предплечья, чувствуя напряжённые мышцы под рубашкой.
— С холодом. Как на врага. — Его губы, наконец, нашли её, но это не было нежностью. Это был захват. Укус в нижнюю губу, влажное, жадное вторжение языка, пахнущее виски и гневом. Она ответила тем же, вцепившись пальцами в его волосы, оттягивая голову, чтобы самой диктовать ритм этой странной, яростной битвы.
Они даже не добрались до дивана.