Отбор мужей для принцессы Айсары

Глава 1

Потупив взгляд, прячу всколыхнувшуюся внутри меня ярость и капризно надуваю губы:

– Но, дядюшка, летом у всех обычно много дел: уход за урожаем, охота, приготовление запасов на зиму. Наверняка не все кланы смогут приехать. Да и простому народу будет не до забав. А мне так хочется пышный праздник! Может быть, мы отложим свадьбу и коронацию до середины осени?

– Но ведь тогда тебе придётся ждать несколько месяцев, – в голосе дядюшки притворная забота.

– Ну и что! – продолжаю притворяться избалованной и капризной. – Зато созреют мои любимые сливы и персики. А ещё дозреет фундук, так что я смогу порадовать себя любимыми десертами. Свадьба же всего раз в жизни, так что мне хочется, чтобы всё прошло идеально. А ещё я планирую съездить в монастырь, который построила моя бабушка – помолиться и попросить, чтобы Боги одарили нас своей милостью. После свадьбы мне будет не до этого, ведь от королевы ждут, что она как можно скорее родит наследника.

Произнеся последнюю фразу, мысленно себе аплодирую: озвучивая этот бред, мне удалось не поморщиться и всё время удерживать на лице наивно-восторженное выражение.

Слуга ставит передо мной шоколадное пирожное. Самое любимое. Вот только Тень предупреждающе сжимает моё плечо, а значит, прикасаться к лакомству ни в коем случае нельзя. На меня почти не действуют яды и приворотные зелья, но самое глупое, что можно сделать в моей ситуации – довериться мнимому чувству безопасности. Осталось придумать, как отказаться от любимого десерта так, чтобы не вызвать подозрений.

– Дорогая, – вступает в разговор дядюшкин сын и мой жених Дюкен, – мне кажется, что ты и без того излишне религиозна.

Роль религиозной фанатички даётся мне гораздо проще, чем капризной дурочки, поскольку, прикрываясь ею, мне удаётся пресекать грязные домогательства и отказываться от слюнявых поцелуев Дюкена. Внешностью и склонностью к перееданию он пошёл в отца, поэтому в двадцать пять выглядит на все сорок благодаря второму подбородку, объёмному пузу и лысеющей макушке. В сочетании с маленькими глазками и носом, теряющимся в складках щёк – отвратительное зрелище. И вот за это ничтожество, которое даже меч держать не умеет, я должна выйти замуж? Ни за что! А значит, нужно и дальше притворяться, чтобы не вызвать ненужных подозрений в том, что в моей красивой голове есть ещё и собственное мнение.

Патетически заламываю руки:

– Ты что! Как можно такое говорить! Я ведь будущая правительница, так что кому как не мне просить милости у Богов для нашего великого королевства?! Я должна показывать пример благочестия и служить нравственным ориентиром для моих подданных! Только следование заветам Богов приведёт нашу страну к процветанию и благоденствию!

– Ты, безусловно, права, – скривившись, поддакивает дядюшка.

Наверняка снова жалеет о том дне, когда привёл ко мне религиозного фанатика одного из радикальных ответвлений нашей религии. Дядюшка надеялся, что благодаря речам жреца я стану более смиренной и покорной, поскольку в постулатах этого религиозного ответвления есть идеи о том, что женщины должны во всём полагаться на мужчин, что высшей добродетелью является скромность и уважение старших.

Во времена моей прабабки за подобные мысли казнили бы, но, к сожалению, она давно мертва.

Когда думаю о ней, понимаю, почему она согласилась нарушить традиции и разрешить дочери взять мужа из горного княжества – раньше воля женщин нашего рода не подвергалась сомнению, а её дочь влюбилась настолько, что не позволила бы кому-то вмешаться.

Сейчас уже сложно достоверно установить, почему произошёл горный обвал, похоронивший прабабушку, но случилось это через несколько месяцев после той злосчастной свадьбы. И затем в течение двух лет из-за несчастных случаев погибли один за другим все трое прабабушкиных мужей.

Её дочь очень тяжело переживала потерю семьи, поэтому управление государством легло на плечи её мужа. Через год появилась наследница – моя мама. А ещё через пять лет бабушка скончалась. И снова виной этому стал горный обвал.

За годы правления дедушка не только успел распустить клановый совет и закрепить за королевской четой исключительное право принимать решения, но и попытался повлиять на нашу религию, чтобы ослабить позиции Богини-Матери и вывести на передний план её мужа Повелителя Зверей, которого отныне надлежало звать «Бог-Отец». Мне неизвестно, почему главы кланов это стерпели, но бунта не случилось.

Поскольку религия в родном княжестве деда отличалась от нашей, и он воспитывал дочь по своим законам, мать, так же как и бабушка, выбрала себе всего одного мужа. Причём из того же княжества, из которого был родом дед.

Когда мне исполнилось шесть, к нам приехал погостить дядя. Я не знаю, было ли совпадением то, что буквально через месяц после этого родители вместе с дедом погибли на охоте. Но не думаю, что без подготовки у дядюшки получилось бы всего за два дня добиться того, чтобы жрецы назначили его регентом.

Два года назад дядюшка перевёз в нашу страну своего сына. И этот самый сын сразу же начал за мной ухаживать.

Если бы я действительно была такой, какой старалась казаться, то могла бы принять его чувства за чистую монету. Тем более дядя пускал в замок только старых и страшных мужчин, и его сын, даже не будучи красавцем, очень сильно от них отличался.

Могла бы, но у меня есть моя служанка и Тень. Служанка показала мне потайные ходы, благодаря которым я получила возможность подсматривать и подслушивать разговоры родственничков, а ещё смогла попасть в библиотеку. Тень научил меня прятаться и быстро бесшумно передвигаться.

Глава 2

– Как всё прошло? – сразу же интересуется служанка Аима, стоит мне зайти в спальню.

– Дядюшка настаивал на том, чтобы свадьба и коронация состоялись летом. Это так недальновидно! – капризно произношу я. – Как можно отмечать такое важное событие, когда урожай не собран и не созрели мои любимые фрукты и орехи! – усаживаюсь на кровать и продолжаю причитать: – Дядюшка слишком погряз в мирской суете! Я собираюсь отправиться в монастырь и молить Богов о том, чтобы они его вразумили. Свадьба бывает всего раз в жизни, поэтому она должна быть впечатляющей. Хочу много гостей, красивое убранство, и чтобы это важное событие праздновали даже крестьяне. А как они будут праздновать, если им нужно переживать об урожае? Считаю, что если дядюшка немного об этом подумает, он согласится с моими доводами.

– Вы собрались в монастырь?

Служанка смешно таращит глаза, поэтому приходится напрячься, чтобы не рассмеяться. Справившись с эмоциями, укоризненно качаю головой и восторженным тоном произношу:

– Конечно! Это такое чудесное уединённое место! Думаю, оно благотворно повлияет на мою душу.

– Уверена, так и будет, – служанка слишком энергично кивает, и мне снова приходится прилагать усилия, чтобы оставаться серьёзной.

Хмурю в притворном возмущении брови:

– Я даже думаю принять обет молчания.

– Но зачем? – Аима утрированно удивляется и снова забавно округляет глаза.

Давлю улыбку и важно произношу:

– Чем большую жертву мы даём Богам, тем на большую милость можем рассчитывать... Всё, не отвлекай меня. Я собираюсь помолиться за дядюшкину душу.

Служанка понятливо протягивает мне карандаш и блокнот.

Вздыхаю и пишу: «Мне снова пытались что-то подсунуть. Хорошо, что Тень вовремя предупредил».

Во взгляде Аимы появляется искреннее беспокойство.

Качаю головой: «Ничего страшного. Я даже не дотронулась. Но за последние две недели это уже пятый такой случай».

Она отбирает у меня блокнот и хмурясь пишет: «Девятый. Просто я вам не рассказывала».

Удивлённо приподнимаю брови: «Значит, дядюшка торопится. Постараюсь побыстрее склонить его мысли в пользу монастыря. Придётся тебе завтра утром снова нанести мне макияж, чтобы я казалась истощённой и изнурённой».

Дождавшись кивка, обеспокоенно интересуюсь: «Ты уверена, что для тебя будет неопасно притвориться мной? Ведь рядом с тобой не будет Тени, чтобы помочь».

«Ничего страшного. У меня есть амулеты. А вам действительно стоит поторопиться – с каждым днём становится всё опаснее тянуть. Вам может не хватить времени».

«Ты уверена, что подмену не распознают?»

«Придворные во время прогулки не распознали, а стража и монахини не настолько хорошо вас знают, как они. К тому же если вы притворитесь, что приняли обет молчания, то мне не нужно будет бояться выдать себя во время разговора».

«Ты точно уверена, что с тобой ничего не случится?»

«Понимаю ваше беспокойство, но моя жизнь не так уж и важна. Гораздо важнее, чтобы вы нашли поддержку и вернули власть».

Понимаю, что она права, именно так правитель и должен думать о благе народа, но рисковать дорогим для меня человеком не хочется тоже. И я чётко вывожу:

«Пообещай мне, что если тебя раскроют, ты убежишь и постараешься сохранить свою жизнь».

Она тянется к блокноту, но я качаю головой. Аима прикусывает губу, затем шёпотом произносит:

– Клянусь, что сделаю всё, чтобы выжить. В крайнем случае убегу. Но вам придётся придумать, как оправдаться перед дядей.

Пожимаю плечами и пишу: «Я всегда могу сказать, что сбежала, так как солдаты были со мной слишком грубы».

Аима обдумывает эту идею, затем кивает.

Облегчённо выдыхаю.

Она забирает блокнот и карандаш:

«Вам нужно дойти до конца того тайного хода, который мы с вами нашли на картах. Он тянется до улицы Сонных плющей. Там переоденетесь, одежду оставите в потайном ходе и выйдете на улицу. Свернёте направо и зайдёте в дом номер пять. Тот человек мне должен, но он не будет знать, что вы принцесса. Он думает, что моя подруга решила сбежать от жениха. Утром он даст вам быстрого коня. Город нужно покинуть через северные ворота и до третьей развилки ехать прямо, затем свернуть направо и двигаться до постоялого двора. Там вас будет ждать мужчина, на голове которого будет надета синяя шляпа с чёрным пером. Он проводит вас до владений Клана Незримых Тайн. Я всем говорила, что вас зовут Саэн».

Убеждаюсь, что всё запомнила, после чего бросаю исписанные листы в камин. Подождав, пока они полностью прогорят, удовлетворённо киваю.

О том, что Аима может меня предать, не беспокоюсь – клятва на крови гарантирует верность.

Глава 3

Глава 3

Во время завтрака настаиваю на том, чтобы отправиться в монастырь. Дядюшка, видимо, уже обдумал мою идею и решил, что так будет лучше для всех. Выезд назначен на завтрашнее утро. Это был самый шаткий момент моего плана, так что чувствую удовлетворение. И сообщаю родственничку, что решила дать обет молчания, дабы показать Богам серьёзность своего намерения, и заговорю только после того, как снова переступлю порог дворца.

Весь день Аима старательно пакует сундуки. Вечером просит записать полученную от неё инструкцию, а когда я делаю это без ошибок, удовлетворённо кивает. Затем присаживается за туалетный столик и выкладывает на него то, что поможет ей притвориться мной.

Сажусь рядом на пуфик и с любопытством слежу за каждым её движением. Сколько ни пыталась освоить умение маскировки, но всё, на что меня хватает, это слегка изменить линию бровей, подкорректировать разрез глаз, сделать нос уже, а губы менее или более пухлыми. Конечно, лицо меняется до неузнаваемости, но всё-таки отдалённое сходство уловить можно. А вот Аима достигла в этом искусстве удивительных высот.

Для начала она наносит на лицо и шею крем, маскируя веснушки и подгоняя тон своей кожи под мой. Затем добавляет краски губам, карандашом затемняет брови и корректирует их форму. Капает в глаза, и из бледно-голубых они превращаются в золотые, такие же, как у меня. Затемняет под скулами, делая их выразительнее. В последнюю очередь скручивает волосы на затылке, закалывает их так, чтобы ни одна прядка не выбивалась, и надевает парик серебристых волос, полностью перевоплощаясь.

Становлюсь рядом и поражаюсь тому, насколько мы стали похожи. Конечно, если присмотреться, можно найти отличия, но именно для этого и существуют шляпы с широкими полями и вуалью.

Аима отходит от столика и делает приглашающий жест рукой – наступает мой черёд.

Наношу на кожу лица, шеи и рук крем из протянутой Аимой баночки. Благодаря этому моя кожа начинает выглядеть так, как если бы я проводила много времени на солнце. Брови слегка высветляю, затем аккуратными движениями меняю их изгиб. Губы высветляю тоже, а потом прокрашиваю их помадой так, чтобы визуально они казались уже. Наношу специальное средство на кончики ресниц, делая их короче. Кисточкой оставляю на щеках россыпь веснушек. Особые капли делают мои глаза тёмно-синими. Волосы скручиваю в тугой узел и венчаю свою голову чёрными вьющимися кучеряшками. Чёлка закрывает брови, прикрывает глаза и меняет овал лица. В качестве последнего штриха выпиваю настойку, делающую голос грубее.

В таком виде меня точно не узнают.

Аима удовлетворённо кивает и протягивает мне бутылочку со специальным раствором, стирающим макияж, и два пузырька с каплями: для поддержания темно-синего цвета глаз и возвращения моего родного. Понятливо прячу их в сумку. Цвет глаз продержится неделю, придется капать ещё, а цвет кожи, губ и бровей – примерно месяц. Если всё пройдёт удачно, до Клана Незримых Тайн я доберусь за три недели. По пути туда мне ни в коем случае нельзя раскрывать свою личность, а вот для встречи с главой клана нужно, наоборот, вернуть истинный облик. Конечно, я могу доказать свою личность даже в замаскированном состоянии, но прибегать к этому не хотелось бы.

Пока я надеваю штаны и рубаху и повязываю волосы косынкой, Аима переодевается в моё домашнее платье. Грудь и попа у меня пышнее, так что ей приходится воспользоваться специальными вкладками. А вот то, что моя талия гораздо уже, она маскирует, выбрав одежду с завышенной линией талии. Снимаю кольца, браслеты, кулон и передаю их Аиме. Теперь наше превращение можно считать завершённым.

Подхватываю сумку, затем крепко обнимаю Аиму. Я бы не согласилась на эту авантюру, если бы мы не продумали всё так, чтобы свести к минимуму риск её разоблачения. Но всегда есть место случайности, поэтому мне всё-таки неспокойно. Аима ободряюще улыбается и показывает в сторону потайного хода. Киваю и ухожу, плотно прикрыв за собой проход.

В условленном месте меня ждут две сумки с вещами. Из одной вынимаю невзрачное серое платье из грубой ткани, добротные кожаные башмаки, льняное нижнее бельё, шерстяные чулки, штанишки и коричневый плащ. Бельё совсем не того качества, к которому я привыкла, но это то неудобство, которое стоит перетерпеть. Аима говорила, что попадаются на мелочах, поэтому перевоплощение должно быть полным. Ботинки оказываются очень удобными и моего размера. Платье достаточно широкое, чтобы скрыть все особенности моей фигуры, и застёгивается под горло. У плаща не только глубокий капюшон, но он ещё и сделан из какой-то хитрой ткани, которая снаружи выглядит непроницаемо, а вот изнутри через неё всё отлично просматривается.

Перекладываю в опустевшую сумку шкатулку с драгоценностями и белоснежное платье, расшитое мелкими бриллиантами. Его мы выбрали даже не из-за цвета или того, что оно выгодно подчёркивает все изгибы моей фигуры, а потому что это платье оказалось самым компактным и лёгким из всех, что у меня есть. Если попрошу, то главы кланов наверняка предложат мне красивую одежду, но кто знает, как она будет на мне сидеть и смотреться. Если я собираюсь говорить с главами кланов как правительница, то и выглядеть мне нужно соответственно. Но это не отменяет того, что у девушки в моей одежде и с моей внешностью подобной роскоши быть не может, поэтому шёпотом зову Тень, а когда он проявляется, отдаю сумку с платьем ему. Он молчаливо кивает и снова исчезает, сумка исчезает вместе с ним.

В детстве, после того как я впервые познакомилась с Тенью, какое-то время пыталась проследить, как он появляется и исчезает. Даже пробовала не моргать. Но даже когда смотрела в упор, всё равно это происходило внезапно. Вот никого не было, а теперь он стоит, словно всегда тут был, и только сейчас я его заметила. Вот он был, но больше его нет. И по ощущениям не было никогда. Словно он не появляется, а проявляется для зрения. Тень для меня – загадка, которую я так и не смогла разгадать. За эти годы он сказал хорошо если два десятка слов. Самую длинную речь я услышала от Тени, когда мы встретились впервые – он поймал меня во время моего падения с дерева. Поймал, поставил на землю и поклонился: