Отбор невест ― мой шанс не выйти замуж!

Глава 1.1

Очередной жених удирал из нашего гостеприимного старинного дома, на этот раз с воплями и с синим лицом.

Кое-как взобравшись на своего испуганного жеребца, не признавшего хозяина в новом окрасе, барон Марр повернулся к крыльцу, куда выбежали на его крики мои сёстры, оскалился и снова издал возмущённый вопль, погрозив кулаком. Хотя кому грозил? Я на крыльцо не пошла, мне из окна бабкиной лаборатории было прекрасно видно его бегство.

― Теперь не скоро из дома выйдет, а зря. Ему идёт этот цвет, – невозмутимо констатировала Мари, наша служанка, стоявшая за моей спиной, и укоризненно вздохнула. – Ну как же вы так, госпожа Люсиль? Ведь уважаемый человек, у вашего батюшки с ним дела торговые, а у него теперь морда благородного лица синяя. Это же не порядок...

Ответить я не успела, потому что стены замка вздрогнули от басовитого рёва:

― Люси, порождение Хаоса! Иди сюда!

― Папа, похоже, расстроился, – я нервно сунула в рот шоколадное печенье, которое утром испекла, и в поисках поддержки глянула на Мари.

Эта немолодая, сухопарая, постного вида женщина была оплотом, мощным столбом, поддерживающим нас с девочками после смерти матери, и ничто, никогда на моей памяти не выводило её из равновесия.

― Удирайте, – посоветовала служанка, меланхолично жуя лакрицу, и это был очень здравый совет, полный житейской мудрости, так что меня не пришлось уговаривать.

Отец бушевал в кабинете, а я ринулась обходным путём через кухню на конюшню. Когда мой высоченный, грузный родитель, страдающий подагрой, вышел на балкон, лошадь уже уносила меня подальше от его гнева под заливистый хохот боевой Эми и тихий смех деликатной Айрис, моих младших сестёр.

Пусть папочка остынет слегка, орать будет, конечно, когда вернусь, но убивать уже передумает. Ну, что я за дочь, если доведу отца родного до греха?..

Скакать пришлось долго – папа взрывался легко, а вот успокаивался не быстро. Я успела полюбоваться садами и огородами, видами невысоких, поросших лесом Бараньих гор на горизонте, изумрудными полями со стадами коров и овец... Но когда стало темнеть, мой живот забурлил, как горный поток. Я вернулась домой и почти сразу пожалела об этом.

***

― Сядь! – прорычал батюшка, как только я осторожно проскользнула во мрак холла, и зажёг свечу щелчком пальцев. – Или думала, не дождусь?

Честно, так и думала, но говорить об этом благоразумно не стала. Если даже ужин, а в доме пахло жареным гусем с подливой из слив, не примирил отца с произошедшим, то безопаснее было помолчать.

― Ну, и как ты умудрилась барону в лицо краску выплеснуть? И главное, кому?! Соседу! – отец порывисто запустил пятерню в свою густую шевелюру, блондинистую, как у всех нас из рода Эркни, и откинул всклокоченные волосы назад.

― А думаешь, не соседу, это понравилось бы больше? – не выдержав, хихикнула я.

Стоило вспомнить, как заверещал, выпучив маленькие глазки, потенциальный жених, до этого расхаживавший вокруг меня, словно тощий, но пузатый павлин, и от рвущейся наружу улыбки затрещали щёки.

«Я, госпожа Люсиль, богатый и уважаемый человек. Может, не так молод, конечно, но в ваши почти двадцать пять, выбирать-то не приходится. Ещё пара лет, и всё, вас спишут со счетов, как невесту. Так что я ваш лучший шанс, полагаю...»

Меня и так раздражал его визит и самодовольная манера поведения, а уж после этих слов заклинание, которое должно было создать краситель для шерсти по фирменному бабкиному рецепту, не сработало. Снова.

Вернее, сработало, да не так. Взорвалось всё к прародительнице Хаоса! Краска-то получилась, правда синяя, а не розовая, как задумывалось, но, увы, в котле она не осталась, взметнулась и забрызгала и комнату, и мой лучший шанс. Шанс расстроился и сбежал. А жаль, я надеялась, может, цвет всё же изменится на нужный... Теперь не узнаю. И Мари наверняка уже прибралась в лаборатории, у неё с этим строго. Кругом должен быть порядок. Хотя, может, в котле немного осталось?

― Люси! – заорал батюшка, я подпрыгнула, и слишком поздно поняла, что задумалась и высказала этот вопрос вслух. – Тебе почти двадцать пять! И напомню, что приданое у тебя скудное, а женихи в очередь не выстраиваются. Ты о чём вообще думаешь, а?

― О том, почему краска посинела, – честно ответила я. – Что снова не так? Папа, ну, должна же я понять, почему у меня эти проклятые красители не выходят... Оттенки розового, которыми так гордилась бабуля, принесли нашему роду богатство, но у меня то рыжий, то вот, синий, получается. То вообще всё взлетает на воздух и превращается в кашу отвратительного цвета.

― Красители? Ты серьёзно не понимаешь, что твоя жизнь летит в пропасть? – папа неожиданно резво подскочил ко мне и слегка встряхнул за плечи, а он, даже при моём немалом росте, был куда выше и сильнее, в общем, мой мозг ударился о черепушку и обиделся, отказавшись нормально работать.

Я бы свалилась от головокружения, но отец поймал и тяжело вздохнул.

― Где мне тебе ещё женихов искать, Люсиль? Как ты жить будешь без мужа? На что? Знаешь ведь, что мои дела плохи, дед твой состояние промотал после бабкиной смерти, а я всю жизнь кручусь, да выкручиваюсь. И брата твоего эта участь ждёт. Ему бы хоть своё семейство прокормить, а тут ещё вы трое со смехотворным приданым.

― А зачем искать жениха? – взорвалась я. – Вместо того чтобы отдавать приданое какому-то чужому болвану, отдай его мне. Я куплю отель на берегу моря, и буду, как госпожа Вейн. Помнишь её?

Лицо родителя смягчилось, взгляд сделался мечтательным. О, да, он тоже помнил красивую, сильную и умную хозяйку крохотного отеля, где мы останавливались по пути в мою магическую школу.

Меня так поразила эта самостоятельная, весёлая дама, прекрасно устроившаяся без всяких там мужей, и живущая свободно, что в голове засела мечта – стать такой же.

Вот только отец всё пытался сбыть меня с рук, как залежалый товар. И чем больше лет проходило, тем сильнее падало качество редких женихов. К счастью, все они, пообщавшись со мной, понимали, что приданое совершенно не компенсирует потраченных нервов.

1.2

― Отбор? – мой голос сорвался на неожиданный визг. – Ни за что! Папа, ты знаешь, кто отборы проводит? Маменькины сынки, эгоисты, да перестарки, за которых из-за поганого характера или противной внешности никто не захотел выйти. И съезжаются туда отчаявшиеся девицы!

― Прекрасно. Значит тебе там самое место. Любая нормальная девчонка в твоих обстоятельствах уже бы отчаялась, – отрезал отец, и я знала вот это его выражение лица. Там прямо на лбу появлялась красная надпись «спорить нет смысла», однако я решилась.

― Но я ещё не отчаялась!

― Зато отчаялся я, – папа устало плюхнулся на кушетку, скрипнувшую под его весом. – Отчаялся вбить в твою шальную голову немного здравого смысла и выдать тебя замуж. Так что хватит препираться. Ты едешь.

― Нет! Только через мой труп.

― Поспорь ещё немного, и труп будет, – проворчал отец, и мы застыли, наклонив головы, как два быка перед схваткой, только дыма из ноздрей не хватало.

Я никогда не умела играть в гляделки, да и ситуация была опасная, так что нужен был путь дипломатии. Хотя к этому у меня было ещё меньше способностей, чем к созданию красителей.

― Папа, но ведь нет гарантии, что участвуя в этом мерзком мероприятии, я выиграю. И тогда мы опозоримся ещё больше, – пришлось говорить тише, чтобы мой грудной голос звучал мягче и произвёл нужное впечатление, мол, не спорю, а беспокоюсь о благе семьи.

― Да, гарантии нет. Но терять тебе уже нечего. Это твой последний шанс. Отбор не выиграешь, так может, по пути туда-обратно кого-то встретишь. Местных женихов ты уже всех перебрала, а кто остался, к тебе и не сунется, наслушавшись рассказов предыдущих страдальцев.

― О... Лучший шанс посинел, теперь черёд последнего, да? – процедила я, и снова пошла напролом. – Знаешь, вообще-то я ведь могу и проиграть намеренно. У меня опыт изгнания женихов большой. И что ты сделаешь?

― А я скажу тебе, что сделаю, – с готовностью ответил родитель. – Не дойдёшь до финала отбора, попытаешься проиграть хоть одно испытание, и я выдам тебя замуж за сына мясника из деревни. Он давно сватался, да просил подкинуть в приданое ещё с десяток овец и пять сотен золотых. Так и сказал, мол, за большую невесту большое приданое. Я отослал его, а теперь вот уже готов и приплатить, знаешь ли.

― Ты не сделаешь этого... – меня передёрнуло при упоминании жирного, потного, лысеющего хряка, вечно пялящегося на меня масляными глазками. Да этот урод в детстве гусят давил ради развлечения, готовился, так сказать, перенять дело папаши.

― Сделаю, Люсиль, – и по тону отца я поняла, что допрыгалась на сей раз.

― Ладно, но как ты узнаешь, что я схитрила? Может, на самом деле провалилась? – я старалась не выдать своего отчаяния, держала спину ровно, а голову высоко, но внутри съёжилась.

― С тобой поедет Мари. Она женщина практичная, и между деньгами и преданностью тебе выбрала мои деньги, – просто ответил папа, но будто ударил меня в лоб, – я заплачу ей за слежку за тобой. А уж её-то ты не проведёшь, она вас троих знает, как облупленных. Мари дала магическую клятву, и если солжёт, станет заикаться, а я выкину её вон без рекомендаций. Тебе на свою жизнь наплевать, а ей нет, И теперь она мой самый надёжный шпион.

От этих слов стало совсем плохо, и я плюхнулась на нижнюю ступеньку лестницы, заметив, как наверху мелькнули чьи-то светлые волосы. Ясно, сёстры тут как тут, переживают за меня.

Отец наблюдал за мной, а слабо освещённый холл, казалось, потемнел, облезлая жёлто-охристая краска на стенах поблекла, стало холодно...

― Это не наказание, Люси. Я просто уже не знаю, что делать. Твоя покойная мать пришла бы в ужас, узнав, что я не сумел найти тебе мужа, – вздохнул папа, который, вообще-то, не особо умел сердиться на нас с девочками. – Ладно, так и быть. Я дам тебе поблажку, – он умолк, ожидая реакции, но я сидела, безучастная ко всему. – Если дойдёшь до финала, будешь биться честно, но не выиграешь, я отдам тебе половину приданого, и посмотрим, что ты с ним сделаешь. Если потеряешь в погоне за своими глупостями, то до конца дней своих будешь жить на оставшуюся половину в этом доме. А с твоего брата я возьму клятву, что содержать тебя он не станет. Это так, предосторожность, чтобы ты понимала, чем рискуешь. Вот пока будешь в дороге, и обдумай свои мечты и перспективы.

― А если я всё равно не продержусь до конца, несмотря на все старания?

― Тогда без споров выйдешь замуж. Не за мясного парня, конечно, уж я тебе не враг. Но выбора особого нет, дочка, так что не обессудь, кто попадётся, того и будем ловить. Может, удастся вернуть барона Марра? Ты ему очень нравишься... Ну, нравилась, пока рожу в синий цвет не расписала, – отец вдруг расхохотался. – Ох, видел я его во дворе, это не забыть! Приехал чинный, а удирал синий!

Папа заливался смехом, а мне было невесело. Проклятый барон, всё из-за него!

1.3

Сборы были короткими, потому что отбор начинался совсем скоро, а путь до побережья не близкий. С предательницей Мари я не разговаривала, с отцом тоже, брат был занят своими делами, у него с недавних пор завелась невеста, и как блоха, не давала ему спокойно сидеть на месте, дело шло к свадьбе. Зато сёстры, как могли, поддерживали меня.

― Не грусти, Люси. Ты же мечтала о море, вот и увидишь его снова. А если выиграешь отбор, то будешь жить на побережье, и может этот маг окажется вполне приличным человеком и красивым мужчиной, – уговаривала меня Айрис.

Средняя сестра была почти на три года младше, но отличалась рассудительностью, покладистым характером и уравновешенностью, не свойственной семейству Эркни.

― Да что ты говоришь! С каких пор нормальному мужчине нужны отборы, чтобы найти невесту? – взорвалась я, и тут же почувствовала укол совести. Мягкая Айрис хотела меня подбодрить, или, как она говорила, настроить на хорошее, но хорошее в данный момент категорически не желало, чтобы я на него настраивалась. – Прости, – проворчала я, а сестра обняла меня, будто старшая.

― Я всё понимаю, Люси. Ты расстроена, напугана, и хотела оказаться на море другим способом. К тому же твоё мнение о мужчинах не самое лучшее, учитывая, кто к тебе тут сватался. Но там живут другие люди, и там их гораздо больше, чем овец и коров, в отличие от наших Бараньих гор, – сестра хихикнула и отстранилась, заглянув мне в лицо. – Люсиль, папа прав в двух вещах. Во-первых, здесь ты никого не найдёшь, а поездка, это шанс. Мы все хотим видеть тебя счастливой, дорогая. И во-вторых, погодная магия требует много физических сил, ума, скорости действий и смелости. Её носители – магическая элита нашего мира, и, как правило, это очень привлекательные и крепкие мужчины. Так что за внешность жениха ты можешь не волноваться. Там не будет кого-то, похожего на сына мясника или барона Марра. К тому же, если мужчина всё ещё служит, значит, он молод. С этой службы уходят рано. Понимаешь?

― И откуда ты знаешь, что он служит? – пробухтела я, выбираясь из сестринских объятий.

― Из объявления, – просто ответила Айрис. – Пока ты предавалась унынию и придумывала себе ужасы отбора и будущей семейной жизни с кошмарным муженьком, я пошла к отцу и прочла, что написала газета...

Айрис многозначительно умолкла, ожидая моей реакции.

― Ой, ну говори уже! – я закатила глаза и зарычала. – Ладно, мне интересно.

Сестра довольно улыбнулась и протянула мне вырезку из газеты. А ведь папа терпеть не мог такое. У нас тут с новостями было туго, так что люди городские газеты недельной давности перечитывали по несколько раз, почти выучивали наизусть, а потом со смаком обсуждали в единственной в округе таверне, пропахшей бараниной, кукурузными лепёшками и луком.

― Папа тебя придушит, – я мрачно глянула на сестру, но та пожала плечами.

― А я улыбнусь ему вот так, – она сверкнула белоснежными зубами и стала похожа на ласковый весенний денёк, – и скажу, что это для пользы дела. Мол, хочу побороть твоё предубеждение насчёт жениха. И крыть ему будет нечем.

В этом была вся Айрис. Там, где я пёрла напролом, она немного думала, пускала в ход скромное, милое обаяние, и побеждала без усилий. В этом она была похожа на маму, хотя внешне типичная Эркни – копна светлых волос и светлые глаза.

Я взяла вырезку и прочла вслух короткую заметку:

― Господин Роберт Олбер, действующий офицер королевской погодной службы, член ордена Всех стихий, наследник старинного магического рода и будущий владелец поместья и замка Олбер, находящегося в районе Горбатого мыса, намерен жениться, дабы вступить в наследство, согласно воле покойного родителя. Посему он объявляет отбор невест. Претенденткам следует...

Дальше были инструкции для желающих поучаствовать в этом позорном и унизительном деле, но это я решила почитать позже, раз папа уже понял, что подхожу, и когда и куда нужно прибыть.

― Видишь? – улыбнулась Айрис. – Офицер, а не какой-то там пузан и маменькин сынок...

― Можно подумать, офицер не может быть эгоистом и держаться за мамину юбку! Вот о мамаше его там ничего не написано! А может, там она всем заправляет? – я мрачно начала скидывать платья в дорожный сундук.

Во всём мире уже были изящные чемоданы, но я такой только на картинке видела. Да по одному моему багажу всё станет ясно с невестой. А там, вон, целый офицер, и член, и будущий владелец!

― Люси, перестань. В магический орден берут только самых сильных и благородных, тех, кто отличился по службе. Значит, этот Олбер смелый. И отбор он объявил не потому, что никому не нужен, а чтобы быстро вступить в наследство. Я почитала пару наших законов, так вот, брак может быть главным условием для его получения. Пока наследник не женится, он будет только управлять, но не владеть имуществом. И там очень много ограничений, поэтому проще жениться и покончить с этой волокитой.

― Отлично. Он ещё и корыстный, спешит наложить лапу на отцовское богатство...

― Не корыстный, а рассудительный, и... – Айрис наконец не выдержала, горячая кровь Эркни взыграла. – И дай сюда эту несчастную юбку! – она вырвала у меня объёмный подъюбник, который я пыталась запихнуть в сундук, и принялась аккуратно складывать, недовольно сопя, что было высшей степенью проявления её злости. – Ты сама себе враг, Люсиль. И напомню, это ты старшая. И раз уж я пытаюсь тебя поддержать, ты могла бы хоть вид сделать, что это помогает. Что толку придумывать гадости о человеке, которого совершенно не знаешь? Это сделает вашу встречу приятнее? Как-то поможет на отборе? Не хочешь думать о хорошем, так хотя бы не топи сама себя в болоте дурных мыслей и эмоций.

― О, взбучка упрямой старшей сестрёнке от умненькой младшей? – в комнату заглянул наш брат, довольный до противного. Видно невеста, наконец, разрешила за руку себя взять. А может, даже поцеловаться согласилась?

― Уйди, Эд! – прикрикнули мы в один голос, а я ещё и запустила в этого счастливца корсетом.

1.4

Я стояла на палубе колёсного теплохода, подгоняемого течением реки, с грустью смотрела, как удаляются Бараньи горы и доедала кексик с изюмом и шоколадной глазурью. Перед отъездом Эд так переживал, что без меня вкусный пирог будет испечь некому, что я напекла семье несколько пирогов, пару ватрушек и большое блюдо кексов, ну и с собой прихватила. Выпечку у нас любили все, но делала только я, потому что повар сам предпочитал мясо, и считал, что нам оно нужнее всяких глупых сладостей. Конечно, обычно хозяева решают, что будут есть, но папа так экономно платил слугам, что предпочитал молчать, пока они не сбежали от лишних претензий.

― Уже скучаете, – Мари подошла ко мне, и не столько спросила, сколько высказала очевидное. – Это пройдёт, госпожа Люси. Все скучают, покидая дом.

― Почему ты согласилась за мной шпионить? Мы думали, ты нас любишь...

Я так и не разговаривала со служанкой до самого отъезда, хотя она временами пыталась вернуть наше взаимопонимание, но впереди ждало почти недельное путешествие, молчать было бы утомительно, так что...

― Люблю, но и о себе не забываю, что и вам советую делать, – спокойно ответила Мари, без всякой обиды. – Вам вот, госпожа, всё женихи не такие, а у меня и таких не было. Вы-то красотка, хоть сейчас, хоть позже сможете замуж пристроиться, а я и в ваши годы была такой же аппетитной, как перезрелый стручок фасоли, и возраст портрета не улучшил. У вас семья, как бы жизнь ни повернула, кто-то да позаботится, руку помощи протянет, а у меня никого нет, случись что, и помру голодная под забором. Для мира, может, и не велика потеря будет, а вот мне одно расстройство. Скоро вы трое разъедетесь, станет ли ваш отец меня дальше держать? Неизвестно. Так что пока предложил деньги, надо брать. Любовью пузо не набьёшь и голову от дождя не укроешь.

Мне стало стыдно за себя. Мари провела с нами много лет, работала за гроши, не бросила, когда умерла мама, а я разобиделась, что она заработать решила. Но стоило мне повернуться к служанке, как она недовольно поджала губы.

― Ой, да не начинайте, госпожа Люси! Только ваших извинений мне не хватало. И так на душе мерзко, продалась-то за бесценок.

― Это как? – не поняла я, а губы задрожали от улыбки.

― Да так, – совсем нахмурилась Мари. – Что вы, папашу своего не знаете? Хотя, выходит, и я не знаю, дура старая. Наобещал, клятву магическую взял, а после визита сына мясника сказал, что денег нет, и потребовал скидку на шпионские услуги. Или сделке конец, или надо соглашаться на меньшую цену, да и ту он заплатим частями, года за два. Он, видите ли, выгоду упустил, надо как-то компенсировать.

― Но ты хоть не сильно ему уступила?

Не выдержав, я расхохоталась, представив этот разговор отца и Мари, оба очень не любили расставаться с деньгами.

― Не родился ещё такой мужчина, которому Мари Бурк сильно уступила бы! – с достоинством ответила служанка и не ушла в каюту, а прямо-таки удалилась как королева.

***

Дорога пролетела незаметно. Погода стояла прекрасная, так что я почти всё время проводила на палубе, любуясь пейзажами, а вечером слушала скрипача в музыкальном салоне, потягивая ароматный чай. Мари сидела рядом, и тихо шептала мне, прикрывшись старомодным веером:

― На шесть часов молодой брюнет без кольца и расслабленный, значит, ни жены, ни невесты. Одет дорого, поведение уравновешенное, перспективный тип... На восемь часов холостой мужчина средних лет и средней внешности, бегает глазками по молодым девицам. В активном поиске, подходящая жертва. Лысоват, но бриллиант в перстне такой, что блеск лысины меркнет на его фоне...

От этих наводок мне так часто приходилось кусать губы, чтобы скрыть улыбку, что пришла мысль купить веер, с ним было бы проще...

***

Река впадала в Крабово море, однако не у Горбатого мыса, так что после корабля нас ждала почтовая карета и ещё почти сутки пути, к концу которого я просто мечтала о тихом номере и кровати.

В поместье Олбер надлежало явиться послезавтра, и мы остановились в небольшой гостинице, как раз такой, как я мечтала...

Мне надо дойти до конца отбора, и красиво проиграть, так, чтобы никто не усомнился. Неделька, и моя мечта исполнится! Нужно собраться и сделать это.

И тут я услышала фразу проходящей мимо женщины, за которой бежала заплаканная девица с тугими светлыми локонами:

― Два месяца на отбор! Да этот Олбер из ума выжил! Кем он себя возомнил? В мою молодость наследному принцу невесту искали, и то меньше времени ушло!

Что? Отбор продлится два месяца?! Да сколько же там будет испытаний? Чего от нас хочет этот тип?

1.5

Оказалось, зря я считала, что у этого Олбера слишком большое самомнение, и на его позорный отбор приедут в лучшем случае штук пять отчаявшихся девиц. Городок гудел! Уже к обеду две его гостиницы оказались забиты потенциальными невестами и их сопровождающими, и повсюду только и разговоров было об отборе. Многие ругались на длительность, кто-то уезжал, но их место занимали новые претендентки. Кругом царила нервозность, слышались взвинченные голоса, ароматы духов заглушали запах моря, цветов и местной кухни, а надо сказать, в городе было полно кафе и ресторанчиков, небольших, но уютных, с видом на Дельфинью бухту.

Мне, как и прочим участницам, прямо в гостинице выдали небольшую листовку-памятку, где подробно объяснялось когда нужно прибыть в поместье, как туда удобнее добраться, сколько продлится отбор, а так же сообщалось, что только те, кто пройдёт три первых тура, останутся жить в поместье на всё время соревнования, до тех пор девушки будут жить в городе на свои средства.

― Мне кажется, или скупердяйством несёт? – скривила длинный нос Мари, будто правда почувствовала какой-то душок. – Говорила я вам, госпожа Люси, присмотритесь к бриллианту с лысиной, вот он был готов для вас пароход со всей командой купить!

Она слегка преувеличивала, конечно, однако тот мужчина действительно проявлял ко мне интерес, пытался чем-то угостить, словно я выглядела истощённой, дарил букеты на каждой остановке, пытался заинтересовать меня рассказами о своей фабрике, коттедже у моря и доме в столице, но безуспешно. Мне совершенно не хотелось стать очередным купленным бриллиантом в его коллекции. Я и сама себя обеспечу прекрасно, только дайте мне гостиницу! Два месяца, потерпеть два месяца, и всё. А пока надо просматривать газеты побережья, искать домик своей мечты...

Собственно, начать я решила незамедлительно, так что потащила Мари гулять. Сначала мы прошлись по пестрящей красками главной улице, усеянной кафе и лавками с дорогими товарами. Каждый балкон и окно тут украшали каскады цветов, да и стены домов были нежных, радостных расцветок, пожалуй, такое разноцветье утомляло бы глаза, если бы серая черепица и камни мостовых не приглушали немного это буйство красок. Ну и конечно, глаза отдыхали на бескрайней бирюзе моря, сливавшегося на горизонте с голубым небом. В городе было много упитанных кошек и чаек, а когда мы прогуливались по набережной, то даже видели вдали дельфинов, резвящихся в волнах.

― Это же потрясающе, Мари! Я так всё и помню с той поездки! Как жаль, что меня не взяли в ту магическую школу, и пришлось выбрать что-то ближе к дому, – на время я забыла об отборе и просто наслаждалась обстановкой, о которой так долго мечтала.

― Потрясающе, – проворчала она. – Особенно жара и насекомые! – и отмахнулась от мухи, которой очень понравился её яркий веер. – И в школу вас не взяли, потому что папочка скуповат, а жизнь на побережье дорогая. Будем смотреть правде в глаза, госпожа Люси, чудо, что он растратился на вашу поездку в этот раз. Так что не красотами любуйтесь, а активно ищите мужа, стройте глазки, пока не окосеют. Судя по всему, на отборе конкуренция будет огромная, нужен запасной план. Кстати, вы слышали, что болтают?

― Я не прислушивалась... – упоминание отбора подпортило моё прекрасное настроение.

― А стоит иногда и сплетни послушать, – назидательно заявила служанка. – Оказывается, этот маг дал объявления только в захолустные газеты, местные девицы даже не знали об отборе. И это очень странно, если не сказать подозрительно.

Мари была права, но в чём именно стоит заподозрить этого Олбера, мне в голову не приходило.

Тем временем мы вышли на центральную площадь, которую здесь называли просто Большим кругом. Она и правда была круглой, с орнаментом из цветных булыжников, выложенным в виде венка, а посередине стоял высоченный обелиск из голубого мрамора, на гранях которого были выбиты даты самых сильных бурь, в борьбе с которыми погибали маги погоды. К моему удивлению, их оказалось больше десятка, и это менее чем за три века. А сколько было до этого?

― Похоже, быть погодным магом опасно... – проговорила я.

На площади было многолюдно, пахло квадратными пирожками с рыбой – местным традиционным блюдом, лимонами и апельсинами, из которых делали лимонад прямо на улице, ванильным мороженым.

― Мари, ну неужели ты не в восторге? – я решила подумать о маге позже, а пока радоваться жизни. – Это тебе не наши горы, где всё просто зелёное, и хоть в таверне, хоть в модной лавке пахнет одинаково – овечьей шерстью, луком и бараниной!

― В полном восторге, госпожа, – процедила служанка сквозь зубы, и ойкнула.

Я, удивлённо оглянувшись, заметила, что она воюет с приставучей осой – отгоняет, уворачивается, но гадкое насекомое упорно не отстаёт и явно всё больше злится.

― Ох! У тебя же аллергия!

Недолго думая, я призвала магию, пальцы приятно закололо, появился холодок, и в осу ударила струйка воды, короткая, но сильная. Промах!

Оса зажужжала громче, Мари уже едва не бежала от неё, а я мчалась следом, обстреливая подлое насекомое.

Мимо. Снова промах!.. Ах ты гадость такая!

Остановившись, вокруг как раз не было народу, я шарахнула по полосатой жужжалке, будто костёр залила!

И залила. Но не костёр.

Из лавки сбоку прямо в струю шагнул мужчина, вода врезалась ему в плечо и забрызгала лицо. Хорошо так забрызгала, не скупясь.

― Ах... – раздался судорожный вдох. – Чтоб тебя акулы сожрали!

― А вот это не надо, – вырвалось у меня.

Я так растерялась, что даже не сообразила попросить прощения, стояла, и хлопала глазами как дурочка. Тощая спина Мари, удиравшей от осы, уже мелькала далеко впереди, так что помощи было ждать неоткуда, а в моей голове крутилось только одно слово – ужас!

― Вы с ума сошли? – прорычал пострадавший, вытерся дорогим платком с монограммой, откинул от лица мокрые тёмные волосы и уставился на меня гневно горящими глазами. Длинные пальцы смахивали капли с красного с серебром мундира.

Глава 2.1

― И слушать ничего не хочу, госпожа Люси! – Мари, несмотря на худосочность, весьма сурово затянула на мне корсет, быстро обрядила в нежное голубое платье и толкнула на стул перед зеркалом. – Вы сами сказали, что жених молод, крепок телом и очень высок, что немаловажно при вашем-то росте и широких костях. А что умыли слегка, ну так что? День был жаркий, пыли много, пусть спасибо скажет, что вы его освежили. Лучше бы осу прибили, конечно...

Мари потёрла распухшую щёку – полосатая мерзавка её достала-таки, и только благодаря чудесной настойке хозяйки гостиницы удалось избежать сильного жара, одышки и прочих проблем. Обошлось тем, что моя служанка стала похожа на одутловатого, краснолицего бандита с прищуренным глазом, а я ещё больше прониклась уважением к дамам, имеющим свои гостиницы у моря.

Спустя некоторое время компаньонка, служанка и шпион в одном лице буквально вытолкнула упиравшуюся меня из комнаты.

― С божьим благословением, госпожа моя! – с нажимом процедила она, отцепила мою руку от косяка и дала увесистый направляющий шлепок под зад, как когда-то в детстве.

Моё путешествие на отбор началось.

Конечно, в таком виде Мари не могла поехать со мной, но проводила, прячась под шляпкой с густой вуалью, до Большого круга, где таких же беспризорниц как я ждала карета из поместья. Туда отвезут, обратно тоже, правда, придётся дожидаться конца всего мероприятия. Учитывая количество претенденток, к ночи вернусь, не раньше.

― Мари, а как же ты будешь за мной шпионить, если на сам отбор в поместье пускают только участниц, а их сопровождающие будут в шатрах за изгородью? – язвительно поинтересовалась я, нервно теребя веер, которым служанка меня снабдила, и как позже выяснилось – весьма мудро.

― Мне довольно на вас посмотреть, чтобы понять, учинили вы что-то или нет, – отмахнулась женщина. – Из всех сестёр вы самая плохая лгунья, так что даже не начинайте.

Вот тут она была права. Если я набедокурила или пыталась соврать, то лицо, голос и взгляд выдавали меня с потрохами, поэтому пришлось признать эту свою слабость и вести себя честно, ну, по большей части. С папочкой недомолвки иногда срабатывали, но с Мари никогда. Она просто смотрела на меня пристально с минуту, давя на нервы, а потом говорила: « А теперь правду, госпожа Люсиль». И всё, я сдавалась. А тогда ведь ей даже не приплачивали за шпионство!

В общем, шансов сбежать с отбора и спастись ложью, у меня не было.

***

От площади отъехали четыре большущие кареты, в каждой сидело человек восемь, и мне было страшно представить, сколько же народу соберётся вообще. Ехали мы, плотно прижавшись друг к другу, что в такой жаре, да в корсетах и пышных юбках было невыносимо, и ведь все девицы ещё и надушились! Вот когда пригодился веер...

Поездка заняла больше получаса, и когда, наконец, открыли дверцу, мы рванули к ней, толкая друг друга. Воздуха, дайте воздуха!

К счастью, приехали мы рано, остальные ещё собирались, и мне хватило времени освежиться в туалетной комнате, выпить лимонаду и попробовать парочку пирожных, весьма аппетитных. Я, когда волновалась, всегда так хотела есть!

Хотя, надо признаться, пирожных я хотела всегда, и не могла похвастать полупрозрачной худобой и хрупкостью не только из-за широкой кости.

Настало время осмотреться. И вот тут мой намётанный глаз будущей хозяйки гостиницы отметил ухоженность большого розария перед входом и тенистого парка, на который открывался вид из окон. Чистоту, уют и простор тех помещений, куда нам был открыт доступ, а так же большие окна, дававшие много света, я тоже оценила. Грубоватый снаружи, этот прямоугольный замок с единственной квадратной башней, построенный из местного серого камня, содержался в идеальном состоянии. Он не кричал о богатстве хозяев, но с достоинством подчёркивал древность их рода, стабильное материальное положение и отличный вкус. Я даже взяла на заметку резной экран камина и чудесные пухлые кресла с изогнутыми ножками, обтянутые полосатой тканью под цвет моря.

Слуги, одетые в чёрную с белым форму, тоже не были похожи на наших, они передвигались бесшумно, как тени, и незаметно заменяли опустевшие блюда и кувшины со столов на новые. Похоже, в этом доме железный порядок...

Пока я осматривалась, в зале со множеством стульев собралось с сотню девиц, так что мне досталось место в последнем ряду, и началось.

К нам вышел невысокий субтильный мужчина за сорок, по одежде – стряпчий или управляющий. Он печально оглядел зал, нахмурил почти бесцветные брови, отчего лоб с морщинами совсем превратился в гармошку, потом достал жестяную коробочку, положил в рот небольшой леденец, и вздохнул.

― Уважаемые гостьи, – начал он негромко, поэтому гудящим, будто осы, девицам пришлось закрыть рты, чтобы что-то расслышать, – моё имя Гилберт Хукс, я распорядитель отбора и адвокат семейства Олбер.

О, я не ошиблась!

― Нас привезли сюда, как сельдь в бочке! Ужасная организация, – пожаловалась девица из первого ряда, и мне показалось знакомым её розовое платье со множеством воланов, кажется, мы ехали в одной бочке, то есть карете.

― Прошу простить, госпожа, – учтиво поклонился Хукс, и выражение его лица стало ещё более несчастным. – Мы не ожидали, что будет столько желающих, но надеюсь, дальше всё пойдёт хорошо. От имени господина Роберта Олбера я хочу поблагодарить вас всех за оказанную ему честь, и попросить не принимать на свой счёт неудачу на отборе. Все не могут победить, хотя каждая девушка в этом зале без сомнений может составить достойную партию любому уважаемому мужчине.

Зал загудел, девицы гордо расправляли плечи и улыбались, лесть достигла цели. Я тихо усмехнулась, оглядевшись, ну да, каждая могла бы, какие уж тут сомнения!.. Да от многих просто овчарнями веяло за десять шагов! Как и от меня, наверное.

Интересно всё же, почему он не захотел выбирать из местных или столичных, куда более рафинированных девиц?

― Итак, давайте начнём первое испытание, – чуть повысил голос Хукс. – Оно очень простое. Я буду отводить вас по трое в соседнюю комнату, представлять жениху, и каждая будет отвечать на один его вопрос. Те, чей ответ устроит господина Олбера, останутся в замке до конца тура, смогут погулять, отдохнуть, выбывшие сразу вернутся в город. Если вы приехали в общих каретах, то мы так же будет отправлять их в город по мере наполнения. Надеюсь, всем так будет удобнее. Не волнуйтесь, и желаю удачи! – он поклонился нам и подошёл к трём девицам, сидящим с краю первого ряда.

2.2

Время тянулось бесконечно, но, к счастью, не кончались пирожные, и я опасалась, что пока жду, располнею на пару размеров. Хотя, может тогда «жених» меня не узнает, и будет шанс тут задержаться? Надо ещё пирожное съесть... Вот тот миленький эклерчик по-дой-дёт!

Когда уже и пирожные в меня не влезали, а всё из-за дурацкого корсета, я стала наблюдать за происходящим и поняла, что девицы заходят в комнату, но не выходят из неё. Интересно, это почему? Олбер боится, как бы они не передали остальным его заковыристый вопрос, чтобы те успели придумать ответ? Ну, это он зря, не стоит так переоценивать женскую солидарность. Тем, кто прошёл в следующий тур, лишние конкурентки не нужны, а те, что провалились, принципиально не станут помогать выиграть оставшимся.

Усталость нарастала, часть девиц растеряли энтузиазм и почти спали на своих стульях, другие, как и я, решили, что если уж провалятся, так хоть сладостей и фруктов от души поедят бесплатно, а третья часть «невест» всё больше нервничала и то донимала слуг капризами, то устраивала короткие склоки, наживая подруг.

Я из второй категории плавно перешла в первую и прилагала все усилия, чтобы не уснуть, однако всё же задремала и проснулась от того, что кто-то с усилием и раздражением тряс меня за плечо.

― Госпожа! Госпожа, проснитесь! Да что же такое, как разбудить эту девицу? – новая встряска. – Госпожа, ваша очередь знакомиться с женихом.

― Ой, да ну его в коровник... – пробормотала я, удобнее устроившись в том самом полосатом кресле, недалеко от столов с пирожными.

Однако от меня не отстали.

― Госпожа, или вы просыпаетесь, или я вычёркиваю вас из списка участниц! – прикрикнул на меня этот настырный тип и снова потряс за плечо. – Что вы тут делаете вообще, если жениха в коровник посылаете?!

― Сплю. Вернее, спала, пока вы не разбудили, – открыв глаза, я узнала блёклые брови Хукса, склонившиеся ко мне, и вздохнула. – Ладно, идёмте знакомиться.

Представив, какой помятой выгляжу, я хотела расстроиться, а потом вспомнила, что мы с Олбером уже знакомы, и моя свежесть нисколько не поможет развеять первое впечатление. Однако прежде чем войти в ту самую комнату, я глянула на себя в оконное стекло, быстро поправила причёску и пощипала себя за щёки.

Так, что делать? Улыбаться или не пугать так сразу своим энтузиазмом?.. Вроде бы я уже смирилась с тем, что приехала зря и останусь без денег на гостиницу, но когда пришёл момент, во мне проснулся боевой дух Эркни. Надо бороться за свою мечту. Так легко этот маг от меня не отделается!

***

Комната оказалась небольшой и очень уютной. Резная лакированная мебель чёрного дерева отлично смотрелась на фоне светлых стен, шторы и обивка цвета молочного шоколада добавляли теплоты, картины с пейзажами украшали стены, но главным элементом декора было высокое бархатное кресло в центре, на котором восседал, закинув ногу на ногу, тот самый брюнет в красном мундире.

Он его что, вообще не снимает? Так любит свою работу? Или не хочет тратиться на светскую одежду, пока форму выдают?

― Дамы, представляю вам господина Роберта Олбера, – Хукс поклонился нам, а потом магу.

Жених встал, отвесил сдержанный поклон, не удостоив ни одну из нас даже капли интереса, на его хмуром лице не было ничего кроме скуки. Мы тоже поклонились, кокетливо присев с изящно разведёнными в стороны руками.

Мне вспомнилось, как учитель танцев внушал нам с Айрис, что делать это надо, представляя, что твои руки, это крылья белого лебедя... Ну, из Айрис лебедь получился, из меня – в лучшем случае приличная такая утка.

Я забыла, где нахожусь, и хихикнула. Тут-то жених на меня и посмотрел.

2.3

Судя по тому как Олбер буравил меня взглядом, пока представлялись две другие участницы, в память ему наша встреча врезалась сильно.

― Ваше имя, госпожа, – натянуто улыбнулся мне Хукс, в глазах которого тоже читалась лёгкая усталость от моей персоны. – Представьтесь, скажите, откуда вы, и пройдите на оставшееся свободное место, – он указал на кресла, стоявшие в ряд у стены напротив мага. Прямо как на допросе...

― Люсиль Эркни, – я снова отвесила поклон, но от волнения и усталости вышло совсем неуклюже, и щека мага дёрнулась, словно он хотел усмехнуться, но сдержался. Раздражение от такой бестактности придало мне смелости, плечи расправились. – Я приехала из окрестностей Туорпа, это город у подножия Бараньих гор.

― О, тушёная баранина, кукурузные лепёшки и вездесущий лук? – высокомерно съязвил маг. – Кажется, в тех краях так пахнет всё и все, да?

― А у нас говорят, что от всех, живущих на побережье, пахнет рыбой и водорослями, – сладко улыбнулась я, но очень захотелось снова умыть этого гада.

― Так зачем же вы приехали в наши зловонные края на отбор невест? – Олберу не понравились мои слова, его красиво очерченные губы превратились в тугую линию, живые карие глаза сузились.

― А зачем вы давали объявление в нашу газету, если не выносите запаха баранины и лук не любите?

Маг помолчал, рассматривая меня, выгнул бровь и кивнул мне, чтобы шла на место. Н-да, может просто уйти? Отвечать на вопрос уже не имеет смысла, похоже. Мы просто «очень нравимся» друг другу.

Гостиница, Люси. Гостиница! Хотя бы попытайся...

― Вопрос будет для всех один, дамы, постарайтесь не повторяться в ответах, – обречённо выдохнул жених. – Представьте ситуацию, вы хозяйка большого поместья, мужа нет дома, управляющий уехал в город по делам, и тут случается какая-то неприятность. Не знаю... Пожар в амбаре, ваша лучшая кобыла не может родить, был ливень, и затопило подвалы, или повариха слегла, а вечером у вас гости... Что вы будете делать?

Олбер кивнул первой девушке, имена их обеих я не запомнила, как и он, видимо.

― Я... позову управляющего, – промямлила она.

― Он уехал по делам, – напомнил маг, и казалось, едва глаза не закатил.

Мне стало смешно, стоило представить, сколько чуши он наслушался тут за этот день. А что ты хотел, умник? Думал, девушки из глуши сплошь хозяйственные? Так тебе жена нужна или экономка? Все же мы росли с прислугой, и сюда приехали за богатым женихом и сытой жизнью, ну, все кроме меня. Кто ж знал, что у тебя тут амбар сгорит и лошадь рожать начнёт так не вовремя?!

Я с трудом сдерживала улыбку и до боли кусала губы, чтобы не выдать свои мысли о вопросе, и не заметила, что девицы уже ответили, и теперь сидели, одна понурая, а вторая хлюпала носом. Видимо, они провалились.

― Ваша очередь, госпожа Эркни, – раздался холодный голос мага. – Похоже, вам очень весело. Вопрос понравился? Ну, так ответьте.

Он снова испепелял меня взглядом, но, по крайней мере, имя запомнил. Вот правильно Мари говорила, главное, эффектно появиться, а моё появление в его жизни прошло незабываемо.

Олбер смотрел на меня с вызовом и слегка подозрительно, но я мило ему улыбнулась.

― Ответить на ваш вопрос довольно трудно, учитывая, что ситуации могут быть разные. Но если говорить о тех, что вы упомянули, то при пожаре я бы отправила человека в город за помощью, а сама собрала слуг и попыталась своими силами затушить огонь. Учитывая, что я маг воды, думаю, могла и справиться, даже без мужа и управляющего. А если бы кобыла вдруг вздумала рожать, то я позвала бы конюха, и помогла ему принять роды. Я как-то делала это дома, представление имею. В затопленных подвалах могли помочь вёдра и плошки, которыми можно вычерпать воду, а так же старые тряпки и газеты, ну и моя магия снова. В случае с заболевшей поварихой гостей ждало бы чаепитие со множеством пирогов, бутербродов, тарталеток, пирожных и печенья. В наших краях, что бы вы там ни думали, готовят не только баранину и кукурузу, и лук добавляют не во все блюда.

Под конец моя улыбка стала слаще патоки, а лицо мага окончательно потемнело.

― Прошли, – процедил он неохотно, будто сам с собой спорил, встал и ушёл.

Не поняла... Я что, прошла этот тур?

― Дамы, господин Олбер благодарит вас за участие, для него было честью познакомиться с такими чудесными девушками. К сожалению, я вынужден проводить выбывших к выходу, – объявил Хукс и открыл перед нами ту дверь, куда вышел маг, – но вы, госпожа Эркни, – мне показалось, или в его голосе мелькнуло уважение? – останетесь в другом зале, это по пути, там уже ждут остальные участницы, прошедшие во второй тур.

Да уж, знакомство было такой честью, что жених даже слова не сказал на прощанье... И чего ждут остальные? Когда уже нас отпустят-то?

Нет, неужели я прошла?..

---------

Дорогие читатели, следующая прода во вторник или в среду.

Ваша О.О.

2.4

В зале, куда отправил меня Хукс, томилось около тридцати девиц. То есть жених так мечтал найти невесту, что просто отсеял более чем две трети претенденток! Видимо, остальные не знали, как принимать роды у кобылы...

― Много там ещё? – со вздохом обратилась ко мне элегантно утомлённая красотка в увесистом колье и платье со шлейфом из дорогущего атласа.

― Я последняя, – столик с лимонадом и пирожными, стоявший у окна, интересовал меня гораздо больше общения. Нервы давали о себе знать.

― Н-да, – цокнула языком девица, – последняя, это точно сказано. Во всех смыслах... – она окинула меня снисходительным взглядом с ног до головы, и усмехнулась. – Не понимаю, на что тут половина из вас надеется...

Я застыла с раскрытым ртом от такой наглости, а девица пошла к моему вожделенному столу. В её руках оказался стаканчик с лимонадом. Лимонад это почти вода, а вода может расплескаться, забрызгать кого-то... Особенно если магия поможет.

― Ах! – воскликнула нахалка, когда при попытке усесться в кресло, содержимое стакана выплеснулось на её модное розовое платье и растеклось мокрым тёмным пятном от груди до колен.

Кое-что из конкуренток злорадно захихикал, другие высокомерно улыбнулись, третьи осуждающе зашептались... Женская солидарность во всей красе. Ну и я решила не отставать.

― Ой... Как неудачно! – от меня так и разило глубочайшим сочувствием с бодрящим ядовитым привкусом. – В таком дорогом платье стоило двигаться осторожнее... Это же прошлогодний модный оттенок, да? Жаль, так жаль! Хорошая вещь, ещё пару лет можно было поносить.

Девица, покрасневшая до ушей, зло прищурилась и сжала губы, которые от этого совсем исчезли, она прямо-таки испепеляла меня взглядом, а я, ещё раз печально вздохнув, пошла снимать нервное напряжение сладостями. Посочувствовала, и будет, надо подумать о своих нуждах.

Подкрепив нервы и боевой дух корзиночкой со сливками и свежими ягодами, я окончательно подлечилась лимонадом, и как раз пришёл Хукс.

― Дамы, я благодарю вас за терпеливое и безропотное ожидание, и поздравляю с победой в первом туре отбора. Обещаю, второе испытание тоже сложным не будет. И проведём мы его прямо сейчас, а результаты вы узнаете завтра – прошедшим дальше придут букеты с записками, поэтому внимательно укажите адрес, где вас сможет найти посыльный.

― Сейчас? – в один голос простонали несколько девиц, остальные присоединились нестройным хором к этому же вопросу.

― Но мы все измотаны! Это что, издевательство? – возмутилась моя «хорошая знакомая», и Хукс, повернувшись к ней, удивлённо округлил глаза.

― Госпожа, похоже, у вас случилась неприятность... – при этих его словах девицы снова захихикали, а побледневшая красотка в розовом пошла пятнами в цвет платья. – Я позову служанку, вам нужно переодеться, должно быть тут ещё остались платья покойной матери господина Олбера, – заботливо предложил он.

И снова шепотки и злорадное хихиканье.

― Оставьте служанкам обноски! Давайте уже ваше треклятое задание, и покончим с этим! – зарычало пятнистое создание.

Хукс, с виду мягкий, с несчастным выражением лица и грустными глазами, будто заледенел.

― Как вам будет угодно, госпожа, – он холодно поклонился и повернулся к остальным. – Дамы, сейчас мы все пройдём в большую столовую замка. Там уже разложены бумага и писчие принадлежности. Всё, что вам нужно, это написать своё имя и адрес для посыльного, а затем составить список из десяти пунктов – что будет самым необходимым для вас в двухдневном конном путешествии. Представьте, что вы едете с мужем в соседний город, там останавливаетесь в гостинице на ночь, и на другой день возвращаетесь домой. Дорога в одну сторону займёт почти весь день, по пути нет поселений и постоялых дворов. Только вы двое, природа и романтика, – Хукс мечтательно улыбнулся. – Идёмте, на выполнение задания вам даётся пятнадцать минут. Это ведь очень просто, верно?

Мы перешли в столовую, это был огромный зал с натюрмортами в золочёных рамах, большими окнами и камином, а центр занимал невероятных размеров овальный стол, вокруг которого стояли стулья, обитые синим бархатом в тон штор.

― Интересно, сколько же человек тут поместится? – пробормотала я. Этот стол был больше, чем вся таверна, где обсуждали свежие и не очень новости мои земляки.

― Пятьдесят четыре персоны, – проходивший мимо Хукс ответил мне с лёгкой гордостью, какая бывает у слуг за любимых хозяев и их собственность.

Мне подумалось, что у нас во всей округе столько едва наберётся, наверное, потому и таверна маленькая. Кого это семейство тут принимает? И зачем вообще такие толпы гостей? Это же потом сколько убираться, посуду мыть, а ещё сколько всего они съедят! Я никогда не считала, что пошла скупостью в папу, но это же просто нелепое расточительство. На месте будущей хозяйки Олбера я бы такую разгульную жизнь быстро прекратила. Есть много куда более полезных способов потратить деньги.

Хотя, какая мне разница?

Мы расселись, Хукс показал нам песочные часы, перевернул их и второй тур, такой же дурацкий как и первый, начался.

Я быстро написала имя и адрес, а потом чуть призадумалась. Едем вдвоём, верхом, целый день, потом ночёвка и обратный путь. Что нужно?

1.Питьевая вода и еда на день (на обратную дорогу можно купить в городе) – овёс для коней, если по пути нет травы, и для нас хлеб, сыр, колбасы, мясо, фрукты, выпечка.

2.Тёплые плащи на случай непогоды.

3.Оружие.

4.Полотенце, надо же будет перед едой руки помыть и умыться.

5.Смена одежды для обоих, вдруг та, что на нас, будет испорчена по пути.

6.Лекарская сумка – бинты, кровеостанавливающие капли, нюхательные соли, пилюли от отравления и от боли, сердечные капли, согревающая мазь для суставов и мазь от мозолей.

7.Косметические принадлежности – расчёски, зубные щётки и порошок, мыло.

8.Спички. Вдруг понадобится развести костёр? (и немного дров, если по пути нет деревьев).

2.5

Роберт

― Безмозглая... Эгоистка... Дура... Этой нянька нужна... Прожорливая... Тут полное отсутствие грамотности... – я просматривал листки с ответами претенденток на моё сердце, поместье и состояние, быстро отшвыривал один лист за другим, и настроение всё больше портилось.

Со вчерашнего дня пытался увильнуть от этого дела, но утром, едва открыл глаза, как Хукс в своей мягкой, но настырной манере заставил провести очередной смотр глупости и инфантильности. И вот, пока старик Лестер, камердинер, доставшийся мне по наследству от отца, колдовал над моим внешним видом, я безжалостно сокращал количество раздражителей в своей жизни.

― Господин, – устало вздохнул Хукс, – эдак до главного тура отбора вы всех вышвырните. Ну, присмотритесь, ведь есть милые, разумные девушки. Неужели вам совсем никто не приглянулся хотя бы внешне? Напомню, вам нужна жена не меньше, чем любой из этих девиц муж.

― Я бы этот отбор вообще не начал, если бы отец не поступил так бесчеловечно. Зачем он внёс это условие в завещание?

Мельком глянув на себя в зеркало, перед которым сидел, краем глаза я заметил осторожно крадущегося сбоку Лестера.

В чуть дрожащих руках старика были расчёска и раскалённые щипцы для завивки, а на лице прямо читалось коварное намерение сделать меня невыразимо прекрасным.

― Лестер, – прорычал я, – даже не думай! Не смей подходить ко мне с этим орудием пыток!

Старик замер, понял, что план провалился, и разочарованно вздохнул.

― Эх, хозяин... Вот батюшка ваш знал толк в элегантности и моде. Уж какие мы ему чубы затейливые крутили! – на морщинистом, блёклом лице со старческими пятнышками разлился восторг. – Какие были волны и кудри! Блеск! – старик резко потух и вдруг прикрикнул на молодого хозяина, что было, конечно, немыслимо для любого слуги: – А вы, да простит меня ваш покойный родитель, ни тонкого вкуса не имеете, ни понятия о прекрасном!

Казалось, ещё немного, и Лестер просто сплюнет на пол прямо к моим ногам.

― Просто убери эту проклятую штуку, иначе уволю, – негромко, но с напором проговорил я, глядя в упор на камердинера.

И тот сдался. Швырнул щипцы на специальную подставку, и, поджав губы, принялся причёсывать мои отросшие волосы, всем своим видом показывая, что он обо мне думает.

Всё это время Хукс, далеко не впервые наблюдавший нашу битву за красоту, из последних сил сдерживал улыбку. Ладно, пусть посмеётся...

― Господин Роберт, – стряпчий всё же вернулся к делу и снова протянул мне пачку оставшихся листков с ответами, – это нужно закончить. Мне ещё букеты рассылать. Ну, если будет кому, – он сложил свои невидимые брови домиком, отчего его лоб пошёл крутыми волнами, и тяжело вздохнул.

Из-за этой слегка детской, безобидной внешности невозможно было догадаться, что Гилберт Хукс обладал акульей хваткой, лисьей хитростью, упёртостью барана и изворотливостью угря, когда это было нужно.

― Просто скажи мне, почему, Хукс, – простонал я. – Почему отец не позволил мне самому решить, когда жениться? Я же не кутил, в азартные игры не играл, по девкам не бегал, только учился да работал. Рано или поздно встретил бы девушку себе по вкусу, и тогда...

― В том-то и дело, господин, – стряпчий был очень терпелив, – что ваш отец боялся, что будет поздно. Вам уже тридцать четыре, а ни единого серьёзного увлечения не было. Вы слишком уж весь в работе. А теперь и заботы о состоянии и поместье появятся. Когда тут ждать девушку по вкусу?

― Да что такое тридцать четыре для мужчины?! – меня возмутила эта глупость, но тут снова подал свой надтреснутый голос Лестер, который вроде и не слушал разговор.

― А то, что детками надо обзаводиться вовремя, а не когда они вам уже будут во внуки годиться! – проворчал старик. – Любая букашка, зверюшка и рыбка это знают, один вы никак не сообразите.

Я прикрыл глаза и сосчитал до десяти, процедив:

― Хукс, напомни мне, почему я это терплю?

― Потому что вы добрый и благородный человек, господин Роберт, – с самым серьёзным видом ответил адвокат, еле сдерживая смех.

― Добрый и благородный, да... И никого не убиваю по утрам.

Я открыл глаза, выхватил у Хукса листки и принялся снова их изучать, секунд по пять каждый.

― Размазня... Маменькина дочка... Избалованная...

Листки летели на пол один за другим, и теперь уже прикрыл глаза Хукс, но считал дольше.

― Вам нужно оставить хотя бы половину из девушек, – снова попытался достучаться он. – Иначе кого вы будете дальше отсеивать?

Адвокат собрал раскиданные листочки и снова настойчиво протянул мне.

― Чуть больше терпимости и снисходительности, господин. Девушки устали под конец, нервничали, да и день был жаркий...

Захотелось прибить этого блюстителя моего блага, но я снова быстро пролистал ответы, выбрал шестнадцать штук и отдал стряпчему.

― Эти. Остальных даже нервы, усталость и жара не оправдывают. Мне не нужна жена без мозгов.

― Но глупенькой проще управлять, – назидательно заметил камердинер, взял большой флакон с духами и щедро меня опрыскал, как вредителя на розе. Каждое утро эта пытка...

― Мне не нужно женой управлять, Лестер. Я хочу знать, что если погибну, то это она сумеет управлять моим поместьем, и все вы не останетесь без работы, а наши будущие дети без средств. Потому я и решил искать девицу подальше от изнеженной столицы и светских гостиных праздного побережья, – сухо ответил я слуге и повернулся к Хуксу: – От Дэниса ничего не слышно?

― Увы, господин. Ваш младший брат ни писем не присылал, ни денег не просил уже несколько месяцев. В последний раз он направлялся на острова Пар-пай. Игорные дома, девицы без морали, собачьи бега... Вы бы велели ему вернуться, а? Припугните, что больше не дадите денег, ведь загубит себя такой жизнью!

― Он отца не слушал, что я могу сделать, Хукс? Да и где его искать? Сам знаешь, Дэн как обломок корабля в море носится, неизвестно, к какому берегу прибьёт.

Глава 3.1

― Так, я всё узнала, – запыхавшаяся Мари, уже выглядевшая получше, вбежала в наш номер, – пока не стоит паниковать. Букеты ещё никому не приходили, хотя уже и десять.

― Прямо от сердца отлегло, – сонно пробурчала я, потягиваясь на мягкой постели.

Из окна веял морской бриз, на котором раскачивались ветви какого-то незнакомого мне кустарника с ароматными цветами размером с мою ладонь. Запах окутывал, крики чаек успокаивали, в солнечных лучах искрились танцующие пылинки, а я в полудрёме грезила о том, что это моя гостиница.

Зато Мари не спала с шести утра, а в девять убежала в город. Сразу стало тихо, мечтам уже ничто не мешало, и я окунулась в них на грани сна и яви. Какие будут обои? А что посажу в садике? Какой бы выбрать цвет для вывески? На этот раз я выбрала тёмно-бирюзовый, как стулья в замке Олбер. Да, вот ещё стулья такие надо заказать обязательно!..

Думала ли я о результатах второго тура? Честно говоря, нет. Олбер запомнил моё имя, так что наверняка просто вышвырнет листок, даже читать не станет. Злопамятный, зловредный, надменный и неприятный, вот он какой. И чем скорее я от него отделаюсь, тем лучше.

Вчера я видела, что в паре гостиниц требуются помощницы по хозяйству, так что решила не возвращаться домой, а подыскать себе место. Папа будет в ярости, конечно, но раз приданое он мне не отдаст, то пусть и дальше сидит без моих пирогов и булочек. Он просто не оставил мне выбора. Я не собираюсь замуж за синеликого барона или кого-то такого же мерзкого, а больше в наших краях женихов для меня нет.

― Да что же вы всё валяетесь, госпожа Люси?! – Мари, освежившись после улицы, сорвала с меня тонкое стёганое одеяло и принялась тянуть за руки, заставляя хотя бы сесть. – Надо же подготовиться. Вдруг записку пришлют, и сразу пригласят в замок? Ох, горе вы моё... А лицо-то как опухло! Вот, говорила я вам вчера, что девушка должна есть как птичка. И эта птичка не индюшка, которую откармливают к празднику!

― А если есть хотелось? Весь день на пирожных и лимонаде, каково, а? Даже я их так сильно не люблю. А ещё же нервы, усталость. Надо было восполнить силы! Мяском, копчёной рыбкой. Ммм... Она тут такая вкусная!

Я с тяжёлым вздохом уселась, свесила ноги, но вставать не собиралась и снова укуталась в одеяло.

― Отдайте! – Мари в неравной борьбе отвоевала моё укрытие и заставила меня встать. – Марш, мыться-умываться!

Она, по старой привычке, звонко поддала мне под зад своей уверенной дланью, и я хихикнула. Зря Эми думает, что совершеннолетие избавит её от таких увесистых наставлений и напутствий...

Прошлёпав босыми ногами в ванную комнату, я сняла сорочку, и только успела погрузиться в пенистую, горячую воду, как моя ответственная шпионка ворвалась следом.

― Прислали! – выкрикнула она и победно потрясла над головой небольшим букетом из лаванды и роз. По комнате полетели нежные цветочки и лепестки.

А всегда была такая сдержанная женщина...

― Мари, я просила тебя не входить ко мне в ванную вот так, я уже не ребёнок!

Меня прямо до белого каления доводило, когда бесцеремонно лезли в самый интимный процесс.

― Ай, не бухтите, госпожа Люси. Что я там не видала? Читайте лучше! – она сунула мне в руку небольшую аккуратную карточку с поздравлениями от лица жениха.

На обратной стороне тем же ровным почерком, и я подозревала, что принадлежит он Хуксу, было написано, что мне нужно явиться на третий тур отбора сегодня после полудня. От Большого круга в половине двенадцатого снова будет общая карета, для тех, кто не может приехать на собственном или нанятом экипаже.

― Ох! Да это же уже скоро! – всплеснула руками Мари, отшвырнула букет и споро принялась тереть меня мочалкой, как в детстве, когда я увлеклась сбором ежевики и перемазалась с головы до ног соком, приговаривая: – Вот я как чувствовала. Изверги, времени бедным девочкам не дали на сборы! Мужланы. Никакой тонкости и понимания...

― Мари, хватит! Ещё полно времени, дай мне понежиться в ванне, – попыталась воспротивиться я, но это было бесполезно.

Служанка, хоть и ростом ниже, и куда более сухопарая, была сильна как буйволица.

― Сначала муж, потом нежности, – тоном генерала прогудела Мари, и буквально выволокла меня из ванны. – Вот! – она сунула мне в руки большое полотенце и вышла со словами: – На уединение пять минут. Или пеняйте на себя.

Хмурый взгляд, лёгкое движение брови на бесстрастном лице, и я поняла, что лучше не спорить.

***

Ровно в назначенный срок карета увозила меня, и ещё пятерых девушек, в поместье. Интересно, жених забыл-таки моё имя? Или отобрал первые попавшиеся ответы, и я оказалась среди победительниц? Что-то тут было не так...

3.2

Нас осталось мало. Ещё только третье испытание, а из сотни претенденток в гостиной собралось всего шестнадцать.

― Он точно хочет жениться?.. – пробормотала я вслух, не думая, что кто-то услышит. Казалось, девицы заняты пирожными и собственными тревогами.

― Вот и меня удивляет такое отношение. На отбор позвал, а сам ни любезности не проявляет, ни даже вежливого внимания. Такое ощущение, что мы все его раздражаем, – тихо отозвалась миловидная брюнетка, сидевшая рядом. – В первом туре он едва взглянул на нашу тройку, и это не объяснить усталостью, мы шли второй группой.

―Если вас это успокоит, то я шла в последней тройке, к нам отношение было такое же, – усмехнулась я, и девушка поддержала улыбку.

― Меня зовут Иола, то есть Иоланда, – она слегка смутилась от собственной фамильярности и потупила глаза, такие чёрные, что зрачка почти не было видно. – А вас как? По-моему, легче, когда можно поддержать друг друга, но тут все так погружены в себя, будто мы враждуем.

― Хотя противник у нас только один, и это жених, вот этого вепря победить будет трудно, – хихикнула позади нас низкорослая, пухленькая девушка, склонившись к нам из-за спинки диванчика, на котором мы вдвоём сидели. – Простите, шла мимо, случайно услышала ваш разговор, а это же так удивительно, учитывая, что тут каждая сама за себя. Я Гвинет, кстати, – она лучисто улыбнулась, сверкнув большущими глазами цвета дыма и ямочками на розовых щеках, и сдула со лба огненную прядь-пружинку, выбившуюся из причёски.

― Иоланда, – снова представилась брюнетка, казалось, её неприятно удивило вторжение рыжей милашки. – А почему жених вепрь?

― Так копается в невестах, как хряк в сочных желудях по осени! – рассмеялась Гвинет. – Я однажды такое видела, когда с папой на охоту ходила. Тот зверь тоже был какой-то недовольный, морда насупленная, ну вылитый этот Олбер. Хотя нет, симпатичнее!

Тут уже рассмеялись мы все, а остальные, предпочитавшие гордо тревожиться в одиночестве, с удивлением и осуждением на нас уставились. Кстати, я заметила, что мою политую лимонадом подругу тоже оставили на отборе. Любопытно, она что-то соображает в сборах в дорогу? По виду-то, только украшениями и нарядами интересуется. Нет, точно он ответы не читал, а я случайно тут оказалась...

Я так задумалась, что вздрогнула, когда Гвинет тронула мою руку.

― Эй, мечтательница, как вас зовут? Откуда прибыли? Я из городка на западе страны, и его название, наверное, только местные вепри и слышали. Густые леса, реки, полные рыбы, и полчища комаров и гнуса, – она так задорно улыбалась, что просто невозможно было не ответить улыбкой. – У Иоланды я уже спросила, пока вы задумались, и она из Ломлея, что на Мутном озере. Место славится целебными грязями, кажется, да? – она глянула на брюнетку, и та, тоже поддавшись простому и тёплому очарованию толстушки, улыбнулась и кивнула.

― А ещё просто грязями в межсезонье, потому что дорогие у нас ужасные! И главный деликатес – улитки, запечённые с травами.

Мы с Гвинет захихикали, но брюнетка не обиделась, а согласно кивнула и сморщила нос, мол, фу, гадость.

Настала моя очередь.

― Люсиль. Я из окрестностей Туорпа, это у подножия Бараньих гор.

― Тушёная баранина, зелёный лук и кукурузные лепёшки? – с восторгом выдала всеобщее мнение Гвинет, и сверкнула глазами: – Обожаю! Мы с папой были там как-то, красотища, и баранина – просто язык проглотишь!

Она мечтательно зажмурилась, словно представила вкус.

― Не каждый раз о наших краях добрые слова услышишь, спасибо, – я даже смутилась слегка.

― А ещё мы там ели пирожки с рыбой и луком, ох, это невероятное что-то! Сочно, ароматно! Я по ним так скучаю... – вздохнула девушка, и стало ясно, что мы поладим, и мне будет с кем поесть по душам. Не люблю, когда все птички, а я одна индюшка, как ворчит Мари.

― Вы так вкусно рассказываете, аж в животе урчит, – пожаловалась Иоланда, чей живот, действительно издал громкий бульк. – Не позавтракала утром, не могу есть, когда волнуюсь.

― Лучше поесть, – авторитетно заявила Гвинет. – Вдруг вот такой звук будет при женихе? А ему и так всё не нравится. Принести пирожное, чтобы вы через весь зал к столику не булькали? Тут же все такие добрые, заклюют и не заметят.

Но Иоланда не успела ответить, в зал вошёл Хукс, а следом подтянулся и наш общий ненаглядный, мрачный, как обычно. Поклон нам отвесил, а будто вишнёвой косточкой в глаз плюнул. Ну, было так же «приятно».

― Хмурый и помятый. Всё ясно – кормят невкусно, постель неудобная. Предлагаю сбежать, пока не поздно, от такой богатой жизни, – прошептала Гвинет, и мы с брюнеткой прыснули.

Вот только Иоланда-то тихо, а я чуть громче. Совсем капельку, но этого хватило, чтобы Олбер меня заметил. Снова.

На его мрачном лице сжались челюсти.

Нет, он точно меня выбрал случайно... А и ладно! Значит, сам виноват!

Я расправила плечи, вскинула голову, став почти одного роста с ним, и мило ему улыбнулась. Хотелось рожу состроить, как в детстве противным мальчишкам, но я напомнила себе, что мне с ним не жить, а вот гостиница сама себя не купит.

После краткой приветственной речи от лица жениха, последний, видимо, онемел от нашей красоты и сам ничего сказать не мог, Хукс загадочно улыбнулся, готовясь объявить испытание. Я глянула на Олбера, и внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Это он, что, улыбается, да? Ну, жди беды.

--------
А следующая прода у нас во вторник. Я пока не определилась с графиком, так что буду предупреждать вас о своём выходном.
С любовью, ваша О.О.

3.3

― Готовить?! – в один голос возмущённо воскликнули несколько девиц, услышав третье задание.

― Это отбор невесты для благородного и богатого мага или конкурс на вакантное место кухарки? Я ухожу! – стройная, весьма красивая девушка встала со своего кресла и направилась к дверям. – К счастью, хоть общую карету ждать не придётся. Моя семья достаточно богата, чтобы были и слуги, и лошади с каретой!

― Безмерно рад за вас, – во все зубы улыбнулся жених. – Не смею задерживать!

Часть девушек оскорбилась, другая почти испугалась такой ненормальной реакции, а Гвинет хихикнула поджав губы и прошептала нам:

― По-моему, он с кем-то поспорил, что быстро сумеет разогнать всех невест. Вот и радуется успеху.

Возроптавшая девушка, и обиженная, и ошарашенная такой выходкой жениха, ушла, хлопнув дверью, а тот с плотоядной улыбкой обвёл взглядом оставшихся, задержавшись на самых возмущённых:

― Кто-то ещё желает нас покинуть, дамы?

Кто-то недовольно поджал губы, кто-то опустил глаза, но ещё одна смелая нашлась.

― Если вам так хочется от нас избавиться, то зачем этот отбор? Ну и женились бы на ком-то из своих знакомых ради наследства, а то и вовсе ждали бы великую любовь и просто управляли поместьем отца, – подала голос моя лимонадная «подруга», и, честно говоря, вызвала уважение. Девица-то не из робких, молчать не станет. – Может быть, нам всем уйти, господин Олбер? Так вы не стесняйтесь, скажите. Мы приехали издалека, тратим на вас своё время и получаем в ответ вот такое отношение. Уже возникает масса вопросов о том, как же вы будете обращаться с женой?

Несколько девиц, и наша троица в том числе, выгнули брови, с вызовом глядя на растерявшего весёлость жениха. Олбер поджал губы, слегка побледнел даже сквозь свой загар, и недобро уставился на гордячку, но сказать ничего не успел, хотя явно думал что-то очень резкое.

― Милые девушки, давайте все успокоимся, – стряпчий вмешался и выглядел при этом таким несчастным со своими бровями домиком, что просто жестоко было его не выслушать. – Господину Олберу очень жаль, что третье задание вызвало столь бурную реакцию у некоторых из вас, но на самом деле ничего оскорбительного в этом нет. Каждому мужчине хочется домашнего уюта и тепла, хочется женской заботы, и в тайне каждый из нас, даже тот, у кого есть повара и прислуга, мечтает, чтобы жена приготовила для него что-то своими руками, выказав любовь и особую заботу. Матушка господина Олбера частенько баловала семью собственноручно приготовленными блюдами, и ему хотелось бы, чтобы его жена тоже что-то умела готовить.

Ну, предположим, но уж не надо врать, что ему жаль, никто из нас пока не ослеп от его красоты. Я наблюдала за женихом всю пламенную речь Хукса, и видела досаду, злость, разочарование, раздражение, видела дикого зверя, загнанного в клетку, но только не того, кому жаль. Вон, как зубы стиснул, того гляди, лицо судорогой сведёт, а всё от жалости. Испереживался бедный, прямо душа болит за человека!

― Дальше сам, Хукс, у меня полно дел, – процедил этот любитель уюта и заботы, весьма сдержанно поклонился нам всем, а скорее, никому, и ушёл.

Стряпчий заметно выдохнул.

― Гораздо проще проводить отбор невест без жениха, – прошептала я приятельницам-конкуренткам. – Никто не мешает.

Девчонки хихикнули, но бедному Хуксу, который вытирал лоб платочком с кружевами, весьма похожим на женский, было не до нас.

― Итак, милые дамы, сейчас я предлагаю вам занять места. Слуги принесут бумагу и карандаши, и вы сможете написать список и количество продуктов на то блюдо, которое будете готовить. Затем, пока всё необходимое подготовят, мы пообедаем, а после вы приступите. Господин Олбер очень надеется на ужине насладиться вашей чудесной стряпнёй. По результатам этого тура будут определены те, кто переедет сюда на всё оставшееся время отбора. Разумеется, вы сможете взять с собой одну служанку, поскольку горничных на всех в этом доме не хватит. Это очень важный момент, так что подумайте хорошенько, что же вы приготовите, и помните, что время ограничено. К семи часам всё должно быть готово, кто не успеет, выбывает сразу.

― Интересно, если написать, что для блюда мне нужны слабительные травки, их предоставят? – хихикнула неунывающая Гвинет, и повернулась ко мне: – Умоляю, Люсиль, скажите, что будете готовить те самые пирожки с рыбой и луком!

― Боюсь, нет, – рассмеялась я. – Тесту подходить долго, придётся сделать что-то другое. Баранину, как я поняла, наш жених не любит, так что и не знаю, чем его кормить. Остаётся только кукурузный хлеб и лук, больше в наших краях-то ничего нет! Хотя, кажется, к луку он тоже настроен враждебно...

Мы снова похихикали, и принялись писать списки. Я решила сделать пирожные-корзиночки с местными мелкими сливами, кисло-сладкий вкус фруктов отлично подойдёт к масляному крему и песочному тесту. А если добавить миндальные лепестки, будет просто восторг! Надеюсь, этот тип любит сладкое, а если нет, то очень жаль тратить на него такую вкуснятину.

3.4

В процессе написания списков нас покинули ещё три девушки. Одна отказалась от участия, потому что в её представлении семейная жизнь выглядит иначе, и жених с такими требованиями ей не нужен, а две признались, что совсем не умеют готовить, а потому лучше проведут этот день на море, а не на жаркой кухне.

Ну, не знаю... Как по мне, не такое уж плохое задание нам досталось. Вот если бы Олбер захотел усладить свой слух пением... После меня он бы сразу раскаялся в подобной опрометчивости. Я не только ем, как неподобающая птичка, но и пою так же «прекрасно».

В общем, нас накормили обедом, видимо, чтобы в процессе готовки не слопали от волнения все продукты, и отправили на огромную кухню. К слову сказать, зря Гвинет подозревала, что мага плохо кормят, еда в замке оказалась очень вкусная. Я бы не отказалась от рецепта морских гадов в чесночно-сливочном соусе, гостиницу открою – пригодится.

Однако пока мне было не до обмена опытом с местным поваром. Двенадцать девиц на одной кухне, это как торнадо, шторм, сель, лавина и наводнение сразу! Бардак образовался через пять минут, ещё через десять пошли перебранки, злобные тычки в бока пальцами и кухонной утварью, змеиное шипение и обмен нелюбезностями...

― Так, девушки, предлагаю приглядывать за блюдами друг друга, – быстро собралась Иоланда. – А то подсыпят гадости какой-нибудь или солонку в еду опрокинут, а виноватой окажется повариха. Сплотимся, иначе в этом змеином логове не выжить.

Мы с Гвинет согласились, и все принялись за работу.

Иола готовила половинки кабачка, фаршированные фаршем, Гвинет взялась за сырные шарики с вишнёвым соусом, сказав, что с остальным возиться лень, а я быстро замесила тесто и отнесла его в холодный сундук. Этот новейший магический артефакт, позволяющий льду, спрятанному внутри, не таять при любой температуре, был гораздо удобнее обычного ледника. Отец жалел денег на подобное, но мне в гостинице такая штука точно нужна! Хорошо, что появилась возможность увидеть и опробовать это чудо передовой магии.

Приглядывая за столами приятельниц, я перетёрла сливу, чуть проварила, добавила немного крахмала для густоты, и нашла формочки для корзиночек. Такая форма пирожных была в последние два года очень модной, и я надеялась, что у меня всё получится, как надо.

― Лишь бы крем не потёк, пока ненаглядный будет остальные блюда пробовать... – пробормотала я, не заметив проходившего мимо Хукса.

― Ненаглядный? – усмехнулся стряпчий. – Ох и остры вы на язык, госпожа Эркни. Впрочем, это и хорошо. А за пирожные не волнуйтесь, у нашего повара есть артефакт, позволяющий пару часов поддерживать посуду и её содержимое в одной температуре. Когда в замке бывают званые обеды и ужины, без подобных полезных вещей не обойтись.

― Господин Хукс, а как я попала на третий тур? – вот как всегда, Люси, сначала язык мелет, потом голова думает. Стало неловко, но раз уж спросила, так надо идти до конца. – Просто, господину Олберу я явно не понравилась, и имя моё он запомнил, я была уверена, что выбыла.

― Хозяин замка не такой простой человек, – уклончиво ответил Хукс. – Его суровость бывает обманчива...

― Или он просто не читал ответы, а отобрал первые попавшиеся листочки? – прямо спросила я, следя за реакцией адвоката.

― Нет, – без заминки ответил он с совершенно честным видом, – уверяю вас, госпожа, отбор был проведён самым тщательным образом. Господин Олбер очень серьёзно относится к поиску будущей жены.

Он улыбнулся мне и пошёл дальше, видимо, опасаясь новых вопросов, потому что досада мага, увидевшего меня сегодня, буквально вопила, что Хукс нагло врёт и не краснеет.

***

Гвинет закончила первой, Хукс принял её творение, повар Олбера снял пробу, удовлетворённо кивнул и приложил перстень с синим камнем ко дну блюда. Оно взмыло под потолок и парило там в блёклой огненной сфере.

― Ух, ты! Да мне просто не поверят! – простодушно выдохнула девушка и улыбнулась. – Ну, хорошо, а то уже думала, вернусь домой, и рассказать будет нечего. Скукотища, кругом только модные лавки, чайки и красивые мужчины на отдыхе.

― Вы когда успели мужчин рассмотреть? – рассмеялась я.

― А что тут ещё делать? Денег у нас с папой не много, особо не развлечёшься, остаётся только гулять по набережной, да пить воду со льдом в кафе, делая вид, что кофе совсем и не хочется.

Гвинет сняла фартук и ушла на улицу, подышать воздухом, Иола уже посыпала кабачки тёртым сыром и снова отправила в печь, а мне пора было собирать корзиночки.

Всё должно быть аккуратно и красиво... На каждое донышко щедрый слой сливовой начинки, потом из кондитерского мешка выдавить крем так, чтобы получились розочки, посыпать миндальными лепестками... Одно, второе, третье пирожное, я потеряла счёт времени, уже не обращала внимания на окончательно спятивших от волнения девиц, но краем глаза увидела, как к плите, на которой одиноко булькает кастрюлька, крадётся, озираясь, остроносая девица с небольшой головкой сахара в руке.

Так к своей стряпне не подходят. И точно сахару и супу не стоит находиться рядом...

Я сдвинулась в сторону вредительницы, и как раз вовремя, чтобы успеть метнуть струю воды в её руку и выбить сахарную голову.

― Ах! – взвизгнула остроносая, а к плите кинулась хозяйка кастрюли, та самая, в лимонадном платье.

Ну, помогать ей я не стремилась, но и портить вот так чужой труд не могла позволить.

Девицы сцепились, прибежал Хукс, и мне пришлось выступить свидетельницей. К счастью, хоть пирожные дали закончить, и моё угощение взмыло под потолок к остальным блюдам, но уже в голубоватой сфере, так как пирожным нужно было не тепло сохранить, а холод. Удобный артефакт, наверное дорогущий, но на заметку возьму...

Коварную злодейку вышвырнули с отбора, а лимонадная красотка сухо, едва заметно мне кивнула, при этом так скривилась, словно раскусила яблоко, а в нём только половина червяка осталась.

Ладно, я не ради благодарности вмешалась, просто не люблю хитромудрых.

3.5

Роберт

Оставив Хукса объясняться дальше с девицами, я отправился к морю. Надо поплавать, немного успокоиться.

Конечно, повёл я себя глупо, ведь не девушки виноваты в том, что мне пришлось устроить отбор. Казалось бы, надо быть благодарным, что они откликнулись и приехали со своих окраин, но не получалось у меня почувствовать благодарность. Ни одна из них меня в глаза не видела, все приехали за красивой жизнью у моря. И ведь я просил Хукса написать в объявлении, что невесту ищет небогатый маг средних лет, чтобы сразу отсеять охотниц за богатым женихом, но стряпчий сказал, что тогда приедут только самые отчаявшиеся старые девы, и там будет выбрать не из кого. В его словах тоже была своя правда. Ну, какая нормальная девушка поедет через всю страну, чтобы бороться за сомнительную честь стать женой немолодого и небогатого человека? Зато теперь я смотрел на этот сад изнеженных фиалок в шелках и драгоценностях, и понимал, что выбрать-то всё равно некого.

Ладно, во втором задании были несколько вполне разумных ответов, вот только на имена я не смотрел, так что взял с собой эти бумажки. Просмотрю снова на берегу, может, запомню, кого не стоит отсеивать, даже если стряпня будет отвратительная, а девица не самая красивая.

Хотя одно имя я помнил. Но умудрился и во второй раз оставить эту самонадеянную Люсиль Эркни, любительницу водичкой плескаться. Как назло, в первом туре она ответила так, что придраться было просто невозможно, но во втором-то даже не надо было объяснять, почему её ответ мне не понравился, а я проморгал шанс избавиться от этой выскочки.

Я сел на валун и листал ответы. Так, вот эта ничего, эта, эта... Да как их всех упомнить? Ни лиц в памяти не осталось, ничего. Прав был Хукс, надо было присмотреться внимательнее, да злость мешала.

Так, вот эту надо убрать, как она вообще в список попала?.. А это на удивление хорошо! Сама внимательность и разумность, и имя... Эркни?! Вот почему я её не вышвырнул. Девица так умна или уже смекнула, что именно я ищу, и подготовилась? Подозрительно...

Хоть бы она сожгла свою стряпню! Да даже пусть бы небольшой пожар устроила, лишь бы убралась с отбора. Не нужна мне эта умница. Как там Лестер сказал? Глупышкой управлять проще? Вот и надо найти умеренно умную, чтобы знала, кто в доме хозяин, но могла, если что, и сама у руля встать. А эта смотрит с вызовом, улыбается, так уверена в себе, что как бы штурвал мужу на голову не надела.

И вообще, мне всегда нравились девушки хрупкие, а эта высоченная, и поесть явно любит. Проклятье... Такие, как правило, готовить-то умеют. Упустил я шанс, от неё избавиться. Ну, берегись, Эркни, только дай мне хоть малейший повод!..

Плавание не помогло успокоиться, я постоянно думал, как избежать брака, хотя знал, что это невозможно. Ну, отец! И почему было просто не оставить наследство, как ему дед оставил?..

***

До ужина были кое-какие дела с управляющим поместья, и мы с экономкой осмотрели гостевое крыло замка, куда планировали поселить девиц, а потом пришёл вызов со службы. Перстень на моей руке стал нагреваться, и когда я тронул серебряную поверхность с вензелем Королевских погодных магов, в голове пронеслись слова: «Надвигается шторм. Всем сбор в полночь».

Очень кстати. Хоть отвлекусь на работу... Если, конечно, не получу несварение, пробуя стряпню «невест».

Мои глаза по привычке нашли самую высокую точку Горбатого мыса – древний маяк «Спасение», где теперь был штаб нашей службы. Такие же маяки стояли ещё в двух местах побережья, и в опасные моменты офицеры работали все вместе, создавая защиту. Когда-то одним из нас был и Дэнис, а потом...

― Роб, ты чего тут замечтался? Неужели какая-то девица уже завоевала твоё бесчувственное сердце, а? – за моей спиной раздался насмешливый голос Тима, моего беззаботного и весёлого кузена. Иногда так хорошо не иметь поместья в наследство, вот честное слово!

― Пошути, и я выбью твои красивые зубы, – проворчал я вместо приветствия, но Тимоти только громче рассмеялся.

― Да-да, ты у нас такой страшный! Девчонкам-то уже свой мерзкий характер продемонстрировал? Если да, то у них крепкие нервы, ну, или безвыходное положение.

Я мрачно глянул на кузена, и тот вскинул руки, мол, сдаётся.

― Ладно, если серьёзно, как отбор? Хоть кто-то стоящий есть?

― Да, пожалуй, только одна, но вот именно её я меньше всего хочу видеть своей женой.

― И с чего так? Страшна, как морское чудище? – Тим снова хохотнул.

― Суди сам, ты её видел, и запомнил, как и я.

― Где? – не понял он, и вдруг расхохотался, хлопнув себя по бёдрам. – Та самая? Которая тебя прилюдно умыла? А я говорил, огонь, а не девушка! И чего ты нос воротишь? Кровь с молоком, а какая стать!

― Шёл бы ты... Жениться.

― Э, нет, ты первый, а я пока что пришёл поужинать. Чем у тебя сегодня кормят, а? – продолжал веселиться кузен.

― А вот что невестушки настряпали, то и будем пробовать, – с мрачным злорадством сообщил я, зная любовь родственника к вкусной еде.

Тут кузен слегка радость растерял, насторожился, но быстро вернулся в обычное приподнятое настроение и хлопнул меня по плечу:

― Будем смелы, брат. И кто знает, может быть, понос окажется лёгким. Хотя интересно, что ты будешь делать, если та красавица приготовит нечто вкусненькое... Только представь, женишься, слово жене поперёк скажешь, а тебе фонтан в нос, чтобы не умничал! А? Вот это я понимаю, свежесть в отношениях.

Пригрозив кулаком этому фантазёру, я пошёл в замок, ужинать. Зубы свело заранее.

3.6

Мы все расселись вокруг стола, ждали, некоторые даже нервничали, хотя вот нам с Гвинет очень хотелось есть, и наконец, явилось солнце, хмурое и недовольное всем на свете, как обычно.

― О, группу поддержки привёл, не захотел страдать животом в одиночестве, – прошептала мне Кудряшка, как я про себя называла новую подругу. Мы опустили головы, кусая губы от смеха, и на этот раз, для разнообразия, удалось остаться незамеченными.

― Милые дамы, позвольте представить вам господина Шенни, кузена нашего уважаемого хозяина, – расплылся в улыбке Хукс, а я, к своему ужасу, узнала того самого весельчака, которого едва не растоптала после неудачной попытки смыть из своей жизни Олбера.

Кузен был примерно одного возраста с магом, но пониже ростом и не такой мускулистый, однако весьма привлекательный – каштановые волосы с лёгкой волной, смеющиеся глаза, скульптурные, чуть резковатые черты лица, и главное, никакой надменности и холода. Мужчина дружелюбно улыбнулся нам, уделив капельку внимания каждой, и поклонился.

― Добрый вечер, прекрасные гостьи! Уже завидую кузену, и хочу сказать, что если кому-то из вас надоест сражаться за его сердце, то я совершенно свободен и весь в ожидании своей единственной. Конечно, поместья у меня нет, но кому оно нужно, если есть любовь, правда?

Мне показалось, что последнее он добавил, заметив интерес со стороны нескольких девушек, и решил не уводить невест у кузена, застывшего рядом мрачной скалой. После этих слов интерес девиц иссяк, ну, да, любовью сыта не будешь, на неё не купишь платья и украшения, хотя я бы предпочла чувства богатству. Если бы мне встретился кто-то особенный, я бы, пожалуй, и о гостинице забыла. Только, увы, чуда не случилось, а значит, надо жить рассудком, а не мечтами...

Я вздохнула, обвела взглядом стол и встретилась глазами с Шенни, мужчина внимательно на меня смотрел и улыбнулся, словно хотел подбодрить.

Может, всё же не зря я сюда приехала?.. Эта мысль так поразила, что я впала в ступор и пропустила начало очередного спора «все невесты против жениха».

― Но простите, разве мы все не должны быть в одинаковых условиях? – лимонадная красотка снова оказалась в центре внимания жениха и распорядителя отбора. – Утром господин Олбер позволил себе лишнее, некоторые из нас выказали недовольство, и теперь вы хотите сказать, что это не повлияет на оценку наших блюд, если мы сами будем их представлять?

― Всё будет совершенно беспристрастно, госпожа Абрия, – заверил её Хукс, а вот жених сжал губы и смотрел недобро.

― Да, и это уже видно по реакции уважаемого мага, – сладко улыбнулась девица. – Поэтому я снова предлагаю уравнять шансы. Пусть господин Олбер пробует блюда, и выберет те, которые ему больше всего понравятся, а уже потом узнает, кто их приготовил. Это ведь задание, чтобы проверить наши кулинарные способности, а значит, ни личное отношение жениха, ни внешность и поведение девушки не должны влиять на вердикт.

― Роберт, по-моему, это справедливо, – вмешался Шенни. – Хукс, вы же адвокат, как считаете? Это честно? – он повернулся к стряпчему, и тот кивнул, правда, виновато глянув на хозяина.

Что же, распорядитель отбора был явно на стороне справедливости, и это радовало, а лимонадная Абрия ещё немного выросла в моих глазах.

― Пусть будет так. Только давайте уже начнём, – отрезал жених, и в зал внесли первые блюда.

В какой последовательности подавать ужин, решал местный повар, и тут уж нам пришлось смириться. Все ждали, когда еду положат жениху и гостю, а затем её предлагали нам. Я решила не отказываться ни от чего. Время позднее, пока в гостиницу приеду, уже нужно будет спать, а не есть. Гвинет последовала моему примеру, а вот Иоланда так нервничала, что едва прикоснулась к паре блюд, кроме своего и сырных шариков Гвинет, хотя надо сказать, многие блюда были вполне вкусными. Сладкое пока не подавали.

Конечно, по лицам девушек можно было без труда понять, чьё именно блюдо пробует жених, но тот смотрел только в свою тарелку, будто нас и не существовало, зато его кузен наблюдал за происходящим с большим интересом.

― Вот если бы Олбер вёл себя, как этот красавчик, то и дух соперничества среди нас был бы куда сильнее. Я бы уж точно боролась с большим усердием, – ковыряя вилкой котлетку в подливе, поделилась мыслями Иоланда.

― А сейчас почему не усердствуете? – усмехнулась я.

― Ну, пока что проигрыш выглядит привлекательнее победы, учитывая характер жениха. Если и есть в нём что-то хорошее, кроме внешности, поместья, денег и престижной службы, то он упрямо это скрывает.

― И правильно, чего себя разбазаривать на каких-то невест? – с умным видом поддакнула Гвинет. – А потом как обрушит на жену всё это хорошее, как осчастливит! Главное, чтобы она от счастья не померла.

Мы захихикали, и Олбер тут же на нас зыркнул, особо остановившись на мне, а я не удержалась от коварной улыбочки, типа, ты ешь, ешь, не отвлекайся... Маг мой взгляд понял правильно, кашлянул и с опаской глянул в тарелку, где лежало несколько блюд, потом снова на меня, но я уже невинно хлопала глазами.

― Люсиль, вы добавили интригу в ужин, – тихо рассмеялась Гвинет, наблюдавшая эти переглядки. – Наш подопытный теперь будет гадать, что же ему подсыпали и куда.

― Отбор дело опасное. Когда девушки дерутся за жениха, то пострадать может и он. Ну, а как ещё восстановить мир? Нет жениха, нет проблемы, и все счастливы.

Мы снова рассмеялись, Олбер напрягся ещё больше, и наконец, дело дошло до чая. Стали подавать сладкое. Вот тут уже слегка заволновалась и я.

3.7

Всего трое готовили сладкое, кроме моих корзиночек было ещё творожное печенье и заварные пирожные со взбитыми сливками.

Я обожаю десерты, но тут ела, а вкуса не чувствовала. В голову пришла простая мысль – Олбер меня терпеть не может, значит, до финала дойти вполне безопасно, и тогда деньги у меня в кармане! Главное, не дать жениху проникнуться ко мне добрыми чувствами, но и не вылететь раньше времени. И вот тут-то волнение усилилось. До гостиницы рукой подать!

Я старалась не смотреть на мага, но глаза будто жили собственной жизнью, а увиденное не давало надежды. Олбер был мрачен. Сладкое он, что ли, не любит? Наверное, потому и вечно хмурый...

Наконец, мы закончили пить чай. И, между прочим, нормальному мужчине мои корзиночки очень даже понравились! Вон как Шенни аж пару штук умял и блаженно улыбнулся!..

― Милые дамы, – с улыбкой обратился к нам Хукс, эта говорящая голова жениха, – господин Олбер...

― И его кузен, – вклинился Шенни.

― Да, конечно, – вежливо улыбнулся ему распорядитель, – благодарит вас за старания и за удовольствие, которое доставили ваши чудесные блюда. Однако это отбор, и нелёгкий выбор сделать всё же пришлось. Не переживайте, каким бы ни был результат, ведь жизнь на этом не заканчивается.

― Очень вдохновляюще, учитывая, как люди любят сплетни, – еле слышно прошипела Иоланда. – Вот вернёмся с отбора без жениха, и всю душу вынут доброхоты злорадные.

― Лично я оставил бы вас всех. По-моему, всё было очень вкусно, – Шенни улыбнулся так, что каждая из нас почувствовала себя особенной. – Увы, мой кузен весьма избирателен, так что да, не принимайте на свой счёт, если не пройдёте дальше.

Над столом раздалась пара вздохов, и явно не из-за проигрыша.

― Жених так всех претенденток растеряет, – хихикнула Гвинет.

― Зато нервы сохранит, мы же все его раздражаем, – Иоланда, хоть и сказала, что не рвётся победить, но заметно волновалась.

― Покончим с этим, – у Олбера лопнуло терпение, он забрал лист у Хукса и сурово обвёл взглядом стол. – Я называю блюдо, его создательница поднимает руку. Читаю один раз. Тефтели с пряными травами.

В воздух робко поднялась рука с подрагивающими пальцами. Её хозяйка, миловидная девушка с испуганными глазами, потупилась, когда жених кивнул.

― Сырные шарики с вишнёвым соусом.

Гвинет подняла руку и с улыбкой помахала магу, хотя пока было не ясно, это те, кто победил, или кто уходит.

― Фаршированные лодочки из кабачков, под пикантным сыром.

Иоланда настороженно подняла руку.

― Томатный суп с пшеничными гренками.

Лимонадная Абрия разом вскинула и брови и руку, с видом «если выбрал меня, то я так и знала, если не выбрал, то ты дурак».

― Кальмаровые котлеты в сливочном соусе.

Сухопарая девица, без единой эмоции на блёклом лице подняла руку, прямую, как указатель у дороги.

О, отличная претендентка на победу! Они с магом отличной парой будут, раз сухарик, два сухарик...

― Тушёная свинина в апельсиновом соусе.

Повариха, худющая девица, у которой из заметного были пухлые губы в пол-лица и какие-то странно длинные уши, вскинула руку и даже слегка подпрыгнула на стуле, выпучив рыбьи глаза.

― И последнее блюдо, – выпалил жених, будто на плацу командовал, а мы все замерли, – корзиночки со сливой и масляным кремом.

Олбер выжидающе глянул на нас, как на преступниц, а на меня ступор напал. Это конец или нет?..

К счастью, Гвинет не растерялась, схватила мою руку и подняла. И вот тут по лицу жениха стало ясно, что это список победивших.

Я прошла дальше, и Олбер аж челюсти стиснул, так сильно этому не обрадовался. Ну, что? Улыбнёмся ненаглядному сладко-сладко?..

Однако улыбнуться я не успела. Как только Хукс объявил, что с остальными, к сожалению, придётся проститься, и мол, жениху так жалко-жалко, что сил нет от этой жалости, одна из девушек вскочила и разрыдалась, схватившись за горло, будто ей дышать было нечем. У бедняжки натурально случилась истерика. Девчонка рыдала, рвала на себе волосы, а в конце просто рухнула на пол, обливаясь горькими слезами.

Все замерли в растерянности, а мужчины выглядели откровенно испуганно, но у меня-то две младших сестры, одна из которых вспыльчиво-эмоциональная Эми. Мы с Мари и не такие концерты успокаивали.

― Эй, а ну, вставай, – я подбежала к девушке, схватила за плечи и встряхнула. – Имей гордость. Не выбрал тебя, так ему же хуже. Покажи, что не очень ты и хотела. Подумаешь, погодный маг! И что? Да ты себе в сто раз лучше найдёшь! – я говорила негромко, но в столовой стояла такая тишина, что плач раздавался, как вой штормового ветра, так что и мои слова многие слышали. Многие, включая жениха.

― Это мне хуже, – с трудом выговорила девица сквозь судорожные всхлипы. – Я старшая из семи сестёр. Приданого нет, отец последние вещи из дома продал, чтобы меня сюда отправить. Это была последняя надежда, а теперь... Мы все по миру пойдём. Как я дома появлюсь? – рыдала девица, и я поняла, что в её ситуации о гордости думать не приходится.

А вот о чём думал папаша, делая такое? Сам денег не скопил, а на девчонку перевалил со своих плеч ответственность. Зато есть, кого обвинить! Хотя... Может, он просто очень её любит, и был уверен, что его дочка победит? Тогда это непростительная наивность...

― Ты на общей карете приехала? – спросила я, и девица кивнула, истерика уже отняла её силы, наступала апатия. – Идём. Я провожу тебя в город, поговорим по дороге. Наверняка, не всё так безнадёжно, как тебе кажется.

― Дамы, на сегодня это всё, – прокашлявшись, но всё ещё смущённо сообщил нам Хукс. – Вы можете возвращаться в город, а завтра в девять утра мы ждём победивших здесь с вещами и одним сопровождающим. Для господина Олбера было честью принимать вас у себя. Всего вам доброго!

Он подошёл ко мне, я как раз помогала страдалице перебраться с пола на стул.

― Спасибо, госпожа Эркни, вы спасли ситуацию. Уверены, что справитесь сами? – он кивнул на уже безучастную ко всему девушку. – Может, послать с вами пару служанок?

Глава 4.1

Мари ждала моего возвращения на площади и разворчалась, узнав, что ещё придётся какую-то незнакомую девицу провожать на окраину города, где дамам было наверняка опасно разгуливать вечерами.

― Я Большой круг сегодня обошла тысячу раз, а теперь новая прогулка. Неужели за этой девушкой не могла прийти её прислуга?

― Мари, перестань, – одёрнула я папину шпионку. – Горничная Дианы старше тебя на много лет, у неё ноги болят, а идти далеко. Неужели мы отпустим девушку одну? Где твоя женская солидарность?

― Конечно не отпустим, солидарно позволим каким-нибудь бандитам обчистить и убить нас всех, – с непроницаемым лицом заявила Мари, оглядываясь по сторонам, пока я тащила под руку ослабевшую от истерики Диану.

В карете я пыталась успокоить бедняжку, побольше узнать о ней, но девушка только назвала своё имя, сказала, где остановилась, а в остальном упрямо повторяла, что это конец для её семьи, и отец будет убит и разочарован, поэтому она не знает, как вернётся домой. Она всех подвела.

В общем, вся надежда была теперь на Хукса и чек, иначе эта дурочка себя в могилу сведёт чувством вины, на девушку, как правильно заметил Олбер, было страшно смотреть.

Мы прошли треть пути, и Диана стала задыхаться, пришлось присесть на лавочку у аптеки.

― Ох, бедолага, – вздохнула Мари, оценивающе глянув на девушку. – Чего же вас родитель сюда послал, коли на это все деньги семьи ушли? Неужто ближе женихов не нашлось?

― Были женихи, но все просили приданое, а его нет, – вздохнула Диана. – В объявлении на отбор приглашали девиц из благородных семей, о приданом и слова не было. Отец решил, что это мой шанс. Ну и такой брак помог бы остальным девочкам выйти замуж, ведь связи имеют не меньшее значение, чем деньги. Папа привык ставить на кон всё, он азартный игрок. Из-за этого мы и обнищали...

― Старый дурак, – проворчала Мари тихонько, чтобы девушка не слышала, и я была с ней согласна. Ещё какой дурак!

***

Пока мы дошли до гостиницы, встревоженный Хукс уже привёз чек и ждал нас.

― Ох, госпожа Эркни, какое облегчение! Я боялся, что-то дурное стряслось, – он быстро подошёл ко мне и взял на себя поддержку Дианы, девушка тяжело дышала, ойкая при каждом вдохе.

― Ей бы лекаря, – проворчала за моей спиной Мари.

― Позаботься об этом, – велела я ей. – Попроси хозяина гостиницы помочь, мы оплатим визит и лекарства. Ей ещё домой трястись в почтовой карете несколько дней.

― Люсиль, не нужно, – прошептала Диана, – мне и так неловко, – она судорожно глотнула воздух.

― Это очень великодушно с вашей стороны, госпожа, но вы уже сделали достаточно, – повернулся к нам Хукс и строго велел Мари: – Во-первых, пусть девушку и её сопровождение переселят в самый приличный номер. Она останется тут ещё на несколько дней, как решит лекарь, пока не окрепнет перед дорогой домой, во-вторых, завтрак, обед и ужин должны быть включены в счёт. А счета за постой, лекаря и лекарства скажите отправить в поместье Олбер. Хозяин сожалеет, что так всё вышло, хочет помочь, чем может.

Мари сделала мне большие глаза, мол, видишь, каков мужчина! Я видела, и была очень удивлена. Не такой и сухарь этот маг.

― Передайте господину Олберу, что я сожалею о постыдной сцене, и очень благодарна ему... – Диана задохнулась.

― Успокойтесь, голубушка, берегите силы и не забивайте голову ерундой, – мягко ответил Хукс. – В жизни всякое случается, и в семье Олберов тоже бывали проблемы, мой хозяин это знает, и не чужд сочувствия.

Почему мне показалось, что Хукс сказал это для меня?.. Вот и Мари как-то странно на нас покосилась.

***

После того как Хукс передал Диане чек от мага на весьма приличную сумму, та разрыдалась от облегчения, и он решил остаться до прихода лекаря, чтобы убедиться, что с ней всё будет в порядке, а нам вызвал экипаж, отказавшись даже за эту малость взять деньги. Так что мы, наконец, оказались у себя, и я просто рухнула в кровать, глаза слипались.

― Надеюсь, эта дурёха оставит чек себе, иначе полоумный папаша снова всё азартно просадит, – проворчала Мари, засыпая.

Мы обе думали о Диане, хотя и не говорили о ней. Я поняла, как мне повезло со скуповатым упрямцем-отцом, ведь всё могло быть куда хуже. А засыпая, я думала о маге. Хукс был прав, этот человек не так прост и однозначен. Хотя мне всё равно, конечно, главное – гостиница.

4.2

На следующий день мы с Мари оставили номер и на Большом круге снова сели в общую карету. Теперь из участниц в ней ехали только я и «тушёная свинина в апельсиновом соусе», в смысле, худышка с выдающимися губами-глазами-ушами, и её служанка, такая же тощая, одетая во всё чёрное женщина чуть за пятьдесят.

― Это же вы вчера увезли ту истеричку? – обратилась ко мне девица. – Ужасно стыдная сцена получилась. Я готова была провалиться под землю просто! – она жеманно пожала костлявыми плечами. – Не понимаю, как можно так распустить себя в присутствии посторонних. Она же буквально выпрашивала милостыню! Фу. Как вам только нервов хватило с ней возиться!

Её служанка осуждающе поджала губы и согласно покивала, за то Мари со своим неповторимым бесстрастным лицом ответила:

― Вы правы, госпожа. Нельзя заставлять окружающих чувствовать себя неловко только потому, что вся ваша жизнь рухнула и летит в пропасть. Это невежливо и неделикатно.

Рыбьеглазая не поняла сарказма, она согласно кивнула, и посмотрела на меня, ожидая солидарности, но я отвернулась к окну, чтобы не наорать на жеманную идиотку. Истеричка... Да тебя бы в такие обстоятельства поставить, так белёсые глаза бы из орбит выскочили, наверное. Вот вылетишь с отбора, поглядим, как запоёшь.

С удивлением я поняла, что уже не желаю магу жену похуже, его вчерашний поступок вызвал во мне уважение.

Девица, однако, не поняла, что разговор не состоится. Она лопотала что-то о блестящих перспективах для будущей госпожи Олбер, и о том, насколько выросли шансы каждой из нас теперь, когда осталось всего семеро участниц, а потом спросила:

― Как думаете, кто сейчас фаворитка? Кстати, я Магали, – она протянула мне потную ручонку, которую пришлось пожать.

― Люсиль. О фаворитках говорить рано, мне кажется. Пока что для господина Олбера мы все одинаково нежеланные невесты.

― Да? А я не согласна, – выпучила свои блёклые глаза Магали. – Думаю, он, как и большинство мужчин, падок на вкусную еду. Раз первыми назвал тефтели, значит и та, что их приготовила, ему больше всех понравится. Выходит, мы с вами последние в списке, хотя мои шансы всё же выше.

У меня пропал дар речи от такой наглости и логики.

― Вожделеть тефтели так сильно, чтобы аж в их стряпуху влюбиться? – флегматично спросила Мари. – Сомневаюсь, что мага настолько плохо собственный повар кормит.

Служанка Магали осуждающе поджала губы, с её точки зрения Мари позволяла себе лишнее, вмешиваясь в разговор хозяек, а я усмехнулась. Моя шпионистая компаньонка, как обычно, била метко каждым словом.

― Не вижу ничего смешного, – оскорбилась девица. – Мама всегда говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Именно так пап её и выбрал. У меня две сестры, и все мы умеем готовить, папа нами очень гордится, говорит, что благодаря нам экономит на поваре.

В этот момент мы приехали, и когда выбрались из кареты, Мари проворчала, поправляя юбки:

― Да тут собрались дочери лучших отцов страны, как я погляжу. Невиданная щедрость и рассудительность.

Иоланда и Гвинет уже были тут, они приехали вместе и с каждой была её горничная. У Иолы – Марта, довольно молодая, приятная женщина с грустными глазами, у Гвинет пожилая, улыбчивая толстушка Софи, с тонкими волосами, собранными в строгую кичку.

― Люсиль, как та девушка? – накинулись с расспросами приятельницы.

― Вчера с ней и её горничной остался господин Хукс, так что нам лучше спросить у него.

― Хукс? Он что там делал? – Гвинет распахнула и без того большие глаза.

― Вы не поверите, но Олбер решил позаботиться о Диане. Так что его адвокат был там для этого. Но только, тсс! Я вам этого не говорила. Мне кажется, маг не хочет, чтобы мы знали его с такой хорошей стороны.

― Странный он, но правда, неплохой человек, раз так, – прониклась уважением Кудряшка.

― Но почему же он не показывает нам свои хорошие стороны? – Иола выглядела растерянной.

― Может, чтобы те, кто выбыл, не так расстраивались? Или чтобы осталась та, кто примет его и таким, а уж потом он... – Гвинет мечтательно улыбнулась.

О, кажется и её больше заинтересовал жених. Хорошо, что меня маг совсем не интересует.

Я глянула на замок, и случайно увидела в окне хозяина. Олбер смотрел прямо на меня, и смотрел без неприязни, скорее задумчиво, но как только понял, что я его заметила, сразу скрылся за шторой.

Тем временем все девушки собрались, вышел Хукс и нас повели расселять, а впереди был завтрак, где расскажут о дальнейших испытаниях.

4.3

Роберт

Ночь выдалась трудной. Несколько магов недавно отправились в горы, там зарядили дожди, и это было опасно – порода рыхлая, могут быть сели и оползни, кое-кто помогал соседней стране убирать последствия наводнения, так что на вызов откликнулись всего одиннадцать человек. На других маяках дело обстояло не лучше. Успокоить стихию столь малыми силами не стоило и пытаться, и руководство приняло решение создать магические волноломы, уходящие далеко в море, ну и разогнать тучи, насколько это будет возможно.

Солнце уже взошло, а мы ещё работали, так что поспать удалось совсем немного, да и то уснул я не сразу. Отбор этот...

― Хукс, как та девушка? – спросил стряпчего, пока Лестер ворчал и укладывал мои волосы в самую простую причёску.

― Её зовут Диана, господин, и она оказалась на редкость разумной. Даже сложно поверить, что у такого безмозглого родителя выросла такая девочка. Просто бедняжка не справилась с нервами, с грузом ответственности, и очень сожалела о своей слабости. Лекарь сказал, что с ней будет всё хорошо, дал успокоительные капли и велел отдохнуть дня три перед дорогой, есть больше фруктов, спать, гулять у моря и пить мятный чай. Она просила передать вам огромную благодарность за помощь и ваше понимание. Сказала, что ошиблась в вас, ведь поначалу вы не показались ей способным на сострадание... – Хукс многозначительно приподнял свои загадочные брови, которые вроде бы есть, а вроде и нет. – Господин Роберт, – осторожно заговорил он, – может всё же стоит показывать девушкам больше ваших хороших качеств? Зачем создавать о себе дурное мнение, если одна из них станет вашей женой? Конечно, потом она узнает вас лучше, но...

― Именно, что «но», Хукс. У меня трудный характер, и я не хочу казаться лучше, чем есть. Тогда проигравшим не будет так обидно, а выигравшая не станет питать иллюзий на мой счёт.

― Да какие уж иллюзии? – проворчал Лестер себе под нос. – Тут по одной причёске сразу видно, что в человеке нет ни душевной тонкости, ни вкуса, ни воспитания...

Старик с тоской посмотрел на холодные щипцы, которые доставал каждое утро то ли в надежде, то ли в укор мне, и вздохнул. Наверное, вспомнил чуб и кудри отца.

― Господин Роберт, так что, – вернулся к делам Хукс, – не передумали вы давать девицам такое сложное задание? Мне кажется, справится с ним только эта красотка Эркни. У девушки сильный характер, единственная вчера не растерялась, и сама увезла Диану в город, помогла дойти до гостиницы, хотя там от Большого круга идти прилично, и всё в горку. И знаете, ведь она сама из небогатой семьи, но вчера хотела заплатить за визит лекаря и лекарства для Дианы.

― Глупость, как она есть. Помогать кому-то, когда сама без денег? Вот так и разбазариваются состояния на необдуманную благотворительность, – резко ответил я, хотя сам не понимал, почему меня так бесит эта девица. Нет, получить фонтан в лицо малоприятное дело, но уж не настолько я злопамятен обычно. Однако Эркни бесила, и с каждой встречей всё больше.

― Но вы не можете отрицать, хозяин, – с едва уловимым оттенком раздражения ответил Хукс, – что девушка очень выручила нас. Ни вы с кузеном, ни я тем более, понятия не имели, что делать с рыдающей Дианой. Да и остальные участницы не стремились на помощь. Только Люсиль Эркни не растерялась.

― Да. И слышал я, что она при этом говорила, – мне вспомнились слова блондинки, и непонятная злость на неё усилилась. – Подумаешь, погодный маг! Ты себе лучше найдёшь... – повторил я интонацию и слова девицы. – Если так всё просто, так чего сама сюда притащилась? Искала бы получше.

― Она просто старалась успокоить девушку, убедить, что это не конец света, – заступился стряпчий и меня это взбесило.

― Хукс, ты на чьей стороне? Вообще-то, деньги тебе плачу я!

― Потому я и желаю вам добра, господин Роберт, – печально вздохнул он. – И боюсь, что за своим упрямством вы упустите единственную девушку, которая, судя по всему, полностью соответствует вашим требованиям к невесте.

Он поклонился и ушёл, следом удалился Лестер, утащив с собой драгоценную плойку, а я подошёл к окну.

Во дворе уже собирались девицы. Глаза мои сразу нашли высокую, статную фигуру с копной светлых волос в простой причёске. Эркни и две её приятельницы сегодня были серьёзны, хотя вчера так хихикали, что я опасался, как бы кто-то из них не подсыпал мне в еду гадости. От этой дерзкой дылды всего можно ожидать. Но в одном Хукс прав, у девицы есть стержень, такая не растеряется в сложной ситуации. Да и её корзиночки понравились мне больше всего. Не знаю, умеет ли она что-то ещё готовить, но пирожные были изумительные. Конечно, в глаза я ей это никогда не скажу.

Девица меня заметила. Проклятье! Ещё решит, что понравилась мне...

Я выругался, спустился вниз и встретил кузена. Он говорил с почтальоном, принесшим нашу корреспонденцию, и тот отдал Тиму какое-то письмо. Ну, хорошо, хоть не придётся идти на завтрак одному.

― Роб, привет! Выглядишь омерзительным и помятым, – хохотнул Тим, и захотелось выбить ему пару зубов, но я только усмехнулся в ответ.

― Что у тебя с почтальоном?

― Не спрашивай! – Тим закатил глаза и устало вздохнул. – Заказывал в прошлом месяце редкие компоненты для своих зелий, и до сих пор нет посылки, просил посмотреть, не пришёл ли ответ, а он и пришёл этим утром как раз. Дома почитаю. Раз письмо, а не посылка, значит опять что-то не так, а перед завтраком я отказываюсь узнавать о проблемах. Идём есть, я уже не дождусь, чтобы увидеть твоих невест. Некоторые из семи очень даже хороши, особенно одна блондиночка. Как её?

― Эр-ркни, – прорычал я и пошёл в столовую.

Ну, кто ещё мне скажет про эту девицу? Не стесняйтесь, как раз кулаки чешутся.

4.4

Нам с Мари выделили комнату с двумя кроватями, довольно простую, но симпатичную с видом на парк.

― Есть своя ванная и туалет, это хорошо, не придётся стоять в очереди, – одобрила практичная Мари. Она уселась и попрыгала на кровати. – И матрас приличный, лишь бы клопов не было.

― Это процветающее поместье с кучей слуг, ну какие клопы? – хихикнула я.

― А перед насекомыми богатые и бедные равны, госпожа, им всё равно, чьи ляжки кусать, – мудро заметила служанка. – Ну, давайте-ка, освежим вас, и пойдёте на завтрак. Нас будут кормить на кухне, с другими слугами. Посмотрим, как тут рабочему люду живётся, это многое говорит о хозяине.

― Да-да, а то, может, бежать надо, пока не поздно! – поддакнула я.

― И куда бежать, когда вы уже половину отбора прошли? А я говорила, всё сложится, если следовать не эмоциям, а разуму! Я и отцу вашему отчиталась, что вы молодец, стараетесь, не дурите, как ожидалось. С другой стороны, а чего вам дурить? Была охота за сына мясника-то идти! Этот маг хоть симпатичный, несмотря на все странности.

― А кузен его куда лучше, – улыбнулась я, подумав, увижу ли Шенни сегодня.

― Но-но, госпожа! – сурово потрясла пальцем перед моим носом Мари. – Никаких шашней! Хотя... – она задумчиво почесала нос. – Запасной план не повредит. Но так, чтобы главному не мешал. Ясно? Я у слуг разузнаю, что там за кузнечик.

― Ты хотела сказать, кузенчик, Мари? – расхохоталась я. Так Шенни, наверное, ещё не называли!

― Это не имеет значения, сейчас он для меня насекомое под лупой, которое надо изучить. А там поглядим, оговорилась или нет, – с непроницаемым лицом ответила служанка и потащила меня в ванную, освежать.

И когда я успела протухнуть и завоняться?..

***

В столовой было тихо, участницы напряжённо ждали Хукса, всем было любопытно, почему же такой долгий отбор, и что за основной тур нас ждёт.

― Списки в дорогу собирали, еду готовили, что дальше? – прошептала Иола, сидевшая между мной и Гвинет. – Мытьё полов? Стирка? Ремонт замка? Что ещё должна уметь та, кто удостоится чести стать госпожой Олбер?

― А может, ему работники нужны в поместье? Решил совместить поиск невесты с пользой для хозяйства? – хихикнула Кудряшка. – Днём будем в садах и полях работать, вечером его развлекать, демонстрируя пение и танцы?

― Разве кто-то против, поработать за кров, еду и сомнительные перспективы? – прошептала я. – Вроде у нас тут одни энтузиастки собрались.

Пока мы шептались, остальные девицы сидели молча, рассматривая друг друга с мрачным интересом. Ясно, прикидывают свои и чужие шансы...

Наконец, пришёл Хукс, а следом за ним мужчина нашей общей мечты, и его симпатичный заменитель. Шенни сразу нашёл меня взглядом, и мы улыбнулись друг другу. Отбор нравился мне всё больше.

Братья поздоровались с нами, один сухо, второй с улыбкой, и Хукс, как обычно, взял слово.

― Милые дамы, предлагаю позавтракать и поговорить о следующем испытании. В городе ходило много слухов, многие были недовольны тем, что отбор будет таким долгим, но, узнав задание, вы всё поймёте. Если кто-то не захочет участвовать, я напомню, что это дело добровольное, хотя господину Олберу будет очень жаль, если кто-то из вас уйдёт раньше времени.

Маг стиснул зубы.

― Переживает, бедняга, боится невест растерять... – шепнула Гвинет, и мы закусили губы, чтобы не хихикать, но Олбер всё равно заметил, и, как обычно, уставился недовольно только на меня.

Да что я ему сделала-то? Почему всегда я виновата? Но тёплый взгляд Шенни вернул мне хорошее настроение.

Мы начали есть, на столе стояли сыры, печенье, булочки, джемы и фрукты, а слуги принесли овсянку с ягодами и орешками, и ароматный кофе. Ну, кормят прилично, жить можно. Я щедро положила себе вкусняшек. А чего скромничать? Хукс вот-вот объявит задание, и оно нам точно не понравится, судя по улыбочке жениха. Так что надо набраться сил.

Рассказав нам о распорядке дня в замке, Хукс тяжело вздохнул, бросил неуверенный взгляд на хозяина, но тот невозмутимо жевал кашку.

― А теперь то, чего вы все с волнением ждёте, – он снова вздохнул. – Задание... Да. Оно будет у каждой своё. Как вы знаете, в поместье Олбер производится много всего. Продукты, шерсть, даже керамика с особым узором. Так вот, всем вам достанется какая-либо мастерская или ферма, ваша задача – управлять ею так, чтобы доход не падал, а может быть и рос. Почти два месяца вы проведёте тут, и мы будем раз в неделю смотреть результаты и слушать ваши отчёты. Выбывают те девушки, у кого доходы рухнут больше всего.

В столовой повисла тишина. Даже мы трое раскрыли рты от удивления. Жених обвёл нас всех таким взглядом, будто вызов бросал, мол, ну, испугались? А Хукс сложил брови грустным домиком и протянул:

― Ладно... Вижу, вопросов нет, и никто не уходит, да? Тогда тянем жребий, кому что достанется. Кто хочет быть первой?

Олбер неожиданно уставился на меня. Я что, снова крайняя? Самая желающая, да?

4.5

― Господин Олбер, а к чему жребий? – подала голос лимонадная Абрия. – Почему не дать нам выбрать что-то по душе? Хотя лично меня учили вести дом, а не фермами управлять. Но может быть есть девушки с опытом в каких-то делах? Пусть бы они выбрали то, что знают.

― Управлять чем-то знакомым не сложно, – сухо ответил маг, – но если со мной что-то случиться, жене придётся взять поместье в свои руки. Конечно, есть управляющий, опытные работники, Хукс, но решения будет принимать хозяйка. И я должен быть уверен, что она справится.

― Да откуда такое пессимистичное настроение? Почему с вами должно что-то случиться? – не унималась девица.

― За последние три года в местной погодной службе погибли двое, – уже с лёгким раздражением ответил Олбер. – Один перерасходовал магический резерв и не пришёл в себя. Второго, который стоял на балконе маяка и направлял общий поток силы, свалило порывом ветра в бушующее море. Даже труп не нашли. Есть ещё вопросы? – он уставился на Абрию, и она неожиданно опустила глаза, хотя и поджала губы весьма недовольно.

― Хотите первой вытянуть задание? – обратился Хукс к девушке, но она отрицательно мотнула головой, а маг опять посмотрел на меня.

Что же, ладно... Быстрее отмучаюсь, и не буду страдать, что что-то хорошее досталось другой.

― Я хочу.

Девицы зашептались, Шенни с интересом склонил голову на бок, а мои приятельницы удивлённо переглянулись.

Распорядитель подошёл ко мне с небольшой шкатулкой, где лежали семь свёрнутых в трубочку листочков.

― Удачи, госпожа Эркни, – шепнул он мне и улыбнулся по-доброму.

― Спасибо. Как Диана? – я тоже старалась говорить очень тихо, а сама смотрела на бумажные трубочки. Ну, какая для меня?

― Скоро будет в порядке, во многом благодаря вам. Передать ей привет, когда пойду?

Я кивнула, Олбер уже буравил меня недовольным взглядом, любопытно, наверное, было, о чём мы шепчемся...

― Пусть будет эта, – я выхватила первую попавшуюся бумажку, потому что «чудесных подсказок» не случилось, моя интуиция молчала, как и магия.

Хукс взял у меня трубочку, развернул и огласил:

― Госпожа Люсиль будет управлять мастерской по производству козьей шерсти.

Кое-кто из девиц надменно фыркнул, а я ушам не могла поверить от радости! Неужели повезло? Шерсть? Вот где пригодятся мои красители. Главное, не синий. Забудь про синий, Люси, думай о гостинице!

Маг тоже наблюдал за мной, и уж не знаю, чего ожидал, но радость заметил и помрачнел, потом изучал других участниц, но на меня то и дело косился подозрительно, а я каждый раз, поймав его взгляд, улыбалась, будто знала о производстве шерсти всё. На самом же деле я немного умела прясть и кривенько вязать, да и об окраске знала не многое, зато умела готовить саму краску. Хотя и это выходило не всегда... Ну, будет возможность потренироваться. Главное, не делать треклятый синий!

Приятельницы, вдохновлённые моей смелостью, тянули жребий следующими. Гвинет досталась молочная ферма, Иоланде пекарня, и Кудряшка слегка расстроилась, но быстро вернулась в обычное прекрасное настроение.

― Ладно, булок не поем, зато молочка попью вдоволь. Стройнее буду, – улыбнулась она.

А вот Иола пока не очень поняла, довольна она или нет, и выглядела напряжённой.

Абрия вытянула себе ту самую мастерскую керамики, где производили особую посуду, белую с ярко-зелёным растительным орнаментом и вензелями рода Олберов. Губасто-ушастая Магали с рыбьими глазами отхватила птицеферму и была очень недовольна, уже заранее сморщив нос, будто сразу запах ощутила. Миловидная и тихая Сабина, которую Магали считала фавориткой, потому что её тефтели маг назвал первыми вчера, получила маслобойню. А Далинда, тот самый сухой сухарик без единой эмоции на лице, просто взяла последнюю трубочку, ей осталась сыроварня.

― Вот и всё, милые дамы, – улыбнулся Хукс. – Все эти мастерские работают, дело налажено, вам нужно только мудро управлять. Если будут вопросы, то вы можете обращаться ко мне, управляющему и работникам. Сейчас в холле собрались старшие мастера всех семи производств, и после завтрака вы сможете пойти и познакомиться с ними поближе. Не стесняйтесь задавать вопросы, вникайте в суть дела, библиотека замка так же в вашем распоряжении. Удачи вам! – Хукс улыбнулся, Шенни выглядел очень заинтересованным, а вот маг смотрел на нас свысока, он явно ожидал, что все мы провалимся. Вопрос только в том, как он потом жену искать будет? Отбор можно устроить только один раз.

4.6

Старшего в моей мастерской звали Парр. Это был немолодой, жилистый мужичок с отвисшими щеками и грустным ртом, казалось, всё его лицо стекает вниз.

― Здравствуйте, госпожа, – поклонился он мне, комкая в натруженных руках видавшую виды шляпу непонятного цвета, покрытую ворсинками и тонким пухом. – Готовы пройтись?

Хукс, едва представив участницам их мастеров, ушёл куда-то с Олбером, а вот Шенни остался, он явно ждал, что кто-то из девушек предложит прогуляться вместе, и с особой надеждой посматривал на меня. А мне очень хотелось этого, но я помнила слова Мари – запасной план не должен мешать главному, и не важно, что мы с ней под главным понимали разное.

В общем, я пошла сама знакомиться с вверенным моим заботам производством. По словам мастера, идти нам предстояло довольно далеко.

Мужчина поговорить не стремился, хотя и не смотрел на меня так мрачно, как рассматривали девушек другие работники, так что я решила сама как-то наладить контакт.

― Скажите, уважаемый Парр, а не страшно вам, что я разорю мастерскую?

― Мне жалко трудов будет, коли так станется, – вздохнул мастер. – Но я-то человек подневольный. Тут не будет работы, найду другое место, а вот хозяину бы поостеречься с такими опытами. Поместье богатое, конечно, а всё же риск есть. Нам велено во всём вас слушаться, – он вздохнул уже тяжелее.

― Не одобряете затею хозяина? – улыбнулась я с пониманием.

― Одобрять – не моего ума дело. Но если спросили, так отвечу. Нет. Я сам издалека сюда приехал, и знаю, что невесты из глубинки более хозяйственные, чем столичные да местные красотки, а всё же это молодые девушки. Опыта жизненного нет, да и растят их хозяйками дома, а не поместья. Нельзя спрашивать с необученного человека, как с того, кто годами делу учился.

― И совсем не в слабом женском уме проблема? – поддела я с улыбкой, зная, что многие мужчины считают женщин неспособными к серьёзной работе и ответственности.

― Э, нет, госпожа. Я в женском уме не сомневаюсь. Видал таких женщин, что и многих мужчин за пояс заткнут. Тут всё дело в знаниях и опыте. Вот у вас есть опыт в обработке шерсти? – он внимательно посмотрел на меня.

― Нет. У отца есть овцы, и много. Их стригут дважды в год, в начале весны и в конце лета. Это все мои познания. Хотя, моя бабушка была известна в наших краях своими красителями для шерсти, особенно розовым, какого больше никто не делает. Правда, я гораздо слабее её в этом. Розовый у меня не выходит, – честно призналась я.

― Это не тот ли розовый, который ещё называют «Румянец Иллины»? – оживился мужчина.

― Он самый. Вы о нём слышали? – я удивилась. – Иллина Эркни моя покойная бабушка. Сильная у неё была магия, но ни сыну, ни внукам это умение не передалось, к сожалению.

― Стало быть, госпожа, вы со стороны Бараньих гор прибыли? Я молодость провёл в тех краях, работал на ферме, и много сожалений слышал, что никто больше не делает эту краску. Эх, баранье рагу с кукурузными лепёшками и лучком... Вкуснотища! – улыбнулся он, и сразу мне понравился.

― Уважаемый Парр, вы не волнуйтесь, я не хочу мешать работе мастерской, и обещаю обо всём с вами советоваться. Господин Хукс сказал, что вопросы задавать можно.

― А вот это мудро, госпожа, – с облегчением выдохнул мужчина. – Да и сейчас мы уже заканчиваем весеннюю шерсть и пух обрабатывать. Попрясть немного осталось, и будем готовиться ко второй стрижке. Теперь главное, товар наш продать выгодно, а конкурентов много. В этом году цены плохие для продавцов.

И тут... Вот кто меня за язык тянул?

― А может, я пригожусь? Красители сделаю, какие смогу... Не поздно ещё красить?

― Да красить и саму шерсть можно, а можно и пряжу, – Парр задумался. – У нас так никто не делает, хотя знаю, что в соседней стране красят, и людям здесь это нравится. Но наша шерсть всегда белая и серенькая, других козочек в этих краях нет. А чтобы цветную делал кто... Нет, такого я не слыхал.

― А вы сразу вязальным мануфактурам продаёте её или своя лавка есть, где штучно мотками торгуете?

Нет, ну зачем я ляпнула о красителях?..

― Лавка, там разные наши товары продаются, так и называется «Поместье Олбер». Она не на Большом круге находится, а недалеко от набережной. Большая лавка, известная. Странно, что вы там не были.

― Не была. А хотелось бы.

― Коли хочется, так скажите господину Хуксу, пусть вас всех туда отвезут, поглядите. А какие же цвета вы сделать можете для шерсти? – вернулся Парр к красителям.

― Мятно-зелёный, золотисто-охристый, маковый красный и лазурный синий...

Я назвала только те цвета, которые получались у меня довольно стабильно, но стоило упомянуть злополучный синий, и внутри что-то дрогнуло. Ох, зачем я это сказала?..

4.7

Роберт

― Что скажешь, Хукс? – спросил я стряпчего, когда мы закрылись в моём кабинете. – Девицы удивили. Ни одна не сбежала, и жалоб не было. Хотя людям в мастерских я не завидую.

― А может, вы недооцениваете девушек, хозяин? Думаю, они могут удивить и сильнее, – улыбнулся мой незаменимый помощник. – Кажется, ваш кузен очень высоко мнения, например, о госпоже Эркни.

― Я предложил бы ему забрать её, но не уверен, что хочу видеть эту девицу своей родственницей.

― Господин, это не моего ума дело, конечно, но я никак не могу понять, почему именно эта девушка вас так раздражает? – Хукс внимательно посмотрел на меня, и стало отчего-то неловко.

Не рассказывать же ему, как она меня умыла. Хотя я сам удивлялся, что это глупое недоразумение так сильно задело мою гордость.

― Не знаю. Есть в ней что-то...

― Ум? Смелость? Сострадание? Жизнелюбие? – подсказывал стряпчий, раздражая всё больше.

― Хватит, Хукс. Ты хотел проведать ту девицу? Вот и поезжай. Нам за ужином ещё жалобы этих изнеженных выслушивать, наверняка. А у меня ночью дежурство у предсказательной сферы, так что посплю немного, потом надо с управляющим дела обсудить. Он всё утверждает, что в поместье творится что-то странное.

― У Кронса богатое воображение, – адвокат усмехнулся. – Помните, как он возвращался с очередного свидания, а одна из служанок решила новомодную маску из белой глины сделать, но забыла взять стакан воды на ночь, и пошла на кухню. По дороге они столкнулись, девица смутилась и убежала к себе, а управляющий с неделю рассказывал всем о призраке в замке, пока она не призналась.

― Будем честны, в этой ситуации мог оказаться каждый из нас. Эти женские штучки кого угодно до удара доведут.

― Как сказать, господин Роберт. Вот батюшка ваш очень уважал маски из глины, говорил, что мужчина должен тоже быть ухоженным, чтобы нравиться дамам. До самой кончины не оставлял надежды найти новую жену, да уж больно молодых выбирал в невесты, ну и самых красивых, конечно, а уж там и без него женихов хватало.

― Ты, главное, Лестеру не напоминай про эти маски, – рассмеялся я, вспомнив, как отец с умным видом подписывал документы по утрам, измазанный глиной, – мне бы от его щипцов отбиться.

― Старик желает вам добра в меру своего понимания, – улыбнулся Хукс.

― Да, потому и терплю. Как его уволить? Семьи нет, всю жизнь провёл в поместье, пропадёт он один, а пока при деле, так вроде и не старый ещё. От Дэна вестей нет? Может, связаться с кем-то на тех островах, поискать его? Вернуться не заставим, конечно, но хоть будем знать, что с ним.

― Как скажете, хозяин. Сейчас напишу письмо королевскому торговому представителю на Главном острове, попрошу связаться с охраной или полицией, поискать его. Только дело это долгое, корабль туда ходит раз в месяц, не слишком много наша страна с ними торгует. Но всё же, господин Роберт, сильно вы рискуете с этим заданием. С тех пор, как соседнее поместье обрело путного наследника, конкуренция растёт, ваш доход падает...

― Да чем там рисковать? Всё работает, девицам нужно только не лезть, куда не надо, слушать советы знающих людей, и с умным видом отчитываться о результатах. Или ты думаешь, если мастера скажут, что кто-то из этих красавиц вредит своими идеями моему делу, я буду просто наблюдать? Это не проверка их деловой хватки, Хукс, мне нужно посмотреть, насколько девушки рассудительны, осторожны и трезво мыслят. Начнут дурить и свои порядки устанавливать, доход станет падать, и девицы пойдут на выход.

― А вдруг кто-то хорошую идею подаст?

― Тогда, как честный человек, я буду обязан жениться. Но сомневаюсь, что такое чудо возможно. Просто выберу самую разумную девицу, на том и всё. К счастью, хоть с внешностью только у двух катастрофа полная. Ну и ещё эта Эркни. Надо же было такой высоченной вымахать...

Хукс ушёл, а я задумался о брате. Конечно, мне совсем не так представлялась моя женитьба. Отбор? Как для неудачника, не способного даже девушку найти и завоевать? Позорище. А каково всю жизнь жить с женщиной, которую не любишь, спать с ней только ради наследников?.. Но с другой стороны, видели мы с отцом, как любовь уничтожила Дэна. Может, потому отец и добавил условие в завещание? Решил, что без любви мне будет лучше? Вот только я так не думал. Просто как-то не попалось подходящей девушки...

Мысли снова вернулись к претенденткам, а вернее, к одной конкретной. Хукс задал правильный вопрос. Почему Люсиль Эркни так меня раздражает? Даже Абрия, спорщица и борец за равные права для всех невест, увешанная драгоценностями, так не бесит, а эта молчит, но раздражает до зубовного скрежета. И главное, меня не покидает чувство, что что-то есть у блондинки на уме, ну не верю я, что она тут ради замужества. И кстати, её рыжая подруга тоже будто развлекается за мой счёт. Спелись две смешливые, всё-то им весело.

4.8

Парр провёл меня по всем помещениям мастерской, рассказал, как всё устроено, познакомил с работниками, показал моточки пряжи, уже готовые к отправке в лавку, и это было очень интересно.

― Пряжа такая тонкая и шелковистая, – восхитилась я, осторожно касаясь сереньких и молочно-белых, пушистых ниток.

― Это оттого, что мы добавляем шёлковую нить, когда прядём, госпожа, – улыбнулась мне старшая из прядильщиц. – Тогда и вид лучше, и нитка прочнее.

Про себя я отметила, что бирка на мотках бледновата. Людям важно, как выглядит товар, если упаковать пряжу поинтереснее, на прилавках она будет смотреться лучше и привлекать больше внимания. Надо попросить Хукса устроить поездку в лавку, посмотреть на месте, как оно всё продаётся.

Но кое-что мне и не понравилось. День стоял жаркий, в мастерской было довольно душно, и люди пили много воды, черпая кружкой из большого ведра.

― Уважаемый Парр, а случается тут у работников несварение?

Мастер удивлённо на меня глянул.

― Как вы догадались? Бывает, да. Вот на прошлой неделе три работницы животом страдали. Остальным пришлось больше работы на себя взять, но всё равно дело затормозилось.

― Мне кажется, вам стоит сказать людям, чтобы каждый принёс свою кружку, а ведро хорошенько вымыть, найти для него крышку и добавить половник. Так каждый сможет попить, не опуская свою кружку в ведро. Во-первых, вода дольше останется свежей и чистой, в неё не будут попадать пыль, грязь и шерсть с пухом. А от грязной воды несварение бывает очень даже легко. И во-вторых, люди будут пить из собственных кружек, если кто-то чем-то заболеет, то меньше опасность заразить остальных. Мы дома давно так сделали, и люди стали болеть меньше. К тому же и умывальник тут не повредит. Надо же людям руки помыть, умыться после работы...

― Дело говорите, госпожа! – поддержали меня прядильщицы. – Давно уже мы это просили, но управляющий не понимает, зачем эти лишние траты и хлопоты. Мол, раз работа у нас сезонная, то и потерпеть можно.

― Тогда, может, стоит поговорить с господином Олбером напрямую? – предложила я, и Парр, грустно вздохнув, согласился.

― Попробуем, только обычно такими вещами хозяин не занимается, – предупредил он с таким видом, словно уже получил отказ.

Вот и поглядим, как маг о своих работниках заботится. Если умный человек, то должен согласиться.

― Эта мелочь и ему тоже выгодна – здоровые люди работают лучше, – я ободряюще улыбнулась, и пошла обратно в замок. Парр сказал, что Хукс велел долго участниц не задерживать, чтобы на обед успели.

От провожатых я отказалась. Дорога была дальняя, но всё по прямой, не заблудишься.

***

Пока приводила себя в порядок перед обедом, Мари отчиталась о проделанной шпионской работе.

― Ну, госпожа Люси, этот кузенчик-кузнечик, человек очень приличный по отзывам. К служанкам не пристаёт, в азартные игры не играет, в распутстве и пьянстве не замечен. Не так богат, как маг, но не бедствует. Его мать была сестрой отца Олбера, вышла замуж за местного мага Шенни, теперь оба родителя умерли, и кузнечик управляет фамильной мануфактурой, где готовят зелья от солнечных ожогов, ран и болей подагрических. Если за него выйдете, папаша ваш будет рад – не придётся на растирки и болтушки тратиться, всё дочка в подарок присылать станет. Выгодная партия, присмотритесь, если с основным женихом не сложится.

― Мари, как ты всё это узнала, не имея тут знакомств? – хихикнула я.

― На то язык, чтобы говорить, на то уши, чтобы слушать, – с достоинством выдала служанка и гордо расправила плечи. – А теперь одевайтесь. Хватит валяться, отдохнули уже. И помните – без дуростей! Я за вами слежу. Ничего личного, просто зарабатываю на сытую старость.

― Да-да. Любовью не наешься, – покивала я, оделась и пошла на обед.

***

В этот раз маг не появился, мы обедали своим сплочённым кругом невест, в который затесался вражеский шпион Хукс.

― Милые дамы, как прошло знакомство с мастерскими и фермами? – улыбнулся он, пока слуга разливал по тарелкам наваристый куриный суп, обильно посыпанный зеленью.

Зря спросил, вообще-то, и очень быстро понял свой промах, но было поздно. Нестройный, но весьма недовольный хор жалоб зазвучал на все голоса. Распорядитель сник и только тихо вздыхал, а мне стало его жалко. Бедняга, так и несварение получить можно.

В общем, обед прошёл вполне предсказуемо, но мы с Иолой и Гвинет не позволили испортить себе настроение. Болтали, делились впечатлениями, которые были вполне хорошими, и отдали должное и супчику, и картофелю, запечённому со свининой, бататом и пряными травами, и кофе с шоколадными эклерами, а потом и от фруктов не отказались.

― Я поняла главное, – Иоланда выглядела спокойной и тоже не отставала от нас в поедании вкусностей, – не нужно там особо ничем управлять. Будут вопросы , так с мастером посоветовалась, и сделала, как он сказал. Не нужно ломать то, что без тебя хорошо работает. Ведь маг сам этим всем не занимается, да? Значит и нам не стоит особо утруждаться.

Мы согласно кивнули, и довольные разошлись. Гвинет хотела прогуляться в парке, Иола планировала поспать, так как от переживаний прошлую ночь не могла уснуть, а я собиралась вернуться в мастерскую. Делать тут всё равно нечего, а там, может, прясть нормально научусь. Мало ли, пригодится в жизни? Вдруг будет своя гостиница с участком земли? Коз заведу, а это и молоко, и шерсть. Чего же зря добру пропадать? Буду прясть, носки вязать, продавать постояльцам...

В общем, я так замечталась, что едва не сбила с ног беднягу Парра на углу замка.

― О, госпожа Люсиль, а я как раз к вам шёл. Уж больно мои мастерица заинтересовались красками вашими, не дают мне теперь покоя. Да и самому любопытно, что уж скрывать... Может, попробуем? Сделаете краситель?

Вот зачем так пугать на полный желудок, а? Я нервно икнула. Только не хватало в первый же день устроить погром во вверенной мастерской...

― Один, просто на пробу, – тише попросил Парр.