Отчим

Глава 1

Тот год, когда мы с мамой переехали в новую квартиру, я не забуду никогда. Радость и счастье переполняли нас, им просто не было предела.

Хоромы улучшенной двушки показались царством в небе.

В небе - потому что квартира на шестнадцатом этаже.

Поначалу я скованная невольным страхом выходила на балкон, чтобы повесить бельё. Казалось, сейчас дом качнётся, и я выпаду прямо туда, где гуляют с колясками девчонки и возится в песочнице малышня. Но со временем немного привыкла и уже не так боялась.

Мы были счастливы - мама и я.

В тот год произошло ещё одно событие, которое ненадолго омрачило радость переезда. Но как всё в жизни, что-то становится неважным, забывается, стирается из памяти постепенно, так и это событие стёрлось уже скоро, и мы с мамой договорились никогда о нём не вспоминать.

Произошло это где-то через месяц после того, как мы переехали сюда. Случилось несчастье в доме напротив. Молодая женщина то ли выпала из окна, то ли прыгнула с балкона – так никто и не понял, как всё произошло. Но чаще говорили, что она покончила жизнь самоубийством. Так ли это было, никто не знал.

И только теперь, спустя время, я знаю точно, всё началось именно тогда, в тот год, когда мы с мамой получили новую квартиру.

Но обо всём по порядку…

Барак, в котором мы жили, сколько себя помню, – наконец, городские власти признали ветхим.

Всем жителям, а это восемь семей, дали новые квартиры. И поселили нас всем гуртом, в одном и том же доме, в одном и том же подъезде. И все, кто много лет дружили или не дружили, строили друг другу козни или помогали, оказались снова вместе.

Но все были настолько счастливы, что сразу забыли старые обиды. Даже соседка Тамарка, которая маму всегда хаяла на чём свет стоит, и та чинно здоровалась и важно улыбалась, показывая своё расположение и совсем забытую вражду.

Мама тоже улыбалась, но от Тамарки всё равно ничего хорошего не ждала.

- В глаза заигрывает, а за пазухой фигу крутит, - говорила мама, и я ей верила.

Ну не может человек, столько лет волком смотревший, взять и стать в одночасье хорошей и приветливой соседкой.

Тамарка на маму чего злилась, оттого что она одинокая, скромная, вдобавок ещё и красивая. А муж Тамаркин на маму порой засмотрится, так та злобу и таит. Но в свете новых событий, видимо, поутихла её злость, возможно ненадолго.

Другие соседи со мной и с мамой всегда были приветливы. Уважают её и жалеют. Одна меня тянет, на двух-трёх работах работает, для того чтобы всё у меня было. С самого детства я это понимаю.

Сначала в квартире у нас не было ничего. Та рухлядь, которая называлась мебелью в нашей старой лачуге, так и осталась там стоять, когда экскаватор подцепил ковшом и вклинился зубчатым краем в ветхую стену. Забирать с собой старьё мы не стали. В новую жизнь нужно всё новое.

- Мебель - дело наживное, - говорит мама, - возьму в кредит.

Но в самом начале всё как-то не получалось. То мне в школу, то одеться, обуться - зима пришла. А ещё и коммуналка. Поэтому сначала спали на полу, на матрасах. Ели на небольшом столике в кухне. Спасибо, хоть телевизор был.

Мы не унывали. Мама работала с утра до ночи. А я старалась, чтобы дома было чисто и когда мама придёт с работы, было что поесть. Готовить я умею лет с шести, наверное. В шесть - это яичница, картошка варёная и сосиски.

Но с годами уже много чего научилась. Читала кулинарные книги, пробовала, портила, выбрасывала - но готовила.

В пятнадцать я уже могла приготовить всё, что умеет любая домохозяйка, и даже немного больше. Нравится мне это дело, поэтому в колледж решила поступать на повара.

Время летит незаметно, и в квартире нашей уже почти всё заставлено современной мебелью. Мама так же неделями работает, а я всё так же учусь, готовлю, убираю, стираю и жду её с работы.

Вечером, как приходит, бегу кормлю её, вижу, как устаёт. Жалею.

Она улыбается.

- Хозяюшка моя, - говорит, - сейчас посижу немного, отдохну. Ноги гудят.

- Мам, может, уйдёшь со второй работы, ну что мы на пятнадцать тысяч с магазина не проживём?

- Аленький, я там, в магазине, эти пятнадцать и оставляю на продукты, а на остальное как? За диван ещё не выплатили. Не так уж мне и трудно, это просто вечером ноги уже ныть начинают, а днём ничего.

- Мам, я вот сейчас на каникулах, пойду с ребятами флаера раздавать, тоже заработаю.

- Тебе учиться нужно, а не флаера раздавать. Это же на морозе стоять, застудишься.

- Так ты же стоишь на базаре на морозе.

- Да я что, я уже старая, а ты молоденькая, тебе ещё детей рожать.

Так и спорим постоянно.

Но она совсем не старая, а очень красивая, хоть красоту свою вечно под шапками прячет. Кутается всё время, мёрзнет. Она неделю в магазине, а неделю на базаре стоит. Намёрзнется, потом приходит, только и может, что поесть да спать завалиться.

На каникулах я всё равно хожу подрабатывать, втайне от мамы. А потом покупаю ей в подарок что-нибудь, кроссовки новые или джинсы, а то она сама в обносках, считай, ходит, а мне всё модное старается купить.

Так и живём мы с мамой от зарплаты до зарплаты. Ничего, справляемся. Не жалуемся.

-----

А однажды я заметила, будто мама стала задумчивая. Весна как раз уже разыгралась. Заставляет раздеваться, снимать тёплые одежды, надевать яркое. И мама тоже в яркое стала одеваться. Раньше такого не бывало. Я сама лично заставляла её купить яркую кофточку. А тут она себе парочку новых с рынка принесла.

Причёску поменяла, косметикой стала пользоваться.

Я тогда в колледже второй год училась. У меня тогда Лёшка появился. В колледже познакомились и сразу стали встречаться.

Глава 2

Надавила на кнопку, за дверью послышалась странная тягучая мелодия. Почти сразу - торопливый стук пяток об пол. Дверь открылась. На пороге Лёшка в трусах и майке.

Я смутилась, постаралась отвести взгляд. Рельеф плеча, разрисованный татуировкой мускул руки, было трудно не рассматривать, но я пытаюсь.

- Привет.

- Заходи, - сказал он деловито и пошёл к себе в комнату.

Зашла, закрыла за собой дверь. Щёлкнул замок. В кухне - тишина.

- А мама где? – крикнула я Лёшке вслед.

- На дачу уехала.

В нерешительности я остановилась в прихожей. Наверное, нужно уходить. Ситуация не очень. Не хотелось снова оказаться в обстоятельствах, в которые он уже не раз меня загоняет. Словно провоцирует, испытывает на прочность мою уступчивость. Сдамся в этот раз или нет.

- Заходи, чего стоишь, я надел штаны! – крикнул Лёшка, и в его голосе я почувствовала раздражение.

Вздохнула, разулась, прошла к нему в комнату.

Постеры с героями игр развешены на полстены. Все с оружием, с ножами, разрисованные, одетые в камуфляж. Я осталась топтаться у двери.

- Ты чего не пришёл сегодня в колледж?

- Не хочу, - вытянулся он на диване, взял в руку телефон, стал что-то там смотреть.

- Прогуливаешь? – нужно было что-то говорить.

- Ага, пока матушки нет.

- А зачем меня позвал?

- Просто чтоб не скучно было. Давай садись, - он похлопал по месту рядом с собой.

Села на край дивана. Раньше я была тут пару раз. Но в квартире всегда находилась его мама, и я не волновалась за то, что Лёшка начнёт приставать. Но теперь её нет, и это мне не нравится. Я опасливо озираюсь, напряжение сковывало движения и слова.

Когда мы встречаемся на улице, я ничего не боюсь и ещё командую им, а тут, в его комнате, в пустой квартире, совсем поникла.

- Лучше я пойду, - я встала с дивана.

- Сядь, - лицо серьёзное, и это ещё больше напугало.

- Я не хочу.

- Ты меня любишь? – внезапно он снова стал добрым.

- Люблю.

- Тогда садись, - в один толчок Лёшка встал с дивана, подошёл и стал расстёгивать мою куртку.

- Я не хочу! – возмущённо вцепилась я в молнию.

- Чего ты боишься?

- Тебя боюсь.

- Не надо меня бояться, я хороший, - но его напряжённая улыбка совсем не хороша.

- Лёша отстань, я не буду снимать куртку. Я сейчас пойду, меня мама ждёт!

- Тогда иди, - он внезапно и довольно грубо толкнул меня к двери. – Давай, иди.

- Зачем ты так?! – меня захлестнула обида. - Ты же обещал!

Он подошёл к тумбочке, двумя пальцами взял бумажку.

- Вот, повестка. Меня в армию забирают.

- Как? - я растерянно смотрю на бумажку. - Ты же говорил, тебя не заберут, мама отмажет.

- Не отмазала. Теперь всё, - раздражённо сказал он и снова брякнулся на диван.

- Но что же нам теперь делать? – плаксиво затянула я.

- Сама решай, – он кинул листок на полку.

- Но я не могу, ты же знаешь.

- Тогда можешь идти. Я тебя не держу.

- Ты обещал подождать.

- Теперь я забираю своё обещание. Довольна? Всё, у меня армия на носу. Я девку хочу, понимаешь, а не твои уси-муси. К чёрту эти твои поцелуйчики. И ты иди к чёрту.

Меня захлестнула волна какого-то чёрного чувства. Словно что-то страшное накатилось и ударило со всей силы. Стою как вкопанная и понимаю, он не шутит, говорит жёстко, и каждое его слово - удар в самое сердце.

Что я могу сделать? Кинуться к нему и сказать: «На - бери!» Не могу. Я не готова, не хочу, я боюсь и не буду этого делать.

И уйти тоже не могу, как будто его слова пригвоздили к этому месту. Ведь если сейчас уйду, это значит - навсегда его потеряю.

Что же делать, как поступить?

В эти секунды сомнения и страха я должна решить, что делать. А его безразличие пугает и останавливает, не даёт сделать шаг в направлении дивана.

Он бросил меня, отстранился в самый трудный момент. Я должна бороться сама с собой и решать.

Уйти - и потерять или остаться и… может быть - тоже потерять.

Но в этот момент я вспомнила маму. Она родила меня в семнадцать, я никогда не видела своего отца. Это воспоминание толкнуло меня к двери.

- Я ухожу.

- Давай, пока, - равнодушно сказал Лёшка и взял телефон.

В глазах резануло, я повернулась и пошла в прихожую, надела ботинки, открыла замок на двери.

Секунду прислушивалась, может, позовёт, скажет – пошутил. Но нет – тишина.

Я вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.

На лестничной площадке резко повернулась и налетела на мужчину, он, видимо, спускается сверху и в тот момент как раз проходил мимо двери.

- Простите! – выкрикнула я и побежала дальше.

Потому что слёзы уже начали застилать глаза и так не хотелось, чтобы это кто-то увидел.

-----

Домой ворвалась словно ветер. Не думала, что мама будет дома, но она выглянула из кухни, окинула меня нетерпеливым и немного взволнованным взглядом. Кажется, она ждет меня, хочет что-то сказать. Но я пронеслась мимо, в свою комнату.

- Аля?! – крикнула мама вслед.

В комнате я кинулась на кровать и спрятала в подушку лицо.

- Доча, в чём дело? – мама зашла следом.

- Ни в чём, уходи! – выкрикнула я со злостью.

- Не уйду, пока не скажешь, - спокойно, но настойчиво сказала мама.

Знаю она не отстанет, может, так лучше, высказаться, чтобы скорее забыть. Я резко повернулась, села на кровати. Растрёпанные волосы упали на лицо, а мама села напротив, спокойно поправила прядь. Я раздражённо отодвинула руку, на что мама сказала:

- Аля, что случилось, скажи мне. Не держи в себе, будет легче.

- Лёшку в армию забирают, - сказала я и смахнула набежавшую слезу.

- Так это же не беда…

- А он требует перед армией, чтобы я с ним…

Мама вздохнула:

- Парни, они такие.

- А я не хочу, я не готова! – выкрикнула я ей в лицо, как будто это она виновата, а не Лёшка.

Глава 3

Слёз не было. Я тихо лежу на кровати в своей комнате.

Всё - решила. Покончить с этим раз и навсегда. Если он так поступает со мной, значит, я не нужна ему. Тогда и он мне не нужен.

Неохота признавать, что все эти месяцы были ошибкой. Но придётся. Лёшка оказался таким, как все. Ему нужно было от меня только одно, чего я не могу дать.

Значит, всё.

Странно, конечно, столько ждать, а потом взять и вот так разозлиться. Странно.

Ну и ладно.

В темноте комнаты не хочется открывать глаза, не хочется двигаться, смотреть, сколько прошло времени.

Ничего не хочется, только чтобы все оставили меня в покое.

В прихожей щёлкнул замок. Смешок, громкий шёпот, снова смешок. Мама.

С кем это она разговаривает?

Ах, она же собиралась привести на ужин своего парня. Точно.

Лёгкие шаги. Дверь в мою комнату приоткрылась.

- Алюша, ты тут?

Я сощурилась от полоски света и прикрыла глаза рукой.

- Ну мам, я сплю.

- А, ну хорошо, спи-спи. Я тут с Егором, если что, мы на кухне.

С Егором? Что за имя? Он что, из деревни? Ладно, неважно.

Мама прикрыла дверь. И дальше я слышала, как они тихо переговариваются на кухне. Мама щебечет как птичка, мужской басок отвечает.

Смеются. Им весело. Возможно, они даже счастливы. Радуются.

Какое им дело до того, что чувствую сейчас я? Никакого.

А может, выйти и испортить весь их ужин? Чтобы не радовались так сильно.

И вообще, кто он такой? Какого чёрта он вообще сюда пришёл? Тут только я и мама, и всё. А теперь меня даже некому пожалеть. Она всё время занята им. Зря я согласилась, чтобы она его привела.

Да ну их, пусть сидят.

Я полежала ещё немного, и почему-то вдруг захотелось есть. Из кухни потянуло чем-то аппетитным, и я не могла больше держаться.

Что же теперь, на весь белый свет дуться? Мама ни при чём. Она не виновата, что Лёшка оказался таким придурком. Так ему и надо.

Я встала с кровати, щёлкнула выключателем, подошла к зеркалу, глянула на своё отражение. Припухшее лицо, воспалённые веки, красный нос. А что, пусть видят, какая я несчастная.

И вообще, кто он мне такой, этот мамин хахаль? Я не должна тут перед ним намазанной ходить, пусть видит в самом некрасивом виде.

Пошёл он…

Тихо выскользнула из комнаты, прошла в ванную, брызнула на лицо воды, вроде полегчало.

Выключила кран. Слышу, они затихли. Вытерла лицо и пошла на кухню.

- Здрасти! – сказала я и демонстративно натянуто улыбнулась.

За столом сидит человек с тёмными волосами. Лицо как будто восточное, с суровыми чертами, тёмной щетиной и пронзительными голубыми глазами из-под чернющих бровей. Крепкая шея теряется в идеальном вороте. Широкие плечи облегла голубая ткань рубашки, застёгнутой на маленькие чёрные пуговицы. Крупная ладонь на столе как будто охватила территорию и уже ощущала её своей собственной. Одна рука кулаком упёрлась в ногу. Из-за угла стола выглядывает колено, в чёрной брючине и ступня в чёрном носке.

Вся поза этого человека говорит о власти, которую он принёс сюда, но ещё только показывает, что власть будет и никуда от неё не деться. Он как будто занял собой всю нашу довольно просторную кухню, но на самом деле занимал только малую её часть.

Во взгляде его тихая, но настойчивая уверенность в правоте и в том, что, если он захочет, всё будет неотвратимо и по-его.

От неожиданности картины я остановилась. Что-то заставило остановиться, но сейчас даже не могу сказать что. То ли его взгляд, то ли суровый вид, то ли идеальная стрижка или упрямый рот. Может, пуговица, расстёгнутая у горла, или часы на мощной кисти, но что-то точно заставило меня на мгновение замереть. И даже смутиться.

- О, Аля, ты проснулась? - улыбнулась мама. – Познакомься, это Егор. А это моя дочь Аля.

- Очень приятно, - сказала я и покраснела.

А он сдержано улыбнулся и кивнул.

- Мне также.

Голос его, мягкий бас, приветливый и честный - вот сейчас. Но даже страшно представить, какой он, например, в порыве гнева. Лучше не представлять.

- Проходи, садись, - суетится мама. - Мы вот пиццу купили, такую и такую, думали, ты захочешь пиццу.

- Конечно, захочу, правильно сделали, - откуда-то налетела смелость.

Я присела к столу и почувствовала, как моя коленка ударила колено мужчины.

- Ой, извините, но у вас слишком длинные ноги, – усмехнулась я.

- Не страшно, - он подвинул ногу и посмотрел на меня с каким-то странным насмешливым выражением, как будто насмехался над моей неловкой смелостью.

И от этого мне почему-то захотелось сказать ему что-то неприятное и даже гадкое.

Пока я копалась в памяти, как бы так пошутить, чтобы показать, как он мне не понравился, мама опять защебетала.

- Как дела у тебя в колледже? Есть успехи?

Я оторвала взгляд от чёрного камня на запонке мужчины и повернулась к маме:

- Что?

- Как дела в колледже? - мама пыталась угодить и вашим и нашим.

А этот странный Егор почти не проронил ни одного слова, только смотрел, как мама старается, и отпивал маленькими глотками свой чай. Ещё удостоил пары взглядов, из которых я поняла, что так же неприятна ему, как и он мне.

Надеюсь, они скоро уйдут.

- Аля, мы с Егором решили жить вместе.

Слова эти вылетели откуда-то издалека, из момента между отхлёбыванием чая и попытки взять кусок пиццы.

Я остановила оба движения и посмотрела на маму. Взгляд мой задаёт вопрос. И ответ на него не замедлил прозвучать.

- Мы будем жить у нас, если ты не против. Ты же не против? Помнишь, ты сама говорила. Но если ты против, мы можем жить и у Егора, но тогда ты тоже с нами будешь жить.

- У меня большая квартира, там и для тебя комната есть. Если хочешь.

Его голос заставил меня согласиться остаться у нас. Не пойму почему - он прозвучал, и я была на всё согласна.

- Я никуда не поеду. Тогда лучше здесь.

Глава 4

Мы с Дашкой слонялись в перерыве между парами. Препод по ОБЖ не пришёл, и было полно времени, чтобы сходить в магазин купить что-нибудь похрустеть и посидеть на лавках за колледжем.

Обычно там тусовались курильщики. Но сейчас все лавки заняты только одногруппниками, потому что пар не было только у нашей группы. А мы и не против. Тем более погода хорошая. До этого несколько дней ветер в городе бушевал, даже, говорят, где-то линии электропередачи деревья повредили. Сегодня немного потеплело, уже совсем по-весеннему. Даже солнышко пригрело.

Сидим мы с Дашкой под лучами майского солнца, что пробиваются сквозь листву. Делать нечего, но нам не скучно, можем и все пары так просидеть. Лишь бы не учиться и хоть что-нибудь пропустить.

Обычно мы ответственные, не пропускаем. Но эти преподы вечно где-то ходят по своим важным делам. Нам что, пусть ходят, даже лучше. Обидно только, когда сами не приходят, а потом с нас практические дерут. Вот это вообще несправедливо.

Мы-то при чём?

Дашка, как обычно, рассказывает последние новости:

- Эта Ленка такая дылда, выше меня на две головы. И что он в ней нашёл? Наверное, хорошо даёт. Поэтому он теперь с ней. Ему же нужно перед армией хоть кого-то...

- Она хоть симпатичная?

- Да какая там симпатичная, говорю же - даёт. Обычная, потасканная, как моя жизнь.

- И что он, прямо вот с ней ходит?

- Ходит, конечно. Вчера с пацанами и с ней гуляли по району. Да у неё морда лошадиная.

Я нервно дёргаю стебель травы, который вытянула тут же у лавочки. Тереблю колосок и ломаю его как могу мельче.

- Да ты вообще лучше в сто раз, - успокаивает Дашка не без удовольствия. - И что этим пацанам надо? Нет, я, конечно, Лёшку твоего понимаю.

- Он - не мой, - сказала я раздражённо.

- Нет, Лёшку я, конечно, понимаю.

- А что бы ты сделала? Ты бы дала? – резко выпалила я.

- Кому? Лёшке? – испуганно глянула Дашка, как будто почувствовала в моём вопросе подвох.

- Парню своему дала бы перед армией?

- Я не знаю. Может, и дала бы, – с сомнением произнесла Дашка. - Если любовь, чего не дать.

- А откуда ты знаешь, что это любовь? Может быть, ты любишь, а он так, просто чтобы давала, как ты говоришь? – съязвила я. – А может, вообще уедет и там найдёт, что тогда делать будешь? Ждать его?

- Но без этого ведь никак.

- А я не могу, понимаешь? Не могу.

- Ну тогда и сиди без парня, - злобно сказала подруга, хотела встать, но тут совсем рядом…

- Привет, девчонки! - услышала я и обернулась.

Давно уже я заметила, как он на меня смотрит. Ещё когда с Лёшкой встречалась, часто ловила на себе задумчивый взгляд Вани. Но тогда я гордо отворачивалась. Нечего типа смотреть - у меня парень есть. А Ваня настойчиво взгляд не отводил, и это, не скрою, нравилось мне. Ещё как нравилось.

Приятно осознавать, что ты нравишься сразу нескольким парням. Это расширяет границы и даёт поле для выбора. Я могу выбирать из тех, кому нравлюсь.

Только я буду делать этот выбор, а они будут соглашаться.

Тогда я думала, что осчастливлю кого-то. Но теперь поняла, Лёшку совсем не осчастливила. Это сделала какая-то дылда Ленка.

Ну и ладно, ну и пусть.

Зато теперь я могу отомстить с помощью другого поклонника, который не сводит с меня взгляда.

А что, он - ничего такой. Крепкий, спортивный, в нормальных шмотках. Видно, родители не бедствуют. Такой Ваня и мне нравится.

Дашка сразу подобралась, глазками заблымкала.

- Привет, - промекала как коза.

- Сидите скучаете? - Иван подошёл, за ним ещё пацан, тоже ничего так.

- Скучаем вот, - хитро глянула на меня Дашка и тут же к другому пацану, - а вы чего не на парах?

- А мы на больничном, - загыгыкал пацан.

Иван подсел ко мне очень близко, повернулся и сказал с таким выражением, будто спасает меня от великана:

- Чё делаешь, может, пройдёмся?

- Давайте! - ответила за меня Дашка, тут же взяла второго пацана под ручку и они пошли по аллее.

- Можно, - я нехотя встала как будто принцесса, которая - ну так и быть, согласна посмотреть, как принц гуляет.

Мы пошли по аллее мимо одногруппниц. Они недовольно цыкнули вслед. Конечно, это же не к ним подкатили нормальные пацаны, а к нам с Дашкой.

- Как насчёт чтобы нам с тобой замутить вечером? - Ваня как-то неловко взял меня за руку.

Я высвободилась и сказала:

- Не знаю, мама может не разрешить.

Стараюсь сразу очертить дистанцию. Чтобы он чётко понимал, то, чего надо всем пацанам и желательно сразу, тут ему не обломится.

- Так я могу у мамы твоей спросить, если надо. Что типа в целости и сохранности, - он явно понял намёк.

- Ну если так, то можно и спросить.

Дашка о чём-то весело беседует с друганом Вани, а мы идём дальше, почти ничего не говоря. Только иногда рука моя касалась его руки, мы поворачивались, смотрели друг на друга, я быстро отстранялась, а он улыбался.

Обошли колледж, вернулись на то же место, и тут Дашка засуетилась:

- Ну всё, нам на пары.

- Так я зайду вечером за тобой? – напомнил про встречу Ваня, как будто я могла забыть.

- Куда зайдёшь? - я в недоумении повернулась.

- Домой к тебе, чтобы маму спросить.

- Ах, точно, ну зайди, адрес…

- Я знаю, где ты живёшь.

- Знаешь?

- Угу, - он шутливо и как бы виновато приподнял брови.

- Ну хорошо, тогда заходи, - усмехнулась я.

Конечно, мне понравилось, что он уже столько обо мне знает.

Значит - серьёзно интересуется.

Мы пошли к колледжу, а парни в другую сторону.

-----

Не успели мы познакомиться, и очень быстро развеялись все мои печали. Разлетелась вдребезги тоска. Жизнь показалась уже не такой унылой, и всё вокруг засветилось новым светом, новыми впечатлениями.

В моём пространстве появился Иван.

Моментально выветрилась из головы вся любовь к Лёшке. Стёрлась из памяти, будто не было. Снова я почувствовала себя кому-то нужной, даже необходимой.

Глава 5

Над скамейкой у подъезда тусклый свет фонаря. Лампочка мерцает, вот-вот погаснет, но ещё трепещет в пыльном плафоне.

Ваня обнял меня, прижал к себе, а я приткнулась к его шее щекой. Вечер прохладный, но мне уютно. От Вани идёт какое-то дурманящее сознание притяжение. Он распахнул куртку, я полезла рукой, обхватила его за талию. Он прикрыл меня второй стороной куртки. В таком положении мы сидим уже долго. Боимся потревожить однообразие позы, разрушить её замкнутое пространство.

Если шевельнёшься, вдруг всё исчезнет, развеется, не соберёшь. А так - чувство единения, нерушимости. Ощущение одного целого. Это страшно спугнуть.

- А пацаны пошли смотреть на этот тупой бой, - рассказывает Ваня, - я сразу сказал - Галлов выиграет. Там смотреть не на что, противники слабые, даже неинтересно.

Я запоем слушаю его бесконечные истории о спорте, и мне всё равно, лишь бы рассказывал хоть что-нибудь.

- В общем, так и получилось, как я и сказал. А эти придурки не верили, ещё и плевались потом. Зачем ходили. Нужно было меня слушать, я всегда заранее знаю победителя, - хватается Ваня.

Он вообще любит хвастаться. Все схватки, по его словам, всегда завершаются его победой, но я-то проверить этого не могу. Рассказывает довольно уверенно, значит, так оно и было. Хоть иногда мне кажется, говорит он не всегда точно как было. Иногда придумывает.

Я улыбаюсь. Да какая разница, кто победил. Главное, Ваня здесь. Мне тепло, и его шея у моей щеки. Это сейчас важнее всего.

- Аля! - я вздрогнула, повернулась.

У подъезда мама с Егором. Она держит его под руку, а он смотрит своим угрюмым взглядом на нас с Ваней.

- Здрасти! - весело выкрикнул Ваня.

- Привет, привет, - ответила мама.

Егор промолчал, только ещё больше нахмурил брови.

- А, мам, я там плов приготовила, - я встала с лавки и подошла к ним, - ещё печенье песочное испекла.

- Вот умничка, - мама улыбнулась, глянула на Егора.

Я тоже глянула и увидела, как подозрительно он смотрит в сторону Вани. Потом резко повернулся к нам с мамой, как будто его отвлекли от чего-то важного, и довольно приветливо мне улыбнулся.

- Я ещё немного посижу тут, у подъезда с Ваней.

- Хорошо, только недолго, уже пол-одиннадцатого, - сказала мама.

- Конечно, - ответила я и снова пошла под крыло Вани.

А мама с Егором пошли к подъезду. Когда дверь открылась, а я снова сидела, прижимаясь к Ване, опять увидела взгляд Егора, такой недовольный, напряжённый.

Вечно ему что-то не нравится. Да ну его.

Вволю нацеловались с Ваней. С трудом и нежеланием уходить попрощалась. Вяло так, нехотя пошла по лестнице, дёрнула ручку подъезда и ещё раз махнула Ване рукой.

- До завтра! - крикнул он уже издалека.

- До завтра, - ответила я, но он, конечно, не услышал.

В квартиру зашла довольная, счастливая.

Повесила на вешалку куртку и сразу в кухню. Зверский аппетит набрасывается на меня почти всегда, когда возвращаюсь с гулянки.

Вошла в кухню, за столом Егор. На столе чашка с недопитым чаем и телефон.

Я остановилась в нерешительности, заходить или нет, а потом подумала - да какого чёрта, он мне совсем не мешает. Молча прошла, открыла холодильник и начала доставать тарелки, судочки, кастрюльки. Всё, что могло пригодиться.

- Проголодалась?

Я аж обернулась.

- Да, а что? – мой тон для Егора неизменный, такой спокойно-дерзковатый.

- Этот парень тебе не пара, - сказал он негромко, видно, мама уже уснула.

- Привет, у вас забыла спросить, - усмехнулась я и стала набрасывать на тарелку плов, чтобы разогреть.

Поставила тарелку в микроволновку, нажала кнопку.

- Можно и спросить, я бы тебе посоветовал.

- Не нужно играть в отца, это не поможет. Вы, может быть, моей маме тоже не подходите, но я же молчу?

- А кто подходит твоей маме?

- Кто-нибудь, только не вы.

- Может, какой-нибудь работяга, который приходит потный, матерится, высасывает пару литров пива и лапает при тебе твою мать?

Я глянула на него злобно. Такого я, конечно, вообще не потреплю возле мамы. Как-то странно, что он вообще об этом говорит?

- А вы, значит, идеальный мужчина? – я усмехнулась.

- Значит, не совсем идеальный, раз тебе не нравлюсь. Хотя, честно сказать, не пойму почему? Ты можешь мне сказать, чем именно я тебе не нравлюсь?

Да, вопросик. Как я могу сказать, чем именно, если сама этого не знаю.

- Просто не нравитесь, и всё, - дернула я плечом.

- То есть без причин?

- Да, без причин.

Микроволновка дзынькнула. Я достала тарелку и принялась ставить на поднос всё, что насобирала, чтобы понести к себе в комнату. И пока я всё это ставила, Егор наблюдал за движениями моих рук. Даже следил взглядом, что куда расставляю.

- А может, нам не ссориться? – спросил он.

Я посмотрела на него. В выражении лица что-то тихое и упрямое, как будто он просит, но гордо, не унижаясь.

- Это невозможно, - сказала с детской принципиальностью.

Как ребёнок, который очень чего-то не хочет, говорит: «Нет!». Так и я на примирительный вопрос Егора ответила отказом.

Зачем я это сделала, не знаю. Ну не знаю.

Не нравится, не хочу!

Не-хо-чу!

-----

Время перетекает изо дня в день, и чем ближе к моему совершеннолетию, тем страшнее становится. Тем волнительнее и резче я всё воспринимаю. Разговоры Вани, намёки и даже молчание кажутся подозрительными.

Я часто задумываюсь, как всё будет. Что должна говорить, что делать. Совершенно не представляю, но надеюсь на то, что Ваня всё сделает сам. Конечно, я стараюсь, читаю в интернете статьи о первом разе и всякое такое. И вроде начала чувствовать себя увереннее, но только закрываю страницу, тут же всё забываю и снова боюсь.

Это ожидание измучило меня, сделало раздражённой, мнительной. Возможно, если бы не дала обещание Ване, не была бы такой взвинченной. А он ждёт, кажется, ещё больше, чем я, вот поэтому мне и страшно.