Отец моей подруги

Глава 1

Утро субботы в загородном доме, моей подруги Иры.

Пахнет кофе, хвоей и чужим богатством. Я просыпаюсь оттого, что слишком светло — в моей однушке шторы всегда задернуты плотно, а здесь огромное окно без жалюзи, и солнце бьет прямо в лицо.

За окном шевелит мокрыми ветвями старый сад, в доме тихо. Ира наверняка спит — она может валяться до обеда, в отличие от меня.

Я сажусь на кровати и чувствую привычный спазм внизу живота. Тянущий, ноющий. Предвестник. Выдыхаю с облегчением. Ну вот, а я себе уже черт знает что напридумывала.

Задержка была всего ничего, с кем не бывает.

В ванной тепло, пахнет лавандовым мылом. Я открываю косметичку, чтобы достать прокладку, и первое, что попадается под руку, — этот дурацкий тест.

Я купила его три дня назад, в аптеке у работы. Просто чтобы успокоиться. Просто чтобы убедиться, что все эти мысли — бред.

Коробка смотрит на меня. Я смотрю на себя в зеркало. Темные круги под глазами, искусанные губы, осунувшееся лицо. Я плохо ела последние две недели. Я плохо спала последние две недели. Я вообще жила плохо последние две недели. С того самого вечера.

— Сделай и успокойся, — шепчу я своему отражению.

Я делаю все, как написано в инструкции. Жду три минуты. Смотрю на потолок, на мраморную плитку, на дорогой смеситель — куда угодно, только не на это окошко.

Потом опускаю глаза.

Две полоски.

Яркие. Четкие. Жирные.

Тест падает из рук в раковину.

Гулкий стук о фаянс. Я смотрю на него и не могу пошевелиться.

— Нет, — выдыхаю я. Голос чужой, хриплый. — Нет, нет, нет.

В голове пустота. А потом она заполняется ЕГО голосом.

– Лена, давай не будем усложнять. Мы оба взрослые люди.

Восемнадцать дней назад. Его машина. Вечер. До этого был ресторан, был секс — в первый раз.

Я думала, это начало. Я была такой дурой.

Он просто ушел.

Бросив стандартную фразу, которая стерлась у меня из памяти.

Он говорил это и смотрел прямо перед собой.

На лобовое стекло. Он даже не взглянул на меня. А я сидела и сжимала пальцы, чтобы не разреветься при нем. Чтобы не унижаться еще больше.

Потом я вышла из машины. Ноги не держали. Пришлось прислониться к стене подъезда, чтобы не упасть. Меня трясло так, что зубы стучали.

Восемнадцать дней ада. Восемнадцать дней я врала Ире, что просто устала. Что переработала. Что осенняя хандра. Я не могла сказать ей правду. Не могла признаться, с кем я эти два месяца дурила себе голову.

Артур.

Ему сорок два, у него седина на висках и бизнес, и он смотрел на меня так, что я теряла землю под ногами. Для него это была интрижка. Для меня — первая настоящая любовь. Которая закончилась, даже не начавшись.

А теперь еще и это.

Я смотрю на тест в раковине. Две полоски. Внутри меня — ребенок. Ребенок мужчины, которому я была не нужна. Который сказал, что я — ошибка.

Слезы приходят внезапно. Просто прорываются наружу, и я не могу их остановить. Я зажимаю рот рукой, чтобы не завыть в голос, прижимаюсь лбом к холодному зеркалу и трясусь.

Плечи ходят ходуном, дыхание сбивается.

Что мне делать? Как мне теперь жить?

Нужно найти Иру. Просто увидеть ее. Может, не говорить сразу, но просто быть рядом. Чтобы не сойти с ума прямо здесь, в этой чужой роскошной ванной.

Я умываюсь ледяной водой. Смотрю в глаза своему отражению — красные, опухшие, безумные. Мне все равно. Хватаю тест, сжимаю в кулаке так, что пластик впивается в ладонь.

Больно. Хорошо. Значит, я еще жива.

Выхожу в коридор. Почти бегу к лестнице, к комнате Иры. Мне нужно к ней. Сейчас.

На лестничной площадке второго этажа стоит мужчина. Спиной ко мне. Широкие плечи в темно-синей рубашке, привычка чуть наклонять голову, когда смотришь в телефон.

Я узнаю его раньше, чем мозг успевает сложить картинку. Спину. Поворот головы. То, как он стоит, чуть опираясь на перила.

Он слышит шаги. Оборачивается.

Артур.

Смотрит на меня спокойно. Вежливо. Чуть удивленно. Как на случайную знакомую. Как будто между нами ничего не было. Совсем ничего.

— Лена? — его голос. Ровный. Тот же, что в машине восемнадцать дней назад. — Привет. А ты какими судьбами? Ира позвала?

Я стою и не могу пошевелиться. Всхлип застревает в горле. Лицо мокрое от слез, в руке — тест, который я сжимаю так, что он сейчас сломается. А он смотрит на меня и улыбается уголками губ. Вежливо. Чуждо.

Пластик впивается в ладонь, что-то хрустит, острый край режет кожу. Я не чувствую боли.

Потому что только сейчас до меня доходит.

Этот дом. Его дом.

Он — отец Иры.

Отец моей лучшей подруги.

А в моей руке — две полоски. Его ребенок.