Отец-одиночка. Ёлка для Бэмби

1

Эльвира

Под Новый год у меня всегда отличное настроение. Я люблю зиму, обожаю, когда город наряжается к праздникам, сверкает гирляндами, выставляет на витрины подарки.

Под Новый год я жду волшебства, и оно обязательно приходит!

Правда, в этот раз мой добрый ангел-хранитель то ли уснул, то ли отлучился по очень важным делам, а может, ушёл к тому, кто больше в нём нуждался.

Всё случилось тринадцатого декабря.

Вообще я не верю во всякие суеверия, чёрных кошек люблю. Но иногда поплёвываю через плечо, чтобы не сглазить, и на всякий случай фигу в кармане кручу, если кто-то неискренне что-то мне в глаза заливает.

А тринадцатое число ни в чём не виновато, если человек козёл, например.

В общем, в тот день ничто не предвещало печального финала, однако он случился, и всё полетело в какую-то бездонную пропасть: мужчина, которому я доверяла и которого любила, мне изменил.

С Виталиком мы жили вместе три года, и я надеялась, что на Новый год он сделает мне предложение. Предвкушала, потому что нашла у него кольцо. Красивое, золото с платиной, россыпь бриллиантов – стиль, шик, элегантность. Всё в духе Виталика, который во всём любил именно это.

А потом я вижу это кольцо на пальце своей лучшей подруги Наташки. Пялюсь, наверное, открыв рот и думаю: таких совпадений не бывает. Ничего не говорю, только наблюдаю, как Наташка украдкой любуется кольцом.

Наверное, она хотела, чтобы я спросила, но я онемела «от счастья» и решила вначале проверить. Что зря воздух колыхать? Может, это такое же кольцо, а не то самое.

Домой приезжаю, тут же лезу в потайное место. Кольца, естественно, и след простыл, а я, как та старуха из известной сказки, у разбитого корыта.

Виталику я ничего не говорю. Тоже, знаете ли, задачка: я тут у тебя колечко случайно нашла, а потом на пальце подруги увидела. Не доказательство и не аргумент.

Он, к примеру, может выкрутить. Сказать, что его кто-то попросил кольцо у себя подержать. Да хоть Игнат Парфёнов – он за Наташкой ещё со школы сохнет. Только она всё нос дерёт, Игнат для неё мелковат. А мой Виталя, полагаю, то, что нужно.

Решение приходит спонтанно и кажется мне идеальным: устроить засаду, дождаться, поймать с поличным, если мои подозрения верны.

Мы с Виталиком в одной фирме работаем. Он генеральный директор, а я швец, и жнец, и на дуде игрец.

Собственно, у него и не фирма, а фирмочка, но, зная Виталика, можно предположить, что со временем он многого добьётся. У него планы, прожекты, перспективы, он собирается основать свою империю Годунова. Но пока правда, всё весьма скромно и держится больше на моём энтузиазме, оптимизме и вере в его успех. В наш успех.

Все наши совместные доходы он вкладывает в развитие бизнеса и собственного имиджа: машину прикупил понтовую, одежду брендовую. Он же лицо фирмы!

А мы так, семейный подряд: я и логистикой занимаюсь, и на холодных звонках, и выгодные контракты на поставки выбиваю. А мама его – главбух. Там копеечка к копеечке. Всё для любимого сыночки.

Торгуем сантехникой. Унитазы, раковины, всякие шпунтики-винтики, трубы, краники. Страшно сказать – три магазина в наличии!

И вот такая история с кольцом. Это как удар кулаком под дых – и свет в глазах меркнет. Но, может, я себя накручиваю, и всё не так уж печально, как я в голове нарисовала?

Как бы там ни было, два дня я выжидаю, наблюдаю, анализирую. И когда Виталик звонит и говорит, что задерживается, я понимаю, что нужно действовать.

Любимой подруге в дверь я звоню через полчаса. В её дворе торчит очень приметная машина моего любимого.

Сомнений не остаётся: Виталик бегает к Наташке, а я, доверчивая и наивная, свято верю, что всё у нас с ним прекрасно, что мы вот-вот поженимся, родим детишек и будем жить долго и счастливо.

2

Дверь мне долго не открывают, но я настойчивая, жму на кнопку и жду.

У Наташки нервы некрепкие, незакалённые. Я точно знаю: она не выдержит и откроет, что и происходит некоторое время спустя.

Стоит, красивая, в атласном халатике на голое тело, волосы живописно растрёпаны, губы алые, глаза с поволокой.

– Эля? – трепещут её ресницы, и она воровато пытается прикрыть дверь.

Но я зря, что ли, у Виталика три года на всех должностях работала? Научилась, где надо, твёрдость проявлять.

Тут важно ещё и неожиданно напасть. Я толкаю Наташку в грудь обеими руками. Естественно, уже бывшая подруга отступает под моим напором и далет шаг назад, а я вхожу в квартиру.

Виталик при виде меня вскакивает с кровати. Вид имеет дурацкий.

– Эля? – спрашивает тоже. Будто за то время, что мы не виделись, я имя успела изменить.

В одних трусах, он путается в ногах, нелепый какой-то, растерявший весь свой лоск и важность.

– Ты ещё скажи, что это не то, что я подумала! – оглядываю я его с ног до головы.

У меня такой яд внутри разливается, что, выплеснись он, на многие километры вокруг образовалась бы пустошь.

Другая бы на моём месте рыдала бы в три ручья. Я тоже могу, но не сейчас, когда сзади шумно сопит, будто марафонскую дистанцию сдаёт, бывшая подруга, а перед глазами нелепо топчется бывший парень.

– Эля, я всё объясню! – блеет Виталик, и глазки у него бегают.

– Да мне и без объяснений всё понятно, Годунов.

Он зачем-то пытается меня за руку схватить, а во мне столько ярости, что я не выдерживаю и, размахнувшись, засаживаю бывшему кулаком в глаз.

Хук получился отличным.

– Это тебе бонус, Унитазный король Виталий Годунов! – встряхиваю я рукой и делаю шаг назад. Там испуганно шарахается в сторону Наташка.

По-хорошему, ей бы тоже следовало присветить за предательство, но я уже пар выпустила, мне всё понятно.

– Ты ещё пожалеешь! – несётся рык Виталика, но мне как-то не до его угроз.

Ухожу стремительно, как и пришла. Морозный воздух зло кусает за щёки, но мне немного становится легче.

Крупная снежинка падает на нос, и я поднимаю глаза к небу.

Ангел мой, где ты? Мне сейчас бы не помешали твои крылья. Укрыться. Спрятаться. Залечить раны.

Даже такие бойкие девочки, как я, умеют плакать и страдать. Им тоже бывает очень больно и горько.

Под ногами что-то жалко пищит. Я опускаю глаза. Котёнок. Грязное бело-рыже-полосатое нечто.

Оглянувшись зачем-то по сторонам, я беру его в руки и прячу за пазуху.

Ему тоже больно, страшно и одиноко. Это какой-то совершенно неправильный порыв, но по-другому я поступить не могу. Может, вдвоём нам будет немножечко легче. Я сажусь в машину и долго кружу по городу.

Плевать на всё. В голове пусто, на сердце гадко. В магазине покупаю корм для котят, лоток, наполнитель, кошачий шампунь и возвращаюсь домой, где, оказывается, меня ждёт сюрприз. Точнее, два сюрприза.