Откуда дует ветер

Пролог

Легенда племени Калиспел из Айдахо

Давным-давно в мире не было Луны. Люди устали бродить в темноте, ведь раньше луна существовала, но кто-то ее украл. Потому, люди собрались вместе и решили, что следует выбрать новую Луну. И отправили они на небо Койота.

Койот усмехнулся: он знал, что с небес он увидит все, что происходит на Земле. Так и произошло.

Койот видел все проделки, все обманы и громко о них кричал. Так громко, чтобы все его слышали.

Людям это надоело и они вернули Койота на землю, и кто-то другой стал Луной.

Койот больше не мог наблюдать за тем, что происходит на земле, но все же он продолжал вмешиваться в чужие дела.

Спустя полгода после основных событий

- Магазин сгорел.

Голос Эбби, чьего лица не было видно, заставил Габи медленно повернуться. Что значит... сгорел? В шёпоте прозвучало что-то чуждое, похожее на восторг. Он расползся по залу, подхваченый женскими голосами, как огромный отвратительный паук. Габи съёжилась от нового вопроса.

- Это был Мато?

Кровь схлынула от сердца вниз. Шпилька провалилась между рассохшихся половиц, а жёсткий край туго затянутого корсета сдавил внутренности. И к счастью. Зашнурованная в эту броню, Габи чувствовала, что хоть что-то удерживает её на месте. В висках начинало бешено колошматить.

Так бывало, когда она исполняла роль Голоса. Не впервые, но одинаково волнительно. Габи старалась привыкнуть, ведь Клео говорила ей: неудобство — это всего лишь неправильно понятое приключение.

Первый ряд напротив неё сидел молча, покорно сложив руки на коленях. Старческие, покрытые светло-коричневыми пятнами, и нежные, молоденькие, с ухоженными острыми ноготками — одна на другой, покоясь на чистом чёрном платье с длинной юбкой. Под сиденьями на начищенном паркете лежали подушечки. Все говорило о том, как Клео заботилась о своих прихожанах. Женщина не забывала о гостях, предлагая снять туфли, пока те слушали Голос. Почти все сняли обувь, сложили руки, воздели взоры.

Но Голос молчал. Габи не могла раскрыть свой рот.

Мато, что ты наделал?

Губы слабо ворочались, язык будто распух и не слушался. Спина уже взмокла, она повела плечами, сглотнула вязкую слюну и прохрипела:

- Мне надо...

Рука машинально потянулась к ключице, но схватила пустой воздух, не нащупав там амулет. Молчание затягивалось, и Клео резко повернулась к девушке, на мгновение в её глазах блеснуло нетерпение. Но лишь на долю секунды. Габи была слишком потрясена, чтобы обратить на это внимание.

- Пойдем, тебе нужна моя помощь, — Клео протянула руки её навстречу. Маленькие тёплые ладони крепко ухватились, и она уверенным движением повела Габи за собой. Шпилька с деревянным скрежетом вырвалась на волю. Она кивнула зрителям так, что несколько лиц тут же осветились скромными улыбками. Габи тоже всегда становилось спокойнее, когда Клео была рядом.

- Оливия, — позвала женщина. Та не заставила себя ждать, перетягивая внимание с Габриэль и поднялась на невысокую сцену.

Голос явился, а Габи на нетвёрдых ногах, подминая полы платья, неслась прочь от сцены. Быстрее, быстрее. Клео семенила позади неё, цокнув языком, когда Габи врезалась в дверной проём. Наверняка на рукаве платья останется затяжка.

Мысленно выругалась, поминая чёрта. По плечам пробежала дрожь, и Габи оглянулась, будто Клео могла пробраться к ней в голову и услышать. Нельзя. Нельзя поминать ни чёрта, ни дьявола...

«К чёрту» — снова промелькнуло в голове, пролетела мысль от виска к виску. Казалось, в черепе живёт два существа: новая Габи гонит старую, непослушную, чересчур любопытную.

Она рухнула на кровать, впиваясь пальцами в шнуровку корсета. Клео подцепила ногтем узел и, покопавшись, распустила — Габи сжала ткань, уже прилипшую к коже. Дрожь пробегала от шеи к кончикам пальцев ног, и она с силой растёрла предплечья ледяными руками. Ободок с рожками, венчавший голову, скособочился. Клео нежно стянула его с девушки.

- Ну-ну, дорогая моя. Давай снимем это всё.

- Я сама, — ответила Габи, но не подняла рук. Пальцы продавливали хлопковое покрывало кровати.

Клео полностью расшнуровала корсет на спине и приступила к пуговицам платья.

- И что тебя так поразило, я не понимаю. Он же всегда был таким. Грубый, агрессивный...

- Он сжёг всё! — Габи прикрыла рот ладонью. — Он сжёг ваш магазин... все книги...

- Я слышала.

- Он... — запнулась, подавившись воздухом.

Габи не стирала слёз, вытекавших сероватыми дорожками. Её бирюзовые глаза, скорее всего, посветлели, напитавшись влагой. Она знала, что сейчас они стали прозрачными, как у жабы.

Мато любил их в моменты её радости, когда они были как озарённая солнцем морская волна. Серыми, как озеро Элизабет, когда она о чём-то задумывалась. На самом деле он любил их всякими. Главное, чтобы смотрела она на него. Габи заревела пуще прежнего. Под носом тоже потекло, и Клео, скривившись, подтолкнула её под поясницу.

- Пойдём, я наберу тебе ванну.

Волоски встали дыбом, когда Габи залезла в воду, горячую настолько, что боль стала физической. Вмятины от узких туфель и под грудью, от тесного корсета, зазудели. Она высморкалась в протянутый Клео бумажный платочек с запахом ванили. Задержала дыхание и опустилась на дно ванны. Слёзы смыло горячей водой.

Так странно. Когда она сказала Мато, что уходит, из неё не вышло ни капли, ни скупой половины слезинки. Тогда что же это сейчас?

Габи вынырнула и тут же отшатнулась к краю ванны. Клео уставилась на неё — голова наклонена вбок, взгляд поглаживал от уха до ключицы.

Часть 1. Луна. Глава 1.

Под пальцами шелестела сухая бумага. Габриэль перечитывала страницу неизвестно в который раз: внимание раздваивалось между книгой на столе и громким разговором у стеллажа напротив.

- Не дожал совсем чуть-чуть, — жалостливо протянул смуглый парень.

- Его слили!

Габи фыркнула, не поднимая лица.

- Дэвиса не слили. У него техника хромает. Видно было ещё на прошлом бое, — сказала она.

Первый парень дёрнул головой в её сторону, и его длинные волосы из небрежно собранного хвоста разметались по плечам. Внимательно присмотрелся и ответил ещё громче:

- И я о том же!

- Студенты, это библиотека, прошу потише! — миссис Филипс поправила очки, делая глоток кофе. Габи уже не ждала, что та заметит. Не в правилах женщины было высказывать своё недовольство членам племени олони. Все-таки в честь них и был назван колледж, где они находились.

Реплика пролетела вхолостую. Второй парень повернулся к Габи, пока она водила глазами по странице.

- Ты с какого факультета?

Его взгляд скользил по лицу.

- Неважно.

- Любишь бокс?

- Мне пора, — Габи захлопнула книгу.

Это было несправедливо. Раздражение поднялось к горлу, и Габи подавила вздох. Оглянулась в поисках другого места: почти весь зал был заполнен в это время дня. Знала, что так и будет — специально приходила по будням после обеда.

В дальнем углу, который она обычно игнорировала, нашёлся пустой стол, и Габи опустила на него свой рюкзак.

Здесь искусственного освещения не хватало, без окна приходилось напрягать зрение. Неприятно, но терпимо. Гораздо больше ей не нравилась эта уединённость.

Пусть она никогда не заводила разговор первой и не искала новых друзей, было что-то уютное в том, чтобы сидеть в тишине, окружённой безликой толпой.

Девушка выдохнула, приземляясь на стул с расшатанной ножкой.

Супер. Понятно, почему здесь было не занято.

Вытащила из рюкзака исписанную бумажку, сложила вчетверо и подсунула для равновесия. Откинувшись на спинку, посмотрела на оставшихся вдалеке студентов. Опущенные головы, торчащие из раскрытых рюкзаков учебники, кто-то прячет под столом стаканчик с кофе, украдкой отпивая глоток.

И она, позади всех. За спиной — только серая расслоившаяся стена, из которой дует.

Габи накинула на плечи толстовку с капюшоном и раскрыла толстый том Кроули. Алистер повторял: «Делай что хочешь — таков закон», а она поглаживала шершавый срез страниц и жевала чипсы из яблока.

Дочитав главу, позволила себе предаться ещё более любимому занятию, чем чтение. Отодвинулась немного назад на стуле, так, чтобы бумажка не съехала, нагнулась к столешнице и от всей души втянула запах старой, потёртой бумаги. Был то клей, чернила или выдуманный пленительный аромат, — вся эта мешанина оказалась прямо в лёгких Габриэль Барнс.

Ворох воспоминаний проплыл перед глазами, пока она наслаждалась запахом типографской пыли, уткнувшись носом в пожелтевшую страницу. Школьные тетрадки, обклеенные газетными вырезками, где она записывала любимые стихи или строчки из песен. Зачитанная до мятых листов, распухшая от времени «Тайная история» Донны Тартт, что подарил Калеб.

Образы мелькали за закрытыми веками, так близко, что Габи невольно улыбнулась. Чтение, да ещё и в библиотеке, было для неё сродни медитации — плохие, навязчивые, любые мысли отходили на второй план. Поэтому, когда она подняла голову, её вдруг передёрнуло.

Взгляд встретился с очень внимательным, темно-карим, чужим. Габи словно обдало прохладным влажным воздухом. Стул вдруг показался каким-то твёрдым и скользким, стопы крепче вжались в пол.

- Привет! — позвала незнакомая девушка. — Прости, я тебя напугала? Я тоже люблю так делать.

Она опустила ладонь на стол, прохаживаясь пальцами по дереву.

- Пожалуйста, не смущайся.

Габи отложила книгу, пристальнее вглядываясь в лицо напротив. И почему этот взгляд показался холодным? Девушка улыбалась, и в больших глазах было видно своё отражение.

- Это было очень странно?

- Нет, нисколько, — та склонила голову к плечу.

Габи ответила на улыбку.

- Я видела, что тебе пришлось пересесть, — незнакомка повернулась в сторону парней. Те подпирали спинами книжные шкафы, мешая кому-то ещё.

- Кстати, я Клео.

Она не протянула руки.

- Я Габи.

Стул отъехал назад, и бумажка выскочила.

- Чёрт.

- Что-то случилось?

Округлые тонкие брови приподнялись по дуге. Она проследила за взглядом Габи и наклонилась вперёд. С одного плеча на другое плавно перетекли волнистые тёмно-каштановые волосы.

- Да стул этот... Ладно, видимо, я просто пойду.

Клео стояла рядом, сложив руки перед собой, а она сгребала в рюкзак все предметы со стола, кроме Кроули. Захлопнула книгу и подхватила под мышку прощаясь.

Глава 2

Мато возил её в магазин и домой с энтузиазмом замороженной рыбы. Джип уже ворчал включённым двигателем, припаркованный под голой магнолией, когда Габи выходила ему навстречу. Ветки царапали воздух над крышей, а из открытого окна вился дым от его сигареты.

- Привет, — Габи нырнула в машину. Запах её шампуня тут же смешался с ароматом кожи и табака.

Мато посмотрел на неё в зеркало заднего вида.

- Пристегнись.

За время пути туда и обратно Габи успевала прослушать весь его плейлист. Старый рок играл негромко, но бас ощутимо вибрировал в воздухе. Сначала она хотела что-то сказать, но потом передумала. Мато не выглядел человеком, которому важно, что она думает о погоде или книгах. Габи смотрела в окно. Он — на дорогу, и разговоры казались переоценены.

***

На второй неделе работы помещение стало больше походить на книжную подсобку, в которой наконец-то появился смотритель: грязный диван, коляску и тренажёр вынесли. Габи освободила себе проход к одному из стеллажей, прикинула направление и взялась за изучение книг. На верхней полке Карлос Кастанеда и части «Махабхараты» перепутались местами, и Габи встала на цыпочки, чтобы всё исправить.

Каждый раз, отправляя Клео фото книг, сложенных аккуратными стопками, она надеялась, что они их не выбросят, а просто продадут со скидкой. Порванные на переплёте, заляпанные кофе или книги-дубликаты тех, что уже стояли в комнате, — их все Габи бережно складывала в коробки, которые Мато выносил в конце дня. Между ними сложился рабочий порядок почти без слов. Она показывала — он забирал. Она сортировала — он выносил. Очевидно, думала Габи, мышцы он накачал самым естественным образом: поднимая плод чьего-то интеллектуального труда. Или таская стремянку.

Кроме этого про угрюмого «духовного брата» Клео она не знала ничего. Само определение, сначала интригующее, теперь перестало что-либо значить.

Клео пропадала в своём кабинете или на встречах, в ответ на фотографии посылая смайл с поднятым вверх большим пальцем и извинения:

«Отлично. Прости, не успела попрощаться. Уехала к клиентам».

Постепенно стало понятно: это не только букинистический магазин.

На первом этаже висели листовки с рекламой уроков игры на барабанах, мастер-классов по плетению ловцов снов, постеры, из которых Габи больше узнавала о владельцах. На нескольких плакатах пожилая женщина с длинными толстыми косами серебристого цвета сидела в окружении детей. Те расположились у кресла-качалки, внимательно слушая. Судя по подписи, Муна Аркетт раз в неделю приходила, чтобы заниматься с детьми племени олони и всеми желающими: читала истории и легенды коренных народов.

Габи вгляделась в светло-карие глаза под тяжёлыми веками. Этот взгляд она видела дважды в неделю: в профиль, в машине. Казалось, Муна любила поговорить чуть больше, чем её внук.

***

Перед уходом Габи уложила книги в несколько крепких стопок: не могла позволить им пылиться, разбросанными по полу, как было прежде, до её появления. Позади раздался звук знакомых шагов, и Габи, не теряя времени, указала Мато на коробку. Тот тут же легко её поднял.

Габи обернулась и с полуулыбкой нарушила молчание:

- Слово «привет», вообще-то, бесплатное.

Парень остановился напротив. Длинные волосы Мато никогда не убирал в хвост, оставляя лежать как придётся. Сегодня они наполовину закрывали свободную тёмно-серую футболку с давно стёршейся надписью то ли Megadeth, то ли Motorhead.

- Тебе что-то не нравится?

Он смотрел не враждебно, но слегка сверху вниз, прямо на неё. И всё равно, как будто не видел.

Габи не выдержала.

- Нет, это же ваш магазин.

Уголки губ парня дёрнулись, но она знала, что это не улыбка. Он задержался на пороге, пробарабанив пальцами по картону.

- Ты можешь и отказаться.

- Что? - Габи сдула прядь с лица поднимаясь. - От чего?

- От этого.

- О чём ты? Мне предложили работу. Я работаю.

Он кивнул сам себе и прошёл к выходу, бросив через плечо:

- Тебе просто нравится сидеть на полу?

- Здесь больше негде.

- Ты могла попросить, — произнёс он, как само собой разумеющееся и толкнул дверь носком ботинка.

***

Через день кто-то действительно поставил рядом со стеллажом простой деревянный стул. На сиденье лежал плед, а на полу рядом стояла кружка со свежим чаем.

«И правда, почему раньше не попросила», — Габи мысленно усмехнулась и принялась за работу.

Два часа в обществе Папюса и Антона Лавея прошли слишком быстро, но спина всё равно затекла. Поднимая книги с пола на полку, не отказывая себе в чтении десятка-другого страниц, даже она в свои девятнадцать признавала: надо отдохнуть.

Потянулась, пару раз наклонилась и вышла в коридор, чтобы размяться. Снаружи было темно, но заметно теплее, чем в «её книжной», как Габи про себя называла комнату.

За одной из дверей был слышен детский смех — значит, пришла Муна.

Глава 3

Иногда Габи даже жалела, что читала так быстро, проглатывая страницу за страницей, будто изголодалась по словам. Она останавливалась на точных эпитетах, неочевидных наблюдениях, посасывая горький как кофе грифель карандаша, обводила строки, чтобы вернуться к ним позже. И никогда не возвращалась.

«Племенные обряды» захлопнулись с глухим шлепком. Это и шелест первой страницы - два любимых звука в начале и конце древнего ритуала — знакомства с чужими мыслями.

Крики учеников средней школы Ирвингтона за окном, скрипучие ломающиеся голоса напомнили, что скоро пройдёт и этот день. Школьники сгрудились компаниями, ожидая, пока за ними приедет жёлтый автобус, кто-то одиноко засеменил домой.

Габи поднялась с кровати, убрала книгу в рюкзак, чтобы не забыть вернуть в библиотеку на следующей неделе.

Фиолетовым язычком из внешнего кармана торчал небольшой буклет, она вытянула его и прочитала:

«Муна Аркетт о священных посланниках в верованиях коренных народов. Пятница, 19:00. Культурный центр Фримонта».

Габи развернула буклет, проглядела анонс. Глянцевая бумага резко била по обонянию — отпечатана совсем недавно, совсем тонкая и лёгкая. Она даже не почувствовала, как промоутер на бегу засунул рекламку в карман рюкзака.

Хозяйка магазина, бабушка грубияна, которого Габи надеялась больше никогда в своей жизни не видеть, должна была ответить на вопросы аудитории и дать интервью редактору журнала «Антропология сегодня».

Габи почесала ладонь о штанину домашних шорт. Вечер с кузеном, пиццей и телевизором или лекция? От мыслей о пицце в желудке потянуло. Придётся забежать перекусить рядом с культурным центром. Главное, чтобы там не было этого парня. Но вряд ли он придёт — занят своими коробками.

Она повернулась к зеркалу, пригладила волосы. В коридоре на тумбе лежала старая отцовская бейсболка с логотипом спортклуба. Слишком свободная — Габи затянула пряжку потуже, набросила чёрную джинсовку, сунула эйрподс в уши и вышла во двор. Согнутую пополам брошюру с адресом, зажатую в ладони, трепал унылый морской ветер.

Автобус должен был подъехать через десять минут, и, пока ждала, Габи включила на телефоне Dust in the wind, кутаясь в ворот куртки.

***

На входе её встретила девушка с блестящими волосами, заплетёнными в длинные, до талии, косички. Бейджик, приколотый к жёлтому платью с вышивкой, подсказывал имя — Джейд. Глаза, немного насмешливые, но дружелюбные, прошлись по Габи, так и сжимавшей буклетик в руках. Девушка вручила ей входной билет и наклейку на память. Маленький койот, больше похожий на собаку, играл на флейте, сидя на своём хвосте, и напоминал о грядущем юбилейном Фестивале культуры и языка олони.

Габи улыбнулась койоту, пряча билетик в карман куртки.

Она прошла мимо стеклянного столика с кофейными стаканчиками и печеньем с голубикой. С каждым заходящим гостем помещение наполнялось солёным воздухом, доносящимся с залива Сан-Франциско. Габи заняла одно из многих свободных мест, в середине зала, с краю, чтобы можно было незаметно встать и уйти. Всегда имеет смысл подготовить себе путь для отступления.

Это был её третий раз в культурном центре Фримонта. В детстве они приходили с классом, а в старшей школе ей пришлось долго уговаривать бывшего приятеля забежать на выставку. Тот так и остался ждать снаружи. Больше Габи с ним никуда не ходила.

До начала оставалось ещё десять минут, и Габи посматривала в сторону печенья. На карточке рядом было указано, что его по традиционному рецепту олони испекли женщины общины.

Сцена пустовала. Помощники заранее вытащили два стула: для Муны и интервьюера, подумала Габи. Самой рассказчицы ещё не было на месте. За стульями висел экран, включённый проектор отбрасывал идеально квадратную тень. Справа и слева от сцены висели плакаты с призывами: «Найди свои корни», «Поддержи мувекма-олони», «Вспомни родной язык».

Тихо играла музыка, но слов Габи не разбирала. Даже мелодию, если бы её попросили, не смогла бы напеть. Дикая, неогранённая, как горловое пение или первый рык новорождённого зверя, смешанная с дыханием, она заставляла пульс стучать словно на поверхности кожи. Габи спрятала ладони в рукава свитера. Ей не было холодно, наоборот, в помещении работали обогреватели, гоняя горячий воздух из угла в угол.

Культурный центр, каким его помнила Габи, исчез, а новые лекторы заразили это место чем-то древним, незнакомым. Оно витало повсюду, чувствовалось в теле, Габи слышала это в запахах и видела в ряби под лампами.

Когда с четырёх сторон от неё на местах оказались слушатели, на сцену прошли двое мужчин. Габи посмотрела на сцену и тут же узнала одного из них.

Вместо Муны в одно из кресел сел Мато Аркетт, взял микрофон и произнёс:
- К сожалению, моя бабушка сегодня не придёт, но я смогу ответить на все ваши вопросы.

- Чёртов индеец, — прошептала Габи и ужаснулась: не то место, не то слово. Хорошо, что не сказала вслух. Она наклонилась немного вперёд, чтобы проверить, насколько заметен будет её уход, и уже начала отодвигать стул, когда почувствовала на себе его взгляд.

***

Луч от небольшого прожектора освещал двух мужчин: Винсент Браун, в белой рубашке с галстуком и деловых брюках, привычным тоном задавал вопрос человеку, которого Габи меньше всего ожидала увидеть в роли лектора по антропологии. Мато сменил рваную куртку на рубашку с тёмно-зелёным вязаным жилетом. Волосы, как обычно, распущены, нога на ногу, а отстранённый взгляд переместился с Габи на собеседника.

Глава 4

Габи удивилась, когда в понедельник за ней заехало такси. Из головы совершенно вылетело: сама же предупредила Клео, что доберётся одна. Она уставилась на серебристый седан, словно он появился здесь в результате сбоя системы. Внутри играла попса и пахло жареной картошкой, поэтому когда в магазине её встретил тонкий дымок сандаловых благовоний, Габи задержалась у входа, вдыхая побольше, про запас.

Первый этаж, как всегда, пустовал: никаких посетителей, а табличка с надписью «открыто» висела наискосок, подгоняемая порывом ветра. Она привычным путём, избегая третьей ступеньки, которая скрипела и прогибалась, поднялась на второй этаж. Там всегда было темнее, чем в остальной части магазина, а глазам требовалась пара секунд, чтобы различить контуры предметов.

Холод внутри рабочей комнаты обволакивал и щекотал, заставляя передёрнуть плечами. Сегодня она оделась потеплее. Чёрный свитер с серой звездой на груди, крупной вязки — подарок Сары, тёмно-серые джинсы и старенькие кеды, которые не издавали ни звука, когда Габи шагала по паркету. Шпильки Клео и грубые ботинки Мато она слышала за несколько метров.

На спинке стула висел плед, брошенный ею в прошлый раз, и уже стояла кружка с огненно-горячим чаем. А рядом — печенье с голубикой. Габи даже приоткрыла рот от такой наглости.

Взятка. Просто взятка.

Она потянулась к кружке. Пара глотков чая тут же согрела, а работа сдвинула ненужные мысли в сторону. Платят ей не за то, что она угощается сладостями.

Габи погрузилась в первую главу новой книги, когда после лёгкого стука входная дверь открылась. Она едва успела оглянуться.

- Габи! — проворковала Клео, подходя поближе.

Смотрелась она в комнате удивительно к месту, как будто создавала свой стиль, вдохновляясь древними рукописями. Габи улыбнулась ей. Отвечать на дружелюбие Клео было так естественно, ничего не стоило. В такие моменты представление о себе, как об угрюмом человеке, рушилось, как мыльный пузырь.

- Ты сегодня здесь, — Габи облокотилась о стеллаж, встречаясь с Клео взглядами.

- Я здесь, — та вскинула голову, отозвалась эхом и рассмеялась. — Но скоро снова уеду, ты не представляешь, столько встреч...

Она и вправду не представляла. Габи прикусила щеку: как бы спросить? Вдруг пришло в голову: а может, это вообще не рабочие встречи, а личные. Хорошо, что чаще всего она помнила: сначала думай, а потом говори.

Клео провела пальцем по книжной полке, сдула слой собравшейся за несколько дней пыли. Габи стало неуютно, будто она не убралась в своей комнате, и папа сейчас её отчитает. Но девушка взяла в руки книгу. Длинные пальцы со свежим маникюром пробежались по страницам.

- Ты уже так много сделала.

Габи молча скользнула глазами по полкам вверх и вниз.

- Я сортировала их на своё усмотрение. Если ты хотела как-то...

- Нет-нет, — Клео задвинула книгу обратно. — Читала? — она ткнула пальцем в бордовый переплёт.

- Да.

Элифаса Леви Габи проглотила ещё пару лет назад, случайно наткнувшись на его биографию, пока бродила по сайтам, забитым любительскими статьями на тему оккультизма. После основ попробовала на вкус восточную философию, историю религий, и уже какое-то время считала, что «переросла». Этнография, мифология и фольклор — вот что манило сейчас.

- Знаешь, в чём его главная ценность? Как исследователя?

Габи покачала головой.

- Он наделил смыслом то, что уже существовало, — произнесла Клео. — Структурировал хаос.

- Создал карты Таро и образ Бафомета? — сарказм пробился в тоне, и Габи тут же пожалела об этом. Она ценила мнение Клео, каким бы оно ни было.

- Показал, что эзотерика — это такой же способ познания мира, как наука. Разрешил ей говорить собственным голосом, не оглядываясь, не прячась в уголке.

Она прищурилась большими шоколадными глазами, словно хотела убедиться, что её слышат.

- А ты, милая? — тон стал ниже, доверительнее.

- Что я?

- Ты говоришь своим голосом?

Габи набрала в лёгкие воздух.

Какого ответа она ждёт? Личного или абстрактного? Однозначного «да« или «нет», за которым последует разговор по душам? Или это вообще фигура речи?

Клео рассмеялась.

Это был очень красивый звук, снявший с Габи тяжесть принятия решения.

- Не бери в голову. Я иногда заговариваюсь, — она подалась немного вперёд, и её локоны зашевелились, разбегаясь по плечам. — И да, Мато какое-то время не сможет тебя подвозить. Он же тебе говорил? Поэтому ты написала в прошлый раз?

Габи несмело повела головой, что Клео, похоже, тут же истолковала по-своему.

- На первом этаже тоже есть книги, как закончишь здесь, можешь начинать там, — она развернулась на шпильках, и подол платья выписал в воздухе знак бесконечности. — Я побежала. Если что понадобится — пиши. Ну или скажи Мато. В этих стенах он в твоём полном распоряжении.

Габи помахала девушке, невольно прокрутив в голове её последние слова. Интересно, а Мато об этом в курсе?

Глава 5

Две недели поездок на такси туда и обратно, уютная тяжесть книг в ладонях и запахи магазина, въевшиеся в кожу. Луна снова пошла на убыль, и Габи вдруг поняла, что привыкла к магазину, словно работала здесь годами.

Клео старалась заглянуть хотя бы на минутку, заводя разговор то о книгах, то о самой Габриэль. Поначалу та не знала, что о себе рассказывать, но женщине неизменно удавалось если не выудить пару фактов биографии, то хотя бы вызвать улыбку.

С уходом Клео Габи всякий раз чувствовала себя, будто после турецкой бани — размякшая, пропитанная теплом и спокойная. Габи замечала движение в пространстве: когда Клео уходила, магазин замирал, как сонный зверь, а стоило ей появиться — приходили редкие посетители, возвращался Мато, по коридору пробегали дети, Муна заезжала выпить с внучкой чаю.

С самой бабушкой Аркетт Габриэль так и не удавалось познакомиться лично. Казалось, её расписание нарочно составлено так, чтобы перепадал лишь вежливый взгляд и кивок.

После того как Мато прогнал её, не дав послушать легенду, Габи окончательно убедилась, что ей не кажется. Мато не просто её избегает. Он выделил единственный стул, на котором ей позволено сидеть — в холодной комнате на втором этаже. И Габи была не из тех, кто стучится в закрытую дверь.

***

Первый день марта выдался тёплым. Она даже решилась на футболку и кардиган вместо привычного свитера. Надпись на груди пошла складками — Габи завязала край узлом. Выходя из машины, девушка почувствовала в воздухе совсем юную весну. Для неё это время года пахло солью и чистым влажным асфальтом.

Сегодня оставалось закончить с последним стеллажом, и для Габи настала пора «переезжать». Первый этаж был завален не только книгами, но и папками с неоцифрованными материалами: картами, заметками Муны, фотоальбомами. Клео, смущаясь, предложила Габи надбавку, если та разберётся и с этим.

Габи пожалела, что оделась так легко, едва поднявшись к себе. Она запахнулась поплотнее и оглянулась в поисках чая. Пусто.

Ни кружки, ни печенья, ни такого желанного пледа.

- Какой мелочный, — сорвалось с губ.

Акция невиданной щедрости от Мато закончилась первого марта. Предупредил бы хоть.

Нахмурившись, она тут же взяла себя в руки. «Вот и хорошо», — пробубнила девушка, обнимая себя за плечи.

Работать пришлось быстрее. Она даже не читала первые страницы, как обычно, лишь аннотации. Уложив пару книг-дубликатов в коробку, сама же её подхватила, не собираясь давать Мато повод сюда заходить, и спустилась.

Наконец-то можно было выдохнуть и расправить плечи. От окна, украшенного косыми полосами бледно-золотых огоньков, внутрь лился закатный свет. Смешиваясь с темнотой стен, пестротой переплётов и мутными пятнами на стекле, лучи, пробившиеся в магазин, падали на пол, как разводы от акварели.

Здесь будто никто не убирался со времён открытия.

Габи потянула за заляпанный лист с расплывающимися чернилами, и на неё с грохотом свалилась пирамида из блокнотов. Один особенно тяжёлый отдавил ногу.

Габи бросилась наводить порядок. Часть из них была усеяна записями на незнакомом языке, часть оказалась пустой, а самый пухлый блокнот — кулинарной книгой. Она поставила мысленную зарубку: попросить у Клео рецепт печенья с голубикой, которым пожадничал Мато.

Поднимаясь на ноги, Габриэль заметила чёрный уголок под стойкой с кассовым аппаратом — чуть не пропустила. Почти новая, с глянцевой обложкой, перед ней оказалась книга Кроули. Девушка улыбнулась старой знакомой — то же издание, что она читала в первую встречу с Клео.

Габи протёрла оборот от отпечатков, оттянув угол футболки, когда на пороге запели колокольчики. Со скрипом рукоятки в помещение забежал свежий ветерок.

Высокий мужчина в чёрной рубашке и брюках в тон остановился напротив. Длинные тёмные волосы были собраны на затылке. На подбородке — аккуратная щетина с тонкой дорожкой проседи, но на вид ему нельзя было дать больше тридцати. Гость перебросил через руку твидовый пиджак и посмотрел на часы.

- Добрый день, — она обернулась в поисках Клео, не зная, куда проводить посетителя. - Чем вам помочь?

Незнакомец подошёл ближе. Блеск внимательных глаз не давал Габи отвести взгляд. Он потянулся к книге на стеллаже, задумавшись лишь на мгновение.

- Делай что хочешь — таков закон, верно?

- Любовь — закон, любовь, подчинённая воле, — машинально ответила Габи на цитату.

За окном начинало темнеть.

Гость беззвучно зааплодировал, склонив голову вбок, но продолжая неприкрыто её разглядывать. Верхняя губа изогнулась, в сочетании с почти чёрными глубокими глазами, придавая ему слегка хищное выражение. Он улыбался для неё.

От этого взгляда хотелось сжаться, прикрыться — хоть книгой, хоть пледом. Габи покосилась в сторону лестницы.

- Вы... ищете что-то определённое?

- Да.

Он повернулся в полоборота, опустив локоть на стойку. Габи могла бы легко отойти, но мужчина словно занял собой все свободные углы, растёкся как волна в аквариуме. Она не понимала, куда бежать, какой найти предлог? Лишь надеялась — тот возьмёт что хотел и пойдёт прочь.

Глава 6

Габи ждала четверга и боялась, что к этому дню всё изменится. Но чёрный джип остановился под магнолией, усеянной вытянутыми пушистыми почками, и водитель был всё тот же, только тени под его глазами углубились. Мато внимательно посмотрел на неё при встрече, пока Габи запрыгивала на сиденье, и вместо «привет» медленно кивнул. Габи откинулась на спинку, выдохнув с облегчением, когда машина покатила по знакомой дороге. В салоне было тепло, а музыка лилась тихо, не мешая мыслям.

Доехав до магазина, Мато тут же ушёл встречать новый грузовик от постоянного поставщика. Книг становилось всё больше, а покупателей не прибавлялось, словно они собирались выстроить из переплётов Стоунхендж, к которому нельзя прикасаться. Но Габи было всё равно, что книги не продаются, ведь её допуск в их мир останется при ней.

- Габи! Как я рада, — Клео встретила её на входе.

Под боком девушка зажала кожаный портфель и надевала перчатки из коричневой замши, слишком изящные, чтобы согреть пальцы. Впрочем, весна уже набрала темп — из открытого окна дул мягкий, солоноватый бриз.

Клео взяла её под руку и повела к лестнице. Габи напряглась, оглядываясь назад, но вместо неразобранных с прошлого раза блокнотов увидела лишь пустую стойку с кассовым аппаратом и маленьким полуживым кактусом.

- Я решила, что тебе будет намного удобнее работать за столом, правда же?

Они прошли мимо лестницы под аркой, чёрная хлопковая шторка погладила Габи по плечу.

- Ну, как тебе?

Клео привела её в крошечную комнату с высоким шкафом, письменным столом из дуба, заваленным рукописями, и чистым окном, выходящим на стену соседнего здания. Мыть его не было никакой необходимости, подумала Габи.

«Это похоже на повышение».

- Спасибо. Здесь уютно.

- Здорово, что тебе нравится, — Клео отпустила её и взялась за ручки портфеля. — Мне так жаль, что мы не успеваем наговориться. Всё время какие-то дела. Да, кстати...

Она протянула портфель Габи, и тот опустился ей в ладони с ощутимой тяжестью.

- Здесь ноутбук. Я попрошу тебя сначала заняться записями. Это очень ценный материал, разработки нашей бабушки, — она указала на стол у стены.

Габи прижала ноутбук к груди.

- Ну вот.

Клео вдруг плавно повернула голову в сторону.

Габи прислушалась, уловив лишь неразборчивое ворчание.

Она прошла вслед за Клео, поспешившей через арку на выход. Спустя несколько шагов голоса стали громче, а за окнами Габи увидела Мато, стоящего к магазину спиной. Ноги на ширине плеч, руки в карманах, он смотрел перед собой исподлобья — на мужчину в толстовке с капюшоном, надвинутым до бровей. Тот то вскидывал руки в стороны, то тыкал прямо в Мато, который, не меняя позы, ждал, когда мужчина успокоится. Он продолжал жестикулировать, а затем резко замер, опустив голову. Последнее, что Габи заметила: как он показывает Мато что-то в экране телефона.

Габриэль перевела взгляд на Клео ожидая, что сейчас та вмешается.

Но женщина застыла. Руки в перчатках повисли вдоль платья. Глаза бегали, и, дёрнув подбородком, Клео развернулась на каблуках.

- Так, о чём это я...

Она моргнула слишком быстро, будто смахивая картинку, и вернулась в арку.

- Всё нормально? — осторожно начала Габи.

- Конечно. Всё отлично.

Габи не нашла что сказать, и снова повернулась к входу. Затылок стянуло, как будто всё пространство напряглось в ожидании. В магазине стало тихо, были слышны только гудки проезжающих машин.

«Ушёл».

В унисон с её мыслью на пороге прозвенели колокольчики, а шаг Мато вывел Клео из задумчивости. Юбка заколыхалась, когда девушка кинулась в сторону брата. Он захлопнул дверь. Клео остановилась в полуметре от его носа.

- Что ты ему сказал?

Мато снял куртку и бросил её на стойку.

- Что ему крупно не повезло.

- Ты всё портишь!

Габи попятилась назад, услышав срывающийся голос Клео. Она посмотрела на Мато, его безэмоциональное лицо. Не похоже было, что тот хотел вызвать ярость сестры намеренно.

Девушка сорвала перчатки с руки, словно ей стало жарко.

- Я больше не буду за тобой подчищать, — голос Мато звучал пусто.

- Подчищать? — Клео шагнула ближе.

Он не отступил.

- А как это называется? Когда ты обещаешь одно, а потом просишь меня объяснять другое?

Паркет в том месте, где стояла Клео, слабо попискивал. Её шпильки царапали пол.

- Это называется долг, Мато. Ты прекрасно знаешь.

- Мой долг только в том, чтобы продолжать дело бабушки!

- Не смеши меня! — Клео криво улыбнулась. — Решил, что наслушался её выступлений и теперь сам стал лицом общины? Великий оратор Мато Аркетт? Повторять слово в слово за ней и думать самому — это не одно и то же.

- Я хотя бы не использую её имя, чтобы заработать.