Отпустить мечту - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Карина Василь (самиздат)

1

ОТПУСТИТЬ МЕЧТУ

Я знаю, как беспощадна и цинична жизнь.

Всё то, что в тебе звучало, больше не звучит.

Я смог бы твоей надежды вновь зажечь огонь,

Навстречу летящей искре лишь подставь ладонь.

Боже, дай ей силы

Всё преодолеть,

Дай душе бескрылой

Снова ввысь взлететь!

Быстротечны дни,

Мы наполним их

Дыханьем последней любви.

Слова М. Пушкиной для песни группы «Ария»

Так бесконечна морская гладь,
Как одиночество моё.
Здесь от себя мне не убежать
И не забыться сладким сном.
У этой жизни нет новых берегов,
И ветер рвёт остатки парусов.

Слова М. Пушкиной для песни группы «Ария»

Автобусный тур Даниэль начался, похоже, многообещающе. Погода стояла довольно тёплая, люди в автобусе подобрались весьма доброжелательные. Или это Даниэль так показалось в эйфории предвкушения поездки. А тут ещё место рядом с ней оказалось свободным. На вопрос к гиду, почему пустует кресло, нервная женщина, постоянно поглядывающая на часы, сказала, что человек, как и некоторые другие, присоединится к ним в Минске. И именно в Минске ей будет подобрана пара. А до тех пор долгая поездка с небольшими остановками на обед и санитарные нужды, а дальше очередной долгий ночной переезд до границы. Кому-то пара уже была подобрана, кто-то ехал не один. Даниэль не собиралась расстраиваться. Она хотела передохнуть. Глядя в окно на скучающих людей, их беззаботные и радостные лица, Даниэль невольно вспоминала свою жизнь.

Своё имя Даниэль получила благодаря беспокойному характеру своей матушки. Переживая в юности бурный роман с кубинцем, которого его страна забросила на учёбу в Москву, её мать на всю жизнь сохранила приятные воспоминания о страстном латиноамериканце, который неплохо говорил по-русски с забавным и трогательным акцентом. И, когда через несколько лет она вышла замуж за отца Даниэль, она не стала называть дочь Леночкой, Наташенькой или Оленькой, какие тогда были распространены, а назвала более экзотичным – Даниэль. Страсть к экзотике аукнулась её матери, поскольку она вышла замуж за человека по фамилии Штегман, чьи предки были наполовину немцами, наполовину евреями. Что в отце Даниэль воплотилось весьма странной наружностью: типичное лицо древнего иудея-патриарха в обрамлении прямых светлых волос тевтонца, а в натуре его переплелись основательность немца с изворотливостью еврея. Однако это всё равно не спасло его и его жену от КАМАЗа, который однажды на обледенелой дороге смял в лепёшку их вместе со скромным BMW. Это было столь неожиданно, что Даниэль, которая тогда заканчивала институт и готовилась работать у отца на фирме, едва похоронив родителей, вышла замуж за однокурсника, которого совсем не любила и, как оказалось, совсем не знала. Рассчитывавший браком с ней поправить свои дела в надежде на богатое наследство, Михаил Кобелов был разочарован: всё дело держалось на отце Даниэль, все связи, все контракты – его заслуга. И, когда его не стало, всё пошло прахом. Он был стержнем, генератором, фундаментом и стеной, за которой в относительном достатке и покое жила его семья. С его смертью 90-е года широким шагом вошли в жизнь Даниэль. Ей ещё повезло, что она сумела сохранить квартиру на окраине Москвы и небольшой счёт в банке, чтобы не впасть в окончательную нищету. Неожиданное предложение однокурсника сразу после катастрофы всей её жизни показалось Даниэль неплохим выходом. Хотя она и не любила мужа, но посчитала, что должна его хотя бы уважать. Ведь он появился в самый тягостный момент её жизни. А Михаил, убедившись, что ничего сверхъестественного ему не светит, тут же заимел желание развестись. Но Даниэль уже была беременна. Недовольный Михаил решил повременить, поскольку алименты не входили в его планы. Плюс ко всему он до одержимости мечтал о сыне. Но родилась дочь. Первые годы, когда младенец не давал спать, а уставшая Даниэль уже не всё время посвящала заботам о нём, его благополучии и удобствах, заставили его просто возненавидеть свою жену. Упрёки и недовольства сыпались на измученную женщину потоком. Слухи о любовницах мужа её не трогали, потому что она была слишком усталой, чтобы ревновать или возмущаться. Тем более, что, едва отойдя от беременности, родов, бессонных ночей, пелёнок, бутылочек и прочих радостей досадовского периода ребёнка, Даниэль начала искать работу. Однако после полугодовых бесплодных поисков она вновь оказалась беременной. Что снова вызвало глухое недовольство мужа. Родившаяся вторая дочь его снова не порадовала, ибо завладевшая им маниакальная мечта о сыне вновь разбилась о реальность. А когда через несколько месяцев выяснилось, что новорожденная – тяжело больна, Михаил был взбешён настолько, что ушёл из дому и неделю ночевал неизвестно где. Доброхоты, внутренне ликуя, а внешне лицемерно сочувствуя, нашёптывали Даниэль о любовницах, у которых он ночевал, и друзьях, которые не прочь поддержать его материально. Хотя ей вечно недовольный Михаил всегда говорил, что зарабатывает мало, денег у него нет, а друзей, которые бы помогли ему с работой или деньгами она распугала своими беременностями, лекарствами и подгузниками. И, когда однажды лет через пять после рождения младшей дочери её муж объявил ей о разводе, она просто вздохнула с облегчением: наконец каждодневные придирки, недовольство, эгоизм, унижения и беспричинные вспышки гнева закончатся. Она с дочерьми вернулась на окраину Москвы и нашла работу с весьма маленьким заработком. А поскольку младшей дочери постоянно требовались лекарства, она подала на алименты. Несколько лет бесплодной борьбы, но она сумела выцарапать с него ежемесячную плату. Правда, радовалась она недолго: Михаил повернул дело так, что в качестве алиментов ей шли какие-то гроши. Без качественного лечения и нужных лекарств её младшая дочь прожила недолго: двенадцатый день её рождения Даниэль справляла на кладбище, украшая цветами её свежую могилу. Соответственно, дотации от мужа стали гораздо меньше. А тут ещё старшая дочь, видя, как мать возится с младшей, в юношеском эгоизме стала требовать подобного отношения к себе. Истинная дочь своего отца, она игнорировала то, что её сестре деньги требовались на лечение. Она хотела одежду, туфли, побрякушки, телефоны, планшеты и была весьма недовольна низкой зарплатой матери, которая не позволяла ей всё это иметь. Она всё чаще грозилась уйти жить к отцу, который за все эти годы ни разу её не навестил, хотя Даниэль вовсе не препятствовала его общению с дочерью. Михаил вообще забыл о ней, получив в новом браке долгожданного сына. Даже двух: его молодая и красивая жена родила двойню. Немного смущало, что при обоих темноволосых родителях дети получились блондинами. Но счастливый папаша игнорировал подобные домыслы. Жалевший в своё время денег на зимнее пальто для Даниэль, новую жену он забрасывал драгоценностями и подарками. Упрекавший Даниэль за то, что она не работает, пока та сидела с маленьким ребёнком, нынешнюю жену он усадил дома, возил по курортам, водил по бутикам и салонам красоты и вообще запретил даже думать о работе. Он подарил ей квартиру, оформил на неё дачу и собирался передать половину своего дела, которое медленно приносило стабильный, хоть и небольшой доход. Такие мелочи, как планшеты, телефоны, бриллианты, машины, шубы, отдыхи на дорогих курортах каждые полгода – мечты его дочери, - на неё сыпались с завидной регулярностью. С восторгом нянчась с сыновьями, чьё отцовство с их возрастом всё больше вызывало вопросов, он совершенно не интересовался собственной дочерью, которая внешне была его точно копией. На все доводы и рассуждения матери, её доказательства, увещевания, уговоры, призывы подумать, дочь отвечала истериками и бранью. В конце концов, она стала тайно от матери встречаться с отцом, который был этим весьма недоволен: дочь ему была не нужна. А та, вообразив, что они будут жить вместе, стала ещё более груба с матерью.

2

При въезде в Белоруссию пошёл дождь. Глядя сквозь мокрое стекло на серые тучи, на глаза Даниэль навернулись слёзы. Она была одинока и никому не нужна. Её весёлый в юности нрав, подвижная и порывистая натура, добрая и отзывчивая душа превратились в циничность, язвительность, безразличие и усталость. Пришло время возлюбить себя, если её никто больше не любит. Пришло время пожить для себя: для других она пожила достаточно. Пришло время забыть о других: про неё никто уже давно не вспоминал как о человеке. По приезде надо будет поставить перед дочерью конкретный вопрос: что та намерена делать дальше? Сидеть на своей шее Даниэль больше не была намерена ей позволять. Отцу та не нужна. Если дочь и дальше собирается вытирать о неё, Даниэль, ноги, то пора выбить это из её головы. Либо дочь начинает относиться к ней хотя бы как к человеку, либо пусть съезжает и снимает комнату в другом месте. Видимо, плохо, что Даниэль жалела её в детстве и не лупила, как многократно советовали ей сотрудницы на работе. Возможно, она добилась бы от неё если не любви, то хотя бы уважения, если не доброты, то хотя бы покорности. А не каждодневных упрёков, оскорблений и истерик. Или вколотила в неё то, что она не пуп земли, а её сестра была не на привилегированном положении. Что мать – не ломовая лошадь, которая живёт на этом свете для обеспечения потребностей своей дочери, а живой человек со своими мыслями, желаниями, мечтами и стремлениями. Что дочь должна быть хотя бы благодарна, что её не сдали в детский дом, когда её отец бросил их без денег с инвалидом на руках. Пора прекратить быть прислугой и взять свою жизнь в свои руки, перестать плыть по течению и подчиняться. Пора поднять голову и расправить плечи.

Даниэль вытерла глаза и углубилась в книжку, которую прихватила из дома. Однако долгая поездка утомила её, и она задремала.

Номер в гостинице был на втором этаже. Привыкшая к одиночеству Даниэль сама дотащила свою сумку до дверей. Строить глазки мужчинам, чтобы они донесли её багаж, она считала ниже своего достоинства. Отсутствие денег не сделало её сумку объёмной, и она ограничилась минимумом вещей.

Оценить достоинство номера у неё не было сил: едва войдя, она скинула потрёпанные кроссовки и растянулась на кровати. Раннее пробуждение, возбуждение, вызванное страхом опоздать на автобус, воспоминания, переживания и, ко всему прочему, долгая езда сморили её. И, не раздеваясь, Даниэль задремала.

Проснулась она спустя часа два. Тут же, скинув помятую одежду, она аккуратно развесила её в шкафу, предварительно слегка сбрызнув водой: до завтра отвисится. Поскольку группа выезжает рано утром, всех вещей она доставать не стала. Вытащила только мочалку и зубную щётку. Поставив сумку на кровать, чтобы обозначить своё место потенциальной паре, которая может появиться, она рассеянно поглядела на вторую, гадая, кого именно ожидать от турфирмы, и направилась в ванную, рассчитывая слегка ополоснуться, смыть с себя автобусный запах и усталость. Уже собираясь выходить, она направила душ на голову и, блаженно закрыв глаза, постояла несколько минут, наслаждаясь каплями, стекавшими по лицу. Наскоро вымыв голову, она взяла полотенце.

Парень, кончай плескаться! – вдруг услышала она из-за дверей. – Мне тоже нужно в душ – воняю, как свинья.

Даниэль обернула одно полотенце вокруг своей пышной фигуры, а другим судорожно вытирала голову.

Быстрее давай! – снова услышала она.

Поскольку она понятия не имела, с какой стати этот мужик кричит в её номере, кто он вообще такой и как себя с ним вести, Даниэль поскорее открыла дверь, вытирая голову, рассчитывая прояснить этот вопрос.

Рядом со второй кроватью спиной к ней копошился в своей сумке мужчина. Торс его был обнажён, а потёртые джинсы облегали крепкую задницу. Настороженно глядя на него, Даниэль прикидывала, как повежливее начать разговор, поскольку мужчина явно намеревался расположиться в её номере.

Словно почувствовав её взгляд, мужчина выпрямился и обернулся. Увидев Даниэль, он явно удивился. Потом на его лице отразилось смущение, а в глазах мелькнуло озорство.

А где Даниэль? – спросил он, оглядывая женщину. Короткие тёмные волосы с проседью, некрасивое серьёзное лицо, изящные руки, тело, скрытое полотенцем, но явно не девушки, длинные стройные ноги – мужчина не мог понять, кто это. Может, любовница Даниэля, с которой он не мог жить в одном номере, чтобы жена не узнала? Да нет, вряд ли. Он бы точно эту суровую дочь деревенского молока и сметаны не выбрал себе в любовницы – слишком пышны телеса и слишком холодное лицо. Хотя, о вкусах не спорят – аппетитная для кого-то фигура, женщина в соку. Может, она в постели виртуоз. Представив её без полотенца, его кровь быстрее побежала по венам.Даниэль – это я, - сказала женщина. Она поправила полотенце, которое сползало с её пышной груди, и тоже оглядела мужчину. Тёмно-русые длинные волосы, которые непокорными локонами обрамляли его лицо с тёмными глазами и коротким носом. Мягко очерченные губы так и манили их поцеловать. В голове Даниэль мелькнуло, что он напоминает ей актера из постановки рок-оперы «Иисус Христос суперзвезда» 2000 года: не так давно она наткнулась на неё в сети. Тогда ещё её позабавило, что Иуду играл лысый рокер в «косухе» и высоких «казаках», а Пилат пел оперным басом, что совсем не вязалось по стилю к этой пьесе. Широкие плечи мужчины, его крепкие руки с буграми мышц, «кубики» на животе и рельефная грудь со светлой растительностью – просто мечта любой одинокой дурочки. Всю безупречную красоту портили только шрамы по всему телу, разного вида, размера и давности. На одном боку был застарелый след от ожога. Относительно свежий порез тянулся от правого плеча через грудь к левому боку. Даниэль даже не собиралась задумываться о том, чем занимается этот человек.

3

Спал он плохо и постоянно просыпался, то ли от того, что спит в незнакомом месте, то ли от того, что рядом незнакомая женщина спит, как убитая – тихо, спокойно, умиротворённо и беззвучно. Его тревожило это спокойствие.

Проснулся он от чувства чьего-то неуловимого присутствия рядом с собой. Оглядев номер, он, однако, заметил, что кровать Даниэль аккуратно убрана, а из-под двери ванной виден свет. Умывалась Даниэль бесшумно и столь же бесшумно появилась в дверях уже одетой. Не глядя на Алексея, она произнесла:

Можете не торопиться. Я узнавала – мы задержимся. Кое-кто из отставших ещё не подъехал.

Алексей сел на кровати. В утреннем свете были ясно видны все его шрамы и потрясающая фигура молодого греческого бога. Даниэль скользнула по нему равнодушным взглядом и, прихватив косметичку, вышла. Алексей усмехнулся: потрясающее самообладание и непробиваемое спокойствие у его соседки. Обычно женщины, глядя на его тело, заходились в вожделении или хотя бы в экстазе, изнывая от желания потрогать его накачанные бицепсы или провести рукой по груди. Но реакция на него Даниэль была ему внове. Она его удивляла и разочаровывала. Да и женщина такая ему попалась впервые. Жаль, что она столь холодна и не идёт на контакт: всё же, неделю им придётся быть соседями, если он не попросит замены пары. Будет ли этим заниматься Даниэль, Алексей не хотел думать: уж слишком отталкивающее впечатление на него произвела эта женщина.

Приняв душ, умывшись и переодевшись, Алексей спустился в столовую к завтраку. Сверкающий зал с зеркалами во всю стену был полон, но места ещё оставались. Он огляделся. В дальнем углу за столиком на четверых сидели три женщины и оживлённо беседовали. С удивлением в одной из улыбающихся дам Алексей узнал Даниэль. По её похорошевшему лицу блуждала лёгкая улыбка, а губы раскрывались редко, чтобы прихватить какой-нибудь кусочек с вилки или непринуждённо сказать краткую ремарку. Две остальные дамы были явно в годах, о чём говорили их волосы, причёски и фигуры – лиц Алексей не видел: они сидели к нему спиной, а зеркало напротив не давало рассмотреть постоянно вертящиеся головы этих дам. Но на фоне Даниэль они выглядели как школьницы рядом с учительницей. Их громкий смех разносился по залу, а руки, мелькавшие во все стороны и отражавшиеся в зеркалах напротив, множа их, казались крыльями ветряных мельниц. Они говорили обе сразу обо всём на свете и, казалось, не слышали друг друга. Даниэль с лёгкой усмешкой наблюдала за ними, заканчивая свой завтрак. Она вежливо отвечала им, когда они к ней обращались. Хотя, пожалуй, им её ответ не требовался. Поэтому она, пряча улыбку, наблюдала за их беседой. Глядя на неё, Алексей подумал, что она явно забавляется чужим поверхностным суждениям и трескотней двух пожилых дам, вырвавшихся из рутины за границу. Однако, подняв глаза, она вдруг заметила его, который явно наблюдал за ней. Её лицо тут же окаменело, и всякая улыбка пропала, как снег весной. Даниэль вежливо распрощалась с дамами, которые, казалось, этого не заметили, и через другой выход вышла из зала. Алексей был удивлён: с чего это она бегает от него, как от зачумлённого? Может, она феминистка-лесбиянка, которая ненавидит мужчин? Додумав до этого места, он мысленно махнул рукой: он с ней жить не собирается и потому вникать в завихрения у неё в мозгах не его дело. Жаль, конечно, что эта женщина – его соседка. Но это же ненадолго.

После завтрака он разыскал гида и непринуждённо завёл с ней разговор, мгновенно расположив к себе нервную женщину. Поговорив недолго, он спросил её о своей паре. Выяснив, кто он и из какого номера, молодая женщина была удивлена:

Да, госпожа Штегман уже говорила мне, что произошла неприятность: видимо, при оформлении документов её ошибочно приняли за мужчину, учитывая данные её фамилии и имени.Она так и сказала – неприятность? – Алексей был задет тем, что эта женщина его опередила. Однако, сам виноват: нечего было спать.Ну что вы! – улыбнулась гид. – Она очень мило поинтересовалась, не практикуется ли наша туристическая фирма ещё и в качестве брачного агентства. Или вы в её номере – бонус как новому клиенту. – Женщина усмехнулась. – Госпожа Штегман – очень милая женщина с забавным чувством юмора. Когда я принялась перед ней извиняться после того, как созвонилась с офисом в Москве и всё выяснила, она была очень смущена тем, что доставила мне лишние хлопоты. Чрезвычайно скромная женщина. К тому же, больше одиноких туристов нет, чтобы составить вам другие пары. А опаздывавшие – это семейные люди и молодожёны. Потому я могу предложить только доплатить за одноместный номер. Но она отказалась. Ей было весьма неловко, когда она говорила, что у неё просто нет лишних денег. Поменять вас с другими, для кого подобрали пару, я не могу: всё равно получится, что одна пара – это мужчина и женщина. Госпоже Штегман было всё равно. А вы – будете настаивать? – с тревогой спросила гид.Если бы госпожа Штегман была настолько приятным человеком, как вы говорите, - с досадой сказал Алексей, - мне бы, возможно, тоже было всё равно. Но, увы. Эта дама не произвела на меня впечатления. – Он лукаво улыбнулся гиду, нежно прикасаясь к её руке.

Та оглядела его.

Может, вы слишком требовательны? – спросила она, улыбнувшись в ответ.Или госпожа Штегман не любит мужчин. – Алексей пододвинулся к женщине-гиду, пожирая её глазами.

Женщина-гид томно вздохнула, прикрыв глаза.

Может, у неё не было причин их любить? – спросила она, глядя на Алексея из-под прикрытых ресниц. Её голос стал глубоким и волнующим. Алексей усмехнулся в свою очередь.Вы хорошо знаете Минск? – спросил он, беря её за руку. – Может, пока мы ожидаем отстающих, вы проведете для меня индивидуальную экскурсию?

4

Через час автобус был уже заполнен. После суеты, связанной отъездом, с укладкой багажа опоздавших, разбирательством кто где сидит, автобус тронулся с места. Как Даниэль и предполагала, кресло рядом с ней занял Алексей. После нескольких безуспешных попыток вступить с ней в разговор, он переключился на соседей. Даниэль смотрела в окно на пробегающие зелёные поля, стройные ряды деревьев и наслаждалась красотами голубого неба и окружающей природы.

Небольшая остановка для быстрого второго завтрака позволила Даниэль размять ноги. Выйдя из автобуса, она заметила, что вокруг Алексея собралась кучка людей, с которыми он весело переговаривался. Его многозначительные переглядывания с гидом снова вызвали у Даниэль брезгливость. А нежные касания Алексеем рук дам и его деланная искренность к их трескотне вызывали у неё возмущение. Какое лицемерие! Но, одёрнув себя, она лишь крепче сжала губы, наслаждаясь одиночеством.

В автобусе она снова углубилась в чтение своего фолианта, не обращая внимания на манёвры Алексея, стремившегося в любом разговоре вставить слово. Даниэль предпочитала молчать и слушать. Хотя, его болтовня рядом с ней и отвлекала её от чтения.

Неожиданно краем уха она услышала его самодовольный голос:

Прыгать с самолёта не так страшно, как с этажа так седьмого. Пока не видишь подробностей на земле – нет страха.А вы прыгали? – с благоговением в голосе спросила какая-то девушка.При моей работе я обязан прыгать и с парашютом из самолёта, и с зонтиком с десятого этажа, - все так же самоуверенно отвечал Алексей.А кем вы работаете? – спросила женщина в кресле сзади.Я каскадёр. – Даниэль искоса взглянула на нарочито скромно склоненную голову Алексея, приметив, однако, самодовольство в его глазах. Напустив на себя покров уничижения, он забавлялся благоговением окружающих женщин.

«Позёр, - подумала она. – Наслаждается вниманием к своей персоне. Все мужчины таковы: самовлюблённые эгоисты с раздутым самомнением? Боже, почему я не могу отдохнуть от этого? Конечно, назваться каскадёром – и внимание восторженных дур любого возраста тебе обеспечено, только выбирай, с кем кувыркаться. Почему ж ты не назвался рок-певцом или актёром? Фу, противно». И Даниэль резко отвернулась к окну, закрыв книгу у себя на коленях. Алексей заметил её движение. Взглянув на её отражение в оконном стекле, его удивило надменное выражение её лица. Однако он не стал задумываться, продолжая поддерживать ненавязчивый разговор с окружающими, изредка улыбаясь вернувшейся гиду, которая с понимающей улыбкой поглядывала на него. Даниэль перехватила этот немой диалог. Её передёрнуло. Но она сказала себе, что её мало заботит моральный облик посторонних людей, и не стала ничего говорить. Пожав плечами, Даниэль раскрыла свою книгу и снова углубилась в неё.

После довольно долгой езды и нескольких остановок в автобусе разгорелся спор почему-то на историческую тему. Алексей с удивлением слушал, как спокойно и аргументированно отстаивала Даниэль свою точку зрения, как сыпала цитатами неведомых ему авторов, как перечисляла историков, о некоторых из которых он не слышал. А когда какая-то матрона, недовольная тем, что её мнение оказалось ошибочным, потребовала разъяснения какого-то исторического факта, о котором, казалось, знали только они обе, Даниэль, непринуждённо повернувшись к ней в кресле, просто и доходчиво с налётом иронии изложила своё мнение, опираясь на общеизвестные факты, и предложила подумать. Она не твердила, как её оппонентка, что так может быть или не может быть потому, что так принято считать академической наукой. Не цитировала к месту и нет библию, не намекала на глупость оппонента. А, выслушав недовольное брюзжание, отвечала: «Считайте так. Я считаю иначе». И, в конце концов, симпатии даже тех, кто в истории не разбирался или не понял сути спора, были на стороне Даниэль. По итогам разговора один молодой человек попросил её сделать экскурс в королевские дома Европы. Алексей усмехнулся: обычай жениться между родственниками с благословения папы римского произвел огромную путаницу в родственных связях, которой позавидовали бы фараоны Древнего Египта, имевшие привычку жениться на сёстрах и выходить замуж за дядей и племянников. Ещё в школе Алексей бросил попытки разобраться, кто кому кем приходится. Особенно, что касалось двух ветвей дома Габсбургов – германских и испанских. Однако Даниэль, не моргнув глазом, забралась в дебри франкского государства и закончила современными монархиями Британии, Монако и Люксембурга. Молодой человек периодически сверялся со своего планшета с интернетом, который умудрился каким-то чудом поймать, когда хотел уточнить слово или название, и лишь удивлялся обширным познаниям Даниэль.

Алексей, весьма далёкий от истории и исторических династий, слушал её, открыв рот. Как рассказчик Даниэль не знала себе равных. Её повествование не было сухим и занудным, но плавным и законченным. Она к месту вворачивала исторические казусы и анекдоты, что снимало напряжение слушателей, возможно задетых собственным невежеством. Рассказ увлекал Даниэль. Её лицо было одухотворённым, а в глазах светилась мудрость. Плавные движения её изящных рук не были нарочитыми или навязчивыми, голос западал в душу.

Однако, когда рассказ окончился и эхо зачарованности стало затухать, Алексей снова увидел некрасивую женщину с застывшим лицом, которая молча смотрела в окно. Чары спали, сказка закончилась.

Вы историк? – спросил Алексей, наклонившись к ней.Нет, - холодно ответила Даниэль, не поворачивая головы от окна. Алексей подождал.А откуда вы так много знаете? – наконец спросил он.

5

Поездка через Польшу ознаменовалась не одним спором, в котором обнаруживались новые познания Даниэль, поражавшие Алексея. Она была начитанна, эрудирована, умна и скромна. И это тоже его раздражало, потому как он начал ловить себя на мысли, что слишком много о ней думает. А она, видимо, не думала о нём вообще, хотя весь путь они просидели рядом, а в гостинице спали в одном номере, кровати в котором были опасно придвинуты одна к другой. Его задевало её равнодушие, бесила её холодность. Но вместе с тем поражала жажда познания этой женщины. Когда не читала, она не сводила глаз с окна автобуса, любуясь сначала Беларусью, потом Польшей. Он видел, как вспыхивали её глаза, когда она видела какой-нибудь старинный дом. А при виде заката её лицо становилось задумчивым и грустным.

Когда они въехали в Прагу и гид проводила ознакомительную экскурсию, Даниэль задавала неожиданные вопросы, и, в конце концов, измученная гид спросила её прямо, чего она, Даниэль, добивается. На что та удивлённо ответила, что хотела бы знать то, чего не знала.

Но всего знать невозможно! – воскликнула гид.Прошу прощения, - спокойно ответила Даниэль. – Я не думала, что спрашиваю что-то экстраординарное.Всё, что вы хотите знать, находится в интернете, - недовольно буркнула гид.Вы, несомненно, правы, - ответила Даниэль и замолчала. Но в воздухе так и повис вопрос: «А вы тогда зачем?». Гид сделала вид, что не поняла её. Невольно бросив взгляд на Алексея, она увидела выражение на его лице, словно говорившее: «А я вам о чём говорил?».

Когда после прогулки по городу усталые туристы стали расходиться по своим номерам, Даниэль подошла к гиду:

Прошу у вас прощения. Видимо, я сегодня поставила вас в неловкое положение. Поверьте, я не собиралась вас подлавливать или унижать. Просто это моя первая поездка в жизни. И я многого не знаю. Прага как город мне совершенно неизвестна.

Пока она говорила, гид молча смотрела на неё, решая, смеётся ли над ней эта женщина или говорит всерьёз. Видя искреннюю озабоченность Даниэль, она решила поверить ей на слово.

Признаюсь, за всё время у меня не было более дотошного туриста, - наконец сказала гид.Если меня занесёт, вы не бойтесь говорить мне об этом, - слегка улыбнувшись, сказала Даниэль. – Меня надо тормозить. Не всё, что интересно мне, может заинтересовать окружающих.Вы совершенно правы, - улыбнувшись, ответила гид.

Даниэль в свою очередь сделала вид, что не поняла её. И они расстались друг с другом, вполне довольные разговором, хоть и без особой теплоты.

Договорившись таким образом, Даниэль пошла к себе в номер. Там она застала Алексея, читавшего её книгу.

Простите, - сказал он, когда она вошла. – Мне просто стало интересно, что вы читаете. – Он захлопнул книгу и положил её на столик.И как? – холодно спросила Даниэль.Я этого не понимаю, - искренне ответил Алексей. – Слишком заумно для меня.Видимо, это так, - всё так же холодно ответила Даниэль, и направилась в душ.

«Ах ты, чтоб тебя», - подумал Алексей. Неглупа, ловит намёки налету – это он ещё в автобусе подметил, - и за словом в карман не лезет. И при этом, вежлива, чёрт бы её побрал.

Зачем Алексею нужно было хорошее отношение к нему Даниэль, он бы не смог сказать. Но ему очень хотелось во чтобы то ни стало заставить эту упрямую стерву считаться с собой, заставить её восхищаться им, как все остальные до неё. Да, она права: ещё никто не смел пренебрегать им, и его коробило, что какая-то тётка посмела его игнорировать.

Даниэль вышла из душа и направилась к кровати. По всей видимости, она намеревалась провести вечер с книжкой.

Вы не против поужинать со мной? – внезапно спросил Алексей, напряжённо глядя на неё. Видимо, его вопрос застал её врасплох: к его удовлетворению, она растерялась. Однако надо отдать ей должное, быстро овладела собой, кинув настороженный взгляд на него.Благодарю вас, но…Отказа я не приму, - самодовольно сказал Алексей. Её лицо окаменело. – Я прошу вас. – Он улыбнулся, и в комической мольбе сложил руки. – Ну пожалуйста. Я угощаю.Я и сама способна за себя заплатить, - буркнула Даниэль, раскрывая книжку.Не сомневаюсь, но мне было бы приятно…А что потом? – перебила Даниэль, вздёрнув подбородок.А что потом? – не понял Алексей.Чай, кофе, потанцуем или пиво, водка, полежим? – издевательски спросила она. Алексей чуть не задохнулся от возмущения. – Вам гид уже надоела? Или вы поспорили с кем-то из тургруппы?Да чтоб вас черти взяли! – разозлился Алексей. – Не собираюсь я покушаться на вашу бесценную девственность! Я хотел просто приятно поужинать! – Он помолчал, пытаясь взять себя в руки. – Не хотите, можете тут хоть протухнуть, старая дева!Не лучший способ добиться благосклонности женщины, - со спокойной усмешкой произнесла Даниэль. Его оскорбления она, видимо, пропустила мимо ушей. Казалось, ей доставляло удовольствие выводить его из себя. И Алексей снова задался вопросом, почему именно с ним она вела себя столь изощрённо. Хотя, если вспомнить автобус и всю дорогу, она так себя вела со всеми мужчинами. Ну, может с юнцами она была более резка, категорична и прямолинейна. А его это задевает потому, что происходит часто. А часто происходит потому, что они, по сути, живут вместе. Чёрт бы её побрал.А мне не нужна ваша благосклонность, - буркнул Алексей.Зачем же приглашать меня на ужин? - Она, казалось, была искренне удивлена, и Алексей уже было открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость. Но заметил какие-то чёртики в её глазах. Она просто смеялась над ним! Играла, провоцировала. Он сроду не привык к подобному способу отношений, и к своему удивлению он вдруг понял, что ему это нравится. Как перчик в пресном супе, как пузырьки газа в приторной газировке.

6

Однако утром Даниэль снова стала сама собой: собранной, холодной, замкнутой и спокойной. Вчерашняя теплота испарилась из неё. Алексей хотел головой о стенку биться – что за непостижимая женщина! С какой стати она боится даже в отпуске, даже на день допустить к себе кого бы то ни было! Вчера им было так хорошо! А сегодня? Прямо Снежная королева!

А Даниэль была безупречна и безукоризненна настолько, что не позволяла себе даже искоса бросить взгляд на Алексея. Она не знала, чего ей ждать. Привыкшая к подлости и стяжательству, она ждала, что он выставит ей счёт. И хорошо, если бы это были деньги. «Кто девушку угощает – тот её и танцует» - она слишком хорошо это уяснила, когда после мужа пыталась наладить свою жизнь. Вчера Алексей не сказал ничего. Но, кто знает, может, захочет оплаты сегодня? Поэтому с самого утра Даниэль вела себя так, как в первые минуты знакомства. Чтобы о фривольности у него не было даже мысли, не говоря обо всём остальном.

А Алексей чувствовал разочарование и злость. Эта женщина ещё вчера подпавшая, всё же, под его обаяние, сегодня ускользала, как песок сквозь пальцы. Получается, ему приходилось всё начинать заново. А ей самой не стоило никакого труда заставить его думать о себе постоянно. Что её, видимо, нисколько не беспокоило. И это, в свою очередь, приводило Алексея в бешенство. Он был недоволен собой, что так легко подпал под обаяние этой суровой женщины. Тем более, что никаких усилий она для этого не прилагала. Он был недоволен ею, что она сама не хочет даже дать намёка на то, что он ей понравился. Что вся вчерашняя теплота исчезла без следа, оставив по себе только смутное желание придушить её и разочарование, что он так глупо тратит с ней своё время. Какого чёрта? В этой группе полно заманчивых глупышек, которые бросали на него недвусмысленные взгляды. Он улыбался им, ловя в ответ их румянец. А дамам постарше, что тоже похотливо поглядывали на его потрясающее тело, - он дарил улыбки и обнадёживающие взгляды. Так какого чёрта он зациклился на этой одной стерве? Подумаешь, непробиваемая скала! Переживёт.

Экскурсия в Крумлов доставила Даниэль необычное удовольствие – Алексей видел, какой восторг вызывали у неё узкие улочки, небольшие площади, маленькие магазинчики в старинных домах, замки и памятники, как сверкали её глаза, когда она кончиками пальцев касалась старых камней, вытертых сотнями ног, как розовело и от этого хорошело её лицо, когда она шла между всей этой средневековой древностью. Трёхэтажный белый мост, по-видимому, вызвал у неё культурный шок: она остановилась и чуть было не упустила экскурсию, когда любовалась с площадки обзора на это сооружение. С неослабевающим вниманием она слушала гида, переходя в замке из одной залы в другую, разглядывая обстановку горящими глазами, вдыхала, прикрыв глаза, запах дерева и лака в убранстве. Напряжённо она разглядывала портреты с курьёзными физиономиями дам и довольно привлекательными мужчинами, как будто хотела увидеть в них своих знакомых. Она подолгу задерживалась у витрин с безделушками, как будто хотела их запомнить на всю жизнь. Позабыв о своём решении не думать о ней, Алексей даже снова достал свой телефон и снова незаметно фотографировал её. Гид поглядывала на него с понимающей улыбкой, но не оставляла тучного коммерсанта из Подмосковья, к которому вдруг прониклась пламенной любовью, узнав, что тот разведён и небеден. Она игриво прикасалась к нему и иногда интимно шептала ему что-то на ушко. А он под конец поездки по-хозяйски держал её за талию. Алексей усмехнулся предприимчивости женщины. А Даниэль лишь равнодушно скользнула по парочке глазами. Однако, когда Алексей не видел, она поглядывала на него, стремясь понять его чувства в этой ситуации. Но он был безмятежен. Только лёгкое облачко омрачало его лицо, когда он смотрел на неё. Даниэль видела, но не хотела давать надежду, опасаясь, во что это может вылиться.

Внезапно начавшийся дождь в конце экскурсии загнал всю группу под небольшой навес. Чтобы уместиться и не промокнуть, пришлось встать довольно близко друг к другу. Гид радостно кинулась в объятия своего бизнесмена, а Даниэль… оказалась рядом с Алексеем. Он решил не упускать такую возможность и прижал её к себе под предлогом защиты от брызг. Однако Даниэль в его руках была словно деревянная: напряжённая, настороженная и натянутая как струна. Он со вздохом отпустил её – легкомыслие и игривость мигом улетучились из его головы. Она слегка расслабилась, но всё же была настороже.

Что с вами? – наклонившись к ней, спросил Алексей. – Что произошло? Я вас чем-то обидел вчера?Ну что вы, - несколько нервно сказала Даниэль. – Всё хорошо.Тогда почему вы так изменились? Мне показалось, вчера вечером я смог вас переубедить…То, что было вчера – прошло, - холодно перебила его Даниэль. – А сейчас я живу сегодняшним днём. И не думаю, что один вечер и одна беседа смогут поколебать меня.Вы невыносимы, - в сердцах сказал Алексей.А вы становитесь навязчивы, - неприязненно сказала Даниэль, отстраняясь. Тут же её плечо и бок намокли от стекающей с крыши навеса воды.Не будьте дурой. – Алексей притянул к себе Даниэль и начал снимать куртку. Даниэль вырвалась.Я не нуждаюсь в вашей помощи – я не калека, - прошипела она ему в лицо. – И не смейте меня снова шантажировать. – Она кивнула на куртку, которую Алексей уже наполовину снял. – А то ведь я могу и не поддаться.Вы хотите промокнуть и простудиться? – язвительно спросил разозлённый Алексей.Вы ставите меня в такое положение, что да, я хочу промокнуть. Только не терпеть вашу заботу.Терпеть? – воскликнул Алексей. – Да вы просто дура. – Он пожал плечами и надел свою куртку.А я никогда не утверждала, что я умная, - парировала Даниэль. – Была бы умной – получала бы Нобеля. Но я не позволю ни одному мужчине выставить мне счёт. Это унизительно. Кстати, сколько я вам должна? – Она с вызовом смотрела на него.

7

Наутро Даниэль проснулась, когда Алексей ещё спал. Она с презрением оглядела его распластанную и одетую фигуру на неразобранной кровати, заметив лёгкий след от помады в уголке его рта. Она горько усмехнулась: ничего нового, такой же похотливый кобель, как и все. Не удалось с одной – нашёл другую. Но тут же снова напомнила себе: это не её дело.

На завтраке она его не видела, но, когда вернулась, номер был пуст. Приведя в себя в порядок, она решила посветить день самостоятельному осмотру той части города, где ещё не была. Завтра планировалась экскурсия в Карлштейн, а послезавтра – отъезд в Вену.

Усевшись над картой, она углубилась в изучение Праги.

Через несколько минут дверь распахнулась.

А, вот вы где! – вошёл Алексей. Даниэль холодно взглянула на него. – Изучаете карту? Хотите, я снова покажу вам город?Спасибо, - натянуто ответила Даниэль, вставая и собирая карту. – Прошлого раза мне было достаточно. Благодарю. Теперь я хочу пойти в другую сторону. Одна.

Она повесила сумку на плечо и направилась к двери.

Одной в незнакомом городе опасно, - предостерегающе сказал Алексей, преграждая ей дорогу.Не опаснее, чем на разборках в девяностые, - парировала Даниэль.

Она обошла его. У двери она остановилась и повернулась, обдав его холодным взглядом.

Впрочем, если вам угодно – не смею вам мешать: я Прагу не покупала. Об одном прошу, не путайтесь под ногами и избавьте меня от демонстрации ваших способностей по части обольщения. Я не мужчина – не оценю опыта. Вы бы лучше с вашими новыми знакомыми снова посидели в баре и сняли девочек. А мне это не нравится.

Она язвительно улыбнулась и открыла дверь.

Дверь уже закрылась и шаги Даниэль затихли в коридоре, а Алексей всё ещё стоял, оглушённый её словами. И как это понимать? Что это вообще было? Он предложил ей примирение, а она снова оскорбила его! С новыми друзьями снять девочек? Он вдруг остановился, поражённый. Она что, ревновала? Он улыбнулся. Видимо, он всё же, смог её зацепить. Но… Он нахмурился. Она отказалась от его помощи. Она снова оскорбила его. Может, он ошибся, и она просто-напросто презирает его? Но за что? Он же не сделал ничего плохого!

Взъерошив волосы, он заходил по номеру. Да какого чёрта? Почему его снова начало так беспокоить мнение о нём этой вздорной женщины? Какое ему дело до её слов? То, что они по ошибке живут в одном номере, ни к чему не обязывает. Он хотел очаровать её, подружиться с ней, да просто быть вежливым и галантным. Она каждый раз отталкивала его. Ну, а значит, он ей ничего не должен. Пусть и дальше носится со своей независимостью и лелеет своё одиночество. Какое ему дело?

И, поскольку был ещё день, он спустился в холл, где у барной стойки застал своих вчерашних знакомых. Те были уже достаточно под хмельком и с радостью встретили его. Прихватив пива, они всей гурьбой вышли к столикам у входа в гостиницу.

Алексей посидел с ними довольно долго. Однако почувствовал настоятельную потребность передохнуть от возлияний, и направился в номер поспать часок.

Сверяясь с картой, Даниэль вышла к метро, и с некоторым трудом купила билет. Она ещё не разобралась, как тут определяется цена на проезд, и потому с некоторым страхом проходила через турникет. Короткая лестница эскалатора с низким потолком неприятно её поразила. Однако, спустившись вниз, она была поражена ещё больше: серые мрачные станции походили на склепы как своим оформлением, так и размерами. Людей было не так, чтобы много, а вагонов поезда ещё меньше. Зато наличествовал лифт для инвалидов – в отдельной стороне и открывающий двери прямо к вагону поезда. В самом вагоне Даниэль не ощутила разницы между пражанами и москвичами: те же замкнутые лица, погружённые в себя или свои смартфоны, то же равнодушие и отчуждённость. Соблюдая внешнюю невозмутимость, Даниэль забавлялась своими наблюдениями.

Проехав несколько остановок, она вышла в конце Вацлавской площади. Вступая в улочки Старой Праги, она поражалась количеству туристов, отсутствию грязи и собачьих «мин» под ногами. Поглядывая на карту, она бродила между домами, разглядывая их оформление и поражаясь красоте.

Выйдя на небольшую площадь, она остановилась у старинной водокачки за кованой решёткой на постаменте. Вокруг неё стояли столики летнего кафе, закрывая собой этот средневековый шедевр. Постояв несколько минут, Даниэль с сожалением оглядывала этот симбиоз древности и современности. Потом, вздохнув, она, не торопясь, пошла дальше.

Неожиданно улица вывела её на небольшую площадь, которая оканчивалась двумя башнями, с которых начинался Карлов мост. Здесь действительно было столпотворение: многочисленные экскурсии и отдельные туристы, говорящие на разных языках и в совершенно немыслимых одеждах, сновали по мосту в неожиданных направлениях. Медленно продвигаясь, Даниэль пыталась рассмотреть скульптуры, стоявшие на мосту. Неожиданность сюжетов объяснялись обрывками русскоговорящих гидов, которых Даниэль удавалось услышать. Её позабавила легенда о статуе распятого Христа, которую вынудили поставить правоверного иудея. Святой в тиаре с посохом воздевал руку в католическом приветствии. Группа женщин, одна из которых держит младенца, а другая как будто молит её о чем-то. Группа из трёх мужчин, центральный из которых был снова в тиаре с каким-то непонятным предметом, напоминающим подсвечник. Из объяснений очередного гида, которые Даниэль удалось уловить, это был какой-то святой Норберт в окружении святого Вацлава, покровителя моста, и Сигизмунда Бургундского. Скульптурная композиция из поражённого мужчины в широкополой шляпе и одеянии времён мушкетеров и развесёлой женщины позади него в одежде из тех же времён ничего не объясняла Даниэль: гида, чтобы рассказать о ней поблизости не нашлось. Три женщины, из которых центральная была в остроконечной короне и с чашей, опирающаяся на миниатюрную башню нижней частью туловища, левая в такой же, но золочёной короне и с крестом, а правая в императорской короне, одной рукой держащая скипетр, другой подающая, видимо, хлеб полуголому бородатому мужчине у себя за спиной, заставили Даниэль задуматься. В латыни она была не сильна, и потому центральную надпись на виньетке она перевести не сумела. Зато имена женщин она разобрала: левая была обозначена с. Маргаритой, правая – с. Елизаветой. Однако, кто они и что символизируют, Даниэль так и не догадалась. Зато скульптурную композицию, изображающую воздвижение креста, а также другую, изображавшую снятие с креста Иисуса, и третью, оплакивание снятого с креста Христа тремя женщинами, Даниэль поняла сразу: такой сюжет был весьма обычен для Средневековья. Ещё позабавила Даниэль скульптурная группа, где центральной частью была женщина в императорской короне, а справа и слева от неё – мужчины, видимо, монахи, один из которых с воздетой рукой пытался ей что-то сказать, другой протягивал книгу. Даниэль прекрасно знала историю, и поэтому сама ситуация, когда мужчины предлагали свои услуги в обучении женщины, пусть и императрицы, показалась ей абсурдной. Великолепный образчик Средневековья: скульптура, изображавшая трёх мужчин, из которых центральный был полуобнажён и держал внушительный крест (три луча, исходящие из его головы, должны были определять его как Христа), одинокая фигура мужчины, опирающегося тоже на крест как на посох, в капюшоне и плаще, простирающего руку к городу за Влтавой, и изваяние, видимо, короля Карла в императорской короне со штандартом под мышкой, сложившего руки и благоговейно глядящего в небо, а так же другая скульптура мужчины в одеянии времён Людовика XIV в окружении львов, стоящего на горке и глядящего сверху вниз на стилизованных и как будто закаменевших в этой самой горке львов. Весьма поучительной была скульптурная группа, где высокий и худой священник благословлял столь же высокого и худого, но со склоненной головой мужчину, держащего на плате книгу и символический город. Две женщины и коленопреклонённый мужчина взирали на него снизу-вверх. А вот статую фривольно стоящего мужчины с раскрытой книжкой, опиравшегося спиной на колонну, которую венчает огромное сердце, Даниэль не поняла. Видимо, она должна была обозначать какого-то алхимика. Зато возле статуи Яна Непомуцкого – мужчины в монашеском одеянии и тиаре с нимбом из звёзд на голове, огромным распятием в левой руке, которое он нянчил словно ребёнка, и огромным пером в правой, - Даниэль заметила огромную толпу людей: барельеф под ней был местами вытерт от многочисленных прикосновений. Как услышала Даниэль сразу со всех сторон, этот барельеф, если к нему прикоснуться, может исполнить любое желание. Странное суеверие: на центральной части барельефа была высечена надпись, описывавшая сцену казни святого, установленного на нём, левая часть изображала мужчину в полном военном снаряжении рыцаря, гладившего собаку, сверкающую от прикосновений жаждущих исполнения желаний (на заднем плане женщина, видимо, молилась в своей комнате), а правая часть изображала женщину, которая прикрывала собой ребёнка от мужчины с мечом (на заднем плане было высечено скидывание несчастного святого с моста). И женщина, и миниатюрный святой тоже блестели от сотен прикосновений. Простояв некоторое время, Даниэль, слегка улыбнувшись, тоже прикоснулась к натёртым частям барельефа. Оглядывая скульптуры, Даниэль дошла до конца моста, прошла между двух башен с фресками внутри, оглядела здание мальтийского ордена со статуей Карла IV перед ним и углубилась в старинные улицы.