Падение

Предупреждение

От автора

Прежде, чем поблагодарить вас за присоединение к этой истории, я должна предупредить: ничего из того, что вы здесь прочтёте, не будет нормальным. Впрочем, поэтому вы книгу и открыли. Я желаю вам приятного путешествия на аттракционе под названием «эмоциональные качели» и хотела бы воззвать к голосу разума каждого: оставьте подобные развлечения книжным персонажам, а сами выбирайте здоровых и психологически зрелых партнёров. Если вам нет 18 лет или вы чувствуете, что лобные доли не сформировались - и вы романтизируете психологически неправильные поступки, закройте книгу.

В отличие от моих предыдущих работ, эта история не даст вам чувства уюта, жизнерадостности, перечитывая историю и продумывая сюжет, я испытывала лишь тревожность и подавленность. Если подобное вам не подходит, закройте книгу.

И еще небольшая инструкция перед прочтением:

А́дам – верное ударение в имени персонажа.

Всё в порядке, если вас будет очень сильно бесить один персонаж. Когда я писала историю про Кристофера Дубровского («Твоя игра - мои правила»), я сломала несколько клавиатур, так сильно он меня злил. В этот раз из-за одной мадам я хотела выбросить ноутбук в окно при написании и вычитке.

На этом, пожалуй, всё. Ах, и да, спасибо, что остаётесь с моими героями!

Пролог

Посвящаю девушкам, которые не станут выбирать парня с маской.

Тем, кто достаточно смел, чтобы надеть её самой и начать собственную охоту

Богдан

Двадцать первый век – время, когда каждый может стать королём своего дела. Тебе не нужно садиться на трон и носить корону, чтобы тебя им считали, достаточно быть тем, кто даст пример остальным.

Что касается меня, я ужасный пример. Глядя на меня, вы будете тыкать пальцами и говорить своему ребёнку учиться лучше, чтобы он не стал таким как я. Вы будете смотреть на девятнадцатилетнего аболтуса, что спит днями и совершенно не нужен своим родителям. Вы решите, что он опустил давно свои руки и больше никогда их не подымет, потому что моё поколение лениво, бесполезно и думает только о себе.

Что ж, тут вы правы и практически во всём. Я сплю днями, потому что время моего правления – ночь. Я абсолютно не нужен родителям, потому что они уже с пелёнок решили, что я самостоятельный человек и сам могу о себе позаботиться. И да, опустил руки я давно, приходиться держать их в карманах брюк, чтобы не ударить очередного безмозглого, который меня раздражает. Я ленивый, бесполезный для вашего общества и действительно думаю только о себе.

Именно моя лень дала мне новое дело, в котором я король. Ночь – моя сила, именно тогда ко мне приходят те, кого вы практически никогда не видите, а поэтому за общество и не считаете. Они приезжают на машинах, которые вы видите лишь с плоских экранов смартфонов и изредка вздыхаете. Они носят аксессуары, которые стоят больше квартир, в которых вы живёте. Я же даю им немного огонька, потому что с деньгами ты можешь купить всё, но вот за азартом нужно ещё поохотиться.

Я король подпольного покера. За участие в одном из моих турниров вы отдадите больше, чем заработаете за год. И что же вы получите от меня?

Славу, почёт среди остальных здешних обывателей и безумное количество азарта, которого больше не хватает в жизни истосковавшимся и изголодавшимся богачам.

Я люблю покер. Это моя маленькая слабость, которую я превратил в неплохой источник дохода, и два раза в год он приносит мне прибыль на пару нулей больше, чем обычно. Я решил устроить турнир среди постоянных клиентов, который проходит первого октября и первого апреля.

Элита, что приходит ко мне выкинуть состояние и заработать почёт, не знает, что даже у обычного турнира есть свои мотивы. Я в поиске…

Мне нужен человек, который станет для меня одним из главных в жизни. Если вы не классический игрок в покер, то знакомы с комбинацией Five of a Kind. Когда в игру вступает Джокер, оказывающиеся рядом с ним четыре туза накрывают по силе любую комбинацию.

Три туза я нашёл. Это ребята, с которыми вам лучше никогда не связываться. А если вас случайно с ними что-то столкнуло, то советую делать ноги. Тем самым непостоянным членом группы, что появлялся лишь по собственному желанию, являюсь я. Богдан, шут или просто Джокер. Так меня называют на турнире, где каждый берёт себе псевдоним. Но именно «Джокера» нужно заслужить, и я жду того, кто наконец-то составит моему титулу конкуренцию.

Этот человек не займёт моё место, но он получит звание Червового Туза. У каждого из нас свои цели в жизни, и моя - найти того самого пятого члена команды.

Эта весна мне это предвещала. Глядя со второго этажа на всех гостей на первом этаже в платьях и смокингах, я искал Чёрную вдову, человека, чей псевдоним здесь был на слуху уже чаще моего. Он появился недавно, выигрывал несколько партий для набора очков, привлечения моего внимания и уходил. Каждый раз сумма его выигрыша оставалась прежней, но соперники были сильнее и сильнее, и пока что никто ему не проиграл. Я ждал его, что бы сразиться сегодня, жаждал этой встречи как никто другой, и я чувствовал, что скоро мои поиски закончатся. Он всегда выбирал vip комнаты, в которых никто не знал своего соперника, он попадался случайным образом, но равный по силе.

На турнирах можно было скрывать свою личность, надевать маску или прятать волосы под париком. Но у всего были границы: маски обязательно должны были открывать глаза и губы, остальное было не важно. Чёрная вдова, по слухам, вооружилась всем, чем могла. И я решил показать игроку себя чуть раньше, чем требовал турнир. Я вышел на последний этап отборочного вместо финала, что состоялся за две недели до главной игры первого апреля. Всё потому что мне натерпелось заглянуть в глаза человеку, который заставлял кипеть мою кровь от одних слухов о нём.

В свете пафоса, роскоши и богатства мелькнул бордовый плащ. И, почувствовав, как ускорился мой собственный пульс, понял, что это он.

- Чёрная вдова здесь, - оповестил меня охранник.

- Я уже понял.

На моих губах играла ухмылка, потому что наши взгляды с вдовой встретились. Игрок поднял голову, чтобы посмотреть на балкон, где стоял я, переговариваясь с некоторыми гостями. У него был бордовый плащ и кружевная чёрная маска, а еще яркие губы. Чёртовы алые губы, как и полагалось червовому тузу. Я отставил бокал на поднос и стал спускаться по лестнице, чтобы подойти к игроку ближе. Но словно испугавшись, он развернулся и принялся убегать. Ну, уж нет, Чёрная вдова, сегодня мы с тобой сыграем.

Глава 1 Детство

Регина

Я хочу рассказать вам историю. Местами забавную, а где-то грустную, в ней есть и моменты, от припоминания которых у меня щемит сердце, и происходит это до сих пор.

Сердце? Я сказала «сердце»? Нет, правильнее выразиться – то, что от него осталось. Оно разорвалось, разбилось с треском, не оставляя и шанса на восстановление, но я не хочу зацикливаться на своих чувствах. Так уж вышло, что людей в моей жизни было слишком много, и с моей стороны было бы слишком эгоистично останавливаться на одной себе. И вам стоит помнить, что, внимая эту историю, вы должны смеяться: с глупости, с неловкости и порой самых неудачных совпадений. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страдания, слёзы и переживания.

А мне пора начинать…

Сперва закройте глаза и представьте: что у вас ассоциируется с детством? Запаха сосисок на костре в походе с лагерем на каникулах? Рой комаров в деревне у бабушки, куда вас отправляли родители каждое лето? Или может чьи-то мягкие прикосновения, тихие сказки на ночь или колыбельные? Ваше первое падение с велосипеда, когда вас родитель точно заверял, что держит за багажник, а вы вдруг обернулись и увидели, что никакой поддержки нет? Или всё же вам больше запомнились из детства ссоры родителей, их крики, осколки от посуды, которые мама подметала, утирая слёзы и говоря тебе, что всё хорошо, а ты стоял посреди комнаты и не знал, что делать? Или у вас и вовсе не было родителей, но их отсутствие не отменяет наличие твоего самого безбашенного возраста в жизни? Или вы всё же считаете, что у вас не было детства?

Кто бы что ни представил, могу сказать точно одно – то, что происходило с вами в том возрасте, вас сформировало сейчас. Ваши страхи, ваши цели, планы, даже люди, которых вы выбрали в круг «особенных», являются отголосками вашего детства.

Вы не подумайте, я по профессии далеко не психолог, больше скажу, я и философствовать не особо люблю. Хотя многие думают совершенно иначе, глядя на тихую ухоженную двадцати пяти летнюю девушку.

Просто сейчас я держала в руках журнал «Мурзилка», и случайно окунулась в прошлое. Наверно так бывает, когда твоё детство ассоциируется именно с этим словом…

- Мурзилка, иди к нам!

Хотите знать, кто эта девочка, что бегает с двумя короткими хвостиками из резинок всех цветов радуги, испачканными в земле джинсовом комбинезоне, розовыми пухлыми щеками и сопливым носом вокруг пьяных взрослых мужчин?

Это я. И мне пять. А еще я плохо понимаю происходящее, но мне весело, а это главное.

Я взобралась на деревянную скамейку, которую папа сделал собственноручно, и снова посмотрела на его руки: они были сухими, припухшими и в постоянных мозолях, наверняка, как у всех плотников.

- Что это? – он развернул мне карты.

- Каре, папочка?!

Остальные удивлённо открыли рты, а после рассмеялись.

- Да, малышка, а еще это значит, что твой папочка снова выиграл, - его массивные холодные и сухие руки погладили меня по голове.

Я не видела глаз, не знаю их цвета, помню лишь, что они были добрыми. Вечная щетина на подбородке, облако дыма, как лучший друг, и карты.

Кого-то учат алфавиту до школы, кого-то устному счёту, меня, хочешь не хочешь, заставили выучить комбинации карт в покере, и не только в нём. Двадцать один, дурак, водолаз, пасьянс. Правила игры я могла рассказать как считалку, но играть никто не давал. Но я была ужасно горда, когда папа подзывал меня, что-то спрашивал, а иногда давал в руки колоду, чтобы я перетасовала карты.

В ушах до сих пор их шелест. В носу запах новой упаковки, краски и лака. Всё это возвращает меня в детство.

Чтобы понять меня сейчас, мне стоит еще кое-что рассказать.

За тем столом, который папа сделал так же сам (с моим участием конечно), в очередной раз заработав новые занозы, сидели всегда его друзья.

В отличие от меня, что даже с местной детворой не нашла общий язык, мой папа был любимцем общества. Но кое-кто был рядом с ним всегда, не считая вечно недовольную маму, что постоянно причитала за нестабильный заработок, и меня, рыжеволосую девчонку, что всегда тягала сопли по полу. Их было четверо. И вам ни к чему запоминать имена, потому что мои детские ассоциации намного лучше охарактеризуют этих людей.

Под два метра, огромный, всегда в белой майке, и почему-то чистой и выглаженной, с пивным мягким пузом (в которое я любила врезаться с разбегу при каждом появлении этого здоровяка в нашем доме, а после отпружинить, и так раз за разом, пока меня не оттягивал за уши папа). Его звали Сорока.

Его братом-близнецом (хотя братьями они далеко не были, но я это очень агрессивно отрицала) был Слон. Такой же огромный, но менее поворотливый, намного медлительнее и с очень громким смехом. Я бы даже его назвала Мамонт, но почему-то именно Слон прижился в компании отца.

Третьего я назвала Чуней. Его волосы и усы были такими же чёрными, как мои шерстяные тапки, которые мне на ноги натягивала мама, когда было холодно. И сидя за столом с ними вместе в очередной холодный осенний вечер, когда мама вновь заставила меня их надеть, я вдруг выкрикнула это, и всё поддержали моё решение смехом, кроме Чуни, разумеется. Он отличался от всех некой худобой, по крайней мере, по сравнению с остальными в этой компании.

Последнему прозвище я так и не придумала. Но папа говорил, что с таким именем ничего и не надо додумывать, ведь так можно назвать любой синдром, связанный со слабоумием. Он был просто Лёшей, или как часто на него кричали «Алёша, мать твою!» Ни в коем случае не хочу обидеть всех Алексеев этой планеты, но даже в свои пять я понимала, что для своего возраста этот мужчина очень слабо соображает.

Любая дискуссия заканчивалась Алёшиным «а что сейчас произошло?» или «что я пропустил?», притом сам он присутствовал за столом и, казалось, что внимательно слушал. Я бы даже его прозвала «всё-мимо-меня-Алёша», но это было бы слишком большим прозвищем.

И так сложилось, что нашими постоянными гостями стали Сорока, Слон, Чуня, Алёша, мой дорогой папа и Мурзилка.

Глава 2 Сорока

Регина

С того дня, когда я бегала с сумкой, слабо понимая, что происходит, очень многое произошло. Не думаю, что вам интересно узнать, как я спорила с мамой, что именно из моих вещей мне жизненно необходимо, как плакала и кричала, почему она мне ничего не объясняет.

Вам следует знать лишь то, что после того дня я сильно изменилась. Возможно, постоянные переезды на меня так повлияли, а может всё из-за разбитого сердца. Да, оказывается, не только парни могут его разбивать в пубертатном периоде, родные тоже на это вполне способны. Но парня вы можете забыть или навсегда вычеркнуть из жизни, а вот родного папу вряд ли.

Мы перебрались из Подмосковья в сам мегаполис, нам следовало затеряться среди людей, чтобы нас не нашли. И терялись мы на протяжении двух лет, переезжая с места на место, меняя квартиры одну за другой. Мои первые семь огромных ящиков вещей превратились в пять средних, а затем в два и маленький рюкзак в придачу. Не слишком много успеваешь покупать, нет особого интереса к чему-то привязываться, зная, что придётся выкинуть, потому что по почте вдруг придёт письмо – и мама вбежит в квартиру с очередным криком «собирай вещи». От кого были те самые письма, узнала я лишь через два года.

Я засыпала с одной лишь мыслью: «пусть всё это закончится». Вселенная слышит наши желания, главное после не пожалеть о том, что у неё попросил. И когда в нашем доме я увидела Сороку, впервые за два с половиной года, что я не видела ни компанию отца, ни самого его, я вдруг поняла, что моя просьба была услышана. Нет, я ни разу не пожалела, и не жалею до сих пор, когда с того момента прошло уже много лет - и я с содроганием вспоминаю, как постоянно меняла место учёбы, как старалась адаптироваться к тем, кто меня окружал на новом месте. Как каждый раз ставила себя на ноги, так как была в ответе сама за себя, прекрасно понимая, что отца в моей жизни больше нет, а мама и так старается заботиться о нас двоих.

Мне пришлось забыть о старшей школе и высшем образовании, потому что я стала работать, перестав уделять должное время обучению, которое могло открыть мне двери в места получше. Промоутер, уборщица, официант и напоследок бармен в ночном клубе. Последнее приносило больше всего прибыли, как и удовольствия, но отнимало сил в сотню раз больше, чем предыдущие работы все вместе взятые. Но был один маленький секрет – мне еще не было восемнадцати, устроилась я туда, неплохо заплатив, но уже за пару выходных я окупила все свои затраты.

И у всего происходящего был один большой плюс. Я сблизилась с мамой, которую недооценивала все эти годы. Ей пришлось забросить своё дело, но я видела, как иногда вечерами она практикуется с картами таро, пытается записать расклады на видео, загрузить их в свой блог, на котором было совсем мало подписчиков. Меня бросало в дрожь от одного только вида карт, любых, абсолютно. Я их ненавидела, как и отца. И возвращаясь рано утром в очередную съёмную квартиру, я думала над тем, что никогда не сделаю две вещи: больше не возьмусь за карты и не доверю свою жизнь мужчине, который с ними связан.

-Привет, Сорока, - холодно поздоровалась всё с таким же крупногабаритным мужчиной, на голове которого уже образовалась огромная лысина.

Возможно, она была там всегда, но из-за моего низкого роста я никогда этого не замечала. Не скажу, что на свои семнадцать лет я была уже высокой, но десяток сантиметров точно выхватила из генетики и стала на полголовы выше матери.

- Привет, мурзилка.

Он сидел на нашей кухне за столом вместе с моей мамой. Она плакала и, судя по всему, произошло что-то хорошее, потому что она улыбнулась сквозь слёзы, сжимая в руках какие-то бумажки.

- Регина, мы свободны…

Этой фразы хватило, чтобы упасть коленями на пол и почувствовать, как какие-то оковы падают с моих запястий, как я вновь вдыхаю глубоко воздух, как холодный пот больше не течёт по спине.

- Человека, который не смирился со своим проигрышем и хотел вам отомстить, его арестовали месяц назад. Я слишком поздно сообщил, но хотелось удостовериться, что к вам никого не подошлют.

Меня подняли сильные руки и посадили за стол туда, где только что сидел мужчина.

Мама после этих слов вновь расплакалась, а я, чувствуя опустошение и эйфорию в одном флаконе, старалась всё выяснить до конца.

- Нас могут достать другие, кого обидел папа. Или этот… Кто это был?

- Нет, Регина, всё. Забудь, вас больше никто никогда не тронет, и это слово я даю тебе от всех тех людей, которые окружали тебя всё твоё детство. И на карту, которую я вам оставляю, каждый из нас будет ежемесячно добавлять сверху, помимо тех денег, что там будут.

Меня прижали к себе. Но щека соприкоснулась не с твёрдой грудью, а мягким животом, от которого пахло дорогим одеколоном, а не сигаретным дымом.

- Проводишь меня? У большого дяди есть еще дела.

Мама дала знак, чтобы я так и сделала. Я на ватных ногах встала со стула и пошла в другой конец квартиры, где мужчина сильнее схватил меня за руку и тихо произнёс:

- Твоя мама тебе так ничего и не рассказала об отце?

- Ничего, и я не горю желанием знать что-либо о человеке, который влез туда, куда не следовало, - эту фразу я отчеканила, словно повторяла каждую минуту. Так оно фактически и было, только мысленно.

- Не говори так, - в глазах мужчины были огоньки осуждения. – Он любит тебя и ждёт, всё еще. Ты должна с ним поговорить… И со всеми нами, нам много чего тебе нужно рассказать, возможно даже за партией…

- Нет,- из-за непонятно резко свалившейся усталости не было сил даже на крик, тело задрожало, а руки стали леденеть. – Никогда, больше никогда ничего не говорите мне про карты. Я не желаю даже слышать название какой-либо игры… Вот, что они сделали с моей семьёй…

Я показала на старую квартиру, срок съёма которой заканчивался через пару дней, а средства, что мы зарабатывали совместными усилиями, заканчивались с неимоверной скоростью в таком большом и дорогом городе. Но если бы мы переехали куда-то дальше – это бы обозначало неминуемый конец. Возможно, мы бы смирились с ним уже в этом месяце, но человек из прошлого решил напомнить нам о том, как всё было раньше.

Глава 3 Знакомство

Регина

- Собирайся, - мама сжимала огромный чёрный пакет, в котором были вещи.

Плотный, блестящий и очень большой. В моих руках по волшебству оказался такой же. А может я взяла его уже давно, и просто не хотела принимать реальность. Очередной переезд, что же… Я была к этому готова, что бы кто ни говорил.

В последний раз окинула полным тоски взглядом обшарпанную квартиру, которую мы сняли совсем недавно. Обои кое-где облезли, но если за это была такая приемлемая для нас двоих цена, то почему бы и нет?

- Скажи, мама, когда это закончится?

Скидывала из старого платяного шкафа всё в пакет, не разбирая. Вещей было немного, а что может накопиться после частых переездов?

- Ну, когда же?!

По щекам слёзы. Солёные. Я чувствовала их вкус.

Меня обняли за плечи, нежно, мягко, легко.

- Всё, всё закончилось, - шептала мама не своим голосом.

- Когда же?!- вновь кричала я.

Объятия мамы стали жёстче.

- Регина! Регина, всё закончилось, слышишь? Проснись!

Глаза распахнулись. Моё сбивчивое дыхание еще приходило в норму, когда я смотрела на потолок, освещённым лишь проблесками полной луны, а потом накрыла крупные ладони своими тонкими пальцами.

- Ян…

Мой шёпот растворился в ночной тишине, что висела в комнате.

- Всё хорошо, Регина.

Меня поцеловали в плечо. Губы парня коснулись кожи, стали спускаться ниже, туда, где в учащённом ритме под маечкой билось моё сердце.

- Кошмар приснился?

Я запустила руку в мужскую шевелюру, что при свете солнца переливалась как спелая пшеница.

- Да…

Но страшные воспоминания вместе со сном улетучивались, оставляя место приятным чувствам, которые дарили объятия любимого человека. Мы перевернулись на бок, я прижалась спиной к горячей груди, чувствуя, как всё еще колотиться сердце.

- Ты просто на эмоциях.

- Сколько сейчас? – я попыталась дотянуться до своего телефона, чтобы посмотреть время, но мою руку перехватили, не давая и шанса.

- Время спать, Регина.

Наши пальцы переплелись, и только тогда мои веки сомкнулись в полном спокойствии.

Верно. Это страшный сон. Та Регина в прошлом, та маленькая девочка, что ходит по съёмной квартире с ящиком и пакетом и собирает вещи. На её место пришла другая девушка.

Сильная, потому что вытерпела всё это. Умная, потому что месяц назад получила место в престижном университете, чтобы обучать студентов, пусть я и старше буду их совсем не на много. А главное, любимая.

Ян стал моим первым и последним парнем, с которым я случайно столкнулась, идя по коридору университета с огромной кипой книжек, из-за которой ничего не видела, собственно, поэтому я упала, разбила колени в кровь и рассыпала всё, что несла. А проходящий мимо меня утончённый, но не лишённый мужественного обаяния, слегка худощавый, модельного телосложения незнакомец, с гладкой кожей, колючим взглядом из-под пушистых таких же тёмных, как и радужки глаз, ресниц, решил помочь маленькой бедной мне.

Но эта историю я приберегла для наших будущих детей, потому что реальность была мрачной.

Несмотря на то, что жизнь моя круто изменилась, в клубе я всё же осталась работать еще некоторое время. Только смен было меньше и часов работы, но я не решалась покинуть атмосферу, от которой получала уже не усталость, а удовольствие, плюс неплохой заработок. Но в двадцать три я решила, что пора менять обстановку. Всё-таки я выбрала путь преподавателя на кафедре, а не элитного ночного дегустатора коктейлей. Мне оставалось доработать в клубе всего пару часов, так как это была моя последняя смена, и когда об этом узнал Жора, мой напарник, вечно в белой рубашке, с бантиком под горлом и подтяжках в тон брюкам, предложил выпить.

Шот первый: мне стало веселее. Я наконец-то начала смеяться, потому что чувство детства вновь появилось где-то глубоко внутри, после того, как я его похоронила лет в пятнадцать.

Шот второй: музыка стала отдаваться внутри меня, я с ней начала сливаться. За барную стойку кто-то сел, и я стала ему лучезарно улыбаться. А после того, как посетитель отчалил, оставив приятную сумму на чаевые, я вновь вернулась к Жоре.

Шот третий: Я чувствовала себя прекрасно! Я стала танцевать за барной стойкой с коктейлями в руках, чувствуя себя на какой-то грани.

Не подумайте, я знала свою меру. Она равнялась ровно пяти шотам текилы. И у меня в запасе оставалось еще два, ровно столько же часов и до окончания моей смены.

Шот четвёртый: у меня новый посетитель. Ух, ну и взгляд! Я почувствовала себя тем самым кубиком льда, что оказался в стакане виски этого неприветливого посетителя лет…

Я приблизилась на неприлично близкое расстояние, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Холодное, слегка отстранённое, и уж точно не самое приветливое на этом свете.

- Эй, Рень! Давай последнюю! – клич Жоры спас этого незнакомца от моего прищура, который он встретил поднятыми от удивления бровями.

- Бегу!

Развернувшись, почти что поскакала к напарнику. Но моё запястье кто-то перехватил, сжал до боли, удерживая на месте.

- Ей хватит! – из-за моей спины раздался голос русоволосого с манящими тёмными глазами.

Кто-то в народе называл это биологическим уродством - светлые волосы и тёмные глаза. Но покажите мне того, кто это придумал, чтобы я назвала уродом его. Незнакомец был прекрасен во всех смыслах, и уверена, что четыре шота не были тому виной.

Жора так и завис с бутылкой в руках, глядя через мою голову. Улыбка его пропала, хотя щёки так и оставались зарумяненными от повышенного градуса в крови.

Незнакомец дождался конца моей смены, сидя на своём месте. И мы работали с напарником, словно под надзором.

- Ты знаешь его? – спросила я, чувствуя на себе пристальный взгляд.

- Впервые вижу. Но, кажется, так просто он от тебя не отстанет.

Последняя фраза отрезвила. Я резко обернулась и вновь посмотрела в лицо того, на кого сама же и напоролась. Прокручивала варианты дальнейшего исхода событий – и ничем хорошим ни один не заканчивался.

Глава 4 Отель

Богдан

Начало февраля, за месяц до событий

Мои пальцы бесстыдно отодвинули чёрную занавеску, которая скрывала игроков VIP-комнаты. Я знал, что мне не стоит делать подобного, но я же Джокер, а это покер. Мне, как королю, многое позволено.

Ничего особенного: один из десятка отборочных для тех, кто желает сыграть в финале со мной. Игроки набирают очки, немного зарабатывают, а я из тени наблюдаю за ними и выбираю, кто мне по душе. Пора бы перестать врать самому себе: здесь и всегда у меня было два фаворита.

Первый – мой лучший друг. Он был в серебристой маске, что отчасти скрывала его лицо. Но я бы всегда узнал его поведение хищника, притаившегося в кустах. Видимо, у него было много времени, раз он сюда заявился. Во-первых, Мирон знал, что всегда может появляться на турнирах без приглашений, уж такая привилегия у лучших друзей Джокера. Во-третьих, он никогда в этой личности не играл со мной – и мне было слишком интересно, как он это делает.

Можете не протирать глаза, я так и сказал «личности». У Мирона есть один недуг, о котором я расскажу вам чуть позже. Сейчас мне хотелось потратить время на что-то более полезное, к примеру, на наблюдение за ним и Чёрной Вдовой.

Второй сидел в своей бордовой мантии с капюшоном на голове. С этого ракурса мне была видна лишь часть игрока, самая малая. Руки в чёрных кожаных перчатках, уголок кружевной черной маски, что скрывала половину лица, и то, как Вдова общается с Мироном. Стуки кулачком, кивки. Ага, значит, в жизни игрок не использовал голос…

Это почти что заводило меня. И вот что самое забавное: Чёрная Вдова охотится на меня, даже не догадываясь, что я стою совсем рядом и наблюдаю за ним. С моей стороны это не совсем честно, так я увижу его манеру игры, уже сделаю какие-то умозаключения о фишках игрока. Но давайте взглянем правде в глаза: играть на моих подпольных турнирах – это уже не совсем честно, так что мы все здесь не святые.

Но в противовес ко всему не смог даже понять, что за комбинации у обоих, где и когда кто лжёт, и уж тем более, кому достанется выигрыш. Как заворожённый смотрел на мантию, что была для меня как красная тряпка для быка.

- Джокер, вам нужно подойти.

Я едва не застонал от досады, но вовремя опомнился, что так выдам себя. Мне хотелось потягивать виски, играть с этими двоими за одним столом, а не…

Возле моего главного помощника в белых перчатках и новом смокинге стоял знакомый мужчина. Я не сильно его любил, меня немного пугали его чёрные глаза и то, что он красит волосы в своём возрасте. Ну, разве не псих?

- Здравствуй, Джокер.

Я кивнул в качестве приветствия – и мы пожали руки. Ничего необычного, очередной участник покерного клуба пришёл просить за своих «детей». Моя задача помимо проведения, организации и прочей бюрократии заключалась в том, чтобы обеспечить веселье всем. Играющие у меня не всегда отличались умением, зато имели хорошие и толстые кошельки. Мне необходимо было правильно рассчитать соотношение акул и китов. Акулы приходили ко мне из покерных клубов зачастую, я обозначил для себя с десяток лучших и брал из каждого по одному игроку. Они обчищали банк умеренно, а толстосумы, или же по-другому киты, получали свою порцию страха лишиться всего состояния. Однако один из представителей клуба «Мурзилки» хотел от меня чуть большего. Помимо единичного представителя клуба планировал добавить еще парочку. Я смутно знал этого человека, и потакал ему только потому, что он был связан с родственником моего лучшего друга. Однако это не мешало мне недолюбливать его. Мне не понравилась информация, которую я на него нашёл. Но в этот раз гостю улыбнулась удача, может потому, что минутами ранее я любовался на эстетику в мире покера? Гость с неестественно ровной спиной поблагодарил меня и ушёл, и я еще какое-то время смотрел ему вслед.

Как я уже и говорил, есть люди, которые могут заявляться ко мне без приглашения на игры, их трое, и все они были моими друзьями. Но этот гость таковым не являлся, - и то, что он знал, где меня найти, напрягало.

Я всегда был аккуратен, следил за камерами, пускал полицию по ложному следу, скупал много элитной недвижимости перед главным турниром, чтобы они даже не смогли всё проверить перед тем, как я уже закончу свои представления. На это уходило много средств и сил, но всё всегда окупалось. Я был самым надёжным хостом из всех моих предшественников, поэтому многие гости перестали носить маски у меня на играх – они стали использовать турниры как возможность обзавестись связями.

Когда-нибудь мне удастся полностью переписать этот мир под свои правила, но пока до этого далеко. И точно, что я вычеркну первое – белые воротники, смокинги и галстуки. Отвратительное дерьмо, жмущее горло. Мой телефон завибрировал – это было сообщение с таблицей очков. Что ж, Чёрная Вдова как всегда была на высоте. Жаль, я не смог вернуться к этим двоим и досмотреть их игру.

За моей спиной возвышалось стеклянное здание, в котором закончились игры. Вопреки чьим-то ожиданиям, отборочный сегодня проходил не в одном из моих пентхаусов, а в обычном номере отеля. Мне уже прислали фотографии с камер, как обыскивают мою недвижимость. Главное, что не совали свой нос в мою настоящую квартиру, в которой я живу, там слишком много сокровищ. Такое могло обеспечить мне только наличие сильной фамилии в договоре купли-продажи. И один из носителей подобной сделал затяжку, протягивая мне сигареты.

Я отказался, не хотел пропахнуть дымом. Мирон Барсов спрятал в серой жилетке металлическую зажигалку и пачку тонких черных сигарет.

- Почему ты не хочешь сыграть со мной? – спросил я у друга, глядя, как отъезжают машины от отеля.

Было далеко за полночь, пока я разобрался со всеми бюрократическими вопросами, почти все приглашённые разъехались. Изо рта выходил пар, на улице было морозно, но мы вдвоём с другом стояли без верхней одежды. Эта личность друга стремилась к самоуничтожению, так что неудивительно, что на нём не было даже пальто. А что до меня? Мне нужно было остудить голову и хорошо подумать обо всём. Пока не взошло солнце, я мог придумать новый план, который при свете дня покажется кому-то аморальным, грязным, другое дело решать вопросы, пока люди мыслящие в подобной плоскости спят.

Глава 5 Университет

Регина

Начало марта

Рядом с ухом громко заиграла песня. Перевернувшись на другой бок и уткнувшись носом в мужскую грудь, я промычала что-то невнятное, и тогда рука Яна, что прижимала меня к себе ближе, потянулась к гаджету.

- Это твоя больная…

- Не называй так мою подругу, – возмутилась я сквозь сон и приложила к уху телефон: - Алло.

- Вставай, немощь. Я тебя вечность ждать не буду, и я под подъездом, кстати.

- Лиза, до будильника еще…- отстранила телефон от уха, и ровно с этим действием он стал вибрировать.

Семь утра. Мой первый рабочий день, а я совсем не чувствовала какой-то ответственности. Уже предвкушаю, каким отличным преподавателем я стану.

- Ладно, ты выиграла, я встала. Жди!

Выкрикнув в микрофон, сбросила, чтобы не слышать нотации о моей медлительности. Чмокнув в щеку парня, вылезла из-под одеяла и стала разминать тело, что успело замлеть из-за одной позы за время сна. Длинная мужская футболка, что задралась до груди, сразу же раскаталась до середины бёдер, и, тряхнув попой, чтобы её расправить, стала собираться, тихая возькаясь по небольшой комнате, в которой были разбросаны мои вещи.

Ян подпёр голову рукой, и стал смотреть за мной, как аллигатор из болота, что ждёт свою добычу, будучи уверенным, что вот-вот – и она окажется в его пасти. Он даже предвкушающе улыбался.

- Ты слишком счастливый для утра понедельника, - простонала, протирая лицо салфетками, подготавливая кожу к макияжу, после того, как вернулась с ванны.

Стоило бы давно перевезти вещи к парню, у которого я живу неделями, храню ключи от его квартиры в сумочке, но вечно медлю. Боязнь ответственностиили того, что что-то в наших чувствах измениться, если мы начнём видеть друг друга практически 24/7? А может избегающий тип привязанности из-за отца… Если покопаться в моей голове, можно найти много травмирующего, но хорошо, что у меня на это не было времени и я просто жила свою жизнь, окружив себя людьми, которых всё во мне устраивало.

Умывшись, расчесала волосы, откинула пряди за спину, подкрасила глаза, закончив всё чёрными стрелками и блестящим прозрачным блеском, который больше увлажнял, чем подчёркивал естественную красоту.

От мартовского солнца на щеках стали проступать веснушки, которые имели свойство размножаться почкованием в геометрической прогрессии где-то в середине лета. И превращалась я в жалкое подобие жирафа, у которого ярко сверкали зелёные глаза.

Что самое удивительное, за двадцать четыре года меня так никто и не назвал ведьмой, хоть и внешность у меня была соответствующая. Скорее из-за моего тихого характера, которым я обзавелась в пубертатном периоде. Однако я предпочитаю думать, что это затянувшаяся усталость от постоянных подработок, которая рано или поздно закончится – и тогда этому миру наступит конец!

Последнее всегда говорит Лиза. Вот она хоть и не обладала рыжими волосами, хотя какой её цвет натуральный, я так до сих пор и не знаю, из-за её вечных экспериментов с внешностью, но в её адрес часто можно было услышать данное прозвище. Чёрная помада, короткие шорты даже в мороз, очки, как у поттероманки, хотя таковой она не была. Только метлу в руки - и полетела.

- Ты лучше любого утра. Иди ко мне, - парень похлопал по белоснежной простыне, на которой я лежала еще четверть часа назад.

Откинув косметику, я вышла из-за трюмо, которое оказалось в спальне специально к моему приезду, и медленно стала подходить к кровати, снимая футболку.

- Да, детка, иди сю…

Кинула одежду ему на лицо, чтобы не мешал собираться и не подглядывал, пока я надевала бежевое кружевное нижнее белье. Я его терпеть не могла, но горящий взгляд Яна, который быстро стянул со своих глаз майку, только поджигал желание его подразнить. Пусть предвкушает целый день, а после он закончится – и с меня всё это снимут, и я окажусь на свободе. Открыла шкаф и достала заготовленный наряд - зелёная блузка без причуд с классическими чёрными брюками, а поверх золотую подвеску. Оставалось впрыгнуть в туфли, накинуть плащ, и я была готова спускаться.

- Не слишком ли ты стараешься для студентиков? – довольно холодный прищур и тон.

Таким Ян мне нравился, но я знала, что он был способен на большее, поэтому в ответ только слегка улыбнулась, а после закусила нижнюю губу.

- Мне не нравится, что ты там будешь работать. Я отлично знаю, кто учится в этом универе, и им ничто не стоит распустить руки тебе под юбку, потом еще и виноватой выставят.

Не знай я своего парня, скорее всего бы и задумалась после его слов, но так я села на край кровати, забирая футболку и аккуратно её складывая.

- А ведь ты прав. Одному студентику, правда уже бывшему, всё же удалось запустить руки под мою юбку. Но я возражать не стала…- последнее шепнула ему на ухо и поцеловала в щёку на прощанье.

Вскоре я покинула квартиру, из которой не вылазила последние четыре дня. Нажала кнопку лифта, и стала пританцовывать, пока ждала, когда же он доедет на двадцать пятый этаж. И только раздался звуковой сигнал, а двери лифта открылись, меня прижали к стене спиной, резко развернув.

Ян стал настойчиво и страстно целовать меня, размазывая блеск вокруг губ, но мне было наплевать. Я запустила пальцы в волосы, как и он. Вся моя причёска пошла к чёрту вместе с правилами приличия, потому что в лифте кто-то оказался. И воскликнув «ой», створки закрылись, и я поняла, что еще несколько минут буду воевать с тем, кто не хотел выпускать из объятий так же, как и почти год назад.

- Дурак, - я легонько ударила его в плечо.

Парень выскочил в одних боксерах, совсем не заботясь о своём внешнем виде, зато решил позаботиться о моём.

- Ты испортил мне макияж и образ строгой училки.

Мою голову за волосы грубо оттянули назад, оголяя шею. Лёгкое покалывание – и через пару минут у меня над ложбинкой между ключицами будет огромный синий след от того, что кто-то меня очень сильно любит.

Глава 6 Дубровские

Регина

В нашей маленькой коморке было всего два стола. Выбрала тот, что пустовал возле окна. Я сперва предложила его Насте, но она отказалась.

-Нет, спасибо, я уже разложила свои документы здесь, не хочу с этим возиться, и меня часто продувает из-за слабого иммунитета.

На такое я точно не жаловалась, и стала загружать полки некоторыми мелочами. Пачка черновиков, ежедневник, кое-какие пометки и пара учебников. На столе стояла только кружка и пару пачек кофе с чаем, которые мы договорились распить с Настей после моего первого семинара, на которую я пошла в полной боевой готовности.

Зашла еще в пустующий кабинет и как примерная ученица, стала ждать, когда все зайдут. И пока дверь не открылась, стала просматривать материал на сегодня. Его я отзубрила еще дома, переживая не справиться с группой умных студентов, но я не ожидала, что мне дадут группу, которой мой предмет точно никаким боком не шёл.

«Как же тогда они четыре года будут отсиживать в университете?!» - рассмеялась Настя, когда я выругалась, узнав, что за ребята меня ожидают сегодня.

Начала вновь перебирать распечатки, которые подготовила для студентов, чтобы узнать их уровень знаний и подготовки. Что мне делать, если начнут возмущаться о внеплановой контрольной?

Мне стоило не забывать, что теперь мне стоит запастись вагонами и маленькой тележкой выдержки, чтобы вернуться еще к Яну в хорошем настроении.

Мимолётное воспоминание о парне – и мой поток мыслей уже было невозможно остановить. Внизу живота приятно стянулся узел, а пальцами я стала ощущать его горячую кожу, которой наслаждаюсь вечерами. И имею полное право оставлять засосы в самых чувствительных местах поверх тату, заставляющие его чувствовать себя живым.

«Хотел убедиться, что ни одна физическая боль не сравниться с душевной…»- шептал Ян, когда я пальцами гуляла по его кресту, набитому на всю грудь.

Закрыв глаза, почему-то стала вспоминать все его тату: под сердцем, где шрам, в виде маленького пластыря.

«Ирония «прости», словно это слово может что-то изменить…»

Мне стоило коснуться кожи, и он рассказывал. Иногда ночью между нами стирались грани секретов и тайн, мы раскрывались, а может виной тому стало время, которое мы коротаем вместе всё чаще и чаще. Когда-нибудь мы и вовсе не расстанемся, и, наверно, это будет замечательное время.

Да, стоило переехать к нему. Зря я откладывала.

И только я пришла к этому выводу, как в кабинет стали заходить студенты. Как один, они с удивлением смотрели на меня, думая, что я сама студентка, но потом в нерешительности здоровались. О, нет, ребята, между нами пропасть в виде законченного университета, магистратуры и началом моей аспирантуры.

Но были и те, что зашли совершенно иначе, и тогда я поняла, насколько отличаются обычные ребята от той самой «элиты» университета. Отстранённые, холодные, как короли, которым все должны. Сперва показался парень с длинными тёмными кудрями и серыми глазами, которые прошлись по мне, вызвав внутри неприятное чувство.

Может меня и не облапали, но в душе показалось, что так оно и было. На лице парня заиграла предвкушающая улыбка - и он сразу же обернулся к своему другу. Светловолосый и ужасно надменный, напоминающий мне Яна.

Его глаза скользнули по мне с равнодушием, усталостью и искрами раздражения. Думаю, последнее предназначалось темноволосому.

Они состояли в каком-то клубе или были ролевиками? Их стиль был похожим, и у обоих волосы доставали до плеч, только блондин собрал свои в хвост.

Я отмахнула эти мысли и встала, чтобы закрыть дверь. В кабинете собрались тринадцать студентов из четырнадцати. Окинула всех взглядом и постаралась запомнить хотя бы парочку лиц.

- После того, как я с вами познакомлюсь, вам будет дан тест на определение уровня знаний. Понимаю, что предмет мой вам не нужен, поэтому попрошу выучить только пару методичек, по которым вы напишете контрольные, а после, если все оценки будут положительными, получите зачёт.

Несколько ухмылок, означающих, что кто-то открывать методички даже не собирается, и чуть меньше облегчённых вздохов, что новый преподаватель оказался не такой мегерой, как прошлая.

Пройдясь по списку, дойдя до Дубровских, я взглянула на парней.

- Кто из вас Кристофер, кто Герман?

Парень с тёмными кудрями криво улыбнулся.

- А ты догадайся.

- «Вы догадайтесь», - исправила я его. – Я требую к себе лишь каплю уважения.

- Он Герман, я Кристофер,- протянул лениво блондин и снова уставился в окно, словно происходящее вокруг его не волновало.

- Спасибо.

Я посмотрела в сторону озабоченного сероглазого Дубровского со всем призрением и стала проходиться по списку студентов дальше. За пару ничего странного не произошло, и как только раздался сигнал об окончании пары, я тихо выдохнула.

- Кто из вас ближе всех общается с Богданом?

Светловолосая девушка кивнула на двоих, которых я старалась не трогать весь академический час.

- Вы можете передать ему, чтобы к следующему семинару он появился? Мне нужно оценить его…

- Лучше молитесь, чтобы он не пришёл, - Герман рассмеялся и вышел из аудитории.

- Я передам Богдану ваши слова, но без него на парах будет спокойней, - безэмоционально отозвался блондин, собирая вещи в сумку.

- Спасибо, Кристофер.

Ухмылка мне на прощанье – и дверь закрылась.

Полагаю, я могла считать этот день законченным. Потянувшись, я оглядела кабинет и выбежала из него к Анастейше, которая ждала меня уже с распакованным печеньем.

- Как именно ушла моя предшественница с работы? – спросила я у неё.

Смех Германа на прощанье мне очень-очень не нравился.

- Семёнов довёл её, старушка не хотела ему зачёт ставить, и он разыграл её как-то. Богдан тот еще приколист…

- Ох, кто-то может быть еще хуже озабоченного Германа?

- Оу, сын ректора на тебя глаз положил?

Я вжала голову в плечи. Воспоминания взгляда серых глаз, что раздевали меня всю пару, ответ, на который я и слова сказать не могла, скатывали настроение к нулю.

Глава 7 Студия

Лиза

Приложив палец, девушка сразу же услышала звуковой сигнал, означающий, что дверь открыта. Опустив ручку, рука Лизы потянула дверь на себя, давая себе пройти в небольшую студию, где сотворялись целые миры. Всего тридцать квадратных метров, но этого было достаточно.

Света в помещении не было, окна были завешены плотными бордовыми занавесками. Девушка их специально не сдвигала, потому что, оказавшись здесь, не было смысла больше наблюдать за солнцем, небом, другими людьми через стёкла. Всё её внимание сосредотачивалось на графическом планшете и мониторах, стоящими на столе.

- Привет, - поприветствовала девушка темноту, снимая ботинки. Её волосы наэлектризовались, поэтому, когда она провела по ним руками, услышала тихий треск.

- Эта ненормальная и вправду поехала работать в университет. Сомневаюсь, что она сама понимает, что делает, - тем временем продолжила Лиза, минуя коридор и идя к рабочему месту.

Со стен на неё смотрели чёрно-белые эскизы, скетчи, портреты. Один и тот же разрез глаз, острый подбородок, длинные волосы. Неживые маски не отвечали, они безмолвно смотри на девушку, которая вытирала свои ладони, после того как их помыла с мылом.

- Я не могу ей ничего сказать, - вздохнула Лиза. – Даже намекнуть, а мне невыносимо, что она с ним.

Лиза поникла, встав перед одним из рисунков на плотной бумаге. Это был потрет выполненный тушью, такой же черный и безжизненный, как и прочие. Но разница была в том, что на этом рисунке глаза смотрели прямо на неё, а еще он висел напротив её стола. Девушка зачастую поднимала на него глаза и рассказывала всё, что думала. Ей от этого не было одиноко или тоскливо, скорее, привычно. Никто не знал, что именно происходит в её студии, никому это и не было интересно, потому что вживую Лизу из её агентства тоже никто не видел. Однако, парадоксально было то, что хоть её никто не видел, о ней много кто знал.

- Поговорим о другом, - девушка села за стол и включила мониторы. – Мне прислали правки, оказывается, популярность несёт за собой проблемы. Хорошо было быть новичком и рисовать, что хочешь. В моей новой истории придётся повышать возраст персонажам из-за цензуры, забавно, правда? – девушка усмехнулась, вновь посмотрев на неизменное лицо, которое висело на одном и том же месте несколько лет.

Оно стало почти родным, даже когда Лиза закрывала глаза, она могла детально описать этот портрет: подбородок с почти незаметной ямочкой, пухлые губы, аккуратный точёный нос, густые брови, высокий лоб и локоны, спадающие на плечи и обрамляющие острые черты лица. Глядя на картину, нельзя было сказать, какого цветы были волосы или каким оттенком переливались глаза. Лиза же знала, даже сейчас, спустя столько лет она отчётливо видела цвета даже на чёрно-белом эскизе.

- Я сделаю, как они хотят, - призналась тихо Лиза, - не могу подвести тех, кто ждёт эту историю. Я перепишу всё, что было неправильным, ладно? Ты же не станешь возражать? - и когда ответа не последовало, Лиза протёрла очки, и, вернув их на переносицу, коротко улыбнулась и покачала головой. – Конечно, не будешь. Тебе ведь даже нет до этого никакого дела.

На её руке оказалась перчатка из лайкры, закрывающая собой безымянный и мизинец. В пальцах Лиза крепко сдавила стилус, после чего неотрывно всматривалась в экран, с тихим шуршанием скользя по поверхности планшета.

Сегодня даже ни разу не была включена до блеска начищенная кофемашина для бодрости или бежевая колонка marshall для настроения. Девушка уже и не помнила, когда работа приносила такое огромное количество удовольствия.

В отличие от её лучшей подруги Регины, жизненный путь Лизы был совершенно иным: не она хотела оканчивать университет, и девушка была без понятия, для чего ей диплом, всё дело было в отчиме, который хотел быть уверен, что у падчерицы всегда будет подстраховка.

Отчим забавлял Лизу, потому что он всегда чего-то тревожился, и об этом знали только те, кто жил с ним рядом. Мало кто мог в глыбе из уверенности и знаний в законе разглядеть что-то еще, это удалось двум женщинам, и одна из них мать Лизы, теперь жена этого человека. Отчим был строгим, со своими правилами, которым нужно было следовать всем, но они не были какими-то зверскими, скорее, не допускали хаоса вокруг мужчины. И Лиза вновь усмехнулась, потому что последующее рождение пятерых детей после их брака было нечто большим, чем хаос, поэтому Лиза даже не думала над тем, чтобы работать в своей комнате. Безликой, чистой, хоть и спокойной. Отчим в награду за поступление в университет подарил девушке маленькую студию, где та работала сейчас.

Вот где была жизнь Лизы, вот где от всего мира скрывались её страсть, любовь и в то же время страх. Отчим дарил много хорошего, но всё это стиралось другими его поступками. Редкими, но наносящими непоправимые увечья по психике и сердцу Лизы, поэтому девушка никогда его не полюбит и не скажет «спасибо». Ей было достаточно видеть, что её мама, братья и сестра ни в чём не нуждаются, остальное было не её ума дело, и девушка сразу дала это понять, не позволяя лезть к себе в голову.

На экране отобразилась девушка шестнадцати лет, она уже училась в десятом классе. Её ангельская внешность привлекала внимание одноклассников, мимо которых она прошла в первый день. Натуральные светлые волосы доставали до поясницы, напоминая шёлк. Они переливались под лучами солнца, зарождая в кабинете вздохи зависти и восхищения. На девушке был белоснежный пушистый свитер с высоким воротом, скрывающим всё до подбородка.

- Эй, спорим, они даже не догадываются, что прячет ткань, - рассмеялась вслух Лиза, подняв взгляд на портрет на секунду, а после вновь вернулась к работе.

Следующий кадр быстро пришёл ей в голову: за одной из парт сидел парень и, пожалуй, он был одним из немногих, кто не смотрел на новенькую. Так было в этом кадре и во многих последующих, что касались школы. Минули годы, а взгляд парня с золотистыми волнами на плечах так и не обласкал девушку, которую теперь сопровождали только молчаливые взгляды.

Глава 8 Предсказание

Регина

Я не видела маму всего пару дней, но каждый раз восхищалась ею как в первый, когда она представала передо мной в черном платье в пол, на котором переливались золотистые луны и звезды. Она позвала нас в гостиную, махнув рукой, на которой поблескивали массивные кольца и браслеты.

- У меня пока клиент, подождите немного.

- Конечно, - Лиза сделала вид, что вытерла слюну с подбородка.

Она открыто восхищалась моей мамой, постоянно повторяя, что хочет быть такой же, как она в её возрасте. Высокая прическа старила её, но так она выглядела статной, а еще считала, что все те шпильки, которые она в них втыкала, придавали ей энергию и дарили связь с космосом.

Подруга в гостиной ждать не стала, вошла в мою комнату, чтобы осмотреться. В отличие от меня, что не была в её квартире даже, подруга часто наведывалась ко мне, не забывая напоминать, какой скучный я человек. Но мои слова о том, что при частых переездах теряешь себя и стараешься ни к чему не привязываться, она с завидным упорством игнорировала.

- Всё еще не могу поверить, что даже ни одного плаката. У вас такие хоромы, сделай хоть что-нибудь с ними!

- Съёмные, - напомнила я.

- Почему вы не выкупите? Денег же предостаточно.

Я красноречиво посмотрела на Лизу.

- Что? С налоговой мой отчим поможет, ты же знаешь, мне достаточно попросить.

О том, как сильно чужой человек любил мою подругу, мне было известно. Однажды я видела его, отчима подруги, и после этого у меня желания о новой встречи с ним не возникало. Его глаза с серыми радужками, словно рентген пробежались по мне, губы слегка дрогнули в улыбке, а потом он качнул головой в качестве приветствия. И тогда я только смогла обратить внимание на то, что у этого огромного мужчины с широким разворотом плеч еще чёрные волосы с крупными локонами, ниспадающими на плечи. Среди них пробивались и седые пряди, и уверена, что причиной большей части из них была как раз моя подруга. Мужчина их зачесывал с помощью геля, из-за чего выглядел как состоявшийся аристократ. С другой стороны, учитывая его профессию и состояние, так оно и было, только в современном обличии. Но в тот момент мне казалось, что тот мужчина уже всё обо мне знал: о сидящем папе, его играх в покер на деньги, моё детство, драки в школе, подработку в ночном клубе, куда я попала не совсем законно и о том, как пробилась в университет…

- Мне не нужна помощь кого-либо, мы справимся сами. Скоро мама накопит через свой блог достаточную сумму на покупку своего жилья.

- Ага, - Лиза села на мою кровать.

Она была маленькой, одноместной, застланной обычным серым покрывалом, а под ним проглядывались кусочки белоснежного постельного белья.

- Очередной богач вдруг решить сделать ей крупное пожертвование. Твоя мама знает…

- Хватит, Лиза, - остановила я подругу, вздрогнув.

Я не хотела, чтобы даже стены слышали то, что вертелось у подруги на языке. Мне была невыносима мысль о том, что часть моих правил была мной же нарушена, но я установила границы, которые могли нас оберегать. И молчание – одна из тех самых границ. Так уж сложилось, что Лиза знает, почему каждый месяц я покупаю журнал «Мурзилка», даже знает, какая именно страница меня там интересует, чем я периодически занимаюсь по ночам, и кто именно стоит за теми людьми, что делают щедрые пожертвование на мамин блог, которые после она превращает в легальный доход, позволяющий нам двоим официально не бедствовать и даже не думать о черте бедности.

- Хорошо, что вещей немного, - я открыла шкаф, переводя тему разговора, - не так уж много нужно будет Яну перевозить, не потесню его.

- Ты не станешь этого делать, - возразила подруга, заслонив собою шкаф.

Она была маленькой, мне приходилось опустить голову, чтобы смотреть в её внимательные глаза. Даже не верилось, что они с отчимом были неродными. Хоть и знакомство с тем человеком было мимолётным, даже так я замечало множества сходств между ними.

- Я люблю его, почему нет?

Её губы так скривились, что мне стало обидно. Она не верила мне, и я не понимала почему. Мы аккуратно обходили многие вопросы, чтобы не лезть в душу. Это слишком неправильно для лучших подруг, которые обычно знают очень многое друг о друге, но мы с Лизой были другими. Она мне не лезла в душу, словно понимала меня без слов, а я потакала её безумствам, потому что и сама была такой же. Не 24/7 и не в те часы, когда была в поле зрения Яна или мамы, чтобы обоих не беспокоить, а от первого не выслушивать нотации о том, что он не хочет меня видеть такой. Но когда Регина меняла свою личность на ту, что росла в ней с детства, она становилась совершенно не тем человеком, которого сегодня видели студенты в университете. Другая Регина бы никогда не позволила никому так на себя смотреть, как это делал Дубровский номер один, и уж точно бы не давала возможности настолько надменно со мной говорить, как это позволил Дубровский номер два. Именно ту Регину любила Лиза, она дружила с ней, а в остальные моменты, полагаю, она меня терпела. Почему-то она считала, что когда моя «реальная» сущность возьмёт надо мной вверх, я стану счастливей. Но я так не считала, мой мозг решил нас ограничить, расставить границы и ни за что их не нарушать, ради спасения меня же самой.

- Только когда он всё будет знать о тебе, - Лиза отошла от шкафа, после чего направилась к выходу из комнаты, потому что как раз там появилась моя мама.

Она распустила волосы – и её каштанового цвета локоны засияли в отблесках света ламп. Она следила за собой, не забывая оставаться женщиной. Недоступная для мужчин, и мне даже не верилось в то, что она продолжала любить папу. Это был простой ответ на мой вопрос: почему она всё еще одна. Настолько простой и казалось бы очевидный ответ, но в нём было намного больше смысла и силы, чем я могла себе представить раньше. Безоговорочно кого-то любить? Несмотря ни на что?

Когда я задумывалась об этом и о Яне, я старалась отогнать искривлённые губы Лизы, которая даже не давала шансов поверить в то, что мне под силу настолько же любить своего парня.

Глава 9 Предупреждение

Лиза

Достаточно было пройти два шага, чтобы ощутить, как в тебя что-то летит. Или в случае Лизы, кто-то. Она отстранила от себя кучерявого мальчишку, который вцепился ей в ногу.

- Раф, пожалуйста…

- Сестра-а-а-а-а-а…- и еще один удар.

Вздохнув, девушка присела на корточки и взяла близнецов на руки, неся их в гостиную.

- Мама, Рафаэль и Мира не дают мне жить.

- Мне тоже, - картинно вздохнула Ария, самая старшая из огромного детского сада, который теперь жил в их доме.

Не прошло и минуты, как девушка вернулась домой, а у неё уже болела голова. Но вскоре в гостиную в белом воздушном платье вошла невысокая женщина. Её светлые волосы были аккуратно расчёсаны, а на лицо был нанесён свежий макияж. Она мигом справилась с тремя детьми, которые не хотели до этого идти за стол.

Лиза каждый раз поражалась своей маме: она выглядела как ангел, но терпение у неё было дьявольское. А еще именно её почему-то все беспрекословно слушались. Помыв руки и сменив одежду на серый мешковатый пижамный трикотажный костюм, девушка тоже вышла к столу.

- Всем приятного аппетита, - пожелал Тимофей, следующий по старшинству после Арии.

Лизу умиляло то, как мальчик считал себя следующим мужчиной в этой семье, после главы семейства.

- Молодец, - раздался грудной хоть и властный голос, - всем приятного аппетита. Не ждите меня.

Показавшись лишь на мгновение, отчим девушки поцеловал её маму в лоб, а после каждого из своих детей. Дойдя до Лизы, он кивнул.

- Отчим, - поприветствовала его девушка.

Она давно придумала эту игру, и мужчина с усмешкой её всегда поддерживал. И этот раз стал не исключением, слегка склонив голову, он произнёс:

- Падчерица.

А после ушёл в свой кабинет. Несмотря на огромное количество детей за столом, девушка наблюдала, как каждый послушно ест. Невообразимый балаган мог твориться за стенами кухни, но не во время трапезы. Это знал каждый член семьи Рябовых.

- Ты приехала не на машине? – поинтересовалась мама у Лизы, когда уделила каждому равное внимание.

Все дети в этом доме знали, что их любят, в равной степени, но бывали моменты, когда внимания к себе просто нужно было подождать. И если Ария и Тимофей в детстве конючились, то достигнув шестилетнего и семилетнего возраста, стали относиться ко всему в десятки раз спокойней, особенно когда появились в их жизни Рафаэль, Мара и Мира.

- Да, немного выпила у Регины и Марго.

- Как они? – женщина поднесла к губам чашку чая, внимательно смотря на дочь карими глазами.

- Передавали тебе привет и ждут в гости. Рина пошла в университет работать, обсуждали её первый день…

Лиза рассказала о подруге, а после о том, как поработала в студии. Она специально рассказывала с подробностями, чтобы родитель не задавал лишних вопросов. Она видела, как женщина рядом с ней устала, несмотря на собранность и красивый внешний вид. Девушка знала: у её мамы была не такая уж и плохая судьба, скорее, даже хорошая, но сама бы она такого никогда в жизни не захотела.

Их отец умер давно, от алкоголя. Им сильно доставалось, а после подвернулась удача – и в их жизни появился Олег Рябов, элитный московский юрист, чьи услуги влетали на большую копейку. Но если он за что-то брался, обязательно достигал успеха. Только помощь его была недоступна не по той причине, что была дорогостоящей. Семья Рябова всегда была отстранена от обычных людей, они помогали депутатам, властям, кому-то знатному, чья фамилия была слишком громкой, чтобы звучать в здании суда для остальных. К Рябову обращались как раз за тем, чтобы не оказаться на полосах газет и не пятнать свою репутацию. Лизе нравился отчим за одним большим исключением – он всегда себя вёл как надменный индюк в её глазах.

Расправленные плечи, выверенная осанка, ровный шаг, а голос такой властный, словно он был Богом и одно его «да» или «нет» могло вершить судьбы. И всё же, судя по тому, как он относился к её маме, человек был способен на любовь. Он оберегал её маму, а это для Лизы было самым главным.

Загрузив всё в посудомойку, девушка обнялась с братьями и сёстрами, а после пошла к себе в комнату. В отличие от подруги, она всё же потрудилась завесить стены старыми плакатами из журналов. Сейчас уже давно такого не найдёшь на полках в магазинах, кто теперь слушает рок и поп из нулевых и знает всю биографию солиста Нирваны и Бритни Спирс?

Лиза плюхнулась на круглую кровать, что стояла по центру комнаты. В отличие от её внешнего вида, здесь всё было иначе. На трюмо, которое больше напоминало мебель из дома куклы барби, блестела от лампочек косметика от flower knows. Один только тюбик крема для рук напоминал что-от сказочное и вместе с тем игрушечное.

Перевернувшись на бок, девушка заглянула в огромное окно, которое еще не закрыла блэкаут шторами. Она думала о прошедшем дне и о предсказании Марго. В голове всплывал один и тот же образ, игнорируя все желания Лизы вообще не думать об этом человеке. Прикрыв веки, девушка легла на спину, и спустилась пальцами к низу живота. Её сердце заколотилось в груди в бешенном ритме от одного только взгляда с портрета в студии…

Раздался стук. Девушка подскочила с кровати и пригладила волосы. За дверью оказался Олег, он еще не снял рабочую одежду – и теперь предстал перед Лизой в помятой белой рубашке и серых брюках. Только на ногах вместо до блеска начищенных туфель были плюшевые черные тапочки.

- Я хотел с тобой поговорить, могу пройти или пойдём ко мне в кабинет?

Последний вызывал у Лизы не самые приятные воспоминания, в ушах раздался крик из памяти, когда она на жестком ворсе персидских ковров в том самом кабинете плакала и кричала. Умоляла о помощи, но на неё смотрели отстранённо и безучастно, приговаривая лишь о том, что желают ей только добра.

- Здесь, - слегка хрипло произнесла она.

Олег прошёл в комнату, а после сел на пуфик из-под трюмо, рукой указав Лизе на кровать. Девушке хотелось закатить глаза. Этот мужчина никогда не позволял говорить с собой не на равных, тем более смотреть на него сверху вниз.

Глава 10 Проблемы

Регина

Руки сильно сжали мои бёдра, перед тем как раздвинуть, а ладонью Ян надавил на мою поясницу, чтобы я прогнулась. Взявшись за изголовье кровати, я подчинилась, после чего в меня резко вошли. Я выдохнула вместе со стоном, а парень обхватил одной ладонью оба мои запястья, а второй рукой горло, вколачиваясь сзади.

Нежность не присутствовала в нашем сексе, может быть когда-то давно, в моей первый раз, но после подобное стало мне недоступно. Я много раз себя спрашивала, нравится ли мне именно такой ритм, животный и резкий секс, в котором шлепки были громче порой моих и так не тихих стонов. Но ответа не находила, потому что познать другое мне не дали.

Ладонь Яна шлёпнула по моей ягодице – кожа словно запылала, а я выгнулась сильнее. Еще через пару минут я оказалась сверху, обхватив парня за шею, и зажмурившись, потому что он до боли втянул своими губами по очереди мои соски.

И вновь мой стон со смесью боли и удовольствия.

- Ян, - прошептала я.

- Смотри на меня, - потребовал он, вновь обхватив меня за шею. – Не смей закрывать глаза, Регина.

Я широко распахнула веки, вглядываясь в сверкающие в полумраке темные радужки. Из-за крошечного освещения от ночной лампы возле кровати зрачки парня расширились, а может это было из-за того, что он находил свой кайф в том, что я не могла что-либо контролировать. Раньше мне хотелось потребовать чего-то своего в этот момент, но как бы я ни старалась, мои желания оставались глубоко в груди, и, кажется, я их давненько похоронила.

Я почувствовала, как внутри меня всё запульсировало. Тихо простонав, уронила голову на накаченное плечо Яна, который крепко обнимал меня, не давая возможности отстраниться. Через пару секунд почувствовала, как его сперма вытекает, пачкая постельное. Не уверена, что в ком-то из нас остались силы его поменять, никогда их не оставалось.

- Ты же не забываешь пить таблетки?

- Всё под контролем, - ответила я, отдышавшись.

- Успела закончить?

Кивнула, отстранившись. Но оргазм был таким незначительным, что я почти его не почувствовала. Мне было смешно от того, как это изображала Лиза в своих историях. На её картинках героини почти что плакали от разрядки, перед их глазами были вспышки, а взгляд становился затуманенным. Подруга говорила, что должно пустеть в голове после оргазма, но я ничего подобного не чувствовала. Но Ян меня привлекал и точно был хорош собой. Я просто смирилась с тем, что не все девушки настолько ярко это чувствуют, и это нормально. По крайней мере, Ян тоже пришёл к такому выводу.

Мы помылись и сразу же легли спать, перекинувшись лишь парой слов.

Под утро, еще до будильника, я выпуталась из крепких объятий, чувствуя жжение между ног. Я ненавидела это, так происходило практический каждый раз после того, как у нас долго не было секса. Тихо простонав и слегка скрючившись, я пошла на кухню за обезболивающим и другими необходимыми таблетками. Босые ноги ступали по гранитной чёрной кладке, которую в наше отсутствие успели натереть до блеска. Та же история была и с кафелем в душевой. Привилегия богатых – никогда не надо переживать об уборке или готовке. Мы же с мамой всегда делили эти обязанности поровну, но теперь, когда её блог стал приносить деньги, она тоже пользуется клинингом.

В аптечке не оказалось нужных лекарств, только обезболивающее. Выпив его, стала искать ближайшие аптеки. Пришлось собираться намного раньше, чем планировалось. Взглянув на спящего парня, что обнимал подушку, улыбнулась. На сердце теплело, когда видела его сонным и беззаботным. Оставив лёгкий поцелуй на его щеке, стала тихо переодеваться. Пришлось в этот раз отдать предпочтение одежде с горлом, чтобы скрыть следы, которые оставили на мне губы парня этой ночью.

Вспомнив случившееся, внизу живота заныло, а зуд со жжением только усилился. Сжав крепко кулаки, постаралась не взвыть. Если бы кто знал, как мне это надоело…

Подруга мало чем поддержала. Она говорила про какую-то чушь, поэтому мы большую часть дороги молчали. Таблетка подействовала лишь под конец нашей поездки, так что времени посплетничать и поговорить нормально уже не оставалось, пришлось идти на семинар к другой группе второкурсников.

- У тебя всё хорошо? Ты зелёная… - поддержала меня «Анастэйша Стил». Я только обхватила руками живот, который вновь разболелся, а потом несколько раз лбом ударилась об стол.

- Молочница достала. Нужно к гинекологу, может КОКи не подходят или иммунитет ослаб?

- Слушай, а может тебе мужик не подходит?

Еще одна… Я посмотрела на знакомую так же, как и на подругу утром. Та невозмутимо продолжила красить ресницы тушью. Не у Дубровских ли у неё сейчас семинар?

- У меня была проблема такая же, оказалось, что бывший притаскивал. Отнекивался до последнего, пока в итоге и хламидиозом не заразил, тварь, - девушка поправила хвост, отложила косметику, а потом посмотрела на меня ясными глазами. – Правда, лучше прижми своего парнишку хорошенько к стенке, за ними не заржавеет.

У меня пробежался озноб по коже от одной только мысли, что Ян мог так со мной поступить. Это было невозможно: он был слишком требователен ко мне в постели, его мало бы кто смог выдержать, и секс у нас довольно регулярный, в котором он точно получает полное удовольствие. Но еще хуже мне становилось от одной мысли, что я вновь попрошу его сдать мазки, потому что он это ненавидел. В прошлый раз мне удалось его уговорить на подобное с горем пополам…

Открылась дверь – и в ней показалась голова светловолосого парня. Наши взгляды встретились – и я быстро узнала в этом человеке Кристофера Дубровского. Он проскользил по мне голубыми радужками точно так же, как и по стулу, на котором я сидела, по окну, что было позади меня, а потом кивнул Насте, и та ушла за ним.

Мне стало её почему-то жаль: горе-бывший, а теперь еще и флирт со студентом, который ничем не закончится. Было не сложно понять одну простую истину: с такими людьми, что учились здесь и поступали по связям, могут оказаться только им равные.

Глава 11 Тайный мир

Лиза

- Если ты не в школе, это не значит, что теперь тебе не угрожает опасность. Ты должна быть дома.

Девушка обернулась на знакомый голос: уверенный, грудной, уже сломавшийся к шестнадцати годам. Она не помнила, чтобы Адам выглядел как гадкий утёнок, которым должен был быть в подростковом возрасте. Возможно, всё из-за того, что она с ним познакомилась, когда парень миновал этот период. Каким он был? Его кожа, фарфоровая, без единого шрама, как у ангела, была покрыта прыщами, которые она прятала под тональным кремом и пудрой? Его голос, каким он был до того, как сломался? Отвратительным писклявым? Был ли хоть какой-то шанс, что она бы видя его как несформировавшегося подростка, не вздрагивала бы от одного его присутствия? Была ли хоть маленькая возможность на то, что он выглядел так, что она бы не думала о нём каждую свободную секунду?

Сейчас девушка смотрела на то, как золотые кудри переливались под бликами диско-шара, висящего в гостиной. Ей подсунули приглашение на эту вечеринку в рюкзак, и она не смогла удержаться. Адам, стоящий перед ней, даже не догадывался, что он и был причиной, по которой она пришла.

- Меня пригласили, - постаралась оправдаться одноклассница, крепко сжимая стакан с фруктовым соком в руках.

Парня такой ответ не устроил. Он подошёл ближе, взяв пластик из рук побледневшей девушки.

- Домой, я сказал.

- Не приказывай мне, как собаке, - вздёрнув нос, храбрясь, девушка прошла мимо, но её обхватили за локоть.

- Хорошо, что мне сделать, чтобы ты пошла домой?

Зеленые глаза посмотрели в необычайные радужки. Какие же они были для неё красивые, и как их ненавидел сам Адам. Серые, с золотистыми вкрапинками, и тёмной каймой. Они были необычайными.

Лиза с удовольствием вырисовывала каждый блик в мужских глазах. Ей нравились сцены, когда он и она смотрели друг на друга, её сердце от этого замирало, как и у главной героини.

Девушка ничего не сказала, потому что с пересохших от волнения губ не могла выйти одна самая простая просьба. «Я хочу тебя поцеловать здесь, на виду у всех». Это было бы абсурдно для него, и вполне естественно для неё. Ведь девушка каждое утро прислушивалась к двери, которая их разделяла. Думала, чем же он занимается, фантазировала о том, как сможет наконец-то потрогать золотистые кудри, как в них сразу же утонут её пальцы. Как она это успеет сделать до того, как он их в очередной раз обрежет, чтобы после пожертвовать на парик.

- Так чего же ты хочешь, м? – вновь спросил Адам, а сам уже смотрел на губы одноклассницы так, словно знал ответ, и оставалось только его услышать – и он в момент бы исполнил её желание.

- А чего ты хочешь? – усмехнулась Лиза и отвлеклась от экрана.

Её глаза заслезились от рези. Она отложила стилус и протёрла ладонями лицо, пытаясь стереть усталость. На онлайн платформе её новый иллюстрированный роман уже стал собирать звёзды, повышаться в рейтинге, люди ждали продолжения. Лиза совершила ошибку – она стала выкладывать до того, как закончила. Её будоражила сама мысль о том, что она задержит выкладку хоть на еще один день. Она знала – ей станет легче, когда мир увидит эту историю. Лиза её любила, как и свою работу, истощающую её же саму, высасывающую жизнь до последней капли, медленно разрушая девушку изнутри.

Лиза поняла это уже давно: она не умеет здраво любить. Её чувства были токсичными, отравляющими, губительными, как для объекта симпатии, так и для неё самой. Сейчас это касалось работы – она не могла остановиться вовремя, не могла ждать еще чуть-чуть, потому уже неизвестно какой час горбилась над планшетом и экраном, будучи погружённой в чужую жизнь. Но там было то, чего ей не хватало. Выдуманное, но такое желанное и вместе с тем недостижимое.

На столе завибрировал телефон.

- Слушаю тебя.

- Привет, почему тебя нет дома?

Голос Тимофея заставил Лизу улыбнуться. Ей нравился младший брат, он был самым заботливым, и всегда к ней по-доброму относился. Ей не хотелось, чтобы отчим когда-то испортил его характер, поэтому она потакала всем прихотям Тимофея: всегда отвечала на его звонки, крепко обнималась с ним, когда он этого хотел, всегда пускала к себе в комнату и, хоть девушка старалась любить всех братьев и сестёр одинаково, но именно Тиме она выбирала подарки на праздники более внимательно.

- Волнуешься? Я в студии, братишка, нужно много работать, и мне нравится история. Ты же знаешь это, тебя не оторвать за уши от Робинзона Крузо, вот у меня что-то похожее.

- Ты же покажешь мне свою работу?

Девушка откинулась на спинку кресла – и оно слегка скрипнуло, прогнувшись под тяжестью её тела. С верхней части тела постепенно сходило напряжение. Веки она хоть и прикрыла, но видеть перед собой людей не перестала, только на этот раз это была Регина, которая первее всех ознакамливалась с её набросками. Они с Тимофеем устроили своего рода соревнование, и после этого Лиза решила, что будет чередовать по главам: четные первые изучает Регина, нечётные – Тимофей.

- Обязательно, - с улыбкой прошептала она. – Как там мама?

- Волнуется за тебя, поэтому я тебе позвонил, и еще мы все по тебе соскучились.

Девушка увидела на мониторе, что было десять вечера. Она не была дома уже двое суток, но, по крайней мере, она держит обещание, данное отчиму, - Лиза не суётся в неприятности.

- Я приду завтра утром, Тим.

Девушка встала из-за стола и выключила приборы, кроме настольной лампы, оставляя хоть какой-то источник света в студии. Взяв зимнюю куртку, она накинула её на плечи, а ноги засунула в тёплые зимние кроссовки на высокой подошве. Прижимая щекой телефон к плечу, она зашнуровывала обувь, не прекращая разговор. Девушка соскучилась по брату, хоть и прошло два дня, ей хотелось вернуться к семье.

Это было забавно: когда она была подростком, то мечтала поскорее уехать из своей комнаты, спала и видела то, как снимет отдельную квартиру, как первые заработанные деньги пустит на собственное жильё. Но вот у неё есть хороший заработок, узнаваемость в сети и популярность среди читателей графических романов, а она всё так же живёт в своей комнатке пентхауса отчима, в котором помимо неё было еще много детей, а так же мама и Олег. Раньше она оправдывала себя тем, что её сломали: крылья обрезали, а стремления к жизни затоптали, но чем больше она общалась с Тимой, Арией, Марой, Мирой, Рафаэлем и мамой, тем сильнее убеждалась в том, что бездействует по собственной инициативе. Она их всех любила, хоть и всё той же извращённой и неправильной любовью. А может, чувства к ним были единственным нормальным в ней, чем-то, что еще осталось от маленькой и несломленной девочки?