Падшие ангелы

Глава 1

В худший период своей жизни Энджи встретила вампира.

Череда её несчастий началась со сбежавшей собаки. Старенький пёс Чаплин вырвал поводок у зазевавшейся матери и бросился с громким лаем за машинами, чего раньше никогда не делал. Его искали, но безрезультатно и, как подозревала Энджи, без энтузиазма. Чаплин был нужен только ей, в то время как остальные домочадцы были к нему абсолютно равнодушны. Она писала в соцсетях объявления, обзванивала знакомых, оставшихся в Мичигане, просила незнакомцев поискать собаку, но ничего не добилась. Чаплин исчез, оставив бросившую его ради учёбы хозяйку глотать слёзы.

Три года назад она поступила на экономический факультет в Сиэттлский университет, и здесь тоже было не всё гладко. Она училась, но предметы её мало интересовали, и девушка держалась на плаву только благодаря спортивным достижениям. С четырёх лет она занималась балетом, и это было одновременно лучшим и худшим увлечением из возможных.

Несмотря на успехи в спорте, преподаватели требовали от девушки большей отдачи, которой она не могла из себя выжать.

Она хотела бы больше учиться, но её последние силы отнимала работа на полставки в баре. В обязанности Энджи входило хлопать глазками, держать прямо спину, подавать коктейли и улыбаться, даже если клиент ведёт себя омерзительно.

А они вели себя особенно омерзительно, когда у неё было паршиво на душе.

Апогеем стал сегодняшний вечер. Когда Энджи разминалась перед важным выступлением, ей позвонила мать и сообщила, что отца увезли на скорой с сердечным приступом. Он всегда перерабатывал, и, когда его нашли, он уже какое-то время пролежал без сознания.

После звонка Энджи сорвалась. Слёзы стёрли её макияж, она вцепилась в волосы с такой силой, что едва не вырвала клок, провела ногтями по щекам, оставив на них алые полосы. Она не плакала, но кричала от ужаса и бессилия, срывалась на людей, задыхаясь от горького кома в горле.

Несмотря на истерику, её заставили выйти на сцену, заставили показать конкурсный номер. До состояния балерин никому и никогда не было дела. Главное в этой работе — быть красивой, улыбчивой и, желательно, с запущенной степенью анорексии — и даже тогда балерина не будет достаточно стройной для судей.

Энджи вышла на сцену, не видя жюри, не чувствуя пола под ногами. Наверное, она танцевала, вот только не помнила этого. Наверное, кто-то включил для неё музыку, потому что в какой-то момент песня оглушила её.

Девушка пришла в себя только от невыносимой боли в подвёрнутом колене. Нога на полу согнулась под неправильным углом, Энджи поначалу её даже не чувствовала — просто конечность парализовало без видимой причины.

А потом боль заполнила её сознание, вонзилась в него кроваво-красным лучом и вытеснила все прочие чувства. Энджи затрясло, она взглянула на судей, ожидая выговора или надменной критики, но не дождалась. Они просто повскакивали с мест, подбежали к ней, кто-то даже вызвал скорую помощь.

Тяжело дыша, Энджи вновь взглянула на свою травму.

Неужели это всё? Ни балета, ни чирлидинга, ни спортивной стипендии. Назад домой, с позором и обманутыми ожиданиями.

И эта перспектива испугала Энджи куда больше, чем текущая из ссадины голубая кровь.

В карете скорой помощи Энджи не слышала ни рёва двигателя, не вопросов фельдшера, ни сирены. Вся существующая реальность слилась в один монотонный гул, который заползал в уши и изнутри обволакивал сознание.

Всё кончено. Её жизнь кончена.

Это казалось таким неправильным и непостижимым, что вызывало больше злобы, чем отчаяния.

Она же никогда ничего не ломала. Никогда даже не царапалась. К тому же, она тренированная балерина. Травма могла произойти с кем угодно, но только не с ней!

В больнице было холодно, тихо и практически безлюдно. Боль пронизывала всё существо Энджи, поднимаясь вместе с холодом по венам от обледеневшей ноги. Её опустили на койку в пустой палате, спросили о самочувствии, но Энджи не знала, что ответить.

В этот момент, в холодной и полупустой больнице она и встретила его.

Вампира.

Точнее, на тот момент Энджи не знала, на кого — или на что — смотрела. Она просто ощутила на краю сознания эмоцию, по сравнению с которой все её несчастья, каждая трагедия показались чем-то незначительным, маленьким и жалким.

Предчувствие гибели. Ужас. Холод смерти. Страх перед чем-то, что сознание было не в силах осмыслить.

Естественные эмоции, которые испытывала жертва, глядя в глаза хищника.

И, судя по всему, глядя на неё, доктор Каллен испытывал прямо противоположные чувства.

Лишь на мгновение, всего на краткий миг она заметила удивление, понимание, хитрый блеск в его тёмных глазах, а на губах — почти незаметную улыбку.

Или оскал голодного зверя?

— Добрый вечер, мисс Раннике, — он опустил взгляд на её ногу, — в этот раз даже не кашель?

Энджи напряглась и застыла в ужасе, когда доктор прошёл в пустую палату и закрыл за собой дверь. Он осторожно коснулся ладонью её ноги, и девушка рефлекторно дёрнулась.

Его руки всегда были ледяными, но сегодня этот холод обжигал.

Чего она боялась? Мистер Каллен лечил её последние три года. По какой-то причине у него и только у него Энджи обследовалась всё это время, получала лекарства, делала прививки и выписывала справки.

Он видел её без одежды, слышал шумы в сердце, рассматривал снимки её органов, касался девушки и даже проводил гинекологические осмотры.

Последнее смущало, а ощущения от его пальцев долго не оставляли Энджи в покое.

Так чего она испугалась именно его сейчас? Энджи не знала.

Как и прежде она не знала, что у неё голубая кровь.

— Как это произошло?

Девушка попыталась что-то произнести, но язык её совершенно не слушался.

Действительно. Как?

Стиснув простынь, Энджи приказала себе собраться с духом. Чего она разнервничалась? Это же просто доктор Каллен. Обыкновенный врач с чёрным юмором и слишком заботливыми руками. А страх перед врачами и прикосновениями она преодолела ещё в детстве.