Пахан. Его птичка

Глава 1. Тиана

Не могу поверить, что это происходит со мной!

Я стою на холодной, пустой сцене в центре зала. Безжалостно яркий свет бьет прямо в глаза, ослепляя. Это место создано для того, чтобы ломать. Чтобы заставить тебя почувствовать себя куском мяса. Скотом на убой.

И выхода отсюда нет.

Я уже дважды пыталась бежать, как только меня сюда привезли. Оба раза получила разряд шокером. Заперта. Единственное, что мне остается — стоять здесь и ждать своей участи. Легко сказать. Меня колотит от крупной дрожи. Я сгораю от стыда и ужаса. И интуиция вопит: худшее еще впереди.

Вокруг гулом отдаются мужские голоса. Я верчу головой, пытаюсь разглядеть хоть кого-то во мраке зала, но всё бесполезно. Зрительские ряды скрыты в густой тени. Те, кто там сидит, прячут свои лица. И смотрят на меня как на добычу.

Так и есть, Тиана. Ты для них — дичь. Просто кусок мяса, и ничего больше.

Я щурюсь от слепящих софитов, чувствуя их жар на своей коже. Они выжигают любые остатки стыдливости. Облегающее белое платье, которое меня заставили надеть, и так почти ничего не скрывало. А под ярким светом оно стало абсолютно прозрачным, выставляя напоказ белое кружевное белье.

Мысленно проклинаю себя. Почему я не задала отцу ни единого вопроса, когда он велел надеть этот вульгарный наряд? Почему не спросила, куда и зачем мы едем?

Почему ты не сбежала, идиотка?

Если бы я только не надела это платье. Если бы не села в его машину... Если бы не доверяла собственному отцу! Разве могла я знать, что он со мной сделает? Что предаст меня так подло, так унизительно? Родной отец!

Из динамиков раздается треск микрофона, и я вздрагиваю всем телом. Подол платья ползет вверх по бедрам. Опускаю взгляд.

Блядь!

Сквозь тонкую ткань отчетливо проступают затвердевшие соски, а кружево трусиков вообще ничего не прячет. Инстинктивно тяну подол вниз, но это не спасает. Каждый дюйм моего тела выставлен на обозрение ублюдкам, которые трусливо прячутся в темноте. Я на витрине. Как вещь, которую можно оценить. И купить.

— Лот номер двенадцать, — объявляет безликий голос аукциониста.

По позвоночнику стекает ледяной пот. Это значит, что до меня через этот ад прошли еще одиннадцать девушек. И никто этого не остановил. Для каждого урода в этом зале покупать и продавать женщин — абсолютная норма.

— К этой прелестной штучке уже проявили огромный интерес. Всего двадцать один год, спелая ягодка, готовая к тому, чтобы ее сорвали.

Живот скручивает от омерзения. Слова ведущего режут как ножом. Он перечисляет детали, которые не должен знать ни один посторонний мужик: мой вес, размер груди и даже... когда у меня был последний цикл. Всё это транслируется на весь зал, чтобы подогреть ставки.

К горлу подкатывает тошнота.

— И если этого вам недостаточно, господа, — продолжает голос из динамиков, — наша жемчужина абсолютно нетронута.

Гул в зале мгновенно нарастает. Закипает.

— Именно так. Этот сладкий кусочек — девственница. Чистый лист, на котором вы сможете оставить свой след. Поверьте, одно это стоит самых высоких ставок.

Сука.

Меня реально сейчас вырвет. Единственное, что меня останавливает — тугой ком, перекрывший дыхание. Все эти годы отец держал меня подальше от сверстников. Школа для девочек. Охрана на каждом шагу. У меня даже парня никогда не было.

Теперь пазл сложился. Он просто набивал мне цену!

Отцу было плевать на мою безопасность. Он просто выращивал элитный товар, чтобы подороже его загнать. Моя жизнь, мое будущее — всё это прямо сейчас пустят с молотка.

Ублюдок! Какой отец сделает такое с родной дочерью?!

В панике оглядываюсь, отчаянно ищу в толпе хоть одно лицо, моля о помощи. Сейчас даже отец показался бы мне спасителем. Хотя это бред. Он сам бросил меня в эту клетку.

«Надень это, детка, — сказал он сегодня вечером, бросив на кровать чехол с платьем. — Заставь папу гордиться тобой».

Гордиться чем?! Тем, что он меня продал?!

Если я увижу его там, в зале... Боже, какой больной извращенец захочет на такое смотреть?! Если увижу — закричу. Пусть все знают, какая он мразь. Хотя кому тут есть до этого дело? Они все здесь именно за этим.

Мои мысли прерывает начало торгов.

— Кто даст сто тысяч долларов за этот потрясающий экземпляр? — заводит толпу аукционист. — Вы не пожалеете, гарантирую.

Сжимаюсь в комок. В зале висит тишина.

Может, я никому не нужна? Может, меня отпустят домой?..

— Смелее, господа! Только взгляните на эту грудь. Идеальный размер, чтобы заполнить мужскую ладонь.

Рефлекторно обхватываю себя руками, пытаясь прикрыться. Из-за резкого движения едва не падаю со своих огромных шпилек. В зале раздается смех. На глаза наворачиваются злые слезы, а паника ледяными когтями скребет по позвоночнику.

Мрази!

— Вы только посмотрите... наша девственница стесняется. Сладкая, невинная девочка ждет, когда вы поставите на ней свое клеймо. Начнем с пятидесяти? Кто даст пятьдесят тысяч долларов, господа?

— Двадцать, — уверенно басит кто-то из темноты.

От звука его голоса сердце падает в пятки.

— Благодарю, сэр! — тут же подхватывает ведущий. — Но вам придется постараться. Все видят, что она стоит гораздо больше! Кто даст тридцать? Тридцать тысяч за задницу, созданную для ваших удовольствий! Это же даром, господа! Тридцать!..

Его голос ускоряется, слова сливаются в один поток. Ставки начинают расти.

О, Господи... Пожалуйста, не надо...

Стискиваю зубы до скрежета. Свет всё еще слепит, и сейчас я даже рада, что не вижу лиц этих ублюдков. Сердце колотится в животном ужасе. Цена взлетает, и каждая новая цифра — как гвоздь в крышку моего гроба.

Я перестаю вслушиваться. В голове бьется только одна мысль: я оторву яйца тому больному ублюдку, который меня купит. Выцарапаю ему глаза, если он только посмеет до меня дотронуться!

Глава 2. Кирилл

Откидываюсь на спинку массивного кожаного дивана.

Прячусь в полумраке, рассеянно поглаживая гладкий хрусталь стакана. Прозрачная жидкость гипнотически кружит по дну. Но это не успокаивает зверя внутри. Я не планировал торчать здесь и ждать девчонку, которую только что купил, словно породистую кобылу на ярмарке.

Но я здесь. Потому что в памяти намертво отпечатался ее непокорный, жгучий взгляд. Взгляд, который разбудил во мне первобытный голод.

Комната ожидания — роскошная иллюзия. Темные деревянные панели, дорогой бархат. Идеальная ширма для того дерьма, что творится за высокими двустворчатыми дверями.

Торговля женщинами.

Никогда этим не промышлял. Не поймите неправильно, я далеко не ангел. Мой мир соткан из насилия и крови. Но это кровь ублюдков, которые знали, на что шли. Таких же хищников, как я.

А эти девчонки — жертвы. Выдернутые с улиц, похищенные в аэропортах. Они не выбирали эту судьбу. Но ту, которую я только что купил, на этот эшафот вывел собственный отец.

Теодор Авантс.

Делаю глоток ледяной «Столичной». Обжигающая волна катится по горлу.

Что ты, блядь, задумал, Тео?

Авантс работает на мою семью десятилетиями. Еще со времен моего отца. И я всегда чуял в этой крысе гниль. Когда поползли слухи, что он собирается выставить собственную дочь на торги, моя интуиция взвыла. Особенно потому, что это совпало с пропажей очередной крупной партии нашего товара. Кто-то сливает информацию. Кто-то всегда на шаг впереди.

Тео явно ведет двойную игру. И для этой игры ему срочно понадобилась гора налички.

Я мог бы просто притащить его в подвал и выбить правду, но он слишком высоко сидит. Нужны железные доказательства. С миллионом чистого кэша в кармане он расслабится и неизбежно совершит ошибку. И тогда я возьму его за горло.

Отличный план. Только вот сейчас мои мысли заняты не крысой-Тео, а его дочерью. Этим отчаянным пламенем в черных глазах. Давненько женщины не вызывали во мне такого жгучего интереса.

Тихий стук в дверь обрывает мысли.

— Мистер Выронов. — Голос одного из шестерок аукциона.

— Давай, — бросаю в пустоту. В моем голосе нет ни капли тепла. И к лучшему. Пусть девчонка сразу усвоит: между нами не будет никакой нежности.

Дверь распахивается. На пороге в свете коридорных ламп застывает она. Охранник грубо сжимает ее предплечье, будто боится, что девчонка рванет с места.

Пусть попробует. Я с удовольствием на нее поохочусь. Губы сами растягиваются в хищной усмешке.

Авантс — это проблема. Без сомнений.

А вот его дочь...

Его дочь, блядь, потрясающая.

На фото она была хороша, но в реальности просто сносит крышу. Длинноногая, гибкая, с полной грудью и крутыми изгибами бедер. Подтянутая, но такая аппетитная. Каждая линия ее тела так и просит, чтобы ее смяли.

Она дергается, пытаясь вырваться, и темные волосы тяжелой волной падают на плечо. Волосы, в которые я намотаю кулак, когда буду жестко брать ее сзади.

Член мгновенно тяжелеет. Приходится сменить позу на диване.

Она щурится, вглядываясь в полумрак. Пытается меня рассмотреть. Бесполезно. Я люблю, когда жертва теряет равновесие.

Охранник толкает ее вперед. Она оступается.

— Поаккуратнее, — чеканю я. — Ты сейчас лапаешь товар стоимостью в миллион долларов.

Она резко вскидывает голову.

— Кто здесь? Кто вы?

— Сама знаешь, зачем ты здесь. Да?

— Я спросила, кто вы!

— Сегодня вопросы задаю я.

Она дерзко задирает подбородок. В глазах полыхает ярость. Это заводит еще сильнее.

— Может, вы меня и купили, но это не дает вам права...

— Знай свое место, птичка, — жестко обрываю ее. — Ты принадлежишь мне. И я имею право делать всё, что захочу.

Медленно скольжу по ней взглядом. Белое платье кричит о невинности, но на деле не скрывает ни черта. Тот, кто наряжал ее, позаботился, чтобы товар был виден во всей красе. Ткань облепила ее, как вторая кожа.

— Все это — больной фарс! Требую, чтобы вы меня отпустили немедленно! — Она пытается звучать твердо, но судорожно втягивает воздух. Раздувает ноздри. Играешь в храбрую девочку? Ну-ну. — Вы меня слышите?! Отпустите!

Приподнимаю бровь. Дерзость. Огонь. Обожаю.

— Отпустить?

— Да! — Она сглатывает. Тонкая линия шеи напрягается. — Отпустите, или я пойду в полицию и солью всю эту больную богадельню!

Искренне смеюсь.

— Как благородно. А если нет?

— Я... я... — Она нервно облизывает губы. Пухлые. Влажные. Я почти физически чувствую, как они сжимают мой член. — У меня есть связи. И вам лучше не знать, кто эти люди! — Голос предательски дрожит.

— Почему же? Очень даже хочу знать. — Подаюсь вперед, опираясь локтями о колени. — Раз уж ты так уверена в своих козырях, выкладывай. С кем я связываюсь?

— С законом! Надеюсь, вам понравится гнить за решеткой!

Со стуком опускаю стакан на стол. Резко поднимаюсь и шагаю к ней.

Выхожу из темноты.

Она запрокидывает голову, глядя на меня снизу вверх. У нее самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. И сейчас, когда она наконец может меня рассмотреть, они расширяются от шока. Там плещется паника... и кое-что еще. Если бы я не знал лучше, сказал бы, что это искра первобытного желания.

Останавливаюсь в жалких сантиметрах от нее. Она вздрагивает, когда я жестко беру ее за подбородок. Поворачиваю ее лицо из стороны в сторону, разглядывая. Тонкие черты, высокие скулы, густые ресницы.

Она охуительно красива. Я сделал шикарную покупку. Кажется, в моем плане появился приятный бонус.

— Убери от меня руки, — шипит она сквозь зубы. — Я тебе не цирковая лошадь!

Пытается вырваться, но я лишь сильнее сжимаю пальцы. Мне нравится чувствовать ее так близко. Вдыхать ее запах — горячий, женственный, с легкой цветочной нотой.

Блядь, какая же она сладкая.

— Ты правда думаешь, Тиана, что такие люди, как я, сидят за решеткой? — склоняю голову набок.

Глава 3. Тиана

Его прикосновения разжигают во мне голод, о котором я даже не подозревала.

Его руки по-хозяйски исследуют мое тело. Сминают грудь, дразнят саднящие соски, скользят по изгибу талии к бедрам. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме этой пульсирующей, сводящей с ума потребности, которая растекается по венам.

— О-ох… — выдыхаю я, выгибаясь на широкой кровати.

На мне нет ничего, кроме белых хлопковых трусиков. Ночная прохлада ласкает кожу, но это ничто по сравнению с его руками. Его прикосновения — сплошной парадокс: грубые, но бережные, властные, но нежные.

Мое тело отзывается с пугающей готовностью.

— Красивая девочка, — хрипло бросает он.

Его потемневший взгляд обжигает не хуже пальцев. Я плавно веду плечами, наслаждаясь тем, как жадно он на меня смотрит. Но его внимание уже опускается ниже.

Пальцы поддевают резинку белья. По телу прокатывается дрожь. Он накрывает ладонью мою чувствительную плоть, дразняще надавливает, но не входит. Лишь заставляет меня инстинктивно податься навстречу, умоляя о большем. Я влажная. Я полностью готова для него, и мое тело предательски выдает это. Я не знаю, что делать дальше, но уверена: он покажет.

Он глухо рычит, чувствуя мою влагу.

— Это здесь лишнее, — шепчет он прямо в губы. Его голос хриплый от желания, акцент звучит тяжелее.

Я чувствую, как его член упирается в мое бедро — твердый, пульсирующий, требующий. Он кажется огромным. Настолько, что мне становится страшно, но в то же время я хочу его больше всего на свете. Хочу почувствовать, как он заполнит меня целиком. Хочу, чтобы этот мужчина присвоил каждый дюйм моего горящего тела.

Он стягивает с меня белье, не разрывая зрительного контакта. Теперь я абсолютно голая. Уязвимая. Он разводит мои колени и смотрит туда, где пульсирует желание, как на оазис посреди пустыни. Никакого страха. Только звенящее предвкушение.

Он опускается между моих бедер. Жаркое дыхание обжигает чувствительную кожу.

— Д-да… — судорожно выдыхаю я, когда его щетина царапает внутреннюю сторону бедра.

Я смотрю на него, но всё равно оказываюсь не готова к тому, что происходит дальше. Влажный язык проводит по моим складкам, пробуя на вкус.

Я судорожно вдыхаю.

— О, Боже!

Он тихо, бархатисто смеется. Этот звук вибрирует где-то у меня под кожей. А затем он набрасывается на меня, горячим ртом лаская самое чувствительное место.

Господи Иисусе!

Ощущения просто нереальные. Я вскрикиваю, до боли вцепляясь пальцами в его густые темные волосы. Он жадно пожирает меня, его язык и губы работают в идеальной гармонии, терзая клитор и слизывая мои соки.

Удовольствие скручивается в тугую пружину. Оно превращается в безжалостную волну, которая вот-вот накроет меня с головой. Тело натягивается, как струна. Дыхание срывается на короткие, рваные всхлипы.

А затем меня накрывает. Ослепительно белая вспышка, взрыв, от которого каждый нерв заходится в экстазе.

— Блядь! Ох… блядь! — бесконтрольно стону я.

Выгибаюсь дугой, отрываясь от матраса. Одной рукой комкаю простыни, другой сильнее зарываюсь в его волосы. Он утробно мычит в знак одобрения и не останавливается, доводя меня до полного истощения, пока я не падаю обратно на подушки, тяжело и хрипло дыша.

— О-о-ох… — выдыхаю я, когда пульсация начинает стихать.

Прохладный воздух студит покрытую потом кожу. Влажные пряди липнут к щекам. Он отстраняется, хотя я отчаянно хочу, чтобы он продолжал.

— Не останавливайся! Пожалуйста… — Я не должна умолять, но не могу сдержаться.

Но его руки исчезают. Он уходит.

Нет!

Распахиваю глаза, ожидая увидеть его хищную ухмылку, его пугающе красивое лицо, но натыкаюсь лишь на темноту. Морргаю. До меня не сразу доходит реальность.

Его здесь нет.

Я одна в своей кровати. Простыни скомканы между ног. Надо мной — пустой белый потолок. Никакой хищной улыбки. Только четыре стены моей спальни.

Проклятье!

Это был всего лишь сон.

Яркий, до одури эротичный сон, оставивший после себя ноющую пустоту и неудовлетворенность. Закрываю глаза, пытаясь вернуть ощущения. Тепло его рук, тяжесть взгляда. Но всё исчезло, как дым.

— Твою мать! — ругаюсь я вслух, злясь на саму себя.

Как я могу испытывать такое к человеку, который меня купил?! Что с тобой не так, Тиана? Ты совсем рехнулась?

Может, дело в том, что в двадцать один я всё еще девственница. Может, в том, что отец всю жизнь держал меня в золотой клетке, и теперь гормоны просто взбесились. А может, я и правда больная. Но этот ноющий голод внизу живота никуда не уходит. Бред какой-то.

— Хватит о нем думать, идиотка, — приказываю себе, сбрасывая влажное от пота одеяло.

Тело всё еще горит. Нужно прочистить мозги.

Ледяной душ. Вот что мне сейчас нужно.

— Погоди-ка… Твой отец сделал ЧТО?!

— Он продал меня, Рокс. — Слова царапают горло. — Выставил на аукцион и продал какому-то мутному типу.

— Охренеть просто! Ты сейчас серьезно? — Визг моей лучшей подруги бьет по барабанным перепонкам. — Но как?.. Почему?.. Я не понимаю.

— Я тоже.

Сглатываю тугой ком. Я сама всё еще не могу в это поверить.

Оглядываю свою спальню, освещенную лишь тусклым светом ночника. Вещи, книги, кровать, на которой я только что стонала от влажных снов… Всё это пропитано воспоминаниями. И осознание того, что я больше никогда сюда не вернусь, давит на грудь бетонной плитой.

— Жесть. Я даже не знаю, что сказать… Вот же мудак! Я всегда знала, что твой батя с гнильцой, но чтобы настолько… — Рокси замолкает.

— И не говори. — Забираюсь с ногами на кровать, кутаясь в плед. Заставляю себя разжать кулаки. — Я знаю, что он никогда не был любящим папочкой, но такого я не ожидала.

— Он твой отец, Ти! Да, он держал тебя на коротком поводке, но продать родную кровь?!

— Не знаю, Рокс. Я просто не знаю, что делать. — Я всегда чувствовала себя в ловушке, но это… Это совершенно новый уровень дна.

Глава 4. Кирилл

Поднимаю руку, бросая короткий взгляд на циферблат «Breitling». Она будет здесь всего через пару часов.

Тиана.

Имя крутится в голове. Мне нравится, как оно звучит. Я почти чувствую его вкус на языке... Внутри закипает странное, почти забытое предвкушение.

Откидываюсь на высокую спинку кожаного кресла, вытягивая длинные ноги. Мышцы напряжены до предела. Звенят, как натянутая струна, но это не инстинкт самосохранения перед опасностью.

Мне нравится это чувство. Кровь горит, и это чертовски приятный пожар.

Всё дело в девчонке. В ней есть что-то цепляющее. Давненько я не испытывал такого лютого желания заполучить свое. Вспоминаю нашу встречу: темные волосы, рассыпанные по плечам, и взгляд — дикий коктейль из страха и непокорности. Столько чистоты, и в то же время — обещание порочного удовольствия, скрытого под этой невинностью.

Соберись, Выронов. Она здесь не для этого.

На задворках сознания пульсирует холодный расчет. Тео, мать его, Авантс.

Я никогда не доверял этой крысе. Я в этом бизнесе достаточно долго, чтобы чуять, когда мне готовятся воткнуть нож в спину. Или, возможно, уже воткнули.

Именно поэтому я всё это затеял. Его дочь — всего лишь инструмент. Наживка. Капкан, в который он попадется и вскроет свои карты. Я должен узнать, какую херню он творил за моей спиной последние месяцы. Но я перевел ему только половину суммы. Привезет ли он девчонку? Он ведь теперь знает, кто покупатель. Тот самый хищник, от которого он пытается сбежать.

Привезет, никуда, блядь, не денется.

Он прекрасно знает меня. И знает, что я с ним сделаю, если он попытается меня кинуть. Хотя... этот идиот может сорваться и удариться в бега. Я купил у него дочь, и теперь петля на его шее затянулась туго.

В голове щелкает мысль. Беру телефон и набираю номер Авантса.

Он отвечает после второго гудка. Голос елейный, угодливый. Аж тошнит.

— Кирилл, как рад тебя слышать! — лебезит он. — Чем обязан?

— Всё идет по плану?

— Разумеется, да-да! Тиана будет вовремя, как и договаривались. — Он делает паузу. — Она превзойдет все твои ожидания, Кирилл. Я растил эту девочку именно для такого момента. Всё будет идеально.

Слушаю эту мразь, и руки чешутся выпотрошить его и скормить собакам. Да, я сам пришел на этот аукцион и сделал ставку, но от того, что сотворил этот ублюдок, выворачивает наизнанку. Какой отец растит ребенка с единственной целью — продать, как кусок мяса?

С другой стороны, какой мужик ее покупает?

У меня есть веская причина, черт возьми!

Оставляю эти мысли при себе. Нет смысла пугать крысу раньше времени.

— Рад это слышать, — чеканю я. — Мои люди заберут ее в назначенное время.

— Она будет готова. Уверен, она просто в восторге от этого нового этапа в ее жизни. Ты не разочаруешься, Кирилл.

Едва сдерживаю ядовитую усмешку. Я видел глаза этой девчонки вчера. Была б у нее пушка — она бы высадила в меня всю обойму. Там плескалась чистая, концентрированная ненависть. Меня это не волнует, скорее наоборот, заводит. Но этот идиот бесит своими жалкими попытками меня успокоить. Он ни хера не знает о женщине, которую называет своей дочерью.

— Отличные новости, Тео, — говорю я, вместо того чтобы высказать всё, что думаю о его жалких попытках вылизать мне задницу. — Но я звоню, чтобы сообщить: в нашей сделке появились новые условия.

— Новые? — голос становится напряженным.

— Да. Я тут поразмыслил и решил, что Тиана идеально подойдет для одной... специфической цели, которую я преследую. Разумеется, за это предусмотрена дополнительная оплата.

На том конце провода повисает тишина.

— Дополнительная оплата... Ты имеешь в виду деньги? — жадность в голосе Тео можно резать ножом.

— Да, Тео. Кэш. — Я явно перешел на его родной язык. — Еще один миллион, если быть точным. Но только при условии, что она оправдает некоторые мои ожидания.

— Еще миллион? — Он со свистом втягивает воздух. — Какие именно ожидания?

— Оставляю это на откуп твоему воображению, — ухмыляюсь я. Прямо слышу, как скрипят шестеренки в его тупой башке.

— Понимаю, — наконец выдавливает он. — А как насчет Тианы? Это... э-э... как-то навредит ей? То есть, я уверен, что у тебя есть веские причины для любых действий.

— Это больше не твоя забота. Это только между мной и ей.

Делаю паузу. Жду, что он начнет возмущаться, требовать гарантий ее безопасности.

Ни хера. Бесхребетный ублюдок. Я могу планировать пустить ее на органы или запытать до смерти, а он даже не пытается меня остановить.

— Она тоже получит миллион долларов за свое сотрудничество, — мой голос становится холодным, как сталь. — Ты просто убедись, что она будет покладистой. Когда придет время, ей щедро заплатят.

— Непременно, Кирилл. Я проведу с ней беседу. Как ее опекун, я возьму на себя контроль за ее финансами, чтобы убедиться, что средства управляются грамотно.

Еще бы, сука. Ни на секунду не сомневаюсь, что эта крыса уже планирует наложить свои грязные лапы и на ее деньги тоже.

— Отлично. Значит, мы друг друга поняли.

Сбрасываю вызов и снова откидываюсь в кресле. Внутри разливается мрачное удовлетворение. Он заглотил наживку целиком. Еще один миллион — и ему абсолютно плевать, что будет с дочерью. Да ему и раньше было плевать. Он беспринципная, жадная шваль. Именно таких людей легче всего дергать за ниточки.

Но как только я снова думаю о Тиане, в груди странно щемит. Она лишь пешка в этой партии. Средство достижения цели. И всё же в ней есть что-то... что-то, что заставляет меня хотеть защитить ее.

Жестко давлю эту мысль. Я не могу позволить себе такую роскошь. Это бизнес, а она — инструмент. Не больше.

Снова смотрю на часы. Всего пара часов до ее приезда.

Жду не дождусь, чтобы проверить, из какого теста она сделана на самом деле.

Глава 5. Тиана

Пейзаж за тонированным стеклом лимузина стремительно меняется.

Городские джунгли уступают место пригороду, а затем — широким газонам роскошных закрытых поместий. Отвожу взгляд от мелькающих кованых ворот и откидываюсь на невероятно мягкую кожу сиденья. Что ж, по крайней мере, везут меня с шиком.

— Долго еще? — спрашиваю я водителя.

С тех пор как он буркнул дежурное приветствие, открывая мне дверцу, он не произнес ни слова. Эта тишина давит. А когда он игнорирует мой вопрос, я начинаю закипать.

— Эй! Есть кто живой? — стискиваю зубы. — Мне сказать твоему боссу, какой ты хам?

Мудак.

Плечи водителя дергаются.

— Почти приехали, мисс. Около получаса.

— Вот видишь. Не так уж и сложно, да?

Он лишь пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги.

Да плевать. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

Снова смотрю в окно. Особняки становятся всё более величественными, подавляющими. Высоченные колонны, идеальные газоны, безупречные подъездные дорожки. Настоящая ярмарка тщеславия. От этой показушной роскоши тошнит.

Но в одном Рокси была права: если я буду жить в таком месте, это хотя бы будет комфортно. И отец больше не сможет диктовать мне условия.

Да.

Теперь это будет делать Кирилл Выронов.

Шумно выдыхаю и вздергиваю подбородок. Хватит хандрить и жалеть себя. Тем более, после моего последнего разговора с отцом это стало чуточку проще.

«Оно того стоит, Ти, — сказал он тогда. В его глазах мелькнуло что-то жалкое, похожее на раскаяние.

— Конечно, пап. Стоит того. Жду не дождусь. Я отвернулась, пока водитель грузил мои вещи в багажник.

— Я серьезно, — отец схватил меня за руку, заставляя посмотреть на него. — Миллион долларов, Тиана. Вот что ты получишь.

— Да. Это то, что получишь ТЫ. Миллион долларов. Цена, которую ты повесил на меня.

— Нет, детка. Он даст миллион и тебе тоже. Лично тебе».

Я тогда просто уставилась на него, приоткрыв рот от шока.

«Так что это к лучшему, детка. Для нас всех. Скоро ты это поймешь».

Он попытался положить руку мне на плечо, но я дернулась, и он тут же ее убрал.

«Прощай, пап».

Я даже не оглянулась, когда машина тронулась, хотя кожей чувствовала, что он стоит и смотрит нам вслед.

Надеюсь, он чувствовал себя куском дерьма.

Хотя вряд ли.

Миллион долларов?

Я никогда не гналась за деньгами. Но что можно сделать с такой суммой? Что, если...

Начать с чистого листа.

Новая жизнь.

Вдали от отца и от монстра, который считает меня своей вещью.

Что, если я смогу забрать деньги и сбежать?

Буду ли я считаться воровкой?

Мозг начинает лихорадочно выстраивать план. Я могу начать всё заново. Далеко отсюда.

Я должна быть сильной, как и сказала Рокси. Я переживу это. Сделаю то, что должна, заберу деньги и найду выход. А если не смогу сбежать — куплю свою свободу. Мне просто нужно быть умной. Разыграть свои карты. Сделать то, что потребуется.

Например, отдать свою невинность и переспать с незнакомцем?

Тру лицо руками. Глаза горят. Кажется, я не спала целую вечность.

Давай, Тиана. Ты справишься.

Справлюсь. Я точно знаю. Я терпеливая. Я умею справляться с разочарованиями. Насколько всё может быть плохо?

А вдруг он больной извращенец?

Вдруг он захочет...

Жестко обрываю свои мысли. Нельзя паниковать раньше времени. С миллионом долларов я смогу жить так, как захочу. Ну и что, если придется сделать то, чего я не хочу? Многие женщины через это проходят. Браки без любви. Похотливые боссы. Я тоже смогу. А как только кэш будет у меня в руках, я исчезну и никогда не оглянусь.

Расправляю плечи и глубоко вдыхаю запах дорогой кожи в салоне.

Всё будет хорошо.

Я смогу. Я...

Машина плавно тормозит, и я вздрагиваю. Мы проехали по длинной аллее и остановились перед огромным особняком.

Челюсть падает вниз.

Здание подавляет своим величием. Высокий фасад, колонны, богатая отделка. Солнце играет в десятках окон, а массивные двойные двери из полированного дерева выглядят так, будто скрывают за собой государственные тайны.

И это мой новый дом... по крайней мере, пока я отсюда не свалю.

Хорошо, что водитель молчит, потому что я дар речи потеряла. Дверь открывается, и я на негнущихся ногах выбираюсь из машины.

Охренеть.

— Я заберу ваш багаж, мисс, — говорит водитель.

Я даже не смотрю на него. Всё мое внимание приковано к массивным дверям. Вздрагиваю, когда они открываются, ожидая увидеть своего «хозяина». Но на пороге появляется плотная женщина с русыми волосами, затянутыми в строгий пучок.

— Мисс Авантс, — чеканит она так, будто ждала меня. — Добро пожаловать. Меня зовут Аня. Идите за мной.

Ее голос резкий, с жесткими, рублеными гласными. Русская. Ну конечно.

Теперь я понимаю: мой так называемый владелец говорил с таким же акцентом. Только его голос был другим. Глубже. Бархатнее.

По спине бегут мурашки, хотя на улице тепло.

— Вы идете? — подгоняет Аня.

— Д-да... конечно.

Спокойно, Тиана. Ты взрослая девочка.

Делаю глубокий вдох и переступаю порог.

Внутри всё выглядит еще роскошнее, чем снаружи. Просторный холл, мраморные полы, широкая лестница. Хрустальные люстры бросают теплый свет. Я как будто попала во дворец. Кто вообще тратит на это деньги? Откуда такие деньги берутся?!

Аня ведет меня через анфиладу комнат, одна шикарнее другой, пока мы не останавливаемся перед массивной дверью в конце коридора.

Мои мышцы мгновенно каменеют.

— Мистер Выронов ждет вас в своем кабинете.

Она толкает дверь, но мои ноги отказываются сдвинуться с места. Она многозначительно прочищает горло.

— Да. Точно. Конечно, — заикаюсь я.

Снова фокусируюсь на цели.

Глава 6. Кирилл

Напряжение между нами можно резать ножом.

Наблюдаю за ней из-под полуприкрытых век. Она стоит передо мной — уязвимость, туго завернутая в колючую непокорность. Темные локоны обрамляют бледное лицо, грудь тяжело вздымается от едва сдерживаемой паники. Опираюсь бедром о край своего стола, скрещиваю руки на груди, отзеркаливая ее позу. Она молчит. Наверняка ждет, что я прямо сейчас наброшусь на нее и силой заберу то, за что заплатил.

Это не мой стиль. И начинать я не планирую. Но с нашей последней встречи мои планы круто изменились.

— Сделка такая, — чеканю я, чтобы до нее дошло каждое слово. — Мне нужна жена. И наследник. И ты мне их дашь.

В моем голосе ни капли мягкости. Никакого пространства для торга. Я слишком долго играю в эти игры, чтобы не знать, когда вскрывать карты. И я всё просчитал. Да, этого не было в первоначальном плане. Но я выжму из этой ситуации гораздо больше, чем просто компромат на Теодора Авантса. Законный наследник укрепит мои позиции в Синдикате.

Глаза Тианы расширяются, губы приоткрываются.

— Жена? — давится она. — Ты... ты хочешь, чтобы я вышла за тебя?!

— Да, — твердо обрываю я. — И ты родишь мне ребенка.

Она начинает отчаянно мотать головой еще до того, как я заканчиваю фразу.

— О нет! Нет-нет-нет-нет! Просто... нет!

Усмехаюсь:

— Не думаю, что у тебя есть право голоса.

— Ты не можешь! Я не стану!

— Я могу. И ты станешь. — Отрываюсь от стола. Она инстинктивно вжимается в спинку стула. — Я всегда получаю то, что хочу. И я хочу этого. Ты принадлежишь мне, Тиана. И будешь делать то, что я скажу.

— Господи! Ты монстр! — Ее глаза дикие. Безумные.

Блядь, какая же она красивая.

— Возможно. Но я умею договариваться, Птичка. Моя маленькая птичка. Как только ты выполнишь свою часть сделки, получишь миллион долларов.

Я сделал ей щедрое предложение. Но, возьмет она эти деньги или нет, она всё равно подчинится. Просто потому, что я так приказал.

Тиана отшатывается, словно от удара. Дышит загнанно, рвано.

— Думаешь, за деньги я пойду на это?!

Она мечется, как птица в клетке, ищет выход, которого нет. Это даже забавно.

— Уверен, это подсластит пилюлю, — не свожу с нее взгляда.

Она сжимает кулаки. Судорожно ищет пути к отступлению. Бесполезно. Она моя — телом и душой. Скоро до нее это дойдет.

— Никогда! — выплевывает она, но дрожь в голосе выдает ее страх. — Я не буду пешкой в твоей больной игре!

— О, ты куда больше, чем пешка. — Медленно, по-хищному улыбаюсь. — Ты станешь королевой, которая нужна моему королевству. Ты должна быть польщена, Тиана.

— Польщена?! — она дергано пятится. — Ты самовлюбленный ублюдок! С чего бы мне радоваться этому кошмару?!

— Тебе идет страх, Птичка, — издевательски бросаю я, делая шаг к ней. — Ты выглядишь еще аппетитнее.

— Нет. Нет! — Она судорожно вдыхает. До нее начинает доходить: ее судьба намертво связана с моей. — Ты можешь силой затащить меня в постель — и, клянусь, я никогда тебя не захочу! Но рожать от тебя?! Ни за что!

Я ждал этой истерики.

— Я никогда в жизни не брал женщину силой, Тиана. И я не сомневаюсь, что ты уже просчитываешь варианты побега. Поэтому я принял меры предосторожности. — Бросаю взгляд на дверь. — Дима!

Она хмурится, но ровно до того момента, пока дверь не распахивается. Ее лицо искажает чистая паника. В кабинет входит шестеро вооруженных до зубов бойцов во главе с моей правой рукой. Дима Смирнов с каменным лицом окидывает ее взглядом.

— Что это значит? — огрызается она.

— Твоя новая охрана. — Обвожу их рукой. — Нет смысла искать выход. Они перекроют периметр. Тебе не сбежать.

Она сжимает челюсти. Желваки ходят ходуном.

— Плевать! Я всё равно этого не сделаю. У меня никогда не будет от тебя детей!

Тихо смеюсь.

— Я и это предусмотрел.

Киваю Диме. Тот бросает короткую команду в коридор. Слышится возня, глухие удары, и в кабинет втаскивают еще одного человека.

Тиана громко, судорожно вдыхает. Каменеет. Ее глаза расширяются от шока, когда она узнает искаженные черты мужчины. Даже избитого и окровавленного, его сложно не узнать.

Секунды утекают, прежде чем она выдавливает:

— Папа?..

— Помоги... мне... — блеет ублюдок.

— Дочка... — хрипит Тео. Его руки связаны за спиной, под глазом наливается фингалом гематома. — Пожалуйста. Сделай, как он просит.

Она неверяще пялится на него, а затем переводит дикий взгляд на меня.

— И ты думал, это меня переубедит?! Этот человек меня продал! Родной отец спустил меня с молотка, как кусок мяса!

Пожимаю плечами. Возможно, я не угадал с козырем, но попытаться стоило.

— Я думал, ты из тех женщин, у которых есть совесть. Из тех, кто готов забыть старые обиды.

— Так вот: я не из таких! — упрямо вздергивает подбородок. — Ты ошибся!

— Ти-ти. Ангел! — голос Тео срывается. Он затравленно косится на меня. — Кирилл. Ты не можешь... Последствия...

— Никаких последствий не будет, Авантс. Ты подписал себе приговор в ту минуту, когда купил билет на самолет.

Я знал, что эта крыса попытается соскочить. Его чемоданы уже были собраны, когда мои парни нагрянули к нему. Хотел сделать ноги. Ссыкло.

— Билет? — Тиана снова смотрит на отца. — Что здесь происходит?

Тео молчит. Я наслаждаюсь паузой, прежде чем вбить последний гвоздь.

— Твой отец перевел тот миллион на офшорный счет, как только деньги капнули в систему, Тиана, — сухо чеканю я. — Скинул активы и планировал свалить из страны.

Меня до сих пор бесит, что я его недооценил. Пока я кормил его байками про дополнительные выплаты, он уже выводил бабки. Хитрая, расчетливая тварь.

— Что? — Она хмурится. — Свалить из страны?

— Всё не так, как он говорит, Ти-ти! — торопливо блеет Тео. — У меня были дела...

— Какие дела, Авантс? Продавать информацию о моих грузах? Думал, я не докопаюсь?

Глава 7. Тиана

Голова идет кругом, сердце бьется о ребра так, словно хочет проломить грудную клетку. Пытаюсь осознать то, что только что произошло.

Адреналин, затапливавший вены, начинает отступать, и меня начинает колотить крупной дрожью. Колени подкашиваются, я оседаю на пол. Первобытный инстинкт выживания, который держал меня на ногах, испаряется.

Поднимаю трясущиеся руки и закрываю лицо. Сквозь шок от свиста пуль и чудесного спасения пробивается только одна мысль.

Папа!

Его больше нет!

Я не верю, что только что видела смерть собственного отца. Это не может быть правдой. Всё это нереально. Уверена, что вот-вот проснусь и пойму, что это был просто жуткий кошмар. Но холод мраморного пола, который я чувствую через джинсы, и спертый воздух убеждают меня в обратном: это не сон.

Я заперта в крошечной комнате. За бронированной дверью свистят пули. А мой отец лежит в луже собственной крови.

О, Господи...

Папа.

Да, он был ублюдком. Он использовал меня. Всю жизнь готовил меня, как товар на продажу. Но под всей этой грязью он оставался моим отцом. Тем, кто дал мне жизнь. И, возможно, в тот момент, когда он признался в содеянном, в его глазах мелькнуло раскаяние. Возможно, у нас еще был шанс. Он сделал это, потому что спасал свою жизнь. Думал, что у него нет выбора. А может, в своем больном мозгу он искренне верил, что с Кириллом Выроновым мне будет хорошо.

Теперь я этого никогда не узнаю.

Ему в буквальном смысле вышибли мозги. Прямо на моих глазах.

Опускаю взгляд: на моей футболке кровь. Кровь моего отца. К горлу подкатывает тошнота. Я давлюсь желчью, пока в голове снова и снова крутятся эти жуткие кадры.

Но этот кошмар — моя реальность.

И выхода из него нет.

Стены начинают давить. Дыхание становится частым, поверхностным. Прижимаю руку к груди — сердце выпрыгивает. Губы немеют, голова кружится. Я начинаю задыхаться. Накатывает паническая атака.

Успокойся, Ти!

Резкая боль в ладонях заставляет опустить взгляд: я впилась ногтями в кожу так сильно, что оставила глубокие полумесяцы. Я даже не заметила этого. Помню только мертвую хватку его грубых пальцев, когда он тащил меня через кабинет под градом пуль.

Он что, закрывал меня собой?

Бред какой-то. Зачем ему это? Я для него никто. Просто ходячая пачка баксов. Хотя, судя по всему, он может себе это позволить. Может, поэтому?

Стискиваю зубы и заставляю себя выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Считаю про себя. Нельзя сейчас слететь с катушек. Надо найти выход.

Встаю и осматриваюсь. Комната — обычная коробка. Голые белые стены, мраморный пол. Отчаяние накатывает новой волной. Помещение пустое, если не считать огромного сейфа у дальней стены. Комнатушку можно пересечь за два шага. Кроме массивной двери за спиной — никаких выходов.

Не может быть.

Должен же быть какой-то выход!

Я опускаюсь на четвереньки, осматривая плинтусы в надежде найти вентиляционную решетку. Пусто. Потолок — сплошной бетон. Только дверь. Судя по звуку, с которым он ее захлопнул, она из литой стали. Я в ловушке. И буду здесь, пока он не решит за мной вернуться.

Если его не убьют там, снаружи.

О, Боже!

Паника вспыхивает с новой силой. Если он не откроет дверь, я тут сдохну. Последние остатки самообладания летят к чертям. Я разворачиваюсь и начинаю колотить кулаками в сталь.

— Помогите! Выпустите меня!

Сквозь толщу металла едва пробиваются приглушенные звуки выстрелов и криков. Он там бегает под пулями? В этом хаосе? А что, если в него попадут?

Пожалуйста, не умирай.

Пожалуйста, Кирилл!

Дико это признавать, но сейчас он — мой единственный шанс выжить. Никто не знает, что я здесь. Никто за мной не придет. Я застряну тут на несколько дней. Сдохну от жажды. Или от удушья, если воздух закончится раньше.

О, Господи!

— Кирилл! — голос срывается на хрип.

Даже если он выживет, вспомнит ли он обо мне, если придется срочно делать ноги? Он безжалостный убийца, в этом я уже убедилась. Зачем ему за мной возвращаться?

Он заплатил за тебя миллион, Ти.

Тошно осознавать, что моя жизнь стоит ровно столько, сколько за нее заплатили. Но у меня сейчас нет времени на жалость к себе.

— Кирилл! — истошно кричу я. Колочу в дверь, пока костяшки не начинает саднить. Прижимаюсь лбом к прохладному металлу, пытаясь отдышаться. И тут... по ту сторону раздается скрежет. Я мгновенно выпрямляюсь и каменею.

А что, если это не он?!

Что, если это враги?

Я об этом даже не подумала. Дверь распахнется, и я окажусь под прицелом одного из тех, кто убил моего отца.

О чем я думаю?

Кирилл и ЕСТЬ один из плохих парней!

Просто он, в отличие от них, пока не хочет меня убить. Наверное.

Отшатываюсь от двери. Кроссовки скользят по мрамору. Я готовлюсь к рывку. Если выпадет хоть малейший шанс — побегу так, будто от этого зависит моя жизнь.

Дверь распахивается настежь. Я зажимаю рот рукой, подавляя крик. Кровь стынет в жилах. На мгновение я не понимаю: радоваться мне или впадать в отчаяние.

Это он.

Стоит на пороге — избитый, в крови. Его мощная грудь тяжело вздымается, словно после марш-броска. Но взгляд остается холодным и цепким: он сканирует меня, словно проверяя, цел ли его товар.

— Кирилл! Слава Богу! — вырывается у меня.

Никогда не думала, что буду так рада его видеть. Сердце подпрыгивает к горлу. На какую-то дикую секунду мне хочется броситься ему на шею, но я вовремя беру себя в руки. Просто смотрю на него.

Он больше не похож на того невозмутимого мафиози в идеальном костюме. Сейчас в нем проснулось что-то звериное, дикое. Черты лица заострились. Лицо в грязи и поте. Волосы растрепаны. Рукав пиджака разодран, рубашка порвана, обнажая смуглую кожу груди. Он выглядит пугающе и... до одури красиво. Глаза расширяются. Я жадно рассматриваю его мощную фигуру. Жестокость никогда меня не привлекала, но сейчас от него исходит какая-то магнетическая, первобытная сила.

Глава 8. Кирилл

— Где ты был?! Зачем ты всё это со мной делаешь?! — выплевывает девчонка сквозь злые слезы.

Блядь!

Я и так на грани после того, что здесь устроили. С момента нападения не прошло и пары часов, а мой мир уже перевернулся с ног на голову.

В моей комнате прохладно. Густые тени съедают пространство, отгораживая нас от хаоса, царящего снаружи. Тяжелую тишину нарушает лишь мое жесткое дыхание и почти беззвучные шаги по густому ворсу ковра. Воздух наэлектризован так, что вот-вот заискрит.

Только я и она.

У меня нет никаких сомнений, что ее отец был грязным копом в нашей игре. Иначе его смерть не имеет смысла. Тео Авантс сливал информацию моим врагам — это факт. Когда они пронюхали, что он у меня в руках, они пошли на штурм, чтобы заставить его замолчать. До того, как он запоет и сдаст заказчиков. Только идиот этого не поймет. И я найду ублюдков, которые это устроили. Выпотрошу их, как свиней.

Эти мрази за всё заплатят.

Но главная мразь — это, конечно, Тео Авантс. Один из старейших соратников моей семьи. Работал на нас еще со времен моего отца. А потом решил сыграть в крысу и продать меня конкурентам. За что и поплатился головой.

А вот что делать с его дочерью — я пока не решил.

Тиана сидит посреди моей комнаты, привязанная к массивному черному креслу. Темные локоны рассыпались по кожаной спинке, дыхание сбивчивое. Но даже связанная, она — живое воплощение непокорности. Вздернутый подбородок, глаза пылают огнем, который невозможно потушить.

Черт возьми, она стоит каждого цента, который я за нее отвалил.

— Отпусти меня! Зачем ты это делаешь?! ЗАЧЕМ?! — Ее слова повисают в воздухе. Это и обвинение, и мольба, и требование. Не разберу. Да мне и плевать.

— Заткнись, — рычу я, не в силах оторвать взгляд от изгибов ее тонкого тела.

То, как я ее связывал, выбило меня из колеи. Как она отчаянно билась, когда я впечатал ее в кресло. Как брыкалась, пока я стягивал ее запястья за спинкой своим ремнем, а потом привязывал лодыжки к ножкам галстуками, выдернутыми из шкафа.

Теперь она беспомощна. Грудь тяжело вздымается, колени разведены в стороны, пока она извивается, пытаясь ослабить путы.

Блядь.

Какая же она красивая.

Ее сопротивление бесполезно. Я прекрасно знаю, как зафиксировать женщину так, чтобы она не вырвалась. Наверное, поэтому у меня сводит яйца, когда я смотрю, как она выгибает бедра, как искажаются ее точеные черты от бессильной ярости.

Хорошо, что я не задержался здесь после того, как связал ее... С тем адреналином, что кипел у меня в крови после перестрелки, я мог бы сорваться. И тогда я бы точно не дошел до Димы и остальных.

Конечно, дошел бы, пиздобол.

Я не раб своих инстинктов. Контроль — это моя суть.

Но картинка перед глазами чертовски аппетитная. Может, повторим эту сцену, когда я разгребу всё это дерьмо. А сейчас у меня есть дела поважнее.

Мне нужно выяснить, замешана ли она в делах своего отца.

Прячет ли она что-то.

В конце концов, она — дочь Тео Авантса.

— Развяжи меня! Немедленно! — снова срывается она на крик.

Игнорируя ее вопли, отворачиваюсь. Перед мысленным взором снова вспыхивают кадры бойни. Град пуль, оседающее на пол тело Тео Авантса, кровь, заливающая дорогой паркет моего кабинета. Ярость от наглости нападавших тогда смешалась с диким, необъяснимым желанием вытащить Тиану из-под огня любой ценой.

Нам повезло. Мои люди отлично обучены. Они раскатали нападавших с ледяной эффективностью, оставив после себя только запах пороха, крови и эхо выстрелов.

Но в моем мире не место слову «повезло». Мой дом должен был быть неприступной крепостью. А эти ублюдки всё же нашли способ застать нас врасплох.

Пиздец.

— Кирилл! — снова орет она.

Несмотря на всё произошедшее, ее дерзость вызывает у меня почти веселую усмешку. Но за ее выставленным вперед подбородком я чую первобытный страх. У нее тяжелый шок после того, что она видела, и меня это не особо волнует. Более того, это мне на руку.

Я знаю, что мое молчание пугает ее куда сильнее угроз. И это тоже часть плана. Так она будет податливее, когда я начну задавать вопросы. Пытки — это в первую очередь психологическая игра.

Пытки? Думаешь, ты сможешь ее пытать, долбоеб?

— Кирилл! — ее голос звенит от напряжения.

Не знаю, с какого момента она решила, что может называть меня по имени, но я спускаю ей это с рук. Кажется, мне нравится, как оно звучит из ее уст.

Это непривычно. Все в моем окружении зовут меня мистер Выронов, Босс или Пахан. Имя, данное матерью, позволено использовать только семье и самым близким союзникам.

— Я сказал: заткнись! — рявкаю я.

В голове до сих пор грохочет стрельба. Я прокручиваю каждую секунду боя, впитывая детали, пока на языке горчит привкус адреналина и металла.

От моего тона она вздрагивает и каменеет. Но ее проклятые глаза продолжают сверлить меня ненавидящим взглядом. Хоть бы отвела их, блядь. Она отвлекает. Ее огонь, ее непокорность заставляют мой член твердеть.

Сжимаю кулаки. Желание прикоснуться к ней бьется с необходимостью оставаться хладнокровным ублюдком. Я должен выбить из нее ответы любым способом.

Братва не прощает слабости.

И я тоже.

Мне нужны ответы. Если она хоть как-то связана с этим дерьмом, я обязан это знать. Это сейчас главное. Я не могу позволить себе поверить в ее невинность только потому, что она выглядит и ведет себя как невинная овечка. Я слишком жестко усвоил этот урок в молодости, выбивая дурь из идиотов, рискнувших перейти мне дорогу.

Кое-что мы уже вытрясли из выживших ублюдков. После того, как я спрятал девчонку здесь, заперев дверь, я спустился в подвал. Воздух в допросной вонял кровью и страхом. Я возвышался над последним из выживших нападавших. Было бы так легко просто сломать ему шею — и никто бы не посмел задать вопрос. Никто, кроме моего заместителя.