Пакт с его бездной

Глава 1. Иду вперёд

Полина

Собеседование должно было начаться только через час, поэтому я не спеша зашла в кофейню, расположенную недалеко от бизнес-центра, где у меня было запланировано интервью. Взяв любимый латте, я вышла на летнюю веранду и уселась листать ленту в новостях, получая немыслимое удовольствие от солнечных лучиков, падающих на моё лицо.

У меня было ноль переживаний по поводу своего профессионализма. Как ни крути, но я – яркая звезда, пусть и не из этой галактики. Тем более, что мой личный опыт работы показывал, что при трудоустройстве компании поверхностно трестируют на профессионализм. Скорее они оценивают твоё «удобство» для своих целей и миссий. Ну и конечно, готов ли ты впахивать днями и ночами. А я усердно пахала все предыдущие два года, как лошадь при крепостном праве.

Я не строила больших планов на это собеседование, но и было интересно посмотреть как выглядит изнутри гигантский холдинг по переработке пластика. Меня манила эта работа прежде всего этическими ценностями.

На предыдущей работе я оттарабанила интерном в инвестиционном фонде. Проще сказать сколько часов в день я спала, чем работала, потому что их можно было пересчитать по пальцам. И, Боже, куда только не вкладывались деньги, полное сумасшествие. Я устала от множества проектов, и теперь мне хочется пощупать реальный сектор изнутри.

Неожиданно рядом со мной на улице оглушающе зарычал мотор. Я машинально подняла глаза от экрана и вздрогнула. Этот звук невозможно спутать ни с чем: завораживающе красивые, низкие, почти металлические ноты, переходящие в хриплый рев, когда водитель давит на газ. Чистый, вылизанный спортивный выхлоп. Явно не сток, а кастомный прямоток, который ставят, чтобы все вокруг оглохли и обернулись.

Я бы узнала такой тембр из тысячи.

И сразу меня накрыло ледяной волной воспоминаний.

О нем.

О нас.

Дима. Его смех, его ладонь на коробке передач, его голос, когда он что-то объяснял про впуск, фазы и выхлоп, а я делала вид, что слушала, залипая на его сильных безупречных руках. Наши разъезды по ночным трассам на предельных скоростях.

Дима был из тех, кто родился в богатстве и совершенно этого не стеснялся. У него были разные машины, но одна из любимых – ярко-желтая спорткар, с безумно дорогим тюнингованным выхлопом, который он выбирал так же придирчиво, как другие выбирают парфюм. Он любил повторять, что «машина должна звучать», и мог часами спорить о том, какой глушитель даёт «правильный» голос мотору. А я спорила с ним, что это просто красиво упакованная мощь, которая и без того была, но её накрутили до абсурда, чтобы мир видел, слышал и завидовал. Но, чёрт побери, как же этот звук до сих пор умел коротить мне дыхание.

К горлу подкатил такой резкий, горячий ком, что я едва не поперхнулась глотком кофе. Воздух стал вязким, как сироп, а шум улицы будто смазался по краям сознания. На долю секунды мне показалось, что сейчас, как раньше, желтый спорткар медленно выкатится из-за поворота и остановится рядом, дверь распахнется, и он, смеясь, махнет мне рукой. Мозг послушно дорисовал картинку до мельчайших деталей, до подаренных мной часов на его запястье. И так же жестоко эту картинку стёр. Захлестнул черной волной.

Его больше нет.

Точка.

Металлическая, как тот самый звук выхлопа.

Тело отреагировало раньше сознания: ладони вспотели, сердце ушло в пятки и оттуда забилось так, будто я сама стояла на старте. Я сглотнула ком, уставилась в экран телефона и увидела, как поверх новостной ленты плывёт знакомое уведомление из календаря: «Собеседование. Через 20 минут». Его смерть уже несколько лет как разделила мою жизнь на «до» и «после», и теперь я стараюсь жить нормальной жизнью.

Но картинка той ночи, как всегда, выстрелила без предупреждения. Синие всполохи фар, мокрый асфальт, сирены и чьи‑то голоса, которые слились в один глухой гул. Мне потом рассказывали, как именно это произошло, рисовали схемы, объясняли траектории. Но я видела перед глазами только обуглившийся металл, лежавший грудой на обочине.

С тех пор любой яркий звук мотора сначала бьет мне в грудь, а уже потом по ушам. Каждый такой рык напоминает, как легко роскошь превращается в лом, а жизнь – в статистику.

Я резко выдохнула, почти со злостью отодвинула бумажный стакан.

Так, стоп!

Надо завязывать.

Прошлого не вернуть.

Упрямо выпрямила спину и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле кафе. Вроде бы всё та же я: стрелки, аккуратная помада, собранные волосы. Только глаза чуть тусклее, чем в те времена, когда я встречала рассветы на парковках под его смех и запах бензина.

— Ты идёшь вперёд, слышишь? – почти шёпотом сказала своему отражению. – Сегодня ты не девушка стрит-рейсера. Сегодня ты кандидат на позицию в гигантском холдинге по переработке пластика.

Я допила остывший латте, словно ставя подпись под этим странным контрактом с самой собой, и поднялась из-за столика. Ноги всё ещё были слегка ватными, но шаг за шагом возвращались в реальность: плитка под каблуками, двери бизнес-центра впереди, электронная переписка в телефоне.

Он выбрал скорость. А я ничего не выбираю, просто живу.

Я глубоко вдохнула, заглушая эхо мотора в голове, и направилась к входу в бизнес-центр, цепляясь за эту простую, почти смешную мысль, как за спасательный круг: «у меня есть будущее». Даже если где-то внутри по-прежнему ревёт его спорткар.

Глава 2. Стрессовое интервью

Полина

Офис этой компании впечатлял простором и видом на улицы Чикаго. Что особенно поражало, так это наличие огромного сквера с выделенной парковкой прямо перед офисом. Да и сам сквер был не обычный, зелёный пятачок, а нашпигован всякими интересными штучками и декором из переработанного пластика, будто музей под открытым небом.

У меня уже было по видеосвязи несколько скучных собеседований в этой корпорации на первоначальных этапах, и теперь мне предстояло встретиться с директором по инвестициям.

Меня учтиво провели в просторную переговорную, где в элегантных кожаных креслах уже сидели трое мужчин. Они активно что-то обсуждали, с легкими улыбками на губах. Вся обстановка напоминала обычные офисные переговоры. Сначала я подумала, что секретарь ошиблась дверью, указав мне путь сюда, но когда поспешно извинилась и развернулась на каблуках, один из них сказал:

— Не торопитесь убегать, миссис Вострикова. Вы пришли по адресу.

Моё удивление явно исказило несколько лицевых мышц и, к счастью, эта гримаса была адресована двери, а не этим людям.

Я медленно развернулась, натянув на лицо классическую американскую улыбку, и, как положено, представилась.

— Меня зовут Питер Канн, у нас с вами назначено интервью, но я смог сразу организовать встречу с директором в сфере дата аналитики – Робертом Вальц, и с вице-президентом – Дэниэлом Монтальдо.

Я учтиво кивнула мужчинам, хотя, сама была крайне поражена текущей обстановкой. С моей стороны – предполагалось больше поглазеть, чем побывать на реальном интервью. Но жизнь распорядилась иначе. Впрочем, как обычно.

Мистер Канн, мужчина средних лет с приятной внешностью, вёл диалог достаточно профессионально, задавал вопросы по существу, и видимо, всё же был заинтересован в сотруднике. Мы мило поговорили про мой опыт и образование, про рынок и громкие сделки. Ничего особенного, что могло бы подкосить мою профессиональную репутацию.

Роберт Вальц сразу мне показался мерзким и гадким, он пытался ковырнуть мою компетенцию, но что хуже всего, он задавал нетактичные вопросы, которые могли бы заставить меня взбеситься. Вальц дотошно выяснял знаю ли я наизусть сложные финансовые формулы, понимаю ли я узкопрофильные тенденции, даже затрагивал тему политики. Это было бы очень стрессово, если бы я реально старалась понравиться им. Но я даже не старалась, отвечала незаинтересованно и считала минутки когда уже можно будет отсюда смотаться.

Вальц не отпускал, продолжал спрашивать все глубже и глубже, заставляя тактично отсылать его в учебники по финансам. Всё это время, я держала русский покер фейс, хотя в душе медленно закипала.

Финальной точкой невозврата стал момент, когда третий молодой мужчина, мистер Монтальдо, начал издавать звуки, складывающиеся в слова:

— Полына, вы, может быть, и знаете базовые вещи в финансах, но для нашей миссии вы не подходите.

Ух.

Слава всем богам!

Вы мне тоже.

В этой стране как только меня не называли, но, в целом, всё так или иначе сводилось к тому, что я либо полено, либо производное от полыни, жутко противной травы.

Интересно, наступит момент, когда меня начнут называть по имени корректно?

— Дэниэл, можно узнать в чем причина? – с искренним удивлением спросил Питер Канн, мой предполагаемый босс и самый приятный из всех мужчин в этой комнате.

Монтальдо немного оскалился. Казалось, что этот вопрос задел его лично.

— Все предельно просто, Питер. Я испытываю сложности с таким цветом паспорта, – холодно, глядя прямо в мои глаза, ответил этот русофоб. Явно он имел в виду страну моего происхождения. Что там ещё в цвете паспорта можно рассмотреть? Хотя, постойте, красные паспорта у половины планеты! Вот же, ксенофоб хренов.

Мне нестерпимо захотелось высунуть язык и подразнить его же фразой в стиле недоразвитой амёбы. Но я только показательно вздохнула, закатив свои, уставшие от этого комедийного шоу, глазки и отвернулась в стиле Киллиана Мерфи.

Ну и тупизм. Куда я попала?!

Как он вообще такое сказал в присутствии других людей?

Молчание, повисшее в комнате, было похоже на тишину перед выстрелом на тренировочном полигоне.

— Ха-ха. Отличная шутка, Дэн, – мистер Вальц спустя секунд десять попытался разрядить обстановку и даже легонько постучал Монтальдо по плечу. Однако Монтальдо не сводил с меня пронизывающе ледяного взгляда и ждал реакции.

И чего он ждал?

Рядом со мной на столе не то, чтобы чашки с горячим кофе не было, даже бутылки воды не дали.

Черти!

Да и я – не такая. Сдался мне этот пижон–воображало.

Я решила, что пора бы, наверно, и завязывать с этим цирком, поэтому, пересиливая себя, отреагировала на его фразу:

— Спасибо за потраченное время, джентельмены.

С особым скрипом прозвучало последнее слово.

Когда я уже принялась вставать, шумно отодвинув свой стул, на лице вице-президента появилась легкая победная ухмылочка, которая начала изрядно раздражать.

— Миссис Вострикова, – попытался сказать что-то Питер, но господин «заглядывающий в паспорт» торжественно поднял руку, останавливая его от дальнейших реплик, что только вызвало уже нескрываемую улыбку на моем лице.

Я честно пыталась оставить покер фейс до конца сеанса, и думаю, меня такой непробиваемой и запомнили, но отвернувшись, перед выходом из переговорной, всё-таки хохотнула.

Ну дебилы…

От автора: дорогие мои, спасибо, что нашли время на мою новинку! Я, как и обещала в своем канале, оставляю подарок на две книги из этого цикла, обе 18+

Приятного чтения)

Эквинокс (18+) jA8FpMLM

https://litnet.com/shrt/msmE

Адриан (18+) hURLtobf

https://litnet.com/shrt/KR7m

Глава 3. Муж

Полина

Домой я возвращалась в прекрасном настроении, глубоко переосмыслив результат этого странного собеседования. В принципе я рада, что некоторые люди умеют честно говорить правду.

Ну не любит он цвет моего паспорта, ё-ма-ё, ну почему он должен переступать через себя и брать меня на работу? Может у него личные причины на то есть.

Так?

Да нет, скорее какая-то психическая болезнь… Зато никакой притворной лести, никакого обмана на старте. Все прозрачно и откровенно.

Я, может, тоже некоторых типов… людей опасаюсь, и не хотела бы с ними работать, а он – мегабосс, ему и решать.

Но, безусловно, попадись этот мистер мне в тёмном переулке Чикаго, люлей бы сгреб по полной.

Прохаживаясь по продуктовому в поисках молока для кофе-машины, я нервно наполняла ручную корзину сладостями. И даже когда она стала нереально тяжелой, я все равно продолжала что-то в неё необдуманно пихать. Меня спас только телефонный звонок от Влада.

— Привет, мой доставучий муж.

Моя корзина была уже перегружена с горкой, поэтому я вернулась к последним полкам и начала ставить продукты обратно. Зачем мне так много всего?

— Полин, прежде, чем ты меня пошлешь куда подальше, хочу сказать, что мы с Васей соскучились.

Хитрый, коварный Влад. Знает куда бить.

— И я по вам скучаю, дорогие мои. Но ты же знаешь…

— Знаю, Полин. Но я купил тебе билеты на выходные. Стоп! Ничего слышать не хочу. Почту проверь.

Этой весной я закончила свое двухгодичное обучение на степень «мастера» в университете в Чикаго, параллельно работая в IB*. Время для меня перестало существовать в линейном выражении. В моих сутках было часов по сорок, если учитывать весь объем работы, который я проделывала. Это были самые безумные два года жизни.

Конечно, в этот период с Владом и Васей мы виделись крайне редко. И Влад уже половину лета уламывает меня переехать к ним в Остин, но я уперлась всеми конечностями и ни в какую…

Мне там и климат не подходит, и душа не поет.

Мы с Владом переехали в Штаты чуть больше пяти лет назад, почти шесть. Он – продвинутый химик. Ещё дома он создал химико-технологичный стартап по разработке лекарства от рака, но из-за попытки рейдерского захвата бизнеса отца и всего того, что с нами происходило «после», Влад решил перевести свой бизнес в другую страну. И он выбрал Штаты. А мы с Васей прилагались в качестве его семьи.

И вот надо же, Васе в Техасе, в отличии от меня, сразу все жутко понравилось. Мелкий предатель.

А я сбежала. Сначала куда глаза глядели, а потом – учиться, в Чикаго.

Знаю, что Влад, была бы его воля, меня за шкирку притащил бы обратно в Остин и заставил сидеть дома. Мой максимум был бы – это увлечения и неопасные хобби. Но, к счастью, его воля ограничена завещанием его отца.

— Ладно, я приеду. Представляешь, сегодня была на собеседовании. И меня не взяли знаешь почему? – я решила, что сейчас лучший момент сменить тему.

— Почему? – мрачно пробурчал мой муж.

— Потому что паспорт у меня не местный, видите ли.

— Полина, это бред. Тут каждый пятый с привозным паспортом, – это было сказано с сарказмом… или мне послышалось?

— В общем, я лично тебя встречу, – сказал как отрезал.

Мы ещё недолго обсуждали несущественные новости, а потом благополучно распрощались. К этому моменту я уже почти освободила свою корзину от лишних покупок, расставив все обратно по полкам.

Всё-таки разговор с Владом отрезвляет лучше, чем активированный уголь после стакана вина.

Добравшись наконец домой, я быстренько приготовила себе обалденный салат из томатов со сметаной и сварила индейку. Сил на проверку почты и сортировку писем не нашлось, хотя перед собеседованием я была уверена, что сегодня же сяду за разбор почты.

Ага, как же.

В реальности я с размаху рухнула на диван, включила какой-то сериал для фона и пролистала новые сообщения в телефоне.

Пара подруг по университету прислали фото с вечеринки, где все счастливо держат бокалы просекко и делают вид, что знают, чего хотят от жизни.

Я посмотрела внимательно и отложила телефон. У всех какой-то свой путь, а у меня… у меня скрытая боль и вечный социальный эксперимент над собой.

Где-то через час, когда мозги перестали кипеть, я всё же заставила себя открыть почту.

Среди рассылок, писем от магазинов и прочего мусора увидела то самое.

Билет в Остин.

И слова в тексте «скучаем», «любим», «ждём», которыми Влад мастерски манипулирует, чтобы заманить меня обратно.

Пальцы автоматически кликнули на .pdf, и я уткнулась в маршрут: прямой, без пересадок, первый класс. Ну конечно.

Я глубоко вдохнула. Остин. Опять Остин.

Жаркий, прозрачный воздух, запах барбекю и тот самый дом у озера, который я оставила, словно сбежавшая малолетка, чтобы доказать себе, что могу жить отдельно.

Кажется, доказала. Только вот для кого?

Позже, готовя кофе, я поймала своё отражение в окне.

Та же Полина, только грустная и немного с иронией ко всему миру.

— Ну что, миссис Вострикова, – сказала я своему отражению, – едем на юг. Освежим отношения и нервы.

*IB (investment banking) – инвестиционный банкинг

Глава 4. Мальчик вырос

Полина

В пятницу я стояла у стойки регистрации, теребя в руках билет, будто настолько плотный, что, казалось, он весит больше, чем чемодан. А ещё казалось, что я совершаю ошибку. Фатальную.

Но что, черт возьми, может случиться? Я же лечу к Владу.

Черный кофе в аэропорту был отвратительно горяч, но бодрил лучше любых мотивационных речей самой себе.

В голове кружились дурацкие мысли, например, не устроил ли мне Влад какую-нибудь ловушку, из которой не выберешься?

Я усмехнулась. Влад всегда играл в долгую игру. Поначалу я его не понимала, но уже привыкла. С ним иначе нельзя, не выживешь.

— Полин? – услышала знакомый голос позади.

Я обернулась. Передо мной стояла Рэйчел, бывшая соседка по кампусу, с которой мы вместе жили первое время как я перебралась в Чикаго. Потом Влад купил мне отдельный дом.

— Рэйч, какими судьбами?!

— Лечу в Хьюстон к парню, – рассмеялась она. – А ты?

— В Остин, к мужу. – Мне было неловко произносить слово «муж» вслух, вроде бы своё, а звучит как «чужое». Но Рэйчел была давно в курсе наших «странных» отношений.

— Ну, надеюсь, у вас всё окей.

Я только пожала плечами:

— Конечно, как иначе.

Мы провели некоторое время вместе до посадки, вспомнили годы, которые мы весело проводили в колледже, а потом, тепло попрощавшись, разошлись по своим гейтам.

Самолёт взмыл вверх, я глядела в иллюминатор, пытаясь не уснуть.

Жаль, что на этих выходных я пропущу свои занятия в стекольной мастерской. Этот вид искусства – единственное, что за последние месяцы стабильно приносило мне радость и ощущение, что я могу создавать что‑то красивое, кроме хаоса в личной жизни. Тем более моим учителем был сам Залужский, местная звезда стекольного искусства. Его работы стоили сотни тысяч долларов, а я время от времени присутствовала при их создании. Влад помог мне попасть к нему, когда-то давно Залужский и Востриков старший были хорошими друзьями в России.

В полёте не работал Wi‑Fi, и книжка, которую я давно обещала себе прочитать, осталась в чемодане. А уже через пару часов блуждающего взгляда по облакам и неловких попыток задремать, мы пошли на снижение над Техасом.

Остин ночью открывался в иллюминаторе будто отдельная галактика: темные волны шоссе резали город, а сочные россыпи огней указывали, где кипит ночная жизнь.

Когда самолёт наконец затормозил у гейта, я почувствовала, как сердце забилось чуть быстрей.

Влад ждал у выхода, вместе с водителем. Как всегда, хмурый, сосредоточенный. Не было ни дурацких шариков, ни букетов, ни даже улыбки. Он смотрел на идущих рядом со мной людей так, будто командует траекторией их движения, отгораживая их от меня. Когда я была уже совсем близко, Влад махнул водителю, чтобы тот взял мой чемодан.

— Привет, – сказал сухо, в голосе стальной оттенок контроля и утомлённое нетерпение.

— Привет, Влад, – я попыталась выдать полупрозрачную улыбку, но даже себе не поверила. – Где Вася?

— Вася сегодня у друга. У них там какая-то тусовка. Ты устала?

Он едва заметно дотронулся до моей спины, направляя к машине так, чтобы не задерживать очередь, но и не создавать эмоций. Возле автомобиля водитель учтиво придержал дверь, а Влад, устроившись рядом на заднем сидении, сразу занялся почтой на телефоне и только мельком спросил:

— Как долетела?

В этот момент я отчётливо почувствовала разницу между «вернуться в семью» и «стать гостем в хорошо отстроенной, жёсткой жизни», где каждое движение Влада продумано заранее, а чувства втиснуты между строчек деловых писем. Если вообще втиснуты.

***

Сидя ранним утром в шикарной гостиной с панорамными окнами, на мягком диване, с классным видом на озеро и ароматным кофе, я не могла понять зачем променяла это всё на одинокую жизнь в Чикаго.

Это же не жизнь, а мечта! Как с картинки. Только вот и муж оттуда же. Симпатичный миллионер с телегой достоинств, а по факту – просто красивая оболочка. ИИ в мужском обличии. Вечно вежливый и заботливый робот.

Брррр.

Влад написал сообщение, что вернется домой к обеду и потом будет абсолютно свободен на все выходные. Поэтому, я насторожилась, когда входная дверь хлопнула, с опаской вышла навстречу.

И каково же было моё удивление, когда я увидела своего любимого молодого парнишку.

Вася.

Весь такой помятый и не выспавшийся, явно после вечеринки. Мальчик вырос, а мы и не заметили…

— Полина? – Вася в секунду подобрался, будто и не он тут еле стоял на ногах. – Ты… сама приехала или Влад притащил?

Я рассмеялась, чуть не выронив чашку. Вася каким был, таким и остался, Васей.

— Не без помощи твоего брата.

Когда Васе было двенадцать, их отца не стало. Влад раньше говорил, что всегда думал, что отца пристрелят на какой-нибудь разборке, но он умер от рака. Болезнь развивалась стремительно и неожиданно для всех. Он ушел, оставив многомиллионное и проблемное имущество двадцати двухлетнему Владу. Мне в тот год только исполнилось девятнадцать. Отец Влада был моим опекуном с пятнадцати лет, сразу после того, как мамы не стало. И конечно, для нас всех его уход из жизни был большим ударом.

У мамы было имущество, которое перешло мне по наследству после совершеннолетия, и которое я планировала продать. Мне хотелось уехать в Испанию, учиться. Но когда Виктора не стало, я сразу же попала под опеку Влада. Неофициальную. Из-за завещания его отца. Точнее из-за того, что Виктор решил включить меня туда, выделив пятую долю своего огромного состояния.

Одну пятую!

Это куча денег, распределенных по разным активам. Я понятия не имела что с этим делать, да и Виктор видимо это тоже предугадал, поэтому он прописал в завещании фиксированную сумму, которую будет мне выделять Влад, пока он будет управлять этими активами до моего двадцатипятилетия.

Почему именно так – неизвестно. Но мне от их семьи не нужно было ничего. Деньги у меня были, учитывая, что моя мама тоже не была бедной. Поэтому я сразу же оформила документ, позволяющий все имущество семьи Востриковых передать обратно Владу, всю эту одну пятую долю. Но сразу это было сделать невозможно, только после того, как мне стукнет 25 и я законно вступлю в права.

Глава 5. Развода не будет

Влад

Несколько дней назад со мной связался адвокат отца. Он звонил напомнить, что скоро наступает срок, когда истекут мои полномочия по управлению активами Полины, а также проконсультироваться по поводу передачи доли Васе.

Так быстро пролетели шесть лет, будто бы прошло всего несколько месяцев.

Как вспомню, какой тогда выдался год, сам не верю, что всё это вывез и не сдох нигде по дороге.

Помню тот день, когда я, погрязший в делах лаборатории, изрядно матерился из-за того, что громилы отца меня насильно выволокли из кабинета и потащили к нему в офис. Он только написал мне сообщение: «Разговор срочный, а ты, как всегда, не отвечаешь. Жди десант.» Стандартная система решений уравнений для Виктора Вострикова.

У него в офисе всегда черти водились, но в этот день была тишина. Даже звонки у секретаря были на беззвучном.

— И что же такого, офигеть какого срочного, произошло, что ты хотя бы до конца дня не потерпел? – съязвил я, усаживаясь на кожаный диван.

— Я умираю.

Отец был без единой эмоции, каменная маска. Казалось, что все нервы на его лице выключились, превратив живую мимику в печать от надгробия. Да и бледность его была чересчур заметна.

В последнее время отец жаловался на внезапную слабость, мы с Полиной уговорили его сделать полный чекап в клинике.

«Неужели он не врёт?» – тогда подумал я.

— Подожди, пап, ты что такое говоришь?

И он мне всё выдал. И про последнюю стадию рака, и про бизнес, и про своё завещание, и про Полину. Последнее – было особенно больно.

За пять минут на меня обрушилось столько откровений и горя, сколько некоторые люди за всю жизнь не переживают.

Я понимал, что нахер мне всё это не сдалось, век бы я жил без этих деталей и отдал бы половину своего здоровья ему, лишь бы он продолжал жить долго и сам тянул эти новогодние сани жизненных подарков.

Но, к сожалению, спустя какое-то непродолжительное время я понял, что отец действительно умирает. Что он реально оставит после себя все эти очумелые сюрпризы, и мне придется бросить свою разработку и тащить его дела, включая и водочный бизнес. Продать кому-то всё это добро тогда – было просто не вариант. Слишком много желающих растащить бизнес на куски вдруг образовалось, узнав про его реальное положение.

За те полгода, пока он боролся с раком и объяснял мне что к чему, я понял, что бизнес в России – это про игру в русскую рулетку. Сегодня тебе повезёт, а завтра – бам, и всё.

Столько лет отцу везло, столько лет он ни разу не был даже серьезно ранен на своих разборках с поставщиками и «крышей». Так, было несколько ножевых и мордобоев, но в основном, его охрана всё закрывала.

А сколько «сильно уважаемых» крыс входило в его круг, и никто его так и не загрыз. Но зато появился он, господин, мать его, всемогущий убийца. Изнутри. Личный враг. Рак.

И пока у отца были силы, он объяснял мне всё: схемы, поставки, реальное положение дел, кто друзья, а кто готов проглотить и не подавиться.

У меня появился план как избавится от этих активов чисто, без риска. Отмыться и начать всё с нуля, со своего нуля. Но я тогда не знал, что время уже работало против. Те, кто мечтал нас утопить, уже таскали воду из колодца.

Через пару месяцев после неприятной новости от отца, случалась ещё одна беда. Мой лучший друг и бойфренд Полины, Дима, попал в аварию на трёшке. Якобы не справился с управлением, но на самом деле Дмитрий Вязовский и «не справился с управлением» – понятия несовместимые. Он профессионально гонял с пятнадцати лет на трекингах, знал как ведет себя железо на любой трассе, предвидел самую большую жесть, когда она только появлялась на горизонте. У меня нет доказательств, но я уверен, что в той машине должен был погибнуть первым делом я. Не мог посредине трешки BMW просто так потерять управление и отлететь в отбойник, а потом в считанные минуты сгореть, как спичка, до тла. Не мог.

В тот вечер мы сидели в моей квартире с Димой, и другим нашим другом, Эльдаром, разбирая схемы поставок для бизнеса Димы. В какой-то момент Эльдару позвонили и он должен был срочно уехать в свой клуб, там шли какие-то разборки. Из нас единственный, кто не пил, был Дима. Но я заблокировал его тачку, потому что считал, что наша встреча – на всю ночь.

Дима выехал с подземной парковки на моей тачке. То, что в машине был не он, знать не могли.

Эта смерть предназначалась мне, но вместо этого, оба моих друга не выжили в той аварии. Тела пришлось опознавать по ДНК. Нанятые мной эксперты подтвердили, что управление было нарушено извне.

Я был готов к тому, что Полина сойдет с ума. Она любила Диму всем сердцем, а я так и не осмелился ей сказать, что на его месте должен был быть я.

Отец в то время уже держался из последних сил и тогда он настоял, чтобы я нанял охрану Васе и Полине. Как оказалось не зря.

Папа умер через два месяца. Васе было всего двенадцать, Полине – девятнадцать. А у меня начала появляться первая седина. Не из-за возраста.

Криминальные разборки, приходы опеки, попытки нападения на меня, попытки рейдерского захвата. Мне пришлось думать быстро. От этого зависела наша жизнь.

На меня заводили одно административное дело за другим, а Вася был под моей опекой. Я не мог его потерять. Никак. Мне нужна была опора. И тогда я не особо честным способом уговорил Полину выйти за меня, использовал Васю в качестве аргумента.

Мда. Я тот еще отморозок.

Но Полина была разбита из-за смерти Димы. Я боялся, что психолог уже не поможет. К счастью, узнав всю подноготную моих разборок с бывшими партнерами отца и оценив реально шансы на то, что меня могут лишить опекунства, она согласилась выйти за меня и по бумагам усыновить Васю.

До сих пор надеюсь, что в будущем ни она, ни Вася, не убьют меня за дерзость. Пожалуй, гореть лично мне за это в аду вечно...

Но тогда решать нужно было срочно. И я решил. Нашел иностранных партнеров и продал им водочный бизнес с приличным дисконтом и дисклэймером, что придется иметь дело с русскими головорезами. Их это не пугало, а меня только радовало. Мы распродали абсолютно всё, кроме квартиры мамы Полины, вывели все деньги и уехали в Штаты. Я вычеркнул всё это дерьмо, поставил большую жирную точку в криминальном бизнесе отца. И начал с чистого листа.

Глава 6. Успешные переговоры

Полина

Влад так и не приехал к обеду, как мне обещал. Скорее, едва успел к ужину, извиняясь и ссылаясь на свои вечнокипящие дела.

И что в итоге? Поел и свалил спать, хотя я его ждала как раз поговорить.

— Поля, прости, мне нужно хоть немного поспать. Завтра я весь твой.

Пф… да нафига ты мне сдался? Я прилетела сюда только потому, что это ты, бессовестная морда, мне билеты купил!

Но вслух, я, конечно, выдала лишь многозначительный взгляд, вместо правдивой речи.

Чёртов Влад!

После неоправданных ожиданий было сложно уснуть, поэтому я вытащила Васю на позднюю прогулку. Район вокруг был богатый, оттого очень скучный, пустой. Вася тараторил какие-то приколы из школы, а потом рассказал, что уже поступил в крутой университет в штате Массачусетс. Я искренне порадовалась за него, всё-таки и Владу, и Васе – обоим достались шикарные мозги от родителей.

В отличие от их отца, маму Влада и Васи я знала плохо, практически не запомнила. Помню только, что она была шикарной женщиной, красивой и всегда улыбающейся. До пяти лет мы с моей мамой жили в Москве, часто бывали в гостях у родителей Влада, а потом переехали в Питер, из-за маминой работы. Её повысили и пригласили начальником в отделение налоговой именно в Питер. Там мы провели около пяти лет, я даже успела закончить три младших класса в местной школе. Мы редко ездили домой, в Москву, но иногда встечались с семейством Востриковых. У Влада родился братик, а сам он стал занудным букой.

Когда мы вернулись в столицу, я узнала, что их мамы не стало. Помимо фото, сохранилось несколько семейных видео, которые мальчики пересматривали иногда, и каждый раз, глядя на неё, я поражалась её красоте и тому, как она себя подавала. Видно было, что дети и муж её просто обожали. Очень жаль, что она ушла так рано. Она бы сейчас гордилась своими мальчиками. Как и моя мама, думаю, она бы тоже могла гордиться мной.

— Полин, ау? Первый, первый, как слышите?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что полностью выпала из разговора с Васей. Мы стояли на берегу озера, он что-то вещал и бросал камушки, а я тупо пялилась вдаль.

— Прости, задумалась о том, какие вы с Владом классные, – улыбнулась, пытаясь отогнать грустные мысли.

— О! Ну я-то понятно, а Влад тут при чем? Кстати, когда у вас развод планируется?

Этот вопрос меня тоже беспокоил. Не то, чтобы у меня кто-то был на примете, но я понимала, что с Владом у нас не настоящая семья, а договор, условия которого уже полностью выполнены. Теперь нас ничего не остановит от развода. Возможно, у него кто-то появится реальный, и он сможет жениться по любви, а не по обстоятельствам.

— Думаю, что скоро, Вась.

Возле озера, метрах в ста от нас, стояли двое охранников из дома Влада. Их присутсвие не могло остаться незамеченным.

Не знала, что он дал указания таскаться за нами. Может быть, это из-за Васи?

— А эти люди, – я указала глазами в сторону громил, – всегда за тобой ходят?

Вася вмиг перестал улыбаться, а взгляд его стал стальной, как у Влада, когда он зол.

— Нет, – резко ответил он. – Только последний месяц, по указанию Влада. Боюсь, что они со мной в школу начнут ходить.

— Ты серьёзно? У тебя что-то случилось?

Помню как дома, после того, как мы узнали о диагнозе Виктора, за нами стали ходить мрачные головорезы из охраны. Это было ужасное время, мы опасались буквально каждого резкого движения прохожего. Точнее, я была в таком состоянии, что мне было пофиг на всё, мои глаза не просыхали от слез сначала из-за утраты мамы, потом из-за трагический смерти Димы. Но Влад, он молодец, он полностью обезопасил тогда Васю и меня. Быстро вывез из страны. И я готова поставить всё своё состояние, что Вася и одной четверти информации о тех обстоятельствах не знает до сих пор, он был ещё мелкий.

— Скорее, тараканы в голове Влада снова какой-то химии в лаборатории нанюхались. Он уже задолбал.

Мда. И это тоже может быть правдой. Потому что правильно ответить на вопрос «Что творится у Влада в голове?» – это как выиграть в казино в рулетку, шансы есть, но минимальные. Раньше переводчиком с языка Влада на мой язык был Дима. А теперь… Димы больше нет. Как и половины моего сердца.

***

Утром Востриков все-таки соизволил меня позвать на разговор. Он, как обычно, сделал всё официально и без намека на неформальное общение внутри семьи. Мы встретились в его кабинете, сидя напротив друг друга в массивных кожаных креслах.

— Я позвал тебя не просто так. Мне нужно кое-что рассказать.

— Рассказывай, – я постаралась ответить мягко, чтобы не спугнуть его настрой и не выдать свой страх.

— Я помню, что обещал тебе отдать всё причитающееся имущество по завещанию отца и развестись.

Начало мне уже не понравилось, потому что логически вытекало слово «но»… и это стало как раз продолжением фразы:

— Но сейчас это просто не возможно, Полин.

Вот тебе и органическая химия по версии Влада: обещание испарилось быстрее ацетона на солнце!

Всё же этот человек, как поддельный парфюм: снаружи стильный баллон, а по факту – дихлофос, от которого хочется открыть все окна и срочно проветрить жизнь. Как же он меня достал своими «но».

— Это ещё почему?

Влад тяжело вздохнул. Он демостративно не спешил отвечать, пристально заглядывая в мои глаза.

— Влад, ты же понимаешь, что я подам на развод вне зависимости от твоего мнения. Если дело в наследстве, я уже сказала, что мне ничего не нужно, я подпишу бумаги перевода своей доли на тебя.

— Дело не в этом. Отец оставил тебе долю, я его решение не изменю. Тем более, что я с ним полностью согласен.

Тогда что ему от меня нужно?!?

— Но… Влад?

— М?

— Я не понимаю тебя. Ты всегда мне был как брат, и я благодарна твоему отцу за то, что он помог мне, когда умерла мама. Взял под опеку, – лицо Влада исказилось, скулы напряглись, казалось, что от того, как сильно он сжал челюсть, его зубы вот-вот раскрошатся. – Но сейчас, я уже взрослая, Влад. И мне нужна свобода.

Глава 7. Символ контроля

Полина

Вернувшись в Чикаго, первой же ночью я засела за поиск работы. В глазах рябило от вакансий, пальцы сводило от бесконечного копи-пейста, а в голове билось только одно: нужно вырваться из его «опеки» как можно скорее. Я больше не перебирала варианты, не строила из себя большого умника с критериями. Сейчас мне была нужна любая адекватная возможность, и срочно, лишь бы она вела подальше от Техаса и поближе к собственной жизни. Мне нужна была работа.

Я нервно штамповала сопроводительные письма к резюме, переписывая одни и те же фразы десятки раз, будто мантру. С первыми письмами я ещё пыталась шлифовать формулировки, подстраиваться под ценности компаний, а ближе к утру уже просто отправляла всё подряд по списку, превращаясь в автоматизированную рассылку в человеческом теле. Жаль только во мне не было встроенного искусственного интеллекта. От заката до рассвета я методично закидывала свои документы в электронные ящики разных компаний.

Понятно, что если я устроюсь уборщицей в отеле, Влад меня отсюда заберёт. Даже не обсудит, просто поставит перед фактом. В его мире я имела право существовать только как «разумный актив». Красиво упакованная инвестиция, а не человек, который может вдруг решить мыть полы по ночам ради свободы. Доказать ему свою нужность здесь я могла только одним способом: занять достаточно крутую должность в достаточно престижном месте, чтобы его контрольный мозг хотя бы на секунду завис от моего статуса.

Звонки из компаний шли, но вяло и без особой надежды. Пара вежливых отказов, несколько «мы к вам вернёмся», одно особо вдохновляющее «вы нам очень понравились, мы обсудим вашу кандидатуру с директором». К обеду третьего дня поисков у меня внутри стало так пусто, что даже паниковать не было сил. Я вышла на прогулку, просто вытащила себя из квартиры, как за шкирку, и пошла в местный дэйри, лечиться мороженым. Пусть желудку будет сладко, раз мозгу так горько.

Влад приставил ко мне охрану. Не как у президента, но и не игрушечную. Двое головорезов славянской внешности в дэйри выглядели особенно колоритно. Круглый пластиковый столик, за который они уселись недалеко от меня, на их фоне выглядел нелепой несуразной табуреткой. Они даже не пытались делать вид, что не из-за меня попали в магазин мороженного, наоборот, в упор и с огромным интересом смотрели на таящий рожок в моих руках.

Я как раз сидела у окна, глядя, как капля ванильного мороженого медленно сползает на руку, когда телефон завибрировал от звонка с неизвестного номера.

Великолепно. Самое время для очередного спама, или очередного вежливого «мы вам перезвоним никогда».

— Алло.

— Добрый день, могу я услышать мисс Полыну?

Я выпрямилась автоматически, как на экзамене по этикету.

— Это я.

Как не вовремя я вышла. Обычно дома я делаю пометки – кто звонил, откуда, какой этап, а сейчас приходилось судорожно включать мозг и ловить каждое слово, чтобы потом восстановить картину по памяти.

— Меня зовут Линда, я из отдела кадров РМ Глобал. – Что это? Пластик? – От лица директора по финансам хотела бы извиниться за то стрессовое интервью, которое вы блестяще прошли, и пригласить вас на последний этап. Обсуждение деталей вакансии с вице-президентом корпорации, мистером Монтальдо.

Мистером «посмотрел в паспорт и решил, что вы нам не подходите»? Пф, сильно надо. В голове вспыхнула картинка: его холодный взгляд, секундная пауза, сжатая линия губ.

Стрессовое интервью, говорите? А кто в итоге стрессовал сильнее?

Сердце, при этом, нервно застучало: мозг шептал «это шанс», но гордость отвечала «а вот и нет». Я чувствовала, как ладонь чуть вспотела, пока я удерживала телефон у уха, но голос звучал ровно, почти лениво:

— Простите, Линда, но вынуждена отказаться от вашего предложения. Я сейчас прохожу собеседования в других местах.

Она парировала практически сразу же:

— О, но мы ещё не озвучивали условия. Уверена, с нами вам будет интереснее.

Интереснее что? Наблюдать нарцисса на работе? Устраивать психологические квесты с вице-президентом, который судит людей по цвету паспорта? Спасибо, второй серии этого шоу я не заказывала.

Я посмотрела на своё мороженое, которое успело растаять и липкой полоской потекло по пальцам и собралось небольшой лужицей на столе, и подумала, что даже оно сейчас вызывает у меня больше доверия, чем вся их корпорация вместе с мистером Монтальдо.

Но затем взгляд упал на охранников, которые то и дело посматривали на свои наручные часы, явно недовольные тем, что я сижу здесь так долго. Страх остаться с Владом навсегда вдруг заставил мой язык ответить некой Линде:

— Хорошо, присылайте время и место встречи.

Дура. Ну зачем переступать через себя? Но слово уже было сказано, и его нельзя было отмотать назад, как голосовое сообщение.

А всё из-за моего чокнутого мужа.

***

На следующий день я проснулась раньше будильника, возможно, организм включил режим боевой тревоги. Половину утра я воевала с гардеробом, выстраивая на кровати целый спектр «версий себя»: от мягкой деловой до ледяной железной леди. В итоге выбрала вариант построже: тёмный брючный костюм с идеально посаженным пиджаком, белую рубашку без лишних рюшечек, минимальные украшения и туфли на устойчивом каблуке. Ни тебе романтики, ни кокетства. Волосы собрала в гладкий хвост, макияж сделала нейтральный, но выверенный, чтобы ни одна эмоция лишний раз не читалась на лице.

Влад дал указания охране возить меня по всем делам, поэтому другая половина утра ушла на телефонный звонок и отстаивание своих личных границ. Я ещё раз очень вежливо, но предельно жёстко объяснила, что не собираюсь проводить остаток жизни под присмотром вооружённых дядек, когда, как минимум, у меня есть ключи от собственной машины. Год назад он настоял на покупке для меня огромного внедорожника. Это почти городской монстр-трак в виде чёрного кастомного Escalade. Высокий, тяжёлый, с таким массивным капотом, что перед ним невольно чувствуешь себя маленькой. Эта махина вызывала у меня стойкое раздражение, хотя я и понимала, что по всем параметрам в ней гораздо безопаснее, чем в любом спорткаре.

Глава 8. Легче дышать

Полина

Офис RM Global встретил меня тем же холодным блеском стекла и металла, что и в прошлый раз. Те же лифты, тот же стерильный запах кондиционера и кофемашин, тот же ресепшен, где улыбаются так, будто у них в трудовом договоре это прописано отдельным пунктом. Только на этот раз я не позволила себе дрогнуть. Мне уже однажды здесь устроили вынос мозга, поэтому второй раз я входила на эту территорию, как опытный солдат.

— Мисс Полина Вострикова. Одну минуту, вас сейчас проведут, – вежливо кивнула симпатичная девушка на ресепшене, неожиданно правильно произнеся моё имя.

Меня не посадили ждать в общем коридоре, как в прошлый раз. Почти сразу появился ассистент Монтальдо в идеально выглаженной рубашке и предложил пройти за ним. Мы поднялись на пару этажей выше на специальном лифте. Коридор стал тише, пол богаче, а таблички на дверях солиднее. Сердце всё равно дернулось, когда я увидела знакомую фамилию на матовом стекле: «Daniel Montaldo, Vice President, Finance».

— Прошу, – ассистент открыл дверь.

В этот раз никакого театра с переговорным столом посреди комнаты и ледяными паузами. Монтальдо сидел за рабочим столом, просматривая какие‑то документы, и поднял взгляд на меня уже по мере приближения. В его глазах всё тот же аналитический прищур, но на лице уже не маска палача, а скорее усталого человека, который привык принимать сложные решения ещё до первого глотка кофе.

Сколько ему лет вообще? Выглядит, как человек только что получивший диплом. Вот я дурочка, могла бы побольше узнать о нём в сети, прежде чем заявляться сюда.

— Мисс Полына, – он поднялся, чтобы поприветствовать меня. Хах, ассистент на ресепшен у него поумнее будет. – Присаживайтесь.

Я грациозно опустилась в кресло напротив, стараясь держать спину ровной, а дыхание спокойным.

— Начну без долгих вступлений, – Монтальдо прибрал все бумаги в стол, будто это должно было придать словам дополнительный вес. – Вы произвели впечатление на интервью. И, должен признаться, вы удивили меня тем, как справились с давлением.

С давлением? Пффф, да этот парнишка явно не знаком с настоящим давлением.

Я еле сдержалась, чтобы не скривиться. Это было не давление, а мерзкое высказывание из его рта, после которого я мечтала никогда больше не видеть его лицо. Но по своей глупости и в связи со сложной ситуацией, в которую меня вогнал Влад, я именно здесь и оказалась.

— У нас появилась позиция, – продолжил он. – Мне нужен человек, который сможет выдерживать не только цифры, но и людей вокруг них. Поэтому я хочу предложить вам поработать моим ассистентом.

На секунду у меня в голове звякнуло, как от случайно уроненной ложки: коротко, громко и с эхом.

Ассистентом. Не стажёром, не кем‑то «на подхвате», а личным ассистентом вице‑президента? Это значило доступ к информации, к процессам, к людям… Влад точно успокоится и отстанет от меня.

— Ваше резюме и рекомендации говорят сами за себя, – он чуть наклонил голову. – Остальное я уже видел на практике.

Я сжала пальцы в замок на коленях, чтобы они не выдали нетерпеливое желание срочно поставить подпись под его офером. Хотя мозг пытался протестовать. Работать рядом с этим человеком после того, как он так легко меня списал? Гордая часть меня хотела встать и уйти. Рациональная – показывала мне табличку с надписью «карьера, свобода от Влада».

— Что скажете, мисс Полына?

Он умело выдержал паузу, давая моим сомнениям дозреть. Я вдохнула чуть глубже. Пахло кофе, бумагой и чем‑то сложным, тяжёлым, как решение, после которого уже не получится сделать вид, что «я просто попробовала».

— Вообще я не планировала работать у вас ассистентом. Вакансия была в департаменте инвестирования.

Я услышала, как мой голос прозвучал ровно, почти скупо, хотя внутри всё дрожало, как струна.

— Это так, но моё предложение лучше.

Конечно, лучше. По всем параметрам, кроме одного, моего собственного ощущения себя рядом с этим человеком.

— Мне нужно подумать.

Он слегка прищурился, словно проверяя мои границы на прочность.

— Почему нет, можно узнать, что является тормозом в принятии решения прямо сейчас?

А вот и классика жанра: продавливание личных желаний, обёрнутое в вежливый интерес.

Я на секунду задержала взгляд на его лице, отмечая каждый нюанс. Прямой нос, ровные скулы, легкая щетина. Этот человек привык, что мир отвечает ему «да» быстро и без лишних вопросов. Он на этой должности в таком юном возрасте явно не просто так.

— Ну… у вас же уже есть ассистент, я вам зачем?

Я сделала вид, что спрашиваю из профессионального интереса, хотя на самом деле проверяла, насколько он честен хотя бы сейчас. Что-то не клеилось в этом предложении о работе.

— Пол – мой секретарь, а мне нужен ассистент.

Расслоение ролей и обязанностей, как в хорошей финансовой отчётности.

— Как давно вы в этой должности? Сколько вам лет?

Я почти видела, как в его голове вспыхивает красная лампочка: «слишком личные вопросы». Но если он хочет, чтобы я вывернулась наизнанку ради этой работы, справедливо хотя бы немного потянуть одеяло в свою сторону. Да и терять мне, откровенно говоря, было нечего.

— Эту информацию можно найти в открытых источниках.

Прекрасно. Живой человек, говорящий языком пресс-релиза.

— И что вам мешает её открыто озвучить мне здесь и сейчас, если вы просите меня ответить вам немедленно?

Я почувствовала, как уголок моих губ непроизвольно чуть дёрнулся вверх. На подкорке промелькнуло «это было слишком дерзко для вице-президента».

— А вы ужасно интересная, Полына.

Он произнёс это так, будто делал профессиональное наблюдение, а не комплимент. И снова исказил моё имя. На этот раз я даже не вздрогнула, только внутри что‑то щёлкнуло, как выключатель.

Всё, хватит.

Я встала, чувствуя приятную тяжесть в коленях от того, что всё-таки выбираю себя, а не красивую строку в резюме. Учтиво кивнула, забрала свою сумочку с кресла и направилась к выходу, физически ощущая на спине его внимательный взгляд. Рукоятка двери оказалась прохладной, отрезвляюще реальной.

Глава 9. Уговорили

Полина

Гордость и предубеждение сыграли свою бесконечно тупую роль. Я потеряла шикарный шанс утереть Владу нос, при этом, попыталась показать своё несгибаемое достоинство неизвестному мужику из компании‑мечты. Эх, аплодисменты миссис Вострикова. Жить тебе с охраной Влада до конца своих дней.

Я неспеша прошла мимо пустого стола ассистента Монтальдо и вышла в просторный безлюдный холл. Каблуки стучали уверенно, но в душе назревала буря.

Ожидая лифт, я отметила, что как-то подозрительно долго он приезжает на этаж руководства. У них же тут был отдельный лифт, свой маленький мир, куда простых смертных пускают строго по пропуску. Лампочка с номером этажа лениво мигала на первом.

Ответ себя ждать не заставил. Вкрадчивый голос за спиной мурашками прошёлся по коже, как ледяное касание под одеялом:

— Если время дуться подошло к концу, то, может, вернётесь в офис и мы обсудим другие условия договора, Полина.

Чёрт.

Как же он меня напугал. Я даже не сразу обернулась, оцепенев от страха. Сначала почувствовала, как сердце взлетело куда-то в горло, а ладони стали липкими, будто я до сих пор держала в них растаявшее мороженое.

В холле не было ни души. Даже секретарь с общего ресепшен куда-то пропала, как будто её аккуратно удалили со сцены, чтобы в кадре остались только мы двое.

Я медленно повернулась, уже заранее собрав по кусочкам своё лицо в маску вежливого равнодушия, и поймала его взгляд. Этот взгляд был слишком спокойный для человека, который только что выбежал из кабинета за сотрудницей, отказавшейся от его офера.

— А вам не кажется, что вы подозрительно настойчивы в найме личного ассистента.

— У меня есть дедлайн.

О, боги! Почему он такой упертый баран? Сдалась ему я в качестве ассистентки…

— Понимаю. Ничем не могу помочь.

Я пожала плечами, мысленно умоляя этот глупый лифт наконец приехать и доиграть эту сценку дебилизма, но мы так и продолжали стоять друг напротив друга в пустом холле.

Мужчина выглядел так, будто его рисовали с помощью ИИ под заказ для глянцевого журнала про бизнес, раздел «божество в ТОП-менеджменте». Дорогой костюм сидел без единой складки, узкий тёмный галстук аккуратно подчеркивал линию шеи, а светло-голубые, даже стальные глаза казались не просто внимательными, а в них было что-то от рентгена, который видит тебя сразу до костей.

В нём было слишком много контроля для обычного человека. От Монтальдо веяло силой, хорошо приручённой и упакованной в дорогую обертку, и в этом было что-то одновременно завораживающее и пугающее. Как смотреть на грозу из панорамного окна, понимая, что ты вроде бы в безопасности, но всё равно страшно.

— Жаль. Очень жаль. Я думал, для вас имеет значение масштаб компании и престиж должности.

Да уж. Бьёт не в бровь, а в глаз. Каждое слово, как прицельный выстрел по моему самолюбию. Где-то внутри тут же дёрнулась амбициозная часть меня: «Конечно, имеет значение». Но рядом с ней в полный рост встала другая, та, которая помнила, как он когда-то легко меня выбесил и убрал в сторону.

— Мне двадцать четыре года, я родился и вырос здесь, в Чикаго. В прошлом году я пришёл в эту корпорацию личным ассистентом генерального директора, но практически сразу же стал отвечать за все финансы. Эта компания принадлежит моей семье, миссис Вострикова. Могли бы и погуглить перед собеседованием.

Каждая фраза звучала, как чек-лист его божественного статуса: молодой, гениальный, наследник, хозяин всего этого стекла и бетона. От этого признания в воздухе стало нестерпимо жарко, будто кто-то незаметно подкрутил термостат. Да и что говорить, гуглить было уже поздно. Сейчас он сам стоял передо мной, как ходячий результат поиска по запросу «покажи, когда слишком много власти в одном человеке», и именно этому человеку я только что сказала «нет».

— Спасибо за… ответ.

— Теперь можно продолжить обсуждение условий найма?

Я озадачено кивнула и, по его лёгкому жесту, последовала обратно в кабинет. Между прочим, лифт так и не приехал, будто знал, что мне от него сейчас не сбежать. Я поймала своё отражение в сверкающем стекле двери и еле узнала ту женщину в отражении, которая сама загнала себя обратно в логово дракона.

Пока он рассказывал про суть моих обязанностей как ассистента, я старалась делать вид, что просто внимательно слушаю, а не пересчитываю в голове все возможные способы выжить рядом с таким человеком. По всей видимости, умным, холодным как глубоководная рыба, бескомпромиссным. В общем, Влад, версия 2.0.

Ещё по ходу его монолога я отметила два важных фактора: во-первых, это реально не кофе с бумажками носить, а глубокий анализ деятельности корпорации, участие в подготовке отчётности, переговорах, стратегических встречах. Во-вторых, чёрт возьми, он меня на год младше, а уже управляет финансами такого гиганта. Невероятно везучий мужик, от которого почему-то хочется одновременно сбежать и разобраться, как именно устроен его мир.

— И почему вы думаете, что я справлюсь? – спросила я, когда он наконец сделал паузу. – Звучит как-то… сложновато для моего опыта.

На самом деле внутри звучало иначе: «Вы уверены, что не ошиблись резюме?».

— Я связался с вашим бывшим боссом, – спокойно ответил он, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Мистер Кемп дал очень хорошие рекомендации.

У меня внутри всё на секунду перекосило. Кемп? Серьезно?! Этот человек гнобил меня все два года, что я работала в инвестбанке, и если он вдруг дал «очень хорошие рекомендации», то либо у него амнезия, либо мистер Монтальдо умеет задавать очень правильные вопросы.

В любом случае, факт оставался фактом: он уже залез в ту часть моего профессионального прошлого, где я сама ещё не до конца всё разобрала, и, что хуже всего, ему там, похоже, понравилось, раз мы до сих пор сидели здесь и обсуждали моё будущее.

— Хороши, мистер Монтальдо. Я буду вашим ассистентом, уговорили.

Глава 10. Восхитительно и стыдно

Полина

Первый рабочий день начался не с кофе и приветственных улыбок, а с лёгкого ощущения, что меня случайно закинули сразу на высший уровень сложности без обучающего режима. Мало того, что охранники Влада буквально заставили меня пару раз проехать на желтый, чтобы оторваться от их назойливой машины. Так ещё и с самого утра, до нормального ознакомления с рабочим местом, босс выдернул в переговорную на совещание руководства. Длинный стол, люди в дорогих костюмах, на экране – слайды с цифрами, аббревиатурами и диаграммами, которые казались абстракцией. Я должна была фиксировать ключевые решения, отмечать, кто за что отвечает, и параллельно вносить правки в файл, который Дэниэл транслировал на экран. И этот файл я видела впервые!

К середине встречи у меня уже тихо гудела голова, а пальцы летали по клавиатуре так, будто я играла в какой-то извращённый финансовый шутер.

Сложным оказалось буквально всё. И скорость, с которой принимались решения. И объём информации, который никто не считал нужным «пережёвывать» для новенькой ассистентки. И уровень ставок, когда за одним «да» или «нет» стояли не только миллионы, но и судьбы подразделений.

По ходу рабочего дня каждый мой промах вспыхивал в голове красной лампочкой: неправильно записала сумму, не там поставила флажок в системе, перепутала время созвона с партнёрами в другом часовом поясе. Приходилось спрашивать, переспрашивать, ловить людей в коридоре, чтобы уточнить детали и не выглядеть полной идиоткой в глазах своего нового босса.

А вот он, конечно, блистал. Как бриллиант на солнце.

Накануне я всё-таки изучила в интернете биографию своего босса. Родился сразу с серебряной ложкой во рту. Его семья владеет крупными активами по всему штату, а он, по ходу, единственный наследник. В прошлом году закончил Стэнфорд, а в этом он уже вице-президент. Справедливости ради надо бы добавить, что многие ресурсы ссылались на его гениальность. Будто он схватывает на лету. Из того, что быстро можно было найти про него в сети, – знает семь языков, прилично играет в теннис, владеет тхэквондо и ещё недавно был замечен за роялем на каком-то приёме.

Ну и ну...

Прочитав всё это, я даже почувствовала себя какой-то ущербной. Мне, например, финансы дались только благодаря упорству и трудолюбию, а уж про остальное я вообще молчу.

На встречах Дэниэл Монтальдо был в своей стихии. Спокойный голос, ни одной лишней эмоции, только чёткие формулировки и выверенные комментарии. Он моментально выхватывал несостыковки в отчётах, ловил людей на неточностях, но делал это без унижения, просто ставил факты так, что спорить не хотелось. Работал с цифрами так же легко, как другие болтают о погоде: называл проценты, сроки, риски, словно держал всю модель корпорации целиком в голове.

И самое неприятное, что смотреть на это было… восхитительно.

Например, на встречах, в те моменты, когда он листал отчёты, что-то быстро правил в формуле, а потом одним предложением разворачивал обсуждение в нужную сторону, я ловила себя на том, что забываю печатать. Хотелось просто наблюдать, как работает хорошо отлаженный, блестящий механизм в человеческой оболочке. И меня то и дело захватывало чувство стыда от моего хамского поведения с ним на интервью. Совершенно точно периодически я покрывалась пунцовыми пятнами из-за этого.

К вечеру уже было ощущение, что я провела тут не один, а как минимум три дня подряд, без сна. Я успела накосячить с расписанием Монтальдо, дважды перенося звонок с заводами. А ещё, я по ошибке отправила внутренний черновик письма не в тот отдел.

И каждый раз холодело внутри при мысли, что босс сейчас увидит, зайдёт в приёмную, встанет нахмурив брови, решив, что эксперимент под названием «ассистент Вострикова», пора сворачивать.

Но вместо этого он спокойно давал инструкции, уточнял где нужно поправить. И через пару секунд уже продолжал разбирать очередной блок отчётов, словно мои ошибки были не катастрофой, а естественной частью процесса.

Когда офис начал пустеть, я сидела за столом с квадратной головой и ощущением, что мои нейроны устроили забастовку. А босс всё ещё был в кабинете, с включённым светом и ноутбуком, наверняка заваленным таблицами и графиками.

Проходя мимо, он вдруг остановился у моего стола:

— На первый день – более чем. Завтра будет проще.

Я только моргнула, не найдя, что ответить. «Проще» явно не то слово, которое пришло бы мне в голову. Но, глядя на него, как он привычно держит на себе этот смерч задач, я поймала себя на странной мысли: возможно, научиться работать рядом с таким человеком лучший из всех безумных вызовов, которые я себе устраивала.

А ведь он, такая скотина безупречная, ещё и на год младше меня.

***

Когда Пол, другой ассистент Монтальдо, следующим утром принес мне кофе в картонном стаканчике, взятый на вынос из кафе на соседней улице, и стал спрашивать, что бы я хотела заказать на ланч, у меня невольно задержался на нём вопросительный взгляд. Слишком уверенно он поставил стакан на мой стол, слишком пристально осмотрел мой рабочий хаос, как будто уже много лет знает, где у меня бывают провалы.

— Эм, Пол, ты ничего не путаешь? Твой босс – там, – я карандашом указала на вход в кабинет Монтальдо.

— Я ассистент и слежу за тем, чтобы все были в ресурсе, заказываю билеты, организовываю поездки, даже слежу, чтобы подарки родственникам приходили в нужный час. И твоя продуктивность на работе теперь моя задача.

Еще один мужчина, пытающийся контролировать мою жизнь? Прекрасно.

Осторожно поставила стакан чуть в сторону, будто он мог оказаться метафорической ловушкой.

— О, благодарю. Но я, пожалуй, откажусь от твоих услуг.

Я опустила голову на распечатку слайдов, пытаясь сверить две на мой взгляд идентичные таблицы, где цифры отличались на какие-то жалкие проценты, а для Монтальдо это, наверняка, вопрос жизни и смерти проекта. Но Пол продолжал торчать над моим столом, как слишком вежливое воплощение напоминания «я всё ещё жду».

Глава 11. Интереснее любой истерики

Дэниэл

Питер Канн – та ещё заноза в заднице. Он мастерски умеет любую встречу превратить в неподъёмный шкаф задач на три года вперёд. Вот и сейчас он зачем-то организовал обсуждение прогнозов переработки на двух ещё не введённых в эксплуатацию заводах, открытие которых ожидается только через год. И когда разговор сворачивается всего за пятнадцать минут, что на него совсем не похоже, а Питер вдруг «вспоминает» про кандидата и выкладывает перед нами резюме девушки, до меня, наконец, доходит истинная причина этой внезапной встречи.

В моём графике нет ни одного свободного окна под его новые кадры, тем более в инвестиционный отдел, где у него и так достаточно сотрудников. Видимо, он решил, что личной встречей продавит моё стопудовое «нет» лучше, чем очередным письмом с обоснованием.

Я всё-таки мельком пробегаюсь глазами по резюме. Понятно, чем она его зацепила: известный на рынке инвестиционный банк, приличный стаж, фамилии в рекомендациях, от которых Питер всегда начинает дышать тише. Скорее всего, она безупречно работала с его кузеном, раз сам Канн провернул такую уловку, чтобы протащить её на этот уровень. Пойти на хитрость.

Наши безопасники уже проверили профиль кандидатки, отчёт лежал сразу после её резюме, всё чисто.

Она на год старше меня, хорошее образование, приемлемый опыт. Русская, замужем, легальный статус, никаких хвостов, которые могли бы мне не понравиться. Сухая, вылизанная анкета, где всё на своих местах.

Когда она появляется на пороге, я на секунду теряю привычный автоматизм. Первое, о чём думаю: Питер хочет её взять явно не только за ум. Может, с головой у неё всё в порядке, но длинные ноги, кукольная внешность, слегка волнистые светлые пряди, спадающие на лицо, и эта выученная прямая осанка – у любого среднего мужика вызовут одно, очень далёкое от профессиональных компетенций, желание. И, если честно, меня это бесит. Не она, а то, как на таких женщин обычно смотрят в офисе.

Я отмечаю, что Питера она лично не знает. В её взгляде нет ни тени понимания ситуации, ни расслабленного «о, свои». Вежливость, лёгкая настороженность, аккуратная дистанция. Хорошо. Но это ещё предстояло проверить.

Пока Питер и Роберт задают ей стандартные вопросы, я изучаю её паспорт, ловлю глазами место рождения, даты, визы, и параллельно набираю короткое сообщение службе безопасности с пометкой: «Проверьте связи с Канном и его семьёй, поднимите всё, что найдёте за последние пять лет». В наше время верить никому нельзя, особенно когда человек попадает в мой офис по такой кривой траектории.

В какой-то момент ловлю себя на том, что слушаю уже не только их, но и её. Она отвечает на жесткие обороты Роберта без заискивания, не лезет с лишними шутками, не пытается понравиться любой ценой. Там, где большинство начинают мяться, смотрит прямо. Это, к сожалению, производит впечатление. И раздражает одновременно, потому что чем интереснее кандидат, тем сложнее потом объяснять тому же Питеру, из-за чего ей стоит отказать.

А в её случае реально зацепиться не за что. Или есть?

Я поймал себя на странном, почти детском желании подергать девочку за косички, а точнее, проверить эту женщину на прочность. На степень истерики, которую она готова выдать, когда мир вдруг решит, что её «идеального резюме» недостаточно. Насколько далеко она сможет зайти, чтобы доказать, что имеет право сидеть за этим столом. Это было не по регламенту, не по учебнику HR, но, чёрт побери, иногда реальность нужно тряхнуть, чтобы увидеть, кто как держится на ногах.

Поэтому я делаю ход, который сам себе бы не простил, будь на её месте. Делаю отказ, сухо, официально, мерзко, ссылаясь на её русский паспорт. Формулировка вежливая, но смысл предельно гнилой. Пусть потом меня простят все дальние родственники по русской линии. Дядя Фрэнк, если узнает, убьёт меня на месте голыми руками, но это уже другой разговор.

Девушка, вместо ожидаемой вспышки, лишь показательно вздыхает и отводит взгляд в сторону. Подозреваю, что про себя она как раз и думает, какой же я дебил, но вслух не произносит ничего. И вот это, к моему раздражению и странному удовлетворению, оказывается куда интереснее любой истерики.

И я четко понимаю, что хочу её себе.

***

Дорогие читатели, сегодня глава небольшая, но после полуночи будет ещё)

Глава 12. Реагирую

Дэниэл

Эта блондинистая голова сводит меня с ума с первой минуты появления в офисе. Не в том банальном смысле, в котором у Питера загораются глаза при виде длинных ног в деловых брюках, а гораздо хуже: она лезет в рабочие мысли, в расчёты, в планёрки, в те зоны, где другим людям вообще не место. Если до этого я думал, что, наняв её, просто буду тихо наслаждаться тем, что кто-то абсолютно непохожий на моё окружение разбавит идеально выстроенную систему, то теперь уверен, что она эту систему будет методично ломать и перестраивать под себя. Проблем прибавится точно. Сто процентов.

Блять.

Что я делаю?!

Несколько дней назад HR еле-еле вытащила Полину ко мне на интервью, применив ранее запрещенные лично мной, извращенные приемы. А когда Полина послала меня прямо в моём же кабинете, я по всем адекватным правилам должен был поставить на этом жирную точку. Ведь она пришла явно не заинтересованная в работе на меня, раз даже не погуглила информацию.

Закрыть файл, отправить стандартный отказ, вычеркнуть эту бесячую русскую из мыслей и продолжить жить в мире, где люди не хлопают дверьми в лицо вице-президенту. Но когда она всё-таки хлопнула дверью, оставив после себя запах духов и упрямства, я почему-то не вернулся к отчётам.

Дебил.

Я зачем-то впопыхах открыл терминал и спросил у ИИ, как правильно произносится её имя. Медленно, по слогам, несколько раз прослушал, пока коварное сочетание звуков не перестало быть просто набором букв в резюме и не превратилось во что-то интересное. И, к собственному раздражению, буквально помчался к лифтам, повторяя в уме это странно мягкое, растекающееся по языку имя.

Поли-и-и-на.

С каждым повторением оно звучало всё опаснее, как чертово заклинание, после которого уже не получится сделать вид, что эта женщина для меня просто один из кадровых файлов.

И вот она здесь, в моём офисе, буксует на задачах, которые я раздаю каждые полчаса, но в итоге умудряется разгребать всё в разы лучше, чем целый финансовый отдел с Питером вместе взятый. Её иногда клинит на деталях, она застревает на мелочах, может зависнуть над одной строкой в таблице, но потом приносит результат, да такой, что придраться объективно не к чему. И это бесит почти так же сильно, как восхищает.

Раньше у меня не было ассистента по финансам: часть задач я скидывал Питеру, часть – тянул сам, считая, что так надёжнее. Теперь понимаю, насколько адски удобно, когда рядом человек, который подхватывает с полуслова, исправляет косяки до того, как они успевают всплыть на совещании, и ещё каким-то чудом держит в голове мой график лучше, чем я сам.

Пол, увидев новый рабочий стол рядом с моим кабинетом, сначала решил, что я нанимаю ему замену, и откровенно расстроился. Пришлось объяснить, что теперь его задача – не только следить за моим комфортом, но и за её. Чтобы она не перегорела на второй неделе, не пропускала ланч, не жила на одном кофе и, главное, не сбежала, хлопнув дверью так же, как в первый раз.

Кстати, сегодня с утра – тишина.

Не сбежала ли моя Поли-и-ина на третий день?

Эта мысль почему-то неприятно кольнула, хотя по всем законам логики мне должно быть всё равно.

Выйдя из кабинета в приёмную, где располагаются рабочие места моих ассистентов, Пола и Полины, кстати да, Пол и Полина… Вот чёрт. Как я раньше об этом не подумал? Отличный корпоративный ситком можно снимать. Так вот, выйдя из своего кабинета, я застыл на пороге. Своей перекаченной задницей на её столе сидел мой друг, Дэйв, развалившись так, будто это его личное пространство, попивая кофе из гостевой кружки, явно приготовленной кем-то из моих ассистентов.

Аргх!

Дэйв оживлённо рассказывал Полине байки про свои прыжки с парашютом и, при этом, демонстративно нависал сверху, явно пытаясь заглянуть поглубже в декольте её рубашки.

Полина, увидев меня, будто даже выдохнула с облегчением. Не так, чтобы очевидно выражала неприязнь, но этого микроскопического сдвига в плечах мне хватило. Какого чёрта у меня от этого внутри поднялась волна злого удовлетворения?

— О, Дэн, привет. А мы тут познакомились с твоим вторым ассистентом, – довольно сообщил Дэйв, даже не думая слезать с её стола. – Ты уже освободился?

Мне почему-то захотелось придушить эту тупиковую ветвь эволюции, аккуратно и без свидетелей. Он вторгся на мою территорию, встал между мной и человеком, которого я только начал под себя выстраивать. Рациональный мозг попытался объяснить это профессиональной ревностью, но получилось слабо.

— Я был свободен для тебя, – процедил я сквозь плотно стиснутые зубы, глядя прямо на него и кивая в сторону своей двери.

В воздухе ощутимо похолодало. Пола вообще рядом не было, а Полина убрала ладони с края стола и отъехала на стуле, будто возвращая себе хотя бы немного пространства. А мне вдруг стало абсолютно ясно: если кто-то и будет занимать место на этом столе и в этом офисе, то точно не Дэйв со своими дешевыми байками и жаждой заглянуть в вырез.

За закрытыми дверьми разговор между мной и Дэйвом стал жёстче. Он развалился в кресле, как у себя дома, лениво крутя в пальцах крышку от бутылки воды. Его самоуверенность бесила.

— Неплохой вариант, чтобы расслабиться в офисе. Давно она у тебя?

Я медленно обошёл стол и встал напротив, не садясь. Нужна была хоть какая-то физическая преграда, чтобы не врезать ему по глупой ухмылке.

— Она не «вариант», – каждое слово пришлось выдавливать через сжатую челюсть. – И не «у меня». Она работает здесь.

Дэйв усмехнулся шире, откинулся ещё сильнее, закинув одну ногу на другую:

— Дэн, ты слышишь себя? Ты посадил к себе за дверь такую картинку и хочешь сказать, что это чисто про Excel и отчёты? Не смеши. Я в медиа с детства, я знаю, что такое правильное лицо в кадре.

В висках неприятно стукнуло. Он говорил то, о чем я сам тщательно избегал даже думать.

— Ты её резюме не видел, – тихо бросил я. – А я видел. И именно поэтому она сидит здесь, а не печатается на обложке журнала.

Глава 13. Папка

Дэниэл

Ранним утром у меня была назначена встреча с дядей. Фрэнк Монтальдо – один из самых влиятельных людей в этом штате, и это не фигура речи. Он не просто входит в число богатейших, он богат именно потому, что жутко влиятелен: сначала власть и связи, потом деньги, а не наоборот.

Он выстроил вокруг себя сеть, в которой переплелись криминальный мир, большая политика и суды. Его люди устанавливают порядки на улицах, иногда действительно удерживая от хаоса, а иногда решая вопросы так, что о мирных переговорах вспоминать даже смешно. Фрэнк может за утренним кофе говорить по телефону с сенатором, а через час уже разруливать конфликт где-нибудь на заброшенном складе между двумя группировками, и обе стороны будут его слушать.

После окончания школы мои родители переехали жить на юг, чтобы держаться хотя бы формально подальше от Фрэнка. Большинство из активов семьи были переведены в другие штаты. Мама никогда не одобряла действия дяди. Она говорит, что у нашей семьи всегда были и связи, и деньги, но Фрэнку ещё зачем-то понадобилось выстроить вокруг себя криминальные сети. Что он поднялся в период, когда одни бандиты убивали других, а дядя оказался в нужном месте в нужно время и сумел уничтожить их всех. Как бы там ни было в прошлом, сейчас мои родители делают вид, что у них больше нет родни с такой репутацией. До определенно возраста и я думал, что тоже хочу всё это вычеркнуть из своей жизни. Ещё подростком я считал дядю человеком, выбравшим не тот путь, и был уверен, что никогда не окажусь рядом с его делами.

Всё изменилось в один вечер, когда его люди вытащили меня из знатной заварушки, это было во времена старших классов. Неудачная вечеринка, чужие наркотики, полиция, неправильные люди в неправильное время. Фрэнк снова появился в моей жизни как хирург, сработал быстро, жёстко, без анестезии, но эффективно. И главным было то, что он не попросил ничего взамен. Просто сказал, что я его семья. Тогда я пообещал себе, что если когда‑нибудь он попросит о помощи, я не откажу.

Как выяснилось, дела у него были не просто «серые», а местами насыщенно чёрные. В обход родителей я стал наведываться к Фрэнку. Сначала всё было безобидно, только личные встречи, потом круг расширился до его близких друзей, и вскоре я начал присутствовать на тяжелых разговорах в кабинетах. Но мне было мало, я хотел знать все детали. С девятнадцати лет я присутствовал на пытках наркопреступников, на закрытых криминальных встречах, видел разборки с применением оружия. Знал всё о его денежных и товарных потоках, о маршрутах, людях, схемах. Знал, кто ему должен, кто охотится за ним, где чьи кости спрятаны не только в шкафах.

В университете я доучивался, скорее, для галочки. Про финансы и управление рисками я узнал намного раньше, сидя не на лекциях, а за столом рядом с ним, слушая, как он разруливает очередной кризис. Получая университетское образование, я занимался саморазвитием. Языки, спорт, связи.

И вот в прошлом году, после выпуска, Фрэнк внезапно подарил мне свою долю в единственном чистом белом активе, ранее принадлежащий пополам моей маме и ему. Эта корпорация по переработке пластика в современных реалиях приносила ему приличную часть дохода. Белого и пушистого. А Фрэнк просто одним решением выдернул меня из тёмной части бизнеса, поставил во главе красивой витрины и жестко отрезал от всего остального. Отстранил от разборок, от дел, где решения принимались не только цифрами.

Зачем? До конца я так и не понял. Тогда он назвал это отчасти подарком, отчасти выбором: либо этот актив сейчас, полностью, с возможностью строить свою чистую карьеру, либо возвращение на «темную» сторону, работа с ним рука об руку, но уже без возможности выхода, до конца моих дней. Не потому что он не отпустит, а потому что выход из системы не предусмотрен.

Я прекрасно справлялся с должностью главного умника по финансам, но меня не отпускало ощущение, что дядя скрывает от меня что-то важное. Он всегда был под угрозой удара. Враги, сделки вне закона, риски, мерзкие политики. Своим решением вывести меня из игры он вроде как обезопасил мою жизнь, хотя бы номинально. На деле со мной по-прежнему была охрана и заряженное оружие, просто теперь всё это выглядело как «уровень защиты крупного бизнесмена». Мне не нужны были ни его деньги, ни власть, ни авторитет в тех кругах, где он поднялся. Но когда ты хотя бы одной ногой стоял в том мире, считай, весь уже заляпан, и мы оба это понимали. Для окружающих он демонстративно меня отстранил, но между строк всегда оставалось послание «если захочешь вернуться, дверь открыта».

И чем ближе подходило время встречи, тем сильнее сжимался внутри мерзкий пружинный механизм, готовый отскочить в любой момент. Я всегда хотел детально знать, что происходит в делах Фрэнка, по старой привычке тянуться к полной картине. Но прекрасно понимал: стоит мне начать задавать слишком правильные вопросы, и он решит, что я готов стать его преемником не только на чистой белой бумаге.

А готов ли я? Ответа у меня не было.

— Дэниэл, неужели ты договорился с японцами по продаже технологии утилизации полипропилена?

Голос Фрэнка встретил меня прежде, чем я успел вынырнуть из мыслей. Я кивнул, подав руку для рукопожатия. Его хватка всё такая же крепкая, как в те времена, когда он знакомил меня с «деловыми партнёрами», от взгляда которых у нормальных людей подкашиваются ноги.

— Молодец, – в его тоне не было ни грамма сюсюканья, только сухое признание факта. – Слышал, ты устроил в корпорации жесткие реформы. Не страшно?

Я задержал взгляд на его лице на долю секунды дольше, чем следовало, пытаясь понять, это просто дежурный вопрос или проверка.

— Сократил кое-какие ненужные расходы. В этом нет ничего страшного, – ответ прозвучал спокойнее, чем мне было. – Что у тебя нового?

Внутри при этом всё напряглось: каждая встреча с ним могла стать либо очередным семейным разговором, либо поворотной точкой, после которой дорога назад окончательно исчезнет.

Глава 14. Неприятный инцидент

Полина

Сегодня Монтальдо с утра уже сразу злой. Интересно, что его так взбесило, раз он в таком поганом настроении пребывает в офисе с семи утра?

Он ходит по коридору, как хмурое воплощение дедлайна, которому никто не рад: плечи напряжены, челюсть сжата, в руке чашка с кофе, будто это единственное, что удерживает его от того, чтобы кого-нибудь прибить.

Надеюсь, не меня.

Ни привычного холодного спокойствия, ни ироничных замечаний, только короткие сухие фразы и внимательный, до мурашек, взгляд, которым он сканирует всё вокруг.

Я поймала себя на том, что сижу тише обычного, лишний раз не шуршу бумагами и даже печатаю мягче, стараясь не провоцировать этого богоподобного контрол-фрика, у которого явно с утра что-то пошло не по плану.

И всё равно в груди царапало не только лёгкое беспокойство, но и странное щекочущее любопытство: что же, чёрт возьми, должно случиться, чтобы Дэниэл Монтальдо выглядел так, будто мир осмелился играть не по его сценарию?

Кто-то явно испортил ему выходные.

Мои же выходные прошли с Васей. Мелкий появился в субботу утром, как обычно, без предупреждения, с дурацкой улыбкой и заявлением, что «нужно срочно вывести тебя в люди», и сразу потащил в ресторан. Мы ели бургер размером с его голову, спорили, у кого плейлист хуже, а потом долго бродили по парку, кормили уток в пруду и обсуждали его игры, мой офис и то, как «старпёры не понимают настоящую графику».

Даже сходили в музей. Вася сначала бурчал, что там скучно, но через двадцать минут уже завис у интерактивной экспозиции, объясняя мне разницу между какими‑то визуальными движками. А я ловила себя на том, что просто радуюсь – он живой, шумный, нормальный подросток со своими странностями. Все–таки хорошо, что всё сложилось именно так. Что Влад всё разрулил и мы смогли избавиться от наследства Вострикова без потерь для себя.

Ночью мы с Васей завалились домой к его бывшему однокласснику, родители которого переехали из Техаса в Чикаго в прошлом году. Там была вечеринка старшеклассников. Молодые мальчики и девочки, старательно нацепившие на себя взрослую крутость. Короткие платья, слишком громкий смех, разговоры про колледж и свободу вызывали у меня только тёплое умиление. Мир, где главная проблема кто с кем пойдёт на выпускной, казался параллельной вселенной.

Несмотря на то, что ночь была безумной и весёлой, мы с Васей решили не оставаться там до утра, а поехать домой. И вот тут охрана Влада оказалась как нельзя кстати. Ребята спокойно забрали нас, довезли в целости и сохранности, без лишних вопросов и без дополнительных приключений. Я впервые за долгое время в ночной поездке не проверяла по сто раз зеркала и не сжимала руль до боли в пальцах, а просто позволила себе заснуть на заднем сиденье, зная, что нас довезут.

И сейчас, глядя на злого с утра босса, я невольно покрылась толстой коркой грусти, сравнивая свои ощущения от этих двоих мужчин в своей жизни. Влад контролировал мой мир через охрану и брак, Монтальдо в офисе – через задачи и дедлайны. А я, получается, где-то посередине.

Шик и блеск!

Заверните оба.

А ведь не зря говорят, что понедельник – день тяжелый.

***

Окна из нашей приемной выходят на улицы Чикаго, на небольшой собственный сквер и парковку перед офисом. В целом, вид просто потрясающий, но обычно я не смотрю на улицу, потому что мне банально некогда. Всё внимание уходит на таблицы или письма, или созвоны, и мир за стеклом существует как фон.

Вот только сегодня Монтальдо в очередной раз раздражённо вышел из кабинета, какой-то печальной интонацией попросил меня о чашке кофе и остался ждать возле панорамного окна, задумчиво глядя на то, что происходит за окном.

Я уже перестала заморачиваться по поводу его странного поведения сегодня, поэтому без задней мысли и рэд флагов, подошла к нему, чтобы отдать горячую кружку, готовая сразу же вернуться к своему столу, продолжить работу. Но сказанная осторожно фраза из уст Монтальдо резко затормозила все мои планы:

— Полина, ты где паркуешься?

Почему-то тон его голоса мне сразу не понравился. В нём сквозила только сдержанное напряжение. Я машинально перевела взгляд на припаркованные автомобили… и кофе чуть не улетел на пол. Каким-то чудом я удержала блюдце.

В ряду, где стояла моя машина, была полная разруха. Машины покорёжены и сдвинуты со своих мест, как игрушки, по которым прошлись ботинком. Асфальт местами вздыблен, между раздолбанными бамперами торчали какие-то обломки дороги. Недалеко от них застыл экскаватор с огромным направленным вперёд ковшом, будто кто-то решил устроить показательное снос-ралли именно в этом ряду.

Мои охранники уже были там. Один из них стоял неподалеку, разговаривая по телефону, второй что-то очень настойчиво втирал, видимо, виновнику происшествия. Ему уже, судя по всему, подробно объяснили степень его ошибки, потому что он лежал лицом вниз на асфальте, раскинув руки в стороны.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что на этой неделе Влад должен был презентовать свою находку научному миру. Но громче всего в голове звенел только один вопрос: это не случайность? И, судя по тому, как жёстко напрягся рядом Монтальдо, так думала не только я.

— Там, – я указываю рукой на ряд разбитых машин. – Мне нужно выйти.

Монтальдо молниеносно перехватил чашку с блюдцем из моих рук и жестко зафиксировал другой рукой запястье. Пальцы у него были горячие, сильные, из такой хватки не выбраться, даже если дёрнуться изо всех сил.

— Ты останешься здесь. Служба безопасности разберётся.

Вот чёрт.

Внутри всё взорвалось протестом, но тело действовало по памяти: замереть, оценить, не рваться в эпицентр, пока люди, умеющие стрелять и прикрывать, делают свою работу.

Возможно, он думал, что там его люди, его служба безопасности, но в чём‑то он прав: мне действительно лучше дождаться звонка от Влада или охранников, чем сейчас героически нестись вниз под ковш экскаватора.