Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 1.1

Савелий

- Сава, ну, когда ты приедешь? – капризно тянет Виолетта. – Через час уже Новый год…

- Я не приеду, Виолет. Я думал, это очевидно, – устало вздыхаю, давая знак таксисту свернуть направо, во двор. В котором я не был без малого пять лет.

В трубке воцаряется подозрительная тишина. Обманчивая. Которая через пять секунд взрывается визгливым криком с рычащими нотками.

- В смысле «не приеду»?! Сава, ты что, совсем умом тронулся на своей работе? Я же говорила, предупреждала! Просила! Даже напомнила! Два раза! Я уже и девчонкам пообещала, что ты приедешь. Обещала показать, познакомить с тобой…

Кривлюсь, отстраняя трубку подальше. Иначе рискую остаться глухим на одно ухо.

- Я что, комнатная зверушка, чтобы меня показывать?

- Не передергивай! В конце концов, сегодня Новый год, и я хочу встретить его с самыми близкими и родными! С тобой, моим любимым мужчиной, – не вижу, но чувствую, как она дует губы. – Мы встречаемся уже год, и я хочу познакомить тебя с подружками. Это абсолютно нормально!

Читай – похвастаться, как брендовой сумочкой или украшением из известного ювелирного дома.

- Виолетта, напомню, что мы расстались с тобой две недели назад. Ты сама меня бросила.

- Ну, мииилый! Ну, Сава! – начинает лебезить. - Ну, я погорячилась. Давай не будем портить друг другу настроение за час до Нового года. Просто приезжай. Тем более, у меня для тебя особенный подарок…

- Погорячилась? - угрожающе проговариваю, чуть повысив голос. Таксист, о котором я успел позабыть, встревоженно поглядывает в зеркало заднего вида. Вскидываю ладонь, давая понять, что все в порядке, и продолжаю уже спокойно. – Ты устроила скандал в ресторане и сорвала мне подписание важного контракта с европейцами, над которым мы вели переговоры почти год. Тебе не кажется, что это слишком высокая цена для твоего «погорячилась»?

- Ну, прости меня…Просто я ревнивая, ты же знаешь! И у меня гормоны шалят…Ну приезжай. Я так соскучилась…Я хочу встретить этот год именно с тобой.

- Нет.

- Какой подъезд? – вполголоса спрашивает водитель.

- Третий, - также отвечаю, прикрыв динамик.

- Приехали.

- Спасибо. Возьмите.

Кивком прощаюсь с таксистом, достаю из багажника чемодан и спешу поднять ворот пальто. Сильный, шквалистый ветер едва не сбивает с ног и щедро забрасывает снег за шиворот. Я уже и позабыл, какими непредсказуемыми бывают зимы в этом городе.

- Так, Шахов! – настроение моей бывшей снова меняется, как флюгер. И вот она уже выпускает агрессию наружу. – Я сказала: бросай свою работу к чертовой матери и дуй в ресторан. Не заставляй нас ждать!

- Виолетта, я заканчиваю этот разговор. И прекрати мне названивать. Мы поставили точку. А своих решений, как ты знаешь, я не меняю. Так что, новый год – новая жизнь и новый мужик. С наступающим!

Хотя я лично его уже встретил по местному времени. В самолете, благополучно проспав все на свете. Чему очень рад. Впервые хоть выспался за очень много месяцев.

Когда в последнюю неделю декабря выяснилось, что в филиале огромные проблемы и колоссальные убытки, и нужно ехать разбираться, я обрадовался. Я давно не люблю Новый год и эти длинные праздники. Считаю, что это пустая трата времени и потеря больших денег. Для меня это самый обычный выходной. Обычный день, как и другие триста шестьдесят четыре.

Поэтому я с радостью решил прилететь и лично разобраться во всем, что происходит в компании.

И вот, преодолев девятичасовой перелет, оказываюсь на другом конце страны. Во Владивостоке.

- Да пошел ты! - наконец Виолетта сбрасывает звонок, на что я выдыхаю с облегчением.

Прячу телефон в карман и вскидываю голову, находя окна своей квартиры. Разумеется, темные. Потому что там меня никто не ждет.

Против воли поворачиваю голову налево и нахожу другие окна. В них также не горит свет. И хоть я знаю, что предыдущие владельцы оттуда давно съехали, все равно всматриваюсь. Они ничем не отличаются от множества других в этом доме, но при одном взгляде на них, злость парализует, а кулаки сжимаются сами собой.

Ледяной ветер швыряет колючий снег прямо в лицо, от чего перехватывает дыхание. Отворачиваюсь, чтобы вдохнуть спасительного кислорода, и эта проделка непогоды здорово отрезвляет.

Выбрасываю дурные воспоминания из головы, подхватываю чемодан и захожу в подъезд, попутно набирая сыну.

Это еще одна причина, по которой я с радостью решил рвануть через всю страну – увидеть своего ребенка, которого в последний раз «в живую» видел много лет назад. Может, хоть сейчас получится наладить отношения…

Вот только он не отвечает.

Поколебавшись минуту, набираю номер бывшей жены. И снова длинные гудки, и нет ответа.

А потом вспоминаю, что уже первое января, семь утра. Разумеется, они спят.

Жму кнопку лифта, осматриваясь по сторонам. А тут ничего и не изменилось. Те же стены обшарпанные, тот же скрипучий лифт. Даже пахнет запеченной курицей так же, как и десять лет назад.

Глава 1.2

Савелий

Поворачиваю голову в сторону и замечаю у окна между этажей…сына, что, кажется, спал, сидя прямо на грязном подоконнике.

- Миша?! Ты что здесь делаешь?!

В семь утра первого января!

- Тебя жду.

Все чудесатей и чудесатей. Особенно, если учесть, что родной сын меня на дух не переносит.

Пристально разглядываю парня, которого последние пять лет видел только на экране телефона. И то не больше двух минут.

Он здорово вытянулся. Стал настоящим юношей, за которым, вероятнее всего, увиваются девчонки. С лица исчезли пухлые щеки, а вот ямочки, доставшиеся от меня по наследству, стали отчетливее – я их даже с этого расстояния вижу. В зеленых глазах упрямство и сталь, которыми мой сын славится с самого рождения. Губы упрямо поджаты, а темные волосы уложены в каком-то модном беспорядке.

Оглядываю пацана с ног до головы, и за грудиной гордость разливается – мой пацан!

Все эти годы, к моему сожалению, благодаря стараниям моей бывшей, я был лишь номинальным отцом: исправно платил алименты, изредка общался с сыном по видеосвязи, звонил на праздники, прилетал с ним повидаться раз в пару-тройку лет.

Чаще бывшая обиженная жена не позволяла.

И Миша сам не изъявлял желания. А когда вырос, лично запретил мне приезжать, потому что не хотел общаться. Чудо, что он вообще отвечал на мои звонки. Хоть и раз в полгода.

А все потому, что, когда ребенок стал постарше и стал задавать вопросы, мать вдолбила, что это я виноват в том, что с ними не живу. Это именно я бросил и ее, и ребенка. И Саша промыла Мише мозг, что я хреновый отец, не заинтересован в нем, не люблю и не хочу видеть. Разумеется, сын возненавидел и практически не общался со мной и моей матерью, его бабушкой.

По сути, мы чужие друг другу люди.

Вот только все было совсем не так, как расписала бывшая.

С Сашей мы поженились совсем зелеными по залету. Я не планировал так рано, но когда моя девушка пришла ко мне вся зареванная и протянула дрожащими руками тест на беременность, я сразу сказал – рожаем! И сделал ей предложение в этот же вечер.

Родился Миша, и для нас обоих начались суровые декретные будни. Саша была вся в ребенке, быту, я работал на двух работах, чтобы у моей семьи все было. Я старался, делал все от меня зависящее, и у меня неплохо получалось.

Типичная ситуация, в которых оказываются сотни молодых семей.

Вот только моей жене этого было мало.

Когда Мише было чуть меньше двух лет, Саша объявила, что уходит к другому. Богатому, успешному… соседу в соседний подъезд. Потому что устала считать копейки и копить на крупные покупки. Наша семья была ошибкой.

Только так считала она одна.

Я пытался поддерживать общение с ребенком, но Саша позволяла делать это все реже и реже. То я не по режиму прихожу, то они в отъезде, то ребенок не в настроении.

Когда я решительно все же пришел без приглашения в квартиру, чтобы увидеть собственного ребенка, сосед спровоцировал меня на конфликт. Нервы были на пределе, и я спустил его с лестницы.

А бывшая на следующий же день подала в суд на ограничение встреч с ребенком. Вся эта ситуация была спланирована ими от и до, чтобы вычеркнуть меня из жизни ребенка. И своей цели они добились: судья присудила мне четыре встречи в месяц по три часа.

Я бился, оспаривал это нелепое и чудовищное решение, но бывшая с мужем во всех инстанциях трясли протоколом о моем задержании и снятии побоев с нового мужа Саши. Они на каждом углу утверждали, что я агрессивен и опасен для собственного сына. И, разумеется, «занесли» судье.

Я боролся, насколько позволяли мои возможности. И деньги. А позволяли они на тот момент мало. Я постоянно натыкался на них, смотрел на собственного ребенка издалека, но подойти к нему мне возможности не давали.

В конечном итоге не выдержал этой пытки и просто свалил на другой конец страны. Выгрызал себе лучшую жизнь и хватался за любую возможность заработать. Но даже когда я встал прочно на ноги, отношений с ребенком наладить так и не смог.

- Пап, - голос сына звучит угрюмо, но в то же время растерянно.

Но это обращение, которое я не слышал много лет, царапает изнутри до дрожи и приводит в чувство.

- Да…Так что случилось? И как ты вообще узнал, что я прилетаю?

Миша насупливается, отворачивается в сторону и всем своим видом показывает, что ему неприятно со мной говорить.

- Я не знал, что ты прилетаешь. Вообще я приехал… к бабушке. По делу. Она как-то звала меня в гости. Очень давно. Но ее нет.

- Бабушка уже три года тут не живет.

- Я не знал…, - тушуется парень.

- И все-таки что ты здесь делаешь ночью? – поднимаюсь вверх на несколько ступеней. Миша напрягается, но не протестует, как раньше. - Почему не дома? Мама знает? Или, погоди-ка…Ты что, сбежал?

Пацан мнется, но низко склоняет голову и тихо выдает:

- Да.

Визуализация

Напоминаю, что ваше видение может не совпадать с видением автора) Это нормально)

Итак, Савелий)

Кто-то из вас с ним немного уже знаком)

36 лет, очень непростой мужчина: строгий, но справедливый, сильный и харизматичный) Не боится трудностей, и с удовольствием в них влезет))) Как и во всякие авантюры)

Его сын Миша, 13 лет) В упрямстве и сложности характера не уступает отцу, достаточно жесткий и взрослый для своих лет)

Ну, собственно, от осинки не родятся апельсинки)))

А вот с Агатой познакомимся завтра) Позволю себе сохранить интригу)

Как вам визуал?) Попал в точку?)

Буду рада услышать ваше мнение)

С любовью ко всем и каждому, Николь.

Глава 1.3

Савелий

Меня как кирпичом по голове прикладывают. Со всего маху, не жалея. Аж звездочки перед глазами появляются, а боль, кажется, физически начинаю ощущать.

Сестра Миши. Единокровная. А это значит…

У Саши есть дочь. Дочь от мужика, который влез в мою семью и помог бывшей лишить меня сына.

И сейчас она глядит на меня сонными глазками с любопытством вперемешку с надеждой.

- Это твоя родная сестра? – переспрашиваю, как будто до меня не дошло с первого раза.

- Да.

- А сколько ей лет?

- Мне сетыле, - гордо сообщает Агата, выпрямившись и демонстрируя четыре пальчика. – Пости пять.

- Ясно…

- Миша, - старательно выговаривает имя старшего брата, чуть склонившись и косясь в мою сторону. – Я писать хосю.

Вместо ответа сын выразительно-вопросительно глядит на меня.

Стряхиваю с себя оцепенение, сбегаю по лестнице и открываю дверь квартиры, приглашая их войти.

Детишек дважды упрашивать не нужно: старший брат стаскивает сестренку с подоконника, крепко обхватывает ее ладошку, в другую руку – большой рюкзак и ведет в квартиру.

Закрываю за ними дверь, и, вместо того, чтобы рассмотреть обстановку квартиры, в которой вырос и не был столько лет, зависаю на детях.

Агата похожа на самую настоящую Зефирку: розовая шапочка, комбинезон, сапожки, и те розовые! Золотисто-рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, серо-голубые глаза на пол-лица и губки аккуратным бантиком.

Хоть она меня побаивается и старается держаться поближе к брату, не остается незамеченным, как Зефирка вытягивает шею и с любопытством осматривается по сторонам.

Не перестает меня удивлять и Миша.

Невооруженным взглядом видно, как он трогательно относится к сестренке. Помогает ей забраться на пуфик, присаживается на корточки и стягивает сапожки.

- Не замерзла? – растирает ее пальчики на ступнях, что помещаются в его ладони.

Агата мотает головой, забавно тряся хвостиками. Сама стягивает комбинезон и снова смущается. Берет брата за руку и жмется к нему, настороженно меня рассматривая.

- Туалет там, - кивком головы указываю на нужную дверь. – Я вас жду на кухне.

Детишки появляются через пять минут. И снова Миша заботливо сажает сестру на стул, а она так мило широко зевает.

- Я могу вам предложить только кипяток. Я перекусил в самолете и надеялся вздремнуть немного. А когда проснусь, то доставки и магазины начнут работать. Вот еще что есть, - хлопаю себя по карманам и достаю злаковый батончик.

- Ничего страшного, мы не голодные, - угрюмо бурчит сын, вот только урчание в его желудке кричит об обратном.

- Миша, - шепчет Агата и дергает брата за рукав.

Он вздыхает и придвигает батончик к сестре.

Перевожу взгляд на нее и при свете внимательно рассматриваю.

Как же она похожа на Сашу… Улыбкой, взглядами, жестами. Такая же милая и застенчивая, как и ее мама, когда мы только познакомились…

Маленькая принцесса.

- Хотите? – прежде чем откусить, Зефирка протягивает батончик мне.

Отрицательно мотаю головой и сажусь напротив Миши и сосредотачиваю все внимание на нем.

- А теперь четко и по существу: что случилось?

- Мы сбежали, - «рапортует» сын.

- Это я понял. От кого? Что такого произошло, что в новогоднюю ночь вы поехали к бабушке, с которой не общаетесь?

Мишаня мрачнеет и поджимает губы, не желая говорить. Показывает упрямство во всей красе. А вот Агата оказывается куда разговорчивее:

- От злых дяди и тети, - бормочет, низко опуская голову. - Они хотели нас заблать в дом, где живут длугие детишки. Но мы сплятались у тети Маши и сбежали.

- Тетя Маша? Это кто?

- Соседка, - поясняет сын.

- Почему вообще вы сбежали из дома? Где ваша мама? Я звонил, она трубку не берет…

Молчат. По повисшей тишине, в которой начинают витать тревожные нотки, понимаю, что случилось что-то из ряда вон.

- Наша мамочка стала ангелом, - Зефирка вздыхает, прижимаясь к брату. Словно и его боится потерять. - И смотрит на нас с облачков.

Эта новость - мощный хук прямо в челюсть. До звездочек перед глазами.

Саша…Саша умерла?!

Господи…

Я совершенно другими глазами смотрю на детей. Замечаю то, чего не заметил в первые минуты. И теперь понимаю, почему сын кажется таким взрослым, а Зефирка так держится брата, и в ее глазах такая необъяснимая грусть.

Растираю лицо ладонями, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Я, конечно, в глубине души ненавидел Сашу за то, что она сделала, и никак не мог простить, но…смерти я все равно ей не желал.

- Мама поехала отдыхать и утонула в море, - бормочет Миша, пряча от меня свои слезы и лишь крепче прижимая к себе сестренку. – Бабушка начала собирать документы, чтобы забрать нас к себе, но перед Новым годом заболела, и ее положили в больницу. К нам уже приходили из опеки, хотели увезти. Я соврал, что бабушка ушла за хлебом. Ее просили прийти к ним, принести документы. Но она не могла, потому что оказалась в больнице. Я ей ничего не говорил, чтобы не беспокоить. А вчера к нам приходили снова. Я слышал, как они говорили, что у них четкие инструкции привезти нас в детский дом, пока не получат документы. Но мы успели спрятаться у соседки. Но остаться у нее не могли – к тете Маше на Новый год гости приехали, нам места нет.