Папа в разводе. Свистать всех наверх!

Глава 1

- Ты просто плохо их знаешь! Аленка вчера обои разрисовала – нарисовала жуткие рожи, я полночи клеил новые, Соня волосы цветными мелками накрасила – сказала, что это модно, Мишка… с Мишкой проще всего, но у него тоже что-то вечно не так, как надо и он дико переживает. В общем… со стороны – они красавчики, а подойдешь ближе – покусают и глазом не моргнут…

==

Марк — папа-одиночка и моряк. Его дом — это тихая гавань, если не считать подросткового бунта, детских капризов, разрисованных фломастерами обоев и внезапной ветрянки. Неужели его корабль разобьется о быт?

Кто-нибудь обязательно придет на помощь!

– Па-а-па! Ну, папа же! – Аленка дергала отца за ухо, а тот лишь мычал в ответ и старался натянуть одеяло на голову, – Вставай, там Мишка в футбол играл и окошко разбил! – выпалила Аленка и уставилась на отца – неужели и это не заставит его проснуться?!

– Какое такое окно? – Марк рывком вскочил на ноги, – Это что за безобразие! – он натянул шорты и выскочил из спальни, – Михаил! – зычно крикнул он, но тут же осекся, – Стоп. Мишка же в лагере… – он обернулся к дочке, которая хихикала, подпрыгивая на месте, – Алена, что за шуточки?

– Пап, ты никак не просыпался, – прыгала она вокруг отца, – А мне ску-у-учно!

– А Соня чем у нас занята? – вздохнул Марк, – Могла бы ее разбудить… я под утро только лег, – он пошлепал в кухню, – Обои переклеивал в столовой, которые кто-то разрисовал вчера, – он взглянул на Аленку, – Не помнишь, кто это был, а? – Аленка замотала головой, – так где там Соня?

– Соня опять сидит в своих… – Аленка нахмурила лоб, вспоминая нужное слово, – Соцсетях. Вот. Скажи ей, чтобы она со мной поиграла, – надула она губки, – Все вечно заняты, а мне ску-у-учно.

– Отставить скучно. – Марк сделал нарочито грозное лицо, – Свистать всех в камбуз! Завтрак по расписанию.

– Со--о-оня! – закричала Аленка, – Папа велел свистать в камбуз!

– Господи, ну что ты кричишь, как потерпевшая? – Соня вошла в кухню, откинув со лба цветные прядки волос, и села к столу, – А ты, пап… может хватит уже твоих этих штучек? Что за камбуз? И почему свистать? Мы же не матросы на корабле…

– А я матрос! – Аленка принялась яростно мешать хлопья в чашке с молоком, – Я матрос! – повторила она и так сильно плюхнула ложкой, что молоко поднялось белым фонтаном.

– Алена, – Марк вытер лужу на столе, – Посиди чуток молча, ладно? – он залпом выпил кофе и посмотрел на Соню, – Я сейчас поеду за продуктами – ты смотришь за Аленкой. – Соня закатила глаза, – Мишка приедет вечером… так что вы вдвоем остаетесь на вахте. В дом никого не впускать и…

– Никого не выпускать, – протянула Соня, – Папа, мне четырнадцать, а не четыре, как этой малявке, – она кивнула в сторону Аленки, которая пыталась сложить кораблик из салфетки.

– Эй, я не малявка! – завопила она, и показала сестре язык, – Пап, скажи, что я не малявка!

– Ты не малявка, – вздохнул Марк, – Ты юнга. И должна слушаться Соню.

– Поняла? – ухмыльнулась Соня и прошептала та, чтобы не услышал отец, – Малявка!

– Пап, – тут же закричала Аленка, – Она опять!

– Все! – рявкнул Марк, – Отставить разговоры. Помойте палубу… то есть пол в кухне и посуду. Я буду через два часа. Если что – звоните. – он пошел к двери, но обернулся, – Звонить только по делу! Никаких “пап, а она!” не принимается? Понятно?

– Понятно, – вздохнула Соня, – Юнга, ты моешь посуду, а я займусь палубой. – она ласково собрала темные кудряшки сестры, – Давай-ка я тебе хвостик сделаю, а то сейчас вся будешь мокрая от пяток до макушки…

Глава 2

Выйдя из дома, Марк зажмурился от яркого солнца – было хорошо сесть в шезлонг на лужайке,закрыть глаза и ни о чем не думать – хотя бы пару часов… Но мечты об отдыхе пока останутся мечтами – нужно ехать за продуктами, потом опять кухня… он вздохнул и пошел к машине. Слегка погладив свою “старушку” рукой, он приоткрыл дверь, чтобы сесть за руль.

– Марк, привет! – сосед бежал по дорожке, – Ты в город?

– Привет, Слав, – кивнул Марк, – В город. Подбросить?

– Было бы здорово. – обрадовался Слава, – Таратайка моя, будь она неладна, сломалась, завтра вызову мастера… Мне б до города, а обратно меня Катька подхватит.

– Садись. – Марк завел мотор, – Удобно, когда жена за рулем, да?

– И не говори, – хмыкнул Слава, – Она у меня прям монстр – водит не хуже меня…А ты куда едешь?

– За продуктами. Хочу сразу на месяц закупиться, – Марк выехал на шоссе, – Ничего не успеваю… теща после больницы, к сестре уехала, а я… теперь просто на разрыв. К тому же через три недели в рейс. Не знаю, как справлюсь. Детей ведь одних не оставишь, сам понимаешь.

– Ох, Марик, – вздохнул Слава, – Понимаю, брат. А что Аня твоя…ничего не слышно? Как она там в заграницах?

– Нормально наверное, – дернул плечом Марк и его лицо стало каменным, – Прислала детям пакет с какими-то дурацкими шмотками,игрушками… Мишке десять, а она ему человека - паука в подарок прислала, представляешь? Анютка с куклой поиграла, конечно. Маленькая еще, да и забыла она уже матушку свою… непутевую, а старшие… они в обиде на нее. Соня вообще все Анькины фотографии выбросила из альбомов. Сказала, что с глаз долой – из сердца вон. Так и живем. – вздохнул он. Вдоль дороги мелькали дачные домики и коттеджи.

– Да-а, – протянул Слава, – Но ведь нужно что-то решать. Пока Аня по гастролям катается… а тебе в рейс. И теща еще приболела. Она здорово вам помогала…

– Теща моя – золотая женщина. – кивнул Марк, – Я с ней горя не знал. А теперь как и что решать – ума не приложу. Я ведь не могу не работать – дети, дом в ипотеке – мне нужно пахать.

– Слу-у-ушай, – Слава хлопнул себя по лбу, – К нам в гости Катькина сестра младшая приезжает на каникулы. Она педзакончила в Омске… что-то там у нее с парнем не заладилось, хочет здесь осмотреться, работу поискать. Сказала, что не хочет нас обременять, будет квартиру снимать, денег подкопила. Да у нас, сам знаешь, какой шум стоит – близнецы кого хочешь с ума сведут… Может поговорить с ней? Пусть у тебя поживет, пока ты в рейсе? Она девица серьезная, училка все же, к тому же мы с Катькой рядом? Не уверен, что она согласится, но за спрос ведь деньги не берут, правда? Твои ребята большие, какие с ними хлопоты?

– Хм, – фыркнул Марк, – Ты просто плохо их знаешь! Аленка вчера обои разрисовала – нарисовала жуткие рожи, я полночи клеил новые, Соня волосы цветными мелками накрасила – сказала, что это модно, Мишка… с Мишкой проще всего, но у него тоже что-то вечно не так, как надо и он дико переживает. В общем… со стороны – они красавчики, а подойдешь ближе – покусают и глазом не моргнут. Ну если ваша…

– Ксюша, – кивнул Слава.

– Если ваша Ксюша согласится, то я буду рад. Конечно, нужно познакомиться, – поспешно добавил Марк, – И про деньги обговорить… я готов платить, но я не олигарх…

– Ой, ради бога, – мазнул рукой Слава, – К олигархам она не пойдет работать – у нее принципы. Она должна завтра приехать, я с ней поговорю и… все станет понятно. Да-да, нет, так нет.

– Спасибо. – кивнул Марк, – Тебя куда отвезти?

– Выскочу около сквера. Спасибо, Марик.

Слава вышел из машины, махнул рукой и скрылся за поворотом.

Марк остался один в машине и на мгновение закрыл глаза. “Ксюша...”, — прошептал он про себя. — Ну что ж, посмотрим”...

Глава 3

На следующий день все пошло не по плану.

Вернулся из лагеря Мишка. Он был в плохом настроении, пробурчал, что есть не хочет и “вообще у него болит голова и пусть от него все отстанут”. Марк не стал приставать с расспросами, укрыл сына пледом и поставил на тумбочку возле кровати бокал с водой.

– Вот дождались братика! – фыркнула Соня, – А он вместо того, чтобы рассказать как там все было, повернулся к нам спиной и захрапел.

Аленка же не отходила от Мишки, заботливо укрывала его, гладила по голове, пыталась даже рассказывать ему сказки, и наконец приткнулась у него под боком и тоже заснула.

Когда дети проснулись и наконец пришли в кухню, Соня с Марком ахнули.

– Это что за леопарды такие? – хихикнула Соня, – Па-а-ап, что с ними такое?

– Похоже, что ветрянка, – мрачно сказал Марк, – Мишка в лагере подцепил, а Аленка от него поймала.

– Это что же, я тоже заболею?! – испугалась Соня.

– Ты уже болела, – вздохнул Марк, – У тебя иммунитет.

Все завертелось в бешеном вихре. Аленку с Мишей разогнали по своим комнатам, Марк предупредил их, чтобы они не трогали болячки.

– А то станете рябыми. – кивнул он. Аленка не поняла, что обозначает это слово, но закивала, вытаращив глаза.

– А конфетки мне можно? – шепотом спросила она, выглядывая из-под одеяла, – Я хочу конфетку-у-у… – онаа выпятила губу и ее глаза наполнились слезами.

– Сейчас принесу. – побежала в кухню Соня, – И печенек, да, Ален?

– Да. – Аленка уже успокоилась и принялась разрисовывать свою куклу фломастерами, – У нее тоже эта… ветлянка, – пояснила она Соне, – Я ее буду лечить.

– Ох, докторша ты наша, – Соня покачала головой, – Ведь не отмоешь потом куклу…

Мишка потребовал себе ноутбук и занялся играми, параллельно переписываясь с друзьями.

Приехал хмурый усталый доктор. Вздохнул и сказал, что ничего страшного и ветрянкой лучше переболеть в детстве. Марк кивал и думал, как он вывезет еще и это? Соня, конечно, умничка, но он не мог взвалить на подростка уход за двумя сорванцами.

Он вдруг вспомнил, что еще не выпил и чашки чая сегодня и его желудок болезненно сжался…

Вечером, когда Аленка задремала, предварительно прослушав истории про Моховую бороду и Полботинка, а Мишка приступил к новому раунду виртуального хоккея, в дверь позвонили.

Марк взглянул на часы – так поздно мог зайти только Слава. Он приоткрыл дверь, чтобы отравить соседа восвояси – у того пацаны маленькие, кто знает, как эта ветрянка передается?

На ступенях стояла девушка. На вид ей было лет двадцать пять, светлые волосы собраны в высокий хвост, серые глаза – обычная такая девица – увидишь на улице и пройдешь, не заметив…Курьерша что ли?

– Вам кого? – хмуро спросил Марк, – Я ничего не заказывал.

– А я ничего не предлагаю. – улыбнулась она и Марк отметил, что в руках у нее действительно ничего не было, – Я – Ксения, сестра Кати…зашла вот, чтобы познакомиться. Катя там занята, а Слава с машиной возится. Я решила, что загляну по-соседски.

– А, – Марк вспомнил разговор со Славой, – Вы простите, что не приглашаю в дом, – он вздохнул, – Мои младшие ветрянкой заболели, а у Кати и Славы малые… да и вы можете тоже…

– Я болела в детстве ветрянкой, – перебила его Ксюша, – И она не передается через третьи лица.

– Ну все равно, – неуверенно протянул Марк. Он хотел добавить, что ему сейчас не до гостей и чтобы она зашла как-нибудь позже, но в доме раздался страшный грохот и он помчался на шум. Краем глаза Марк увидел, что Ксюша бежит за ним, – А вы куда? – бросил он ей.

– “Стреляли” – процитировала она известную фразу из “Белого солнца пустыни”.

Марк влетел в комнату Аленки – та радостно скакала на кровати, напевая “раз ступенька, будет лестница”.

– Алена, что за грохот? – выдохнул побледневший Марк, – Вы меня хотите в могилу свести?!

– Пап, прости, я таз уронила, – расхохоталась Аленка, – Мне Соня принесла, чтобы я умылась, а он упал, и столик упал, на котором он стоял, а там еще ваза стояла и…

– Все. – Марк схватился за сердце, – Ты укладываешься в кровать. Ты – он посмотрел на Мишку, который выглянул из своей комнаты, – Ты тоже в кровать и… почитай книгу наконец! Хватит в игры играть! Ты – Марк посмотрел на Соню.

– Я сейчас все уберу здесь, – тяжко вздохнула Соня, оглядывая комнату, – Надеюсь, что справлюсь без бригады по очистке города… – проворчала она.

– Не надо было таз здесь оставлять. – устало пробормотал Марк и вспомнил про Ксюшу, которая стояла позади него, – Простите за… цирк. У нас не всегда так.

– Пап, – крикнул Мишка, – Мы вообще-то есть хотим! Что у нас на ужин? – Марк тихо застонал – он совершенно забыл про ужин…

– Давайте я приготовлю. – негромко сказала Ксюша, – У вас какие продукты есть?

– Да я вроде много всего накупил, – пожал плечами Марк, – Но это как-то… неудобно.

– Неудобно, когда дети голодные. – улыбнулась Ксюша, – Покажете, где у вас кухня?

– А вы умеете жарить мясо? – с интересом спросил Мишка, высунув голову из своей спальни, – И картошечку? Жареную?

– Михаил! – закатил глаза Марк, – Человек первый раз в доме, а ты о картошке…

– Все хорошо. – Ксюша помахала Мишке, – Принято. Сейчас посмотрим на ваши запасы.

Глава 4

Соня зашла на кухню, где Ксюша жарила мясо и встала, прислонившись к стене.

– Поможешь? – Ксюша кивнула в сторону стола, где лежала картошка, – Нужно почистить, а я пока морс сделаю. Во время болезни нужно больше пить. – Соня что-то недовольно буркнула, но все же села у стола и взяла в руки нож.

– Молодец, – Ксюша накрыла сковороду крышкой и села напротив Сони, – Умеешь чистить. Мы вдвоем с тобой быстро справимся.

– Невелика хитрость, – Соня продолжала орудовать ножом, не глядя на Ксюшу, – Любой дурак справится.

– Ну я бы так не сказала, – рассмеялась Ксюша, – Для любого дела нужен навык…Тебя кто научил так ловко с ножом управляться… папа наверное?

– Вы ведь хотели спросить про маму? – Соня впервые взглянула Ксюше в глаза, – Так спрашивайте. Чего стесняться?

– Нет, – смутилась Ксюша, – Я ничего такого не имела в виду, но если ты сама заговорила, то я знаю про вашу маму. Мне Катя немного рассказала – она певица и у нее контракт в Римской опере. Верно? Это же прекрасно! – Ксюша махнула рукой, в которой был зажат нож, – Ты гордишься такой знаменитой мамой?

– Честно? – глаза Сони сверкнули, – Моя самая заветная мечта, чтобы у нашей мамы пропал голос, – ее голос звенел, – И тогда она приедет домой и будет рядом с нами… будет ждать папу из рейса, водить Аленку в садик, Мишку встречать с тренировки… пить с нами чай на кухне, но это… это плохо желать такое маме, да?

– Это не плохо, – у Ксюши сжалось сердце от жалости, но она знала, что нельзя сейчас показывать этой взъерошенной девочке свои чувства, – Это нормально. Наш с Катей папа был дальнобойщиком. И мы с ней вечерами мечтали о том, чтобы его колеса отлетели в дороге… представляешь, какие дуры? – Соня хмыкнула, – Если бы наши глупые мечты сбывались… Ты просто скучаешь… – в коридоре что-то упало, Ксюша с Соней обернулись, но ничего не увидели, – А мама… ее как зовут, кстати? Она знаменита?

– Анита Кросс, – язвительно произнесла Соня, а Ксюша слегка приподняла бровь, – Вообще-то ее звать Анна Васильевна Краснова, но для ТОЙ – она закатила глаза, – той публики – это слишком сложно. Не сказать, что она такая уж знаменитость, но довольна известна, – желчно продолжила Соня, – А научила меня всему бабуля. Она раньше с нами жила, но после больницы к своей сестре улетела в Новосибирск…

– Ну ладно, – бодро воскликнула Ксюша, – Давай показывай, где у вас еще одна сковорода. Миша ведь простил картошку пожарить? – Соня молча вытащила сковородку из духовки, – Отлично, будем жарить.

– А вы…

– Ты можешь называть меня Ксенией или Ксюшей. И можно на “ты”. Мы же не в школе.

– А вы, – упрямо повторила Соня, – Вы и правда собираетесь у нас… работать? Вам что нравится вот так картошку чистить для чужих детей? Ничего поинтереснее не нашлось?

– Почему не нашлось, – Ксюша ловко резала картошку соломкой, – В школе каникулы – я ведь учитель. – Соня хмыкнула, – Да, представь себе! Учитель и мне это нравится! – кивнула Ксюша, – Катя сказала, что вашему папе… вам требуется помощь. Я подумала – почему бы и нет? Ну и вот пришла. Познакомиться и… Ты не подумай, я не претендую ни на чье место…

– А это и не получится! – фыркнула Соня, – И… – в кухню заглянул Мишка и потянул носом.

– Скоро будет готово? – он шумно сглотнул, – Очень кушать хочется!

– Миш, сто раз тебе говорила, что “кушать” говорят только маленькие дети! – проворчала Соня, – Тоже мне голодающий! Вы… – она посмотрела на Ксюшу, – Вы, Ксения, не идите у него на поводу, а то он у нас вечно строит из себя обиженку – и кормят его не так, и вообще все у него не так, как у всех…

– Никого я из себя не строю! – возмутился Мишка, – Ты сама у нас… – он не придумал, что сказать и Соня подтолкнула его локтем.

– Ну? – хохотнула она, – Нечего сказать, умник? Вот и помалкивай!

– Сама помалкивай, – беззлобно огрызнулся Мишка. Ксюша улыбнулась – так забавно было наблюдать за этой перепалкой.

– Бунт на корабле? – Марк поставил на стол корзину с яблоками, – Только помыть не забудь, – он легонько хлопнул Мишку по руке, – Только ведь с дерева!

– Ну, пап, – протянул Мишка, – Свои ведь! Чего их мыть-то?

– Не важно. – проворчал Марк, – Свои или чужие – положено мыть, значит надо мыть. Как они? Нормально? – обернулся он к Ксюше, которая помешивала лопаткой картошку, – Не сильно… надоедают?

– Что вы! – Ксюша подмигнула Соне, которая сделала вид, что не заметила это, – Все отлично. Мы с Соней приготовили ужин и… – она сняла с пояса полотенце, которое подвязала вместо фартука, – Вы садитесь за стол, а мне пора.

– А вы разве не поужинаете с нами? – быстро спросил Марк, – Нехорошо как-то… готовили и вдруг уходите. Что молчите, матросы? – повернулся он к детям.

– Ага, – кивнул Мишка, – Правда, оставайтесь. Веселее будет. А то папа опять начнет всех строить и ложкой по столу стучать. – Соня фыркнула, а Марк слегка смутился.

– Не выдумывай, – буркнул он, – Я стучу только тогда, когда вы переходите все границы…

– У тебя всегда все переходят границы, – воскликнула Соня, – Привык там… у себя на корабле командовать…

– Ладно, – перебила ее Ксюша, – Я с удовольствием поужинаю с вами. Давайте заварим чай. Соня, ты мне поможешь? – Соня мрачно кивнула и вздыхая пошла доставать приборы.

Дорогие мои, предлагаю вам познакомиться еще с одгой книгой нашего литмоба.

Анна Жукова. "Папа на грани развода. Вернуть семью за 30 дней"

https://litnet.com/shrt/6nPP

— Баринов, откуда этот ребёнок? — жена с непониманием перевела взгляд с меня на ребёнка, а потом уставилась в листок, — Он твой?!
— Нет, мне его подбросили!
— Другим не подбросили, а тебе — да?!
— Да, но он не мой!
— Баринов, это развод!

Приятного чтения!

Глава 5

Марк вышел проводить Ксюшу. На веранде они на секунду застыли, прислушиваясь к стрекоту кузнечиков.

– Тихо, – улыбнулась Ксюша и присела на ступеньку, – Никак не привыкну к этой тишине… У меня за окнами вечно машины ревели, и днем, и ночью, а здесь… – она тряхнула головой, – Пахнет цветами и травой скошенной.

Марк, после секундного замешательства, сел рядом.

– Ну как вам наша семейка? – спросил он, и в его усмешке было больше усталости, чем иронии.
– Нормальная семейка, – пожала плечами Ксюша, глядя куда-то в темноту сада. – Шумная. Живая.
– Да уж, у нас весело, – он хмыкнул, – Ни дня без приключений.

Повисло молчание, нарушаемое только стрекотом цикад. Ксюша обернула вокруг пальца травинку, сорванную с клумбы.
– Сложно одному управляться? – спросила она осторожно.
– Пф-ф! – Марк махнул рукой, изобразив бодрость. – Да бросьте. На корабле у меня в подчинении двадцать здоровых мужланов, а тут – трое детей. Технология та же: дисциплина, режим и… – он запнулся, поймав её взгляд.

Ксюша не спорила. Она просто смотрела на него, и под этим спокойным, понимающим взглядом его напускная бодрость растаяла, как дым. Он отвернулся, и в его глазах, отражавших свет фонаря, мелькнула та самая тоска – глухая и беспросветная.

– Технология та же, – тихо повторил он уже без всякой бравады. – Только на корабле ты знаешь курс. А здесь… Здесь каждый день – плавание по незнакомым водам.

Ксюша кивнула. Она хотела что-то сказать, но в этот момент ее внимание привлекло движение в доме. В окне гостиной, чуть отодвинув штору, стояла Соня. Девочка не двигалась, замершая в темном квадрате окна, и было совершенно ясно, что она слушает. Не подслушивает даже, а просто слушает – всем своим напряженным, настороженным существом.

Ксюша медленно поднялась, отряхивая ладони о джинсы.
– Ладно, мне пора. Завтра забегу, если позволите. Проведаю наших “леопардов”.
– Да без вас они тут с ума сойдут от скуки, – Марк тоже встал, стараясь вернуть в голос прежнюю легкость. – Спасибо за помощь. И за ужин. Честно.

– Не за что, – она улыбнулась и уже сделала шаг к дорожке, как с верхнего этажа резко распахнулось окно в спальне Аленки.
– Ксю-у-ша! – громкий шепот прорезал ночную тишину. В проеме окна, закутанная в одеяло с головой, виднелась маленькая фигурка. – А ты завтра придешь рисовать кукол? Мы им новые платья нарисуем! Без ветлянки!

Ксюша рассмеялась, и этот смех прозвучал искренне и тепло.
– Обязательно приду! Договорились! Спокойной ночи, Аленка!
– Спокойной ночи! – окно с легким стуком захлопнулось.

Ксюша помахала рукой на прощание уже Марку и пошла в сторону соседского дома. Она чувствовала на спине два взгляда: один – тяжелый и задумчивый – с крыльца, и второй – колючий, недоверчивый – из темного окна.

А в голове у неё уже складывался план на завтра. Она придет с цветной бумагой или с безопасными красками для ткани. И обязательно найти минутку, чтобы ненароком пересечься с Соней на кухне. Не говорить ни о чем важном. Просто спросить, как там с уборкой после вчерашнего “потопа”. Шаг за шагом.

Марк вернулся в дом.

– Слушала? – спросил он Соню, так и стоявшую возле окна, – Сонь, ну ты-то ведь не маленькая. – он сел на диван и устало прикрыл глаза.

– Ну и что? – Соня обернулась, – Секреты?

– Ну какие у меня могут быть секреты с незнакомым человеком? – вздохнул Марк, – Сама подумай. Просто поблагодарил за ужин. Вот и все.

– Она тебе понравилась? – Соня села рядом с отцом и положила голову на плечо, – Па-а-ап? – подтолкнула она его локтем.

– Кто понравился? – Марк обнял Соню за плечи и чмокнул в макушку.

– Ксюша. – Соня подняла на него глаза, – Она красивая…

– Разве? – Марк поднял бровь, – Не заметил… Но надо приглядеться. – Соня фыркнула, – Сонь, ты слишком большое значение придаешь… – он повертел в воздухе рукой, – Пришла соседка, чтобы помочь. Все. Я – старый морской волк, а не дамский угодник… И веди себя с Ксенией повежливее… пожалуйста. Мне сейчас нужна посторонняя помощь, понимаешь? – Соня кивнула.

– Ладно. – вздохнула она, – Постараюсь.

– Вот и ладно. – Марк встал, – Все. Отбой на корабле, дочка. Устал я что-то… – он пошел к двери, – Не сиди долго, ладно?

– Оки. – Соня послала ему воздушный поцелуй, – Споки ноки, пап.

Соня дождалась, пока отец поднимется к себе в спальню, и взяла телефон. Она задумчиво листала свои контакты, замедляясь возле некоторых имен, прокручивая в голове возможные разговоры. Палец замер над строчкой с контактом, обозначенным просто “мама”.

Сердце забилось глухо и тяжело. Она не звонила маме уже… как долго? Полгода? Больше? Все эти месяцы она злилась, прятала и рвала ее фотографии, изображала равнодушие. А сейчас внутри было лишь пустое, ноющее пространство и глупый, детский вопрос, который выскочил сам, после ужина с этой спокойной Ксюшей, после папиных усталых глаз… Мам, ты где? Почему тебя нет, когда ты нам так нужна?

Подождав ещё пару минут, словно набираясь смелости или давая себе последний шанс передумать, Соня нажала на звонок.

Сигналы были длинные. Она представила гудки, бегущие через спящие города и тёмное море, к маленькому яркому экрану в чужой стране. В голове крутилось: “Она не возьмёт. Не возьмёт, конечно. У неё репетиция, или концерт, или она в ресторане с важными людьми…”

– Алло? – голос прозвучал неожиданно близко, привычно-мелодично, лишь с лёгкой, новой хрипотцой. Соня на миг забыла, что нужно дышать.

– Мам… – выдохнула она, и голос сломался на этом коротком слоге. Она сглотнула комок. – Это я. Соня.

На той стороне на секунду воцарилась тишина, будто весь мир вдруг замер вместе с ней
– Солнышко… – наконец произнесла мама, и в этом одном слове было столько неподдельного изумления, что у Сони к горлу подкатила тошнотворная волна жалости – и к себе, и к этой женщине с хриплым голосом за тысячи километров. – Ты… всё в порядке? Папа? Дети?

Глава 6

Анна смотрела на погасший экран айфона… Соня не дослушала ее. Позвонила. Первая и не захотела говорить. Соня… Анна понимала, что дочка ужасно на нее обижена – ей нужна мама, здесь и сейчас, о она…

Бросить все и полететь к ним?

Варить борщи, печь пироги, рисовать с Аленкой ее картины, слушать Мишкины рассказы об одноклассниках и компьютерных играх?

Насколько ее хватит?

Через сколько она затоскует и будет рыдать ночами об утраченных возможностях?

Через месяц? Неделю?

Разве она виновата, что природа подарила ей талант? Нужно было забыть о сцене, бросить все и заняться семьей, как говорила мама? Но мама не понимала, какое это чувство полета – будто ты не стоишь на сцене, а паришь, и твой голос летит… туда, в самый верх, под купол… Когда к твоим ногам бросают цветы… Да что там цветы! Недавно один шейх пообещал ей подарить яхту, если она согласиться спеть для него… Но ей это было неинтересно. Она засмеялась и покачала головой: “Простите, но я не пою для избранных”.

– Анита, – к ней подошел Роберто, ее продюсер, – Скучаешь? – он сделал знак официанту и тот живо принес крохотную чашечку черного кофе. Роберто пил только такой кофе – сваренный в турке, крепкий и густой, – Почему такие грустные глаза? Сегодня на репетиции ты была великолепна! Думаю, что премьера пройдет на “ура”!

– Дочка звонила, – вздохнула она, – Злится на меня… – она повертела в тонких пальцах, унизанных кольцами, ложечку, – Младшие ветрянкой заболели… муж… муж нашел какую-то няню.

– Няню? – рассеянно переспросил Роберто, – Это отлично – значит дети под присмотром. Отправь им денег, ну на расходы.

– Я отправляю, – Анита кивнула, – Но Марк… он сказал, что ему от меня ничего не надо. Он по-моему деньги детям на счета кладет… не трогает. У него принципы.

– Принципы? – хмыкнул Роберто, – Ну это прекрасно! Мужчина с принципами. Почему тебя это беспокоит? Ты зарабатываешь столько, что твои дети могут получать все самое лучшее…

– Но меня нет рядом. Младшие… они наверное забыли меня. А теперь там няня будет рядом…

– Ты же зимой кажется летала к ним? – Роберто быстро набирал какой-то текст на планшете, – У нас интервью во вторник, телевидение… Это очень рейтинговое шоу! Очень! – он поднял глаза, – Ну перестань уже изводить себя, Анита. Ты рождена для сцены. Это… – он поднял вверх указательный палец, – Это дар! Который дается одному на миллион! Ты нужна людям. Многим людям. Понимаешь? А семья… они все поймут. Твои дети, когда вырастут. Они будут гордиться тобой, вот увидишь!

– Думаешь? – Анита с сомнением качнула головой. Ее черные, как крыло ворона красиво рассыпались по плечам, – Может быть я возьму неделю… слетаю домой… посмотрю хоть, как они там.

– Исключено. – мягко сказал Роберто, – График расписан по минутам. До рождества. Если нарушим, то неустойки… – он вздохнул, – Ты будешь тогда расплачиваться несколько лет. Нет, так нельзя. – он отхлебнул кофе, – И это касается не только тебя. Подумай, скольких людей ты подведешь?

… На следующее утро Марк спустился на кухню раньше всех. Кофеварка булькала, обещая хоть какую-то иллюзию контроля над днём. Он не спал. Полночи ворочался, прислушиваясь к тишине, пробовал читать, даже нашел в телефоне какую-то игрушку, и погонял цветные шарики – все было напрасно.

А под утро из комнаты Сони донесся приглушенный звук — не плач, а что-то вроде сдавленного всхлипа, один-единственный раз. Марк замер, уставившись в потолок, но больше ничего не было. Эта тишина после всхлипа была хуже любого крика.

Дверь скрипнула. Соня вошла на кухню, бледная, с темными кругами под глазами. Она избегала смотреть на отца, прошла к холодильнику и уставилась на его содержимое, словно не понимая, зачем она здесь.

– Сонь, – тихо начал Марк, не оборачиваясь от окна. – Мы что, будем делать вид, что ничего не было?

Она промолчала, лишь плечи её напряглись.
– Ты звонила ей, – это не было вопросом.

– Ну и что? – голос Сони прозвучал хрипло и вызывающе. – Мне нельзя? Это же моя мать, в конце концов!

Марк медленно обернулся. Он выглядел не злым, а бесконечно уставшим.
– Можно. Конечно, можно. – он подошёл к столу, оперся на него ладонями. – Я просто не понимаю… зачем? После всего, что она…

– Я сама не знаю, зачем! – выпалила Соня, и в её глазах блеснули слезы гнева и беспомощности. – Может, я хотела услышать, что она скучает? Что она всё бросит и вернется? Что она нас… любит… Дура, да?

– Ты не дура, – Марк вздохнул. – Ты просто… надеялась. А надеяться на неё… больно. Для тебя.

– А для тебя не больно? – спросила Соня, пристально глядя на него.

Марк отвел взгляд. Ответ застрял у него в горле комом. Больно? Это было похоже на фантомную боль в ампутированной конечности. Острая – только если наступить на больное место.

– По-другому, – наконец сказал он. – Взрослая боль. От которой не плачут, а просто живут с ней. А у тебя… у тебя другая.

В этот момент наверху раздался радостный визг Аленки, сразу перешедший в плач: “Мишка! Не чеши-и-и! Папа сказал, что нельзя чесать!”
Марк и Соня встретились взглядами, и в этой бытовой, нелепой катастрофе было некое спасение от невыносимого разговора.

– Пошёл разбираться, – буркнул Марк, направляясь к лестнице.
– Пап, – окликнула его Соня. Он остановился. – Я… я не хотела тебя расстраивать.

– Я знаю, – кивнул он. – Включи кофеварку, пожалуйста. А потом… поможешь мне с завтраком для “леопардов”?

Соня кивнула, быстро вытерев ладонью щеку. В ее движении была решимость и усталость.

“Взрослеет, – подумал Марк, – Эх, Анька, как же ты можешь… без них? без… нас?”

Дорогие мои, приглашаю вас прочитать еще одну книгу нашего литмоба.

Мила Рейне. "Папа в разводе. Начать с нуля"

https://litnet.com/shrt/6zlD

Я обанкротился, жена со мной развелась, и теперь я отец-одиночка с тремя детьми. Меня проблемами не напугать. Но однажды ночью я спас девушку от грабителей. Она не в моем вкусе. Я ей тоже не нравлюсь. Но между нами очень сильно искрит. И кажется, моя налаженная жизнь опять под угрозой.

Глава 7

К вечеру третьего дня болезни Аленки и Мишки, Марк почувствовал, будто его сбил грузовик. Ломота в спине и суставах была такой сильной, что он списал ее на вчерашнюю беготню и недосып. “Просто нужно пройтись, размяться”, — подумал он, спускаясь в гостиную, где Соня читала Аленке сказку.

– Пап, ты какой-то серый, — заметила Соня, отрываясь от книги.
– Да нормально все, — буркнул Марк, но голос звучал глухо, будто из ваты. Он присел на краешек дивана, и это было ошибкой. Тело налилось свинцом, а перед глазами поплыли круги. Со стороны это выглядело так: он медленно, почти в замедленной съёмке, сполз с дивана и осел на ковёр, прислонившись головой к сиденью.

– Папа? — Соня замерла.

– Ой, как в кино, – Аленка, увидев необычную позу отца и рассмеялась, – Там пираты были… тоже падали.
– Пап, ты что? — голос Сони стал тоньше. Она подбежала, присела рядом. Его лицо было не просто серым — пепельным, а на лбу и на шее, у линии волос, проступали красные пятна, не такие, как у детей, а крупнее и зловещее.
– Всё… в порядке, — попытался он отмахнуться, но рука поднялась тяжело и неуклюже. – Просто… кружится.
– У тебя пятна, — прошептала Сони, и в её глазах вспыхнул чистый, животный страх. Она тронула его лоб — он горел. – Температура! Сиди… не двигайся!

Она вскочила, забегала по комнате, не зная, что делать первой. Принести воды? Термометр? Вызвать скорую? Мысли путались, сбивая дыхание. Аленка, почуяв неладное, начала хныкать.
– Тихо, Алён! — резко сказала Соня, и от этой резкости девочка расплакалась по-настоящему.
Шум привлёк Мишку. Он вышел из своей комнаты, бледный, в зеленых точках, и застыл в дверях.
– С папой что? – Мишка явно был сильно напуган – папа всегда был скалой, за которой они были в безопасности.
– Он заболел. Ветрянкой. Наверное, — Соня говорила отрывисто, хватая ртом воздух. – Надо что-то делать…
– Звони в скорую, — сказал Мишка, и его взрослый, спокойный тон на секунду вернул Соню к реальности.
– Да. Да! — Она схватила телефон, но её пальцы дрожали, и она с трудом разблокировала экран. И тут её взгляд упал на визитку, которую Ксюша вчера небрежно прикрепила на холодильник, под магнит. “На всякий случай”, — сказала она тогда. Соня даже покрутила глазами — какая ещё визитка в наши дни?

Теперь она тыкала в номер на той картонке, как в спасательный круг.
– Алло? Ксюша? — её голос сорвался на визг. – Это Соня. Папе… с папой очень плохо. У него температура и пятна, и он на пол упал… Мы не знаем что делать! — Она выпалила всё на одном дыхании и затихла, прислушиваясь к тишине в трубке.

Тишины не было. Послышались быстрые шаги, звук захлопнувшейся двери.
– Соня, дыши. Я уже вышла, бегу к вам. Через две минуты буду. Сейчас слушай меня внимательно.
Тон Ксюши был таким спокойным, твёрдым и деловым, что Соня инстинктивно выпрямилась.
– Папу нужно уложить. Диван рядом?
– Да.
– Попробуйте с Мишкой помочь ему лечь. Не заставляйте его идти, просто пересадите. Потом принеси прохладную воду, мокрое полотенце на лоб. Скоро приду.
Щелчок. Соня посмотрела на брата. В его лице тоже читался страх, но он кивнул.
– Давай, Сонь. Я помогу.

Им вдвоём удалось кое-как, с тяжёлым дыханием Марка, который уже почти не сопротивлялся, перевалить его на диван. Соня побежала за водой и тряпкой. Когда она вернулась, Аленка уже сидела у папы в ногах, тихонько всхлипывая, и гладила его руку. “Папочка, не болей… Я больше не буду рисовать на обоях, плавда…”

Ровно через две минуты, как и было обещано, в дверь позвонили. Соня бросилась открывать.

Ксюша стояла на пороге, слегка запыхавшаяся. В одной руке — большая аптечка, в другой — пакет. Она не спрашивала, не суетилась. Её глаза быстро оценили обстановку: Марк на диване, испуганные дети. Она шагнула внутрь, поставила пакет на пол.
– Миша, отнеси, пожалуйста, это на кухню, там молоко и соки. Соня, расскажи по порядку: когда началось, какая температура, мерила?
– Только что… он упал… Я рукой трогала — очень горячий…
Ксюша кивнула, подошла к дивану, присела на корточки рядом с Марком.
– Марк, вы меня слышите?
Он приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, не фокусировался.
– Ксения… — прохрипел он. – Извините… за беспокойство…
– Никаких извинений, — её голос был тёплым, но твёрдым. Она аккуратно приложила тыльную сторону ладони к его лбу и щеке. – Температура под сорок, не меньше. Скорую вызывали?
– Нет ещё…
– Вызываем. Сейчас. Но до её приезда нужно сбивать температуру.
Она действовала быстро и без лишних движений. Достала из аптечки электронный термометр, таблетку аспирина для взрослых.
– Соня, принеси, пожалуйста, стакан воды и маленькое полотенце. Миша, в ванной есть гель для душа с ментолом или мята? Принеси. Аленка, — она повернулась к девочке, — у тебя очень важная задача. Сядь здесь, возьми папу за руку и расскажи ему про свою куклу. Как ее сегодня лечили. Ладно?
Аленка, польщенная серьезностью тона, кивнула и уцепилась за отцовскую руку покрепче: “Пап, а мы с Соней Кате новые платья нарисовали… и я ей пятнышки зеленые тоже поставила, как у меня.”

Пока Соня и Мишка бегали, выполняя поручения, Ксюша набрала номер скорой. Говорила чётко: “Взрослый мужчина, подозрение на ветряную оспу в тяжёлой форме. Температура высокая, вялость, спутанность сознания. Адрес…”

Повесив трубку, она помогла Марку принять лекарство, затем начала обтирать его шею, запястья и локтевые сгибы прохладной водой с каплей мятного геля. Её движения были уверенными, профессиональными.
– Не надо… сам… — пробормотал Марк, пытаясь отстраниться от ее прикосновений, от этой беспомощности.
– Надо, — коротко и без обиды сказала Ксюша. – Сейчас вы — мой пациент. Ваша задача — лежать и слушаться. Это ваша новая работа.

Соня наблюдала за этим, стоя в дверях. Паника, которая сжимала ей горло, понемногу отступала, уступая место другому чувству — острому, щемящему облегчению. Кто-то взял на себя ответственность. Кто-то знал, что делать. Она подошла ближе.
– Ксюша… что мне делать?
Ксюша посмотрела на неё, и в её взгляде не было ни упрека, ни снисхождения. Было доверие.
– Сонь, будь моей второй парой рук. Приготовь детям ужин — в пакете есть еще курица и рис. Покорми их. Потом проверь температуру у Аленки и Мишки. А я побуду здесь, дождусь врачей. Договорились?
– Договорились, — Соня кивнула и, впервые за этот вечер, сделала глубокий вдох.

Глава 8

Неделю Ксюша металась между кухней, детьми и Марком, которому, к счастью, стало полегче.

– Ксения, – ворчал он, когда Ксюша приносила ему лекарство или чашку с бульоном, – Идите уже домой, отдохните… я не смогу расплатиться с вами за все, что вы для нас делаете.

– Будем считать, что я просто набираюсь опыта, – махала рукой Ксюша, – А опыт, знаете ли, не купишь ни за какие деньги.

Через неделю Марк почувствовал, что ему пора приниматься за дела. Он не желал ничего слушать о том, что нужно поберечь себя, набраться сил и тому подобную “ерунду”, которую ему говорила Соня.

– Пап, Ксюша велела не спускать с тебя глаз, пока она по магазинам ходит, а ты… – она схватила его за руку, – Тебе лежать надо! Папа! Ну ты почему не слушаешь!

– Цыц, – Марк чмокнул Соню в макушку, – Я взрослый мужик, а не барышня кисейная. И командовать собой никому не позволю. – отрезал он, и слегка покачиваясь от слабости, спустился на первый этаж. В доме было чисто, пахло какой-то выпечкой и даже обои не были изрисованы.

– Я теперь рисую в альбомах, – гордо произнесла Аленка и помахала новым альбомом, – Ксюша сказала, что рисовать на обоях – это… – она наморщила лоб, вспоминая нужное слово, но покачала головой, – Плохо это. Ты болеешь и не сможешь поклеить новые. Вот.

– Ты умничка. – Марк поцеловал дочку в макушку и взглянул на Мишку, – А ты, чемпион, ничего не успел натворить?

– Я маленький что ли? – обиделся Мишка, – Вон даже газон поливал, между прочим.

– Хорошо. – Марк осмотрелся, – Значит все на месте? Никаких разрушений и катаклизмов?

– Пап, все хорошо, – кивнула Соня, – Полы чистые, обед готов и все на своих местах.

– Объявляю составу корабля благодарность. – улыбнулся Марк, – Я даже не ожидал, что все… так будет.

– Ага, – съехидничал Мишка, – Ты наверное думал, что, пока ты болеешь, мы тут цирк устроим и на канатах будем болтаться, как обезьяны, да?

– Ой, – захлопала в ладоши Соня, – Хочу в цирк! И обезьянку хочу! Пап, ты купишь нам обезьянку?

– Нам для полного счастья только обезьяны не хватает, – фыркнула Соня, – Нет уж! Обезьян я не переживу. Мне тут клоунов хватает.

– Это я клоун?! – завопил Мишка, – Пап, она меня клоуном обозвала!

– Никого я не обзывала, – огрызнулась Соня, – Ты сам себя так назвал.

– Нет! – Мишка упрямо помотал головой, – Ты сказала, что тебе клоунов хватает и посмотрела на меня, а это значит, что ты считаешь меня клоуном…

– Баста! – рявкнул Марк, – Михаил, Соня тебя не называла клоуном. – он обернулся к Соне, которая довольно улыбалась, показывая Мишке язык, – А ты… ты немного придержи язык.

– Поняла? – Мишка хмыкнул, – А то вообразила себя главной, тоже мне…

– Я и есть главная. – невозмутимо ответила Соня, – Ну после папы конечно.

– И после Ксюши! – закричала Аленка, – Ксюша главнее тебя!

– Все. – Марк видел, что спор не кончается и решил переключить внимание детей на более нейтральную тему, – Чем у нас так вкусно пахнет? Не желаете ли вы наконец накормить отца? Или будем до вечера выяснять кто в доме самый главный и почему у нас не будут жить обезьяны? – он тут же пожалел, что вспомнил об обезьянах, потому что Аленка тут же подпрыгнула.

– Почему? – она смотрела на Марка т строила дикие рожицы, – Я вот как умею, видишь? Я хочу обезьянку!

– Ты сама, как обезьянка! – расхохотался Марк и, подхватив Аленку на руки, пошел в кухню, – Шагом марш, команда! Идем пить чай.

Вечером, когда Ксюша приехала из магазина, нагруженная пакетами с продуктами, Марк встретил ее в дверях.

– Вы на ногах, – укоризненно покачала она головой, – Стоило только уйти на пару часов…

– Я в порядке. – Марк взял у нее из рук пакеты, – Но мне дико неудобно, что вы… с нами…

– Кажется, мы уже закрыли эту тему, – мягко перебила его Ксюша, – Давайте отнесем продукты в кухню.

… На следующее утро, когда Ксюша, по своему новому обыкновению, пришла к ним домой, она застала Марка сидящим на ступеньках веранды. Он уныло смотрел на экран телефона, и даже не обернулся на скрип калитки.
– Что-то случилось? – спросила она, подходя ближе.
Марк вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и медленно поднял на нее глаза. В них читалась такая безнадежная усталость, что у Ксюши ёкнуло сердце.
– Рейс накрылся, – глухо сказал он. – Капитан позвонил. Место мое уже заняли. А следующий рейс… если повезет, то только через два месяца. Я на больничном, а это значит, что денег будет в разы меньше. Надо как-то крутиться, но я даже не знаю с чего начать… – он провел рукой по лицу, и Ксюша заметила, как дрожат его пальцы. Не от слабости, а от бессильного гнева на себя и обстоятельства.
– Марк, – тихо начала она, садясь рядом на ступеньку. – Вы только-только начали вставать на ноги. Не нужно сейчас принимать никаких решений сгоряча.
– Не нужно? – он горько усмехнулся. – А ипотека? Коммуналка? Продукты? Одежда детям? Это всё не ждёт, Ксения. Это приходит счетами каждый месяц. Я… я просто не рассчитывал на такой облом.
Он замолчал, глядя куда-то в даль сада. Ксюша молчала, давая ему выговориться. Она понимала, что сейчас ему нужен не совет, а просто слушатель.
– Я мог бы пойти таксистом, – пробормотал он. – Или грузчиком. Всё лучше, чем сидеть сложа руки.
– Вы еще еле стоите, – мягко, но твёрдо возразила Ксюша. – Никто вас не возьмёт в таком состоянии. Да и смысл? Заработаете копейки, а здоровье окончательно подорвете. Тогда уж точно на рейсы не попадете.
– А что делать? – это был почти шепот, полный отчаяния. – Ждать чуда?

Ксюша задумалась. Она уже неделю жила в этом доме, видела, как всё устроено, как Марк бьётся, как дети тянутся к нему. И она не могла просто взять и уйти, бросив их в этой яме.
– Знаете что, – наконец сказала она. – Давайте для начала просто… посчитаем. Трезво. Без паники. Сколько нужно в месяц на самое необходимое? Какая у вас подушка безопасности? Может, есть какие-то отсрочки по платежам? Я не финансист, но организовать бюджет – это я могу.
Марк посмотрел на неё с удивлением.
– Зачем вам это? Вы и так сделали для нас невероятно много. Я не могу взваливать на вас ещё и свои денежные проблемы.
– А я уже в них ввязалась по уши, – парировала Ксюша с лёгкой улыбкой. – Когда вы валялись с температурой сорок, я примерно прикинула объём ваших холодильников и частоту походов в магазин. Так что… поздно отступать. Давайте как команда. Вы – капитан. Я –… штурман, что ли. Мы составим карту. А потом будем думать, как плыть.

Глава 9

– Роберто, я лечу домой… – Анна придерживала телефон плечом, лихорадочно запихивая в чемодан одежду, – У меня пустая неделя… Плевать мне на съемки в этом дурацком шоу… в контракте его нет. Я, в конце концов не крепостная актриса, и имею право на то, чтобы провести с семьей несколько дней… Да, – она вытащила, брюки, которые не умещались и дернула замок, – Я уже купила билет… Не волнуйся, я не сорву спектакль. считай, что я просто заболела… тьфу, тьфу, – сплюнула она, – Иначе… ты же не хочешь, чтобы у меня на нервной почве пропал голос? Вот и хорошо. Я буду на связи. Не волнуйся. Все будет хорошо… – она села на кровать и откинула со лба волосы, – Мне это необходимо… жизненно необходимо… А шоу… черт с ним, с шоу. Это не очень важно. Будут еще шоу… Пока, Роберто. Береги себя. – быстро добавила она и сбросила вызов.

… Аэропорт Фьюмичино гудел, как гигантский улей, но для Анны этот гул был лишь фоном для оглушительного стука собственного сердца. Лечу. Я лечу. Эти слова отдавались в висках маниакальным, радостным маршем. Она сделала это. Сорвалась с крючка графика, обязательств, взгляда Роберто. Это было похоже на побег.

В “дьюти-фри” её накрыло новой волной адреналина — волной безудержного шопинга. Она хватала всё подряд, движимая слепым порывом “наверстать”, “откупиться”, “осыпать подарками”. Плюшевый мишка в римской тоге для Аленки? Берем! Набор гоночных машинок для Мишки, хотя она смутно помнила, что он уже давно предпочитает что-то цифровое? Берем! Дорогой парфюм для Сони, не задумываясь, подходит ли он четырнадцатилетней девочке? Конечно, берем! Она сметала вещи с полок, и корзинка быстро стала неподъемной.

И для него… Для Марка. Она замерла перед стойкой с мужской одеждой, пальцы скользнули по мягкому кашемиру. Ей вдруг страстно захотелось купить ему что-то яркое, необычное, не то, что он мог бы выбрать сам. Что-то, что напомнило бы ему, что мир бывает другим — цветным, беззаботным, итальянским. Её взгляд упал на свитер — безумной расцветки, переходы от ультрамарина к кислотно-розовому, с крупным авангардным узором.

– Pizzo di moda, — уверенно сказала продавец, заметив её интерес. Писк моды. Да, именно. Она представила, как Марк, всегда такой сдержанный в одежде – джинсы, футболки, темные свитера и любимые им тельняшки,, надевает эту вспышку цвета. Возможно, он покрутит головой, усмехнется… но наденет. Ради неё. Потому что это подарок от неё. Она почти видела эту картину: он в этом свитере на их кухне, пьет кофе, и дети смеются, трогая яркую ткань. Идиллическая картинка, выхваченная из рекламного ролика, за которую она заплатила сумму с тремя нулями, не моргнув глазом.

На регистрации ее чемодан, набитый подарками, потяжелел до неприличия, но она лишь щедро заплатила за перевес. Сидя в зале ожидания у гейта, она нервно листала ленту в телефоне, не видя постов. Перед внутренним взором проносились другие кадры – их дом, коридор, кухня, лестница на второй этаж. Она пыталась вспомнить, какого цвета теперь обои в гостиной, и не могла. Не важно. Я все скоро увижу. Они так удивятся.

Самое страшное — это было молчание. Она не звонила. Не писала. Идея сюрприза, такая восхитительная час назад, теперь начала казаться опасной. А вдруг… вдруг они не обрадуются? Она отогнала эту мысль, как назойливую муху. Конечно, обрадуются. Я же их мать. Но внутри, под восторженной суетой, копошился холодный червячок сомнения. Она вчера пыталась дозвониться Соне, но та не ответила. Это была обида. Обида пройдёт, когда она обнимет её. Обнимет всех.

Объявили посадку. Анна встала, поправила большие темные очки, за которыми можно было спрятаться. Она чувствовала себя девочкой-подростком, сбегающей из дома. Только наоборот — она сбегала домой. С этим странным, щемящим чувством она шагнула на трап… Домой!

В Москве шел дождь. Теплый, летний дождь. Анна подставила лицо навстречу свежим каплям и улыбнулась…

– Сеньора? – стюардесса ждала, когда она пройдет, – Пэр, фаворе, прошу, проходите… Анна кивнула. Она дома.

Такси мчалось по мокрому асфальту, и Анна прижималась лбом к прохладному стеклу. Сердце колотилось уже не от радостного марша, а от тревожной, навязчивой дроби. Каждый поворот, каждый знакомый и одновременно чужой ориентир — магазин на углу, новая заправка, заросший пруд — приближал её к моменту истины. Она мысленно репетировала сцену: вот она открывает калитку, вот бежит по дорожке, вот распахивает дверь… А там — взрыв восторга, слезы, объятия. Она даже придумала первую фразу: “Я просто не могла больше…”

– Просто заехала на чай?»— криво усмехнулась она про себя, глядя на свой перетянутый ремнями чемодан, больше похожий на трофейный сундук. Нет, это будет не “на чай”. Это будет её триумфальное возвращение. Исправление ошибки. Мост через все эти месяцы молчания и обид.

Таксист свернул на их улицу. Анна впилась пальцами в сумку. Вот их забор. Их калитка, которая всегда скрипела. Она переплатила водителю, даже не дожидаясь сдачи, и выкатила чемодан на мокрый асфальт. Дождь почти прекратился, осталась лишь влажная, густая тишина пригородного вечера. И… звуки. Из дома. Доносился смех. Детский смех Аленки, басовитый Марка, хихиканье Мишки, сдержанный смех Сони. И ещё один голос — легкий, женский, незнакомый.

Гости, — мелькнула первая мысль. Соседка Катя, наверное. Или подруга Сони. Сейчас она войдёт — и все обратят на неё внимание, и гости тактично уйдут, оставив их наедине со своим счастьем.

Она не стала звонить в звонок. Старая привычка — ключ всегда лежал под горшком с геранью. Ключ был на месте. Лёгкий щелчок замка прозвучал для нее громче выстрела. Анна затаила дыхание, толкнула дверь и вкатила чемодан в прихожую. Тот самый скрипучий пол, тот самый запах дома — воска, дерева, яблок — ударил в ноздри, вызывая внезапный спазм в горле, острый и до слёз.

Голоса доносились с кухни. Яркий, теплый свет лился из приоткрытой двери. Анна сбросила дождевик на чемодан, поправила волосы и на цыпочках, как вор, двинулась на звук. Она хотела уловить момент, увидеть их лица до того, как они её заметят.

Глава 10

– Аня? – Марк первым заметил ее, он неловко вскочил, уронив стул. Стало тихо, лишь Аленка продолжала что-то рассказывать Ксюше, не обращая ни на кого внимания.

– Привет, – Анна очень надеялась, что ее голос прозвучал бодро и весело… Боже, почему она вдруг почувствовала себя незваной гостьей в собственном доме… – Дети, обнимашки? – она раскинула руки, – Ну же! Вы не рады что ли?

– Рады, – протянул Мишка и шагнул к ней, – Привет, мам, мы скучали. – Аня обняла сына – такой большой стал! Когда она уезжала он был на полголовы ниже…

– Здрасти, – Соня прошла мимо, увернувшись от объятий, – Какой сюрприз! Ты… надолго? – застыла она в дверях.

– На неделю. – бросила Аня и Соня быстро вышла, опустив голову. Она не хотела, чтобы мама заметила ее слезы. Еще чего! “На неделю она приехала, – бормотала Соня, взбегая по лестнице, – Надо же, какая нам честь выпала!” – она забежала в свою комнату и хлопнула дверью.

– Аленка, дочка, – Аня подошла к столу и опустилась на корточки перед Аленкой, которая так и сидела у Ксюши на руках, вцепившись в ее футболку, – Ты не хочешь обнять маму? – Аленка замотала головой, – Я тебе подарки привезла…

– Подарки? – Аленка вопросительно посмотрела на Ксюшу, потом перевела взгляд на Марка, который так и стоял молча, – Какие?

– Сейчас, сейчас, – засуетилась Аня, – Чемодан в коридоре… тяжеленный… Марк, ты поможешь?

Марк молча кивнул и вышел в коридор. Ему нужно было перевести дыхание.

– Пойдемте в гостиную, да? Там удобнее будет. – Аленка нехотя сползла с Ксюшиных колен, но продолжала держать ее за руку.

– Ален, ты иди, – Ксюша чмокнула девочку в макушку, – Посмотри, что там за подарки… а я пока со стола уберу, ладно?

– Конечно, пойдем, Аленочка, – Аня улыбнулась, – Будем с тобой чемодан разбирать, – Ты попрощайся с… девушкой. Ей уже наверное пора домой, да? Поздно…

– Она не девушка, а Ксюша, – набычился Мишка, – И она тут живет… с нами. Никуда ей не пора.

– Да? – Аня бросила быстрый взгляд на Ксюшу, которая невозмутимо складывала чашки в посудомойку, – Интересно… Вы няней у нас работаете… Ксения?

– У вас, – Ксюша подчеркнула последнее слово, – Я не работаю, а вообще…

– Аня, пойдем. – возник в дверях Марк, – Нам нужно поговорить.

– Но… – начала она.

– Поговорить. Вдвоем. – отрезал Марк. Аня кивнула и пошла следом за ним.

В кабинете Марк сел за стол и хмуро взглянул на Аню

– Ты как прокурор на меня смотришь, – попыталась пошутить она, – Марк, в чем дело? Я приехала, а вы…

– Ты приехала, – процедил он, – Но никто не бросился в твои объятия, так?

– Хотелось бы, – хмыкнула Аня, усаживаясь в кресло, – Но ты видимо посчитал нужным настроить детей против меня.

– Они не роботы, чтобы их настраивать! – он стукнул кулаком по столу, – Ты, как себе представляла? Все начать с чистого листа? Поиграть в семью захотела? Недельку выкроила… – на его скулах ходили желваки, – Они люди. Живые люди… неужели тебе не понятно? Соня… она взрослая, она ведь тебя насквозь видит… Мишка будет тебя жалеть… а Аленка… Аленка тебя забыла. Да. Представляешь, как это? Тебя дочка забыла.

– Ну… – протянула Аня, – Вспомнит… – она пожала плечами, – Мы с ней поиграем, почитаем и…

– И потом ты уедешь. – он устало вздохнул, – С чувством выполненного долга. И тебе будет все равно, как им будет тут … В общем. Я не имею права тебя прогнать. Приехала, живи. Но не разыгрывай из себя любящую маму. Это глупо. Не пытайся их привязать к себе… прояви, хоть каплю здравомыслия, прошу. И еще… – он нахмурился, – Не смей командовать Ксюшей. Она нянчилась с детьми, когда им было плохо, она варила им бульоны и ставила градусники… она выслушивала их капризы… Она. А не ты, Аня.

– Но…

– Я не договорил! – голос Марка бил, как пощечины, – Поэтому ты не скажешь ей ни одного обидного слова. – он потер переносицу, – Ни одного, Аня, поняла? Иначе… уйдешь ты. Не она, а ты. Я все сказал. – он встал и пошел к двери.

– Марик, – пролепетала Аня, – Я тебе свитер привезла, очень модный…

– Оставь его себе, – хмыкнул он, – Меня вполне устраивает моя одежда. И от тебя, – он все же обернулся, – От тебя мне точно ничего не надо. – он вышел, а Аня осталась сидеть, опустив голову. Все пошло совсем не так, как она представляла… Может быть, Роберто был прав? И ей не стоило приезжать сейчас? В конце концов, будет перерыв между гастролями побольше… и можно будет взять детей недели на две и показать им Италию… она закусила губу. Все ее надежды рухнули. Но может быть не все потеряно? Завтра она попытается все изменить. Позвать Соню на шоппинг? Наверняка ей понравится… Вряд ли эта… Ксюша может много рассказать о последних коллекциях одежды… Мишка… Аня улыбнулась. С Мишкой всегда было легко – он удивительно добрый паренек, с ним она поладит. Аленка кажется обожает эту няньку, но ничего… все поправимо. Завтра же нужно устроить нечто грандиозное… праздник…

Дорогие мои, приглашаю вас познакомиться с еще одной книгой литмоба "Отец в разводе"

Саша Девятова ""Папа в разводе. Испытание на прочность"

https://litnet.com/shrt/2VWM

— Я уезжаю. Искать себя, — говорит жена, застёгивая чемодан.
— А дети? — это всё, что я могу выжать из себя.
— Они уже большие. Ты справишься.

В один день меня бросает жена и увольняют с работы.

Теперь я — безработный отец-одиночка для трёх дочерей. Без инструкции. Без права на ошибку.
Мой мир программиста всегда был чётким алгоритмом с известным исходом. Теперь в нём нет логики. Вообще!
Только хаос, который смотрит на меня доверчивыми глазами и спрашивает: «Пап, а что будет на ужин?

Глава 11

На следующий день все шло не совсем по плану. Правильнее будет сказать, что совсем не тому плану, который наметила Аня.

Соня наотрез отказалась “пройтись по магазинам”.

– Ненавижу бродить среди толпы, – заявила она, – Не зря были придуманы онлайн магазины. Сиди себе спокойно, листай каталоги…

– Но это ведь интересно, – пыталась ее уговорить Аня, – Примерить, пощупать руками…

– Чего мне там щупать? – хмыкнула Соня, – Состав ткани указан в описании товара, есть отзывы… Спасибо, но я останусь дома.

– Ну ладно, – пробормотала Аня, – Тогда закажи все, что тебе нравится, я заплачу. Не думай о цене – выбирай…

– Ха, – фыркнула Соня, – А если я шубу куплю или автомобиль? Тоже оплатишь? Или все же есть лимит твоей щедрости?

– Соня… – Марк укоризненно покачал головой, а Аня растеряно пожала плечами.

– Шучу, – буркнула Соня, – Вообще – то, у меня все есть. Спасибо. – она так ни разу не назвала Аню “мамой”, – Не переживай, не буду тебя разорять.

– Ну почему разорять? Я ведь сама тебе предложила… – Аня повернулась к Мишке, – Миш, ну может ты хочешь что– нибудь купить?

– Хочу карт, но папа говорит, что пока мне его рано, – бодро отрапортовал Мишка, – Поэтому, мам, пока ничего не надо. Приставку мне папа подарил недавно… а шмотки меня как-то не интересуют. Вот если бы можно было купить коня! – закатил он глаза.

– А я хочу обезьянку. – Аленка не стала ждать, пока Аня ее спросит, – Ты мне можешь подарить живую обезьянку?

– Ну это…. наверное не получится, – развела руками Аня, – Хочешь купим игрушечную?

– Игрушечную не хочу. – надулась Аленка, – А коня для Мишки тоже нельзя купить? – с надеждой посмотрела она на Марка, – тот покачал головой, – Ну и не надо. – Аленка села возле Сони и сложила на груди ручки. – Я, как Соня. – выпятила Аленка нижнюю губу, – Буду покупать в этих… как их там… – она толкнула Соню локтем, – Как называется?

– Каталог. – улыбнулась Соня.

– Ага. – кивнула Аленка. – Каталог. Вот.

– Я думала, мы праздник устроим, – растерянно оглянулась Аня, – Закажем вкусной еды, накроем стол, пригласим детишек…

– У нас ветрянка недавно была, – буркнула Соня, – Не думаю, что нужно устраивать цирк и, тем более, приглашать кого-то.

– Да, – кивнул Марк, – Отложим праздник. Не сейчас.

– Но я хотела…

– Аня, – процедил Марк, – Ты хотела шоу, да? А здесь, представь обычная жизнь. Без коней, клоунов и обезьянок…

– Жалко, что без обезьянок. – тут же подхватила Аленка, – Я их люблю.

Утро следующего дня началось оптимистично. Анна встала раньше всех, нашла в шкафу старый фартук – когда-то она носила его в первые месяцы после свадьбы, и решительно отправилась на кухню. Завтрак будет сюрпризом. Блинчики. Дети любят блинчики. Она помнила, как Мишка в три года мог съесть целую гору, а Соня любила с вареньем. Аленка… ну, Аленка съест, куда денется.

Первый блин вышел комом — буквально. Второй прилип к сковороде и почернел раньше, чем она успела его перевернуть. Третий, четвёртый, пятый… Кухня наполнилась сизым дымом, открытая форточка не спасала, а когда она метнулась к плите, чтобы снять очередной сгоревший блин, сзади раздалось шипение — суп, который она поставила «на всякий случай» для обеда, убежал и теперь заливал плиту.

– Чёрт! – Аня схватила тряпку, обожглась, выронила, снова схватила и в этот момент в дверях появился Мишка, сонный, взлохмаченный и с круглыми от удивления глазами.

– Мам, ты чего? Пожар?
– Всё под контролем, – пропыхтела Аня, пытаясь одной рукой снять кастрюлю, другой — вытереть плиту. – Завтрак будет… скоро. Иди буди всех.

Мишка с сомнением посмотрел на гору чёрных блинов в тарелке, на дым, на суп, который теперь напоминал не суп, а подгоревшую лужу, и молча исчез. Через минуту на кухню спустился Марк. Он остановился в дверях, окинул взглядом поле боя и медленно, очень медленно выдохнул.

– Аня. Что здесь происходит?

– Я решила приготовить завтрак, – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла виноватой и жалкой. – Хотела сделать приятное.
– Угу, – Марк подошёл к плите, выключил конфорки, открыл окно пошире. – Приятное. Дым, гарь и суп, который теперь придётся отмывать с плиты час. Отличное начало дня.

– Ну не специально же! – вспыхнула Аня. – Я стараюсь, между прочим. Не так-то просто одной со всем справляться…
– Никто не просил, – тихо, но твёрдо сказал Марк. – И никто не заставлял. Ты сама решила, что это хорошая идея.

В этот момент в кухню влетела Аленка, сияющая, в розовом платьице, которое выбрала сама.
– Мама, а пойдём гулять? Ксюша всегда водит меня гулять утром!
У Ани ёкнуло сердце. “Ксюша всегда”. Эта фраза резанула больнее, чем слова Марка.
– Конечно, пойдём, – она сняла фартук и бросила его на стул. – Сейчас оденусь и пойдем. Покажем этой… Ксюше, как мы умеем гулять.

Она оделась за минуту, схватила Аленку за руку и почти выбежала на улицу. Только бы подальше от этой кухни, от этого дыма, от этого взгляда Марка, в котором смешались усталость и разочарование.

На улице было солнечно. Аленка сразу побежала к качелям, и Аня присела на лавочку, выдохнула. Телефон завибрировал — сообщение от Роберто. “Как там твой семейный подвиг? Не передумала? Мы тут без тебя скучаем”. Она улыбнулась и начала печатать ответ, придумывая остроумную фразу…

Визг. Плач. Аленка лежала на дорожке, разбив коленку, розовое платьице теперь было зелёным от травы и красным от крови.
– Мама! Мама! – кричала она.

Аня подскочила, выронив телефон. Подбежала, присела на корточки. Аленка ревела в голос, отталкивая её руки.
– Ксюшу хочу! Ксюшу! Позови Ксюшу!

Из дома выбежал Марк. Он молча подхватил дочку на руки, прижал к себе, понёс в дом.
– Тише, маленькая, тише… Сейчас обработаем, все пройдет… – он даже не взглянул на Аню. Ни слова. Ни взгляда.

Аня осталась стоять на дорожке. Телефон валялся в траве. Солнце светило всё так же ярко, но ей вдруг стало зябко и пусто.

Глава 12. Анна

Что она возомнила о себе?!

Эта выскочка? Глазки в пол, типа, такая я вся скромница, а сама наверное спит и видит, как втереться в доверие к Марику. Вон с детьми дружбу водит – Аленка от нее ни на шаг, даже Соня, кажется, не против ее присутствия в доме…

Что делать? Я подошла к окну и села на подоконник. Соня с Мишкой играли в бадминтон, Алена с Ксюшей что-то сооружали из больших кубиков в тени дерева… Прям святое семейство. Идиллия. Марк подпустил к детям абсолютно чужую девицу и все счастливы. Ну с ней-то все понятно – приезжая, ни кола своего, ни двора. Решила, что поймала удачу за хвост… Пробралась, как лисичка из сказки, в дом… Ничего, милая, я тебя быстро выведу на чистую воду.

Я встала и решительно шагнула к двери. Нужно пойти навестить соседей, заодно и выясню, что за птица – эта Ксюша… Катя всегда любила поболтать… Я вытащила из чемодана пару магнитов и коробку с конфетами.

– Мам, ты куда? – Мишка повернулся ко мне, опустив ракетку, – Мы обедать собирались… Ксюша плов сварила. – опять Ксюша! Сделала усилие и улыбнулась.

– Я потом пообедаю, сынок. – Мишка кивнул и подбросил воланчик, – Хочу навестить соседей… давно не виделись.

На соседском участке носились близняшки – Даня с Семой, вокруг них, радостно гавкая, бегала небольшая собака с пушистым хвостом. Все трое были абсолютно довольны друг другом.

Увидев меня, Катя поднялась с лавочки.

– Анюта, привет, – она обняла меня и отстранившись, оглядела с ног до головы, – Отлично выглядишь. – улыбнулась она, – Сразу видно – ухоженная, красивая женщина, которая не стоит целыми днями у плиты.

– Да ладно тебе, – усмехнулась я, – Ты тоже в прекрасной форме. Кажется похудела даже.

– Как тут не похудеть? – фыркнула Катя, – С моими – то сорванцами? – она взглянула на мальчишек, которые перебрались в песочницу и что-то там увлеченно сооружали, – Целый день, как белка… Посидим здесь? Я не могу их одних оставить… потом чаю выпьем, ладно?

– Конечно, – мы сели на лавочку, – Это конфеты вам к чаю… – я положила пакет на скамью. – Рассказывай, что нового?

– Да все по-старому. – пожала плечами Катя, – Пацаны, растут, Славка работает… вон собаку подобрал на дороге. Думали пристроим кому-нибудь, но теперь он вроде, как родным стал, – она рассмеялась, – Эта троица теперь не разлей вода.

– Ага, – улыбнулась я, – Парни выросли здорово… а собака… хорошая собака. – я замялась, – Твоя сестра… Ксения… она там моим помогает. Ты не против? Могла бы и тебе немного помочь.

– Чего мне помогать? – Катя усмехнулась, – Я прекрасно справляюсь, а твои… ну все разом заболели – нужно было Марка поддержать. Ты ведь не против? – она внимательно посмотрела мне в глаза, – Ему было очень, Ань, плохо. Ксюха сидела возле него ночами.

– Молодец какая, – не удержалась я от сарказма, – Сидела ночами возле чужого мужа! Героиня!

– Зря ты так. – покачала головой Катя, – Ты ведь далеко, а дети… они заболели, потом Марк слег. Думаешь, что она из корыстных соображений ухаживала за всеми?

– Катя, давай начистоту. – я выпрямила спину, – Не знаю, какие у нее там соображения, но как-то не очень правильно с ее стороны, пытаться занять мое место. – выпалила я.

– Твое место? – протянула Катя, – Знаешь, Аня, если уж мы говорим начистоту, то твое место оказалось пусто. Тебя не было рядом тогда, когда ты была необходима детям, мужу… Не кажется тебе, что неправильно вот так, как ты – бросить семью, а потом приехать в гости, – она подчеркнула слово “гости”, – И делать большие глаза, когда твое место оказалось кем-то занято? Нормально, да? Ты там… гастролируешь, а Марку что делать?

– Он мог бы нанять няню.. из агентства. – бросила я и почувствовала, как в висках застучало. Зачем я пришла?! На что надеялась? Ксюша ее сестра. Конечно, она встанет на ее защиту. Тем более, что сестрицу, приехавшую из провинции, нужно пристроить, чтобы не путалась под ногами… – Мне пора. – я встала, – Рада была увидеть тебя. – я пошла к калитке.

– И я… рада. – кивнула Катя, – Аня? – я обернулась, –Не мое, конечно, дело, но подумай… стоит оно… ну твоя карьера… может все же расставишь приоритеты?

– Спасибо за совет, – закатила я глаза, – Но это, действительно, не твое дело. – я выскочила на улицу, а Катя так и осталась сидеть на скамье, задумчиво покусывая травинку.

Я вернулась домой, бегом поднялась по лестнице и влетела в свою комнату. Прислонившись спиной к двери, я слышала лишь стук сердца и смех внизу. Они обедали. Ели, приготовленный Ксюшей плов, смеялись над глупыми шутками Миши, Аленка что-то громко пропела и Марк расхохотался… Мне там не было места.

Я подошла к зеркалу. Боже мой! Где та ледяная красавица с обложек глянца? В зеркале — растрепанная, чужая женщина. Всего за пару дней я перестала быть похожей на саму себя. Надо что-то делать… Без борьбы я не сдамся. Не на ту напала, Ксюша. Ты еще не знаешь, чью территорию ты пытаешься завоевать… Погоди, милая, еще не вечер…

Дорогие мои, познакомьтесь с еще одной книгой нашего литмоба Саша Пятница "Папа в разводе. Верну вам вашу мать!" https://litnet.com/shrt/o3iy

— Девочки, беда! — плачу я в трубку, сидя на автовокзале и одной рукой зажимая рану на голове.

— Что случилось, Юля?! — в салоне красоты паника.

— У меня детей забрали. В ПДН.

Пока меня не было дома, прошёл анонимный звонок. Утром моих девочек подняли с кроватей и увезли.

В трубке шум. Клиентки в шоке: «Мы тоже оставляем детей! Что за бред?!».

Кто-то уже звонит мужу-прокурору.

— Юля, не волнуйся, сейчас всё решим! Детей просто подержат в больнице, пока ты не приедешь.

Но они не знают главного.