Папа, я уезжаю

Папа, я уезжаю

ПАПА, Я УЕЗЖАЮ

Рассказ

Грязные ступеньки лестничных маршей наводят на мысль о близком и неотвратимом апокалипсисе.
Я тяжело поднимаюсь на пятый этаж и на чем свет стоит кляну день, когда сел за письменный стол.
"Почему так получается? -- думаю с тоской. -- У других деньги не водятся до обидного просто и естественно: ну нет их и нет , понятное дело -- полоса. У меня же все не как у людей -- то угловатые стихи, то роман, застрявший на трех четвертях. Перед знакомыми неудобно. Жена и та посматривает искоса -- устала: не первый год "образы синтезирую"... Конечно, не вредно было бы в моем положении получить Нобелевскую премию , но три четверти... вдобавок, в жанре экшен..."
К концу восхождения становится ясно -- жизнь не удалась. Правда, на желании поскорее добраться до дивана это никак не отражается -- стремление к цели налицо.
Я шумно выдыхаю, стараясь успокоить беснующееся в груди сердце, и уныло вспоминаю времена, когда взлетал на пятый этаж на одном дыхании. Беспорядочная молодость сделала меня болезненным, писательство -- одиноким.
Словно капитан на мостике, я стою на верхней площадке и гордо смотрю вниз, в просвет маршей. Сброситься не тянет -- верный признак нездоровой веры в будущее.
Скрипнув деревянными половицами, я плетусь по коридору к своему временному убежищу -- однокомнатной квартире малосемейного типа. ( Слава Всевышнему, нынешней жене и паре начальников-евреев, что есть хоть это).
Где-то читал, что Эмиль Золя, когда ему не писалось, привязывал себя к стулу. Может быть, попробовать?.. Впрочем, о чем это я? Жена говорит, у меня мания величия, психиатр -- что я страдаю обостренным чувством ответственности. Кому из них верить?
Бытует мнение, что современные мужчины нуждаются в нежности больше, чем женщины. Склонен с этим согласиться -- знакомый алкоголик утверждает, что его способно излечить одно ласковое слово жены. Судя по состоянию, в котором тот пребывал во время нашей последней встречи, слово это необычайно труднопроизносимо. Прогноз ,как говорится, неблагоприятный.
Взгляд, добравшись до заветной двери, натыкается на рваное белое пятно слева от косяка.
" Интересно..." -- озадаченно думаю я. (Когда несколько лет жизни отдано писанию детективных романов, каждая, резанувшая глаз мелочь, требует незамедлительного и всестороннего анализа).
Подойдя ближе обнаруживаю: пятно не что иное, как россыпь побелки. Машинально смотрю на потолок и тут же убеждаюсь: не то. Побелка на нем лежит ровным слоем, нигде не отслаиваясь.
Повинуясь законам логики, взгляд незамедлительно соскальзывает на стену. "Ну вот, конечно же, кто-то..." Сердце делает в груди немыслимый кульбит и ухает куда-то вниз.
"Папа, я к тебе приходила. Тебя не было дома. Сегодня уезжаю. Буду писать. Юля.", -- буква за буквой читаю едва различимые граффити.
Жизнь, окончательно расколовшись надвое, равнодушно швыряет меня в бездну разлома...
Вышеупомянутый алкоголик часто в порыве раскрепощенного добродушия задает мне один и тот же вопрос: "Серый, у меня тут дельце намечается, скажи честно, что тебе купить: машину или квартиру?" Я , сделав серьезное лицо, отвечаю: "Квартиру". Отнять у споткнувшегося его последнюю опору - щедрость, выше моих сил. "Двухкомнатной хватит?" -- деловито уточняет благодетель. "Вполне", -- заверяю я. "Заметано", -- хлопает он меня по плечу и отправляется в ближайшую рюмочную.
Как-то в компании друзей первой семьи я туманно намекнул: мол, писатель Генри Миллер, став известным уже в преклонном возрасте, раздарил часть первого настоящего гонорара -- сто тысяч -- друзьям. На что мне вполне резонно заметили: заработай, Серега, лучше себе на хлеб. Что-то в этом есть...
Ночью я даже не пытался уснуть. Где-то над Атлантикой, унося в далекую страну огромную частицу моей жизни, скользил " Боинг". Было над чем подумать. И не только...

...Мне тридцать восемь лет. Я никогда не летал на самолетах, и вот уже много лет -- во сне. Последнее время я живу со странным ощущением , что разлука с дочерью сблизила нас: она в Америке, я в недописанном романе. Теоретически, это одинаково далеко отсюда.
Когда подрастет сын, я попытаюсь объяснить ему, почему семья должна быть одна.

P.S. Когда писались эти строки, я еще не знал, что два моих романа увидят свет в серии "Русский бестселлер", и что от дочери почти два года не будет писем. Но это уже совсем другая история...