Параллельные маршруты

1. Оливия Хадсон.

1.

От высоких каблуков уже болели ноги: туфли хотелось снять и швырнуть куда подальше, лишь бы эта тупая боль отошла на второй план, а на первый снова вышла работа, но и это было конкретным проколом для меня — внимание всё равно не желало мне помогать. Нужно было сосредоточиться на совещании, но у меня не получилось, даже когда начальник злостно прикрикнул, привлекая моё внимание.

— Оливия! Вы с нами, милочка?

— Да, сэр... — я подняла голову из-под стола, где битый час наклеивала пластырь на место чуть выше пятки, — у меня небольшая проблема тут просто.

— Судя по тому, как идут продажи новой партии, проблема у вас не с ногами, миссис Хадсон.

Тихий смешок прокатился по ряду, где восседал отдел маркетинга. Отдел, в котором я и работала, отдав пять лет собственной жизни, видимо, для того, чтобы напыщенный, толстощекий Гордонс сейчас мешал мне заклеивать больное место.

Ко всему прочему добавилась бурлящая адовым котлом головная боль — ещё чего не хватало. Пока все вокруг обсуждали работу. я решила достать телефон и узнать, приедет ли Джон за мной хотя бы сегодня, но на экране мобильного не было и намёка на уведомление.

А, нет — одно было. Прогноз погоды на вечер от доставшего уже в край виджета.

— В общем, мне пора, — поднявшись с места, я прихватила сумку и одёрнула юбку, обходя стол и взмахивая рукой, — я и так на выходном.

— Хорошо, Оливия, — буркнул Гордонс, но с неохотой провожая меня взглядом, — но завтра мы ждём вас с самого утра!

— Ага...

Стоило мне выйти в длинный коридор, как по нему начали разлетаться удары каблуков, резонируя по помещению и возвращаясь в голову трещащими мыслями.

Джон не написал, рабочее совещание прошло отвратно, партия нового крема для загара провалилась в продажах из-за косяка отдела маркетинга — чудесно, просто отпадно.

Мысли плелись вокруг единственного желания — напиться и уснуть. Именно такой выход я сочла для себя верным, потому что ноги просто отваливались от боли.

Интересно, сколько обезболивающих нужно запить вином, чтобы потом не проснуться уже никогда? Я хотела бы углубиться в исследование, но мой возраст уже превысил 16 — мысли о суициде не могли бы успокоить.

Пройдя до лифта, я раздражённо сняла туфли и пошла в огромную стеклянную коробку уже полубосая — в тонких капроновых колготках.

Когда я спустилась на первый этаж, то меня проводила Аманда — девчонка за стойкой бизнес-центра. Она, видя меня без обуви, тут же расширила глаза и подбежала.

— Ты чего, Олив? — шумно выдохнув, девушка глянула на ноги, а затем почти запищала, — Господи, ужас какой! Давай ко мне!

— Куда? — устало спросила я, — Мне сейчас нужно на ужин с Джоном, мы едем к каким-то его партнёрам, какая же старомодная фигня...

Аманда взяла меня под локоть и повела к стойке, над которой висела видеокамера. Вокруг не было ни души, и меня это успокоило — за мной Джон не спешит, так что я могу провести время как хочу. А лучше — это залепить ноющие и горящие от боли мозоли.

— И зачем ты в этом ходишь? — шепнула будто сама себе девушка, доставая аптечку и отрывая от неё защитную ленту, — купи себе удобные тапочки или кеды, сейчас модно...

— Джонатан хочет, чтобы мы выглядели шикарно, а не удобно... — выдох промчался по плечу Аманды, потому что она присела напротив, а я, не выдержав, уронила голову на неё.

— Он у тебя больной.

— Соглашусь.

Обработав меня всем, чем только возможно, Аманда всё время оглядывалась, нет ли новых посетителей, но, справедливости ради, здесь мало кто бывает после шести вечера. Офис не самый известный, не самый проходной.

Помолчав, Аманда посмотрела на меня и грустно улыбнулась. Мы редко общались, но мне всегда нравился её оптимизм. Она и не обязана была ничего делать.

— Просто знаешь, — утерев нос, она поправила белую рубашку и бейдж на ней, — Мне кажется, что твой муж только о себе и думает.

— Я ненавижу туфли... — выдохнула я, — Терпеть не могу. И запаску с собой не брала. Просто п...

И наконец-то зазвонил мобильный. Вздрогнув, я приложила динамик к уху и быстро надевала туфли. Аманда вернулась к своему журналу регистраций, на прощание похлопав по голой спине — там у меня вырез, который никаким образом красоты образу не добавлял.

Просто чёрная полупрозрачная блузка и всё. Зачем на спинах делают вырезы? Господи, ну и ужас.

— Джон?

— Оли, я задерживаюсь. Не могу быть вовремя. Ты не приехала бы к Смитам сама? Я вызову тебе такси...

— Ты... — в горле застряло слово «охренел», но произнести его я бы не смогла, даже если была бы под литром джина, — Серьёзно?

Я остановилась посреди полупустой внутренней парковки и ждала, пока на том конце трубки мой супруг наберётся достаточного количества смелости.

— Ну, у меня вообще-то совещание...

— Оно было вчера. — процедила я сквозь зубы, — Не ври мне, ради всего святого.

— Ладно, я у Марты. Мы обсуждаем новую статью.

— Окей. Я еду домой.

— Нет! — тут же закричал он в трубку, и я стиснула зубы.

Так. Ещё пара криков от него — и я поеду совсем не домой, а к Аманде. Она пустит меня, даже если я не буду просить — уже предлагала, когда Джонатан забыл оставить мне ключи и укатил в Нью-Джерси.

— Я не буду ехать к ним одна, дорогой. Мы договорились, что ты приедешь к семи, заберешь меня и мы поедем вместе. Я их не знаю, и как ты себе это представляешь? Ты — главная цель встречи, а не я.

— Да, ты права. — уже спокойнее выдал мужчина, а затем я услышала звон посуды и краткие шуршащие звуки.

У Марты, видимо, веселый вечер. Я едва могла бороться с внутренней, пусть ещё не до конца угасшей ревностью: если позволять ей себя жрать, то рано или поздно можно стать одержимой дурой. А этого я хотела меньше всего.

— Приезжай. — сказала я, — Либо отменяй свою встречу и оставайся у Марты.

Сбросив трубку, я отошла к стене и закурила. Сигарета в пальцах безвольно дрожала, а губы едва могли обхватить фильтр.

2. Джонатан Хадсон.

По кухне разлетались только молчаливые взгляды.

Я отмывала винные стаканы и хотела смыться в эту огромную мраморную раковину, пока Джонатан рядом со стереосистемой пытался отдалить наш диалог новой музыкой. Играли Arctic Monkeys.

— Может, мы уже поговорим? — спросила я как можно громче, но ответа снова не последовало.

— Джон...

Я обернулась на него, чтобы проверить, не ушёл ли он вообще из комнаты, и он был на месте — в расстёгнутой рубахе, всё ещё в брюках, но уже с растрёпанной тёмной макушкой.

— Что? — спросил он так, словно вообще не слышал, что я спрашивала до этого.

— Почему ты задержался у Марты?

— Просто общались по поводу новой статьи. Если журнал снова завалят критики, то она спасёт нас. Слушай, не лезь в мои дела и всё.

— Как я могу не лезть, если ты даже не можешь меня с работы забрать? А почему мне просто нельзя на такси уехать?

Джонатан промолчал так, будто ответа этот вопрос нисколько не требовал. Ему всегда хотелось выставить всё так, чтобы виновата осталась я. Слишком красиво оделась, слишком ярко накрасилась. Только рядом с ним так можно.

— Мало ли что. — вот и весь его ответ.

— Прекрасно. Найми тогда водителя, что ли... Чтобы мне не пришлось ждать тебя битый час у Аманды за стойкой.

Наконец-то я озвучила ту мысль, о которой так долго размышляла, но муж снова промолчал. Вот, как бывает, когда брак заключается слишком рано. Нам было по девятнадцать, когда мы поженились — и вот, в двадцать пять я пожинаю плоды неудачного союза, от которого всё никак не в силах убежать.

И снова ответа не последовало, но на этот раз даже кивка: я отложила тряпку, взялась за бутылку и ушла в гостиную, где включила телевизор: вокруг было почти пусто.

С тех пор, как мы переехали в эту квартиру, ничего не поменялось — раньше я жила в частном доме на окраине Истона, и там у меня была и библиотека из двух стеллажей, и висели старые рисунки младшей сестры, да и вообще — было по-домашнему.

А здесь — в серо-белых оттенках, блеклое и немного отчуждённое. Будто вырезанное из газеты и наклеенное на реальность. Какая-то аппликация.

Я медленно пила вино и думала о том, что, возможно, стоило бы сделать ремонт — всё-таки квартиру мы купили в совместном браке, и я имею право на своё слово — стены бы покрасила в хвойно-зелёный, повесила бы пару постеров в стекле и рамах — например, отлично бы выглядела классика 80-х.

Пока я рассуждала на тему украшения гостиной, которая до сих пор оставалась лишь местом, где я выпиваю и смотрю бездумно в огромный плазменный экран, Джонатан говорил по телефону в спальне, расхаживая из одной комнаты в другую и обратно.

Речь шла о верстке, в коей я понимала лишь мелкую часть: этим он снова занимается с Мартой. Иногда их приходилось разнимать звонками, отрывать от работы, чтобы сообщить что-то важное, но сейчас мне уже совсем не хотелось даже звонить ему лишний раз.

— Может, мне получить права? — спросила я негромко, отставляя бутылку с красным полусладким и глядя на Джонатана.

Он проходил мимо меня с ноутбуком, следом скрываясь в спальне — уже без телефона и переодевшийся в домашнюю одежду — хлопковый комплект из футболки и штанов.

— Нет, я не пущу тебя за машину.

— Почему?

— Мы уже обсуждали.

Да, он прав, но обсуждение это закончилось на том, что я просто опасный водитель по своей природе — в пример Джонатан привёл, без всякой иронии, инцидент в горах, когда мы решили арендовать велосипеды и проехать туристическую тропу. Это было ещё до замужества, но он счёл это отличным аргументом.

— Джон, — я повернулась в сторону спальни, — Я устала ждать тебя каждый день. Я хочу либо за руль, либо ездить на такси самостоятельно.

Его мания «обезопасить» меня сходила на нет каждый раз, когда он оставлял меня в офисе, дожидаться прибытия им заказанного такси. Так он мог видеть, кто меня везёт, знал его страховой номер — и прочее.

Это был один и огромный красный флажок, который воображаемо махал перед моими глазами, но замечать его я стала лишь пару недель назад.

Джон вернулся в гостиную всё с тем же ноутбуком и присел рядом со мной — растрёпанные после душа чёрные волосы падали на лоб, скрывая нахмуренные широкие брови.

Он показал мне на сайт с длинным списком фамилий и имён. Сначала мне показалось, что он снова ищет страховщика, но затем муж заговорил:

— Это сайт с водителями одной неплохой компании. Они возят Смитов, как раз Брайан и посоветовал. Знаешь, посмотри тут кого-нибудь, фотографий тут нет, потому что это не особо важно — у них тихие водители, компания сама...

Тут Джонатан перевёл дыхание и потёр глаза. Я видела, как тяжело ему дается разговор. Как сильно он не хочет нанимать водителя, с какой неприязнью сжимают длинные пальцы ноутбук.

— Не надо, дорогой... — шепнув, я отодвинула от себя макбук и поджала губы.

— Надо, Олив, — настоял Джонатан, — я тону в работе и забирать тебя у меня банально нет времени и сил. Пусть лучше ты будешь в безопасности, чем в каком-то Uber'е, хорошо?

— Хорошо.

После этого он, поправив чёлку, спадающую на лоб, поднялся с дивана и вернулся в комнату.

— Найдешь кого-то — кинь мне его номер и фамилию. Я сразу позвоню им — и завтра ты уже поедешь на работу вовремя. И заберут тебя тоже ко времени.

— Спасибо... — слов было мало, сказывалась ещё и выпитая пара бокалов вина, но отказываться от такого предложения я не стала.

Со стороны Джонатана это было очень благородно — никогда бы не подумала, что он решится на такой шаг осознанно. Нанять водителя — не дешево, но необходимо, если я планирую и дальше оставаться на должности.

На коленях лежал ноутбук, на экране которого были представлены разнообразия имён, фамилий и национальностей.

Я отпила ещё вина, уселась поудобнее и принялась листать список — было из чего выбрать, но я оставила фильтры: только английский язык, до 40 лет, без разговоров.

3. Грегори Николсон.

Утро начиналось как и обычно — душ, попытка уложить отросшее карэ во что-то приличное, не отдающее старыми концертами Led Zeppelin и размётанной чёлкой — та ещё пытка, конечно, но и к этому я успела привыкнуть.

Пока я одевалась, Джон уже уехал, на прощание бегло клюнув губами в лоб, а затем сказал, что мне придёт сообщение, когда водитель подъедет.

Сегодня никаких юбок, платьев или блузок с гигантскими дырами на спине: я нашла свой любимый кардиган с треугольным вырезом, неброские тёмные джинсы и белые кеды — это вполне подходило для пятницы, а также для меня — с моими-то ранеными ногами.

Улица порадовала — сухо, никакого намёка на дожди или отрицательный градус. Солнце чуть скрывается за зданиями, а парковку заливает аккуратная полоса света.

Покурить я не успела, но на удивление сегодня и не хотелось — давно мечтала бросить, но всё накатывающее в жизни медленно отнимало всякую мотивацию.

Сообщение от водителя действительно пришло с причудливого номера 0808: в нём была марка автомобиля и номер, а также номер парковочного места, отведенного специально для такси и корпоративного транспорта.

Пятнадцатое место, чёрный Ford... Номера Нью-Йоркские — уж с этим я точно справлюсь. Сегодня я вышла даже без сумки — просто с телефоном и кошельком. Благо, всё умещалось в карманы джинсов.

Когда я подошла к месту, то из машины вышел мужчина лет тридцати с лишним, но уж точно не сорока, как было написано на сайте: в чёрном пуловере, таких же однотонных джинсах и с зачёсанными волосами.

Почему-то меня это удивило — я ожидала увидеть какого-нибудь чопорного водителя вроде тех, что разъезжают в костюмах.

Но следом я обрадовалась.

— Грегори? — улыбка вышла отчасти кривой, потому что новые знакомства — всегда мука.

Я выглядела немного помятой из-за вчерашней выпивки, но всё-таки привела себя в порядок — слегка накрасилась, оделась. От меня даже приятно пахло — в этом я убедилась, когда разбрызгала на себя чуть ли не треть флакона.

— Нет, мэм. — ровный тон ответил мне совершенно неожиданным тёплым баритоном, — к сожалению, Грегори Николсон не сможет быть водителем вашего супруга. Ранее мы связались с мистером Хадсоном, чтобы он сообщил вам о замене.

Значит, водитель поменялся, а Джонатан мне не сказал... Прекрасно.

Сглотнув, я постаралась скрыть наваждение, но вышло у меня слишком плохо: водитель тут же напрягся, стиснув, видимо, зубы: скулы обтянула кожа, а язык прошёлся по внутренней стороне щеки.

— Всё в порядке. — выпалила я, неожиданно взмахнув рукой. — Мне просто нужно успевать на работу и вовремя возвращаться домой.

Ругаться с компанией мне не хотелось, да и разницы в смене водителя не было — просто мужчина, который будет возить меня туда-обратно. Куда лучше ожидания Джонатана, в разы проще, чем кататься в метро и толкаться на остановке, а затем и в автобусе.

Водитель открыл мне заднюю дверь, и я с охотой села в салон. Конечно, к такому прислуживанию привыкать я буду долго — у меня есть рабочие руки, которыми я с радостью открыла бы себе дверь, но именно сейчас от волнения они как раз и задрожали.

В салоне приятно пахло чем-то сладким, а чехлы на сиденьях напоминали мне о давней поездке к западному побережью — почему-то это всплыло в голове наваждением.

Я дождалась, пока новый водитель вернётся на своё место, а затем открыла было рот, чтобы заговорить, но меня прервали раньше:

— Меня зовут Николас, — всё так же мерно проговорил мужчина, и я не могла сопоставить внешность с голосом, — Ваш супруг одобрил мою кандидатуру, надеюсь, что вас резкая смена не смутила.

Тёмно-русый оттенок волос — линия роста не ровная, от этого лоб кажется высоким, а глаза — крупными. На самом деле, это был достаточно приятного вида мужчина, без каких-либо кричащих признаков назойливого типа или того, кто будет лезть с вопросами, когда этого не требуется.

— Всё в порядке. — снова произнесла я, когда Николас, мой провозглашенный водитель, выезжал с территории парковки на оживлённые дороги.

Он кивнул, и я расслабленно откинулась на сиденье — вот и всё, теперь ведь хоть что-нибудь должно наладиться? Хоть какая-то доля моей жизни придёт в норму?

Все ведь говорят — даже малейшее хорошее решение сможет помочь вам ощутить жизнь немного иначе!

Так я и надеялась.

Николас вёл медленно, но в рамках максимальной скорости по дороге — это было просто прекрасной новостью. Я удивлялась даже таким мелочам, как безопасное вождение, но казалось бы — для этого подобные компании и существуют.

Открыв переписку с мужем, я написала ему, что всё хорошо, даже несмотря на то, что от него никаких вопросов не было — и это показалось мне немного диким. Неужели я дожила до этого?

Аккуратная печаль накрыла меня, продержавшись всю дорогу до работы: можно ли считать, что Джонатан медленно терял ко мне интерес все эти годы, или же я просто себя загрузила ненужными, совсем депрессивными мыслями?

Дело было в том, что в жизни ничего нового и не происходило — работа, вечные совещания, снова работа — миллион правок, ворох бумаги, несколько сотен тех. заданий за один вечер.

А потом Джонатан, теряющий ко мне интерес, его коллега Марта — недурная, высокая шатенка с южным выговором, а также их статичное увлечение одним и тем же.

Раньше и у нас с ним были общие интересы — мы и встретились на концерте в местном пабе в Истоне — так и закрутилось сначала милое общение, а далее и переросло в сожительство. Удивительно, как люди могут долгое время не подавать совершенно никаких признаков озабоченности твоей безопасностью.

А затем я просто привыкла — и до сих пор в браке с Джонатаном. Может, он и не был плохим человеком, но последние пара недель довели меня до состояния немого овоща: даже выходя из чёрного Ford неизвестной мне модели, я забыла попрощаться с Николасом.

Он, конечно, уже знал, во сколько подъехать — знал и куда. Когда я зашла в холл бизнес-центра, то на телефон пришло СМС с кодом для активации приложения. Так я смогу управлять расписанием.