Пари, два дракона и сердечные неприятности

1

Я ехала налегке. Как и положено настоящей художнице: мольберт за спиной, футляр с «красками», свёрток холстов, пара кистей, перевязанных бечёвкой… и кинжал в сапоге. Так, мелочь — на всякий случай.

Кисточкой я действительно владела. И мольбертом — тоже. Просто не совсем так, как ждут от настоящей художницы — а лишь в качестве боевого оружия.

Совсем недавно в этом убедились пьянчужки из трактира «У Весёлой грозди». Удар рукоятью, резкий разворот, тубусом с холстами по глазам — и вот уже забияки повержены и валяются на полу, а кто-то хрипло клянётся, что «эта девка точно ведьма». Я до сих пор ловила себя на глупой улыбке, вспоминая собственные «па» и бурливший после драки адреналин.

Широкий плащ надёжно скрывал мою фигуру, шляпа — лицо. Каштановые волосы заплетены в простую косу. Я ухмыльнулась, вспомнив, как камеристка театрально закрыла ладонью глаза, увидев эту причёску: «Как скучно… ЭТО оскорбляет гордость порядочной высокородной дамы!»

На моих пальцах — следы угля и красок. Эх, видели бы меня знакомые… Эвандра Артенн — воспитанница императора Лаэнтарии сейчас выглядит как самая рядовая художница: ищет красивые виды и романтично страдает от плохой погоды.

Лошадь наступила на кочку, нервно повела боком, а я от этого движения поморщилась: после удара о ножку стула щиколотка ныла и уже начинала распухать. В памяти снова ожила «Весёлая гроздь». Она въелась под кожу запахом вина, прелой древесиной, скрипом лавок и смешками, которые липнут к спине, как грязь. Четверо мужланов тогда решили, что одинокая «художница» — лёгкая добыча. Ошибка стоила им нескольких зубов, гордости и, возможно, вечной ненависти к женским шляпкам.

Но важнее было не это. Важнее — что из-за этих придурков я упустила шпионов. За мгновение до нападения, сквозь шум, музыку и притворный смех, до моего слуха долетели обрывки разговора: в Лаэнтарии завёлся не просто шпион — против моего опекуна-императора зреет заговор.

А главный организатор будущих преступлений — двуглавый дракон. Именно так, испуганным шёпотом, называли его двое мужчин, сидевшие в самом тёмном углу таверны.

У меня на мгновение свело пальцы от досады — будто я схватила оледенелый металлический прут. Помню, тогда я даже успела пересесть ближе — так, чтобы слышать лучше. От предвкушения потирала ладони: уж теперь-то, когда я распутаю настоящий заговор, опекун наконец зауважает меня… и перестанет докучать скучными разговорами о замужестве. Увы и ах — нанеся обидчикам несколько увечий, из таверны пришлось поспешно убегать.

Дорога стелилась передо мной серой лентой, а мысли — чёрной. Лошадь шла ровно, будто не чувствовала напряжения. Я поглаживала её по шее и упрямо повторяла себе:

— Осталась самая мелочь — вычислить того, чьего имени я не знаю. Найти человека, у которого вместо лица — тень.

Я знала: существа такого масштаба редко попадаются, а ещё реже действуют сами. У них обычно есть на подхвате люди, деньги — и лицемерная привычка называть преступление политикой.

Да что там, имя шпиона. Я даже не знала, где его искать. В каком из замков Лаэнтарии он скрывается?

К вечеру я достигла реки. Место для привала было идеальным: камыши, тихая вода, песок, где легко заметить чужие следы. Вдалеке темнели ивы. Ветви, свисая длинными прядями, словно прятали чью-то тайну.

Я развела небольшой костёр, лошадь спрятала под ивами, повод обмотала так, чтобы в случае чего одним рывком можно было её отвязать. Села спиной к дереву, рядом уложила мольберт, краски и холсты. Кинжал оставила в сапоге, а кисть — ту самую, с утяжелённой рукоятью — положила на колени.

Ночь опускалась медленно. Тихо потрескивал огонь, от воды тянуло прохладой, пахло речной тиной и дымом.

А потом в воздухе проступило другое: кислое, тяжёлое, знакомое. Запах пота. Грязной кожи. Дешёвой хмельной шепотухи.

Моё уединение вот-вот будет нарушено. Я даже не шелохнулась. Только пальцы чуть крепче сомкнулись на рукояти «кисти». Где-то в камышах едва слышно хрустнуло — и тишина стала такой звенящей, будто всё вокруг затаило дыхание вместе со мной.

Дорогие читатели, книга выходит в рамках литмоба "Мужья для истинной"

Следите за новинками по ссылке:

https://litnet.com/shrt/SIKa

1-2

Я сидела, не шевелясь, и вслушивалась в дыхание окружающего мира — шорох травы… плеск воды… тонкое цоканье жука о сухую щепку… И поверх всего — тяжёлые шаги по песку. Крадущиеся. Осторожные.

Огонёк костра был почти мёртв — лишь тлели красные угольки среди остывающей золы. Я всматривалась в темноту сквозь прикрытые веки, делая вид, что сплю. И одновременно замечала всё: как тень от ив качнулась не в такт ветру, как песок у воды чуть скрипнул, как конь под ивами фыркнул — коротко, нервно.

Шаги приближались. И вместе с ними становился гуще тошнотворный запах.

В темноте зашевелилось несколько силуэтов. Очевидно, что это не случайные путники — меня искали, за мной охотились. Смех я услышала раньше, чем увидела их лица. Смех был липкий, как плохое вино, противный, знакомый. Я выдохнула от облегчения: это те же пьянчужки, с которыми я дралась в таверне. И на открытом пространстве мне будет легче справиться с ними.

— Художница-а… — протянул голос, услышав который сразу же захотелось принять душ. — А мы тебя искали.

Я медленно поднялась. Слишком медленно. Пусть думают, что испугалась. Пусть расслабятся. Пусть поверят в свою силу, а я удивлю их внезапным нападением.

Лёгкое, незаметное движение головой, и шляпа легла тенью на глаза, пряча взгляд, плащ скрыл оружие — нож и кисть. Я чуть ссутулилась, будто от холода, а сама — мысленно оценила расстояние. Два шага. Три. Ещё полшага — и можно нанести удар. На близкой дистанции кисточка бьёт точнее.

В моём случае неожиданность — это почти победа.

Молниеносное движение, и первый нападающий рухнул даже не пискнув. Только воздух вылетел из него коротким, удивлённым «хх». Рукоять кисти попала в горло ровно туда, куда я и целилась. От этого удара он не умрёт, но в драку лезть захочет не сразу.
Второй получил песком в глаза — щедро, с размахом. Он взвыл, схватился за лицо, и острый нож тут-же чиркнул по руке — неглубоко, но так, чтобы пальцы навсегда разучились браться за оружие.

Я шагнула в сторону костра, подцепила носком ботинка тлеющий уголёк. Огонь вспыхнул, ударив нападающих по глазам, освещая пространство вокруг.

И вот тут я вздрогнула, обнаружив, что нападающих больше, чем я ожидала. Гораздо больше. Глаза различали лишь мечущиеся тени. Не успела прийти в себя от такого поворота, сгруппироваться, как из темноты ко мне потянулись руки.

Мгновение, и кто-то, хрипло смеясь в лицо, схватил за волосы.

Они пришли не драться. Они пришли мстить.

Я даже толком не смогла дёрнуться — влажный песок предательски провалился под ногами.

«Нет, не так… Не сейчас… Только не это,» — бессилие яростно билось в груди, когда меня прижали. Не красиво — по-скотски: плечом толкнув в грудь, мозолистой ладонью схватив за запястье, коленом ударив в бедро. От неожиданной боли мир сузился до грубых пальцев и хриплых угроз, до чужого дыхания у самого уха, до собственного сердца, которое вдруг застучало слишком громко — выдавая испуг и стремительно накатывавшую панику.

Кисточка выскользнула и мягко, беззвучно, упала в песок. Выбитый нож улетел далеко. Рука не слушается: её держат так, что кость ноет от боли.

Я успела додумать всего одну мысль — короткую, злую, ироничную:
«Ну вот, Эва. Такой красивый план. И такой ужасный финал», — когда воздух разорвал другой звук.

Свист разрезаемого воздуха, невозможно громкое хлопанье огромных крыльев.

Крик, похожий на стон, вырвался из груди, к которой меня грубо прижимали. Тут же последовал удар, волной прокатившийся по моим внутренностям. Я приготовилась ощутить адскую боль, но этого не случилось! Дико заорал ещё один, удерживавший меня за руки.

Вода у берега дрогнула, забурлила. Огонёк костра взметнулся, будто его подхватили невидимой ладонью, вспыхнул, превращаясь в яркое пламя и освещая всё вокруг. Камыши склонились — не просто от ветра, а от крылатой тени, мелькнувшей над ними.

Драконы!

Нападающие замерли. А затем словно по мановению волшебной палочки все вокруг пришло в движение — кто-то бросился наутёк. Кто-то падал, увязнув в песке, а кто-то —стих, сражённый метким ударом. И это было почти красиво: как будто кто-то одним движением перерезал ниточки, державшие их на ногах. Страх бандитов был таким осязаемым, резким, что я почувствовала его кожей. Смрад страха смешался с другим запахом: озоном, грозой, горячим камнем.

Удар ветра сбил с ног и меня — полы плаща щёлкнули надо мной, словно натянутые паруса, искры от костра смешались с взлетевшим в воздух песком, хлестнули по лицу. И в этой кратковременной слепоте, сделав рваный вздох, я упала.

Сквозь слёзы увидела двоих мужчин, которые появились из темноты так, словно и сами были порождением этой тьмы. Слишком уверенные для случайных путешественников. В их движениях было нечто хищное, и одновременно с тем — изящное. Как у прекрасного зверя, который вышел на охоту.

2.

В любое другое время я вскочила бы на ноги, продемонстрировав, что случившееся не стоит и выеденного яйца. Но только не сейчас. И не только потому, что ноги были ватными от пережитого ужаса. И не потому, что глаза слезились из-за попавшего в них пепла. Просто… Было ощущение, что не стоит сейчас привлекать к себе внимание.

Я поморгала, смахнула с ресниц слезу, осторожно осмотрелась. Песчинки ещё кружились в воздухе, искры медленно оседали на траву. Напавшие на меня люди, те, кто мог хоть как-то двигаться, бегом или ползком исчезали в ночи.

Услышав за спиной странный шелест, осторожно оглянулась: один из «спасителей» рассматривал мой художественный инвентарь. Второй стоял возле моей лошади, осторожно водил по её дрожавшим бокам рукой и что-то тихо ей говорил. Наверное, успокаивал, потому что Магда, именно так звали мою лошадь, косилась на него миндалевидным глазом и тихо ржала в ответ.

Затем они дружно, словно сговорились, подошли и остановились у костра. Тусклый свет выхватил детали, от которых внутри что-то недовольно щёлкнуло. На первый взгляд казалось, что мужчины одеты просто, так, как одеваются простолюдины. Но мой намётанный взгляд тут же заметил и дорогую ткань тёмного плаща, и вышитые воротники, и застёжки, которые стоят больше, чем весь гардероб простого путешественника.

В развороте плеч чувствовалась уверенность и сила. А когда свет от костра упал на их лица, я поняла, что они очень молоды.

Надежда на то, что обо мне забудут, не оправдалась. Один из драконов подошёл ко мне и присел рядом. Свет от костра светил ему в спину, так что я скорее почувствовала, чем увидела, что он улыбается.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я машинально выпрямилась, хотя плечо ещё ныло от чужих пальцев.

— Да, благодарю вас, — я выдохнула. Только сейчас осознала, что всё это время держала в груди воздух, будто боялась вздохнуть.

— Не за что, — улыбчивый наклонил голову, невольно выдавая этим движением, что он вовсе не так прост, как хотел показаться. — Мы мимо…проходили. Смотрим, девушку обижают…

Я не удержалась, недоверчиво подняла бровь. Тут же спохватилась и склонила голову: я должна общаться с ними почтительно, а не на равных. Зачем-то же они путешествуют ночью? В серых, неприметных на первый взгляд одеждах. Еще не хватало, чтобы они узнали меня: а вдруг я встречалась с ними во дворце императора?

Дракон взял меня за подбородок и приподнял вверх лицо. Я почувствовала, что его улыбка стала шире.

— Хорошенькая, — с видом знатока протянул он нараспев. И поднял голову, посмотрел куда-то мне за спину.

Только сейчас я поняла, что второй дракон стоит у меня за спиной. Они явно переглянулись, о чём-то договариваясь без слов. Невольно липкая капелька пота скатилась вдоль позвоночника. Мужчина вновь опустил глаза на меня. И хоть в темноте я видела лишь их блеск, от этого взгляда хотелось поправить плащ, шляпу, косу, испариться и оказаться в замке императора… И вообще всё на свете, лишь бы только подальше от них.

— Мы проведём тебя в безопасное место, — сказал тот, что стоял за спиной.

— Мне не нужны провожатые, — дёрнула головой, освобождаясь он захвата мужчины, сидевшего передо мной.

— Не нужны, — согласился улыбчивый, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Но ты их получишь.

Я молча смотрела на протянутую мне руку и пыталась решить, что опаснее: разбойники из таверны или молодые драконы с манерами аристократов и повадками хищников. Пожалуй, стоило бы попытаться убежать.

— Давай поговорим откровенно, художница…

Я уже приготовилась услышать что-то вроде «Ты делаешь вид, что не понимаешь, кто мы. Мы делаем вид, что не понимаем, кто ты. И все остаются живы», — но неожиданно услышала:

— В нашем дворце скоро состоятся балы. И нам оооочень нужен художник, который сможет нарисовать несколько портретов…нас и наших невест.

Позади раздался тихий смешок. Очень тихий. Но я его услышала. И хоть не поверила ни единому услышанному слову, предпочла сделать вид, что согласна на это возмутительно лживое предложение.

— Ну да, у нас с художниками не сложилось, — насмешливо фыркнул тот, что стоял позади. — Мало кто хочет рисовать двухголовых драконов. Так что…

Двухголовых?

Они — двухголовые?! А что, если один из них и есть тот самый шпион, о котором я слышала в таверне?

Я молча опустила дрожавшие пальцы в протянутую мне ладонь. На мгновение мне показалось, что они не ожидали такой покладистости с моей стороны.

Ну что же, я умею удивлять, — подумала, и вздрогнула, когда костёр громко треснул и выбросил в воздух сноп ярких искр.

Встречайте яркую новинку нашего литмоба

"Мужья для истинной"

от Дианеллы Кавейк

"Мужья под Новый год. Хозяйка ресторана в космосе"

https://litnet.com/shrt/y72m

2-1

Стоило мне коснуться его ладони, как по пальцам словно током ударило. Не больно — но так ощутимо, что я инстинктивно хотела отдёрнуть руку. Не успела.

Дракон вдруг сжал пальцы, резко потянул — вынуждая подняться на ноги.

Я всегда немного комплексовала из-за высокого роста… но сейчас смотрела на мужчину снизу вверх. Было что-то завораживающее в том, как на моих глазах менялось его лицо: легкомысленно-насмешливое выражение вдруг уступило место напряжённому. Казалось, ещё чуть-чуть — и он вполне может укусить.

— Лорэн, ты пугаешь девушку, — второй мужчина как-то неуловимо оказался между нами. — Позвольте представиться: я — Роэн Дейр. А это мой брат, Лорэн.

Он потянулся к моей руке, но я больше не собиралась повторять опыт с разрядами тока — и попросту спрятала ладонь за спину.

— А как тебя зовут?

Я побоялась назвать настоящее имя. В империи мало кто не знал воспитанницу императора Эвандру Артенн, так что ответила просто:

— Эва.

— Эва…?

— Просто Эва.

Мне почему-то вдруг показалось, что он на мгновение растерялся, услышав это имя. Интересно, почему? Ожидал услышать другое?

— Хорошо, пусть будет просто Эва, — скупо улыбнулся Роэн и повернулся к брату, который всё ещё со странным интересом рассматривал свою ладонь. — Лорэн, что такое?

— Меня только что… укусила её магия.

— Чушь, — вырвалось у меня привычным резким тоном.

Опомнилась. Смягчила голос — насколько смогла:

— Моя магия не кусается. Она… как бы вам сказать… ещё спит.

Лорэн рассмеялся, словно услышал действительно забавную шутку. Роэн тоже улыбался — и, конечно, пытался заглянуть мне под шляпу. Как будто там у меня спрятаны ответы на все вопросы мира.

— Пора отправляться в путь, — вдруг сказал он и направился к дереву, к которому была привязана моя лошадь.

Я проводила его взглядом — и мысленно удивилась, как покорно моя строптивая Магда подчинилась ему.

Чувствую: это не “просто хороший подход к лошадям”. Это… что-то другое.

— А если я откажусь? — спросила я.

Лорэн чуть наклонил голову. Всё так же мило, чуть хитренько улыбался — и на мгновение у меня возникло очень ясное ощущение: если я сейчас попытаюсь уйти, меня остановят. И мне совершенно не нравилось, что выбора-то, как такового, у меня нет.

— Боюсь, это невозможно, — Роэн подвёл лошадь ближе. — Нам очень нужна твоя помощь.

И не успела я и глазом моргнуть, как Лорэн схватил меня за талию и легко, словно пушинку, усадил в седло.

Я даже возмущённое “я сама!” не успела собрать по кусочкам.

Роэн тем временем привязывал мои скудные пожитки к своему седлу. Аккуратно. Надёжно.

Настолько надёжно, что у меня внутри всё неприятно сжалось.

Чтобы я не сбежала.

— Только не говорите, что вам откажут из-за какого-то портрета… — пробормотала я, пытаясь вернуть себе чувство контроля хотя бы словами.

— Эва, — Лорэн из улыбчивого, милого парня вдруг превратился в серьёзного, решительного мужчину. — Мы знаем, кто ты такая. Так что давай не будем больше притворяться…

Вот тут я обмерла.

Чувствую: воздух будто стал гуще. В горле пересохло. Даже те бандиты, что напали на меня час назад, не напугали так, как спокойная уверенность дракона.

Мало того, что они оказались тут не случайно — это следовало из их слов. А что сделают враги империи, захватив любимую воспитанницу императора? Кажется, я впервые в жизни была на грани обморока.

— Мы знаем, что никакая ты не Эва. А твои картины предсказывают будущее.

Чтоооо?

Да они с ума сошли. Они же явно меня спутали с… одной моей знакомой. Та действительно творила чудеса тощей, облезлой кисточкой.

А я?

Я кисточкой владела только в качестве оружия.

— Ты просто нарисуешь портреты девушек, которые приедут в наш замок, — спокойно продолжил Лорэн, будто речь шла о покупке яблок. — И укажешь нам на нашу истинную. И всё. Ничего сложного…

— Как только ты укажешь на нашу истинную, мы тут же отпустим тебя, — добавил Роэн.

— Да что там отпустим… — Лорэн махнул рукой, словно щедро раздавал подарки. — Охрану дадим, денег. Захочешь — ко двору представим.

О-о, нет уж.

К дядюшке-императору мне возвращаться нельзя. И к этим… горе-женихам тоже нельзя. Они мигом раскусят, что никакая я не художница.

Это с одной стороны.

А с другой…

Если я не отправлюсь с ними в замок — вряд ли узнаю имя главного заговорщика.

Магией кисти я не владела, зато интуиция подводила меня редко. А сейчас она просто вопила, в набат била: эти самонадеянные красавцы-драконы — именно те, кто мне нужен.

— Хорошо, — сказала я и услышала, как голос предательски дрогнул, — я поеду в ваш замок.

Сделала паузу. Подняла подбородок.

— Но только если мы заключим договор. Магический договор, — выделила я голосом. — С условиями.

Я пришпорила Магду.

Ветер свистел в ушах, остужал лицо, трепал волосы — и на секунду мне стало легче дышать. Как будто скорость могла заменить свободу.

Не прошло и минуты, как драконы поравнялись со мной. Один скакал слева, другой — около правого бока моей лошади.

Их лица были серьёзны и невозмутимы… но почему-то я чувствовала: они ликуют. Будто приз ценный выиграли.

Даже интересно, зачем им так срочно понадобилась истинная?

Не разгадала я ещё одну загадку, как тут же нарисовалась новая…

Встречайте горячую новинку нашего литмоба "Мужья для истинной"

от Ани Марики

"Ловушка для строптивой"

https://litnet.com/shrt/oaw_

3

Я проснулась не сразу.

Сначала ко мне вернулось ощущение дороги: мягкое, убаюкивающее покачивание, ровный перестук копыт по утрамбованной тропе, холодок рассвета, который пробирается под воротник и щекочет кожу так, будто проверяет — жив ли ты, или уже окончательно превратился в часть пейзажа.

Потом — запахи. Сырой песок у реки остался где-то позади, а здесь тянуло травой, мокрой корой, дымом, который впитался в плащ… и ещё чем-то тёплым, почти домашним. Ни конюшней, ни железом, ни кожей от седла.
Человеком.

И только после этого до меня дошло главное: я лежу не в постели. Не в своём седле. Не на своём коне.
И точно — не одна.

Я замерла, будто мне на грудь положили что-то тяжёлое.

Моё плечо упиралось в чью-то грудь. Спина ощущала чужую руку, бедро — жаркую ладонь. Так держат не пленника, а того, кто может свалиться. Тепло было плотным, уверенным. К нему хотелось прильнуть ещё теснее… и именно это было самым опасным.

Эва. Как ты умудрилась задремать?

Это был навык, который я годами выковыривала из себя, как занозу: никогда не расслабляться до конца. Даже в своей комнате. Даже когда двери заперты. Даже когда все вокруг улыбаются.

А тут я — и вдруг… провалилась в сон.

Да ещё в присутствии двух мужчин, которые, если захотят, могут сделать со мной всё что угодно. И не факт, что я успею позвать на помощь.

Я приоткрыла глаза на толщину ресницы. Не больше. Чтобы они не успели почувствовать мой взгляд.

На бедре — чужая рука. Длинные пальцы. На одном — кольцо, не кричащее, но слишком дорогое, чтобы быть просто украшением. Ладонь держала меня через плащ — деликатно, без лишней силы, без намёка на что-то более интимное.

От этой мысли меня чуть не перекосило.

Не выдумывай, — одёрнула себя.
Забота и драконы — вещи несовместимые. По крайней мере я таких драконов не встречала. Для тех драконов, которых я знала — главным в жизни была победа в битве или в споре, адреналин охоты и … жар красавицы в постели.

Я подняла взгляд выше, в ту сторону, где начиналась его шея, где воротник касался кожи. И тут меня накрыло второй волной — совсем другой.

Лорен.

Я узнала его сразу. Он держался ровно, собранно, как человек, привыкший, что мир должен вертеться вокруг его особы. От него шло такое тепло, будто он только что вышел из пламени.

А ещё … Мне предательски быстро стало спокойно.

Я попыталась вспомнить, как произошло, что я оказалась в его руках. Я ехала на своей лошади. Точно помню — я была настороже. Я даже успела поцапаться с ними — мы никак не могли сойтись на некоторых пунктах договора. Я…

И дальше — провал. Пара секунд, и вот я уже устроилась в чужих объятиях так удобно, будто всю жизнь только этим и занималась.

Потрясающе, Эва. Сейчас бы ещё начать мурлыкать — и можно официально выдать себя замуж за собственную глупость. По крайней мере, дядюшка-император был бы в восторге от такого исхода.

От одной этой мысли у меня вспыхнули уши. Я почувствовала, как жар поднимается к щекам — тихий, предательский.

И тут же — от тревоги живот лёгкой судорогой свело.

Потому что я никогда… Вообще никогда не была вот так — в объятиях мужчины. Танцы на балу не считаются — там каждое прикосновение подчинено правилам и этикету, а у каждого вздоха есть свидетели.

А вот так — чтобы меня держали, чтобы моё дыхание касалось чужой груди, чтобы мир качал нас двоих на одном седле, и это казалось… естественным.

Мне должно было стать мерзко. Мне должно было стать страшно.

А мне… было тепло. И почему-то стыдно от того, что тепло.

Я осторожно выдохнула — так, чтобы дыхание осталось ровным, сонным. И приняла решение, от которого сама себе захотела дать по лбу.

Я сделаю вид, что ещё сплю.

Пусть думают, что я ещё в отключке. Оправдание этого решения было гениально просто: если они враги — проговорятся. Если не враги — всё равно проговорятся.

Лорен чуть поправил меня — совсем слегка, чтобы я не съехала. Его ладонь скользнула по ткани моего плаща, замерла на животе. Так уверенно, словно он делал это каждый день.

Я сжала зубы. Не потому что больно. Потому что приятно.

Прекрати, Эва, — приказала себе.

— Полегче, братишка. Ты решил её присвоить прямо в дороге? — протянул насмешливо Роэн. Конечно, это был он.

Лорен ответил негромко. И этот голос вибрировал у меня под ухом так, что мне пришлось сделать усилие, чтобы не задрожать в ответ.

— Я решил, что ей так безопаснее.

— Безопаснее, — повторил Роэн с таким выражением, будто не верил ни одному его слову. — Да ты у нас святой. Только что физиономия такая мечтательная?

— Не начинай.

— Хотя, лучше так, чем спорить с ней, — Роэн усмехнулся. — У неё взгляд такой был… как у человека, который скорее устроит нам похороны, чем просто нарисует портрет.

Я мысленно фыркнула. Спасибо. Хоть кто-то меня уважает. Хоть так…

Лорен не ответил сразу. Только ладонь у меня на животе стала чуть тяжелее.

— Мы потратили слишком много времени, — сказал Роэн, и из его голоса вдруг исчезла вся лёгкость. Остался металл. — Осталась всего неделя.

У меня внутри что-то щёлкнуло. Я едва сдержала свой восторг, предвкушая услышать нечто секретное. Неделя для чего?

Лорен не изменил темпа. Но голос его стал суше.

— Мы умудрились потратить три дня впустую, — сказал он. — Если не найдём её — будет обидно.

Ну-ка, ну-ка…

Я лежала, притворяясь спящей, и чувствовала, как по коже пробегает холодок. Хотя Лорен согревал меня так, что любая паника, будь она материальной, должна была бы расплавиться и испариться.

— Он уверен, что мы будем метаться как мальчишки. Что за десять дней истинных не найти, — Роэн коротко, раздражённо выдохнул.

Лорен усмехнулся — почти не слышно:

— Ну, а с другой стороны, он не согласился бы на столь большую ставку. Он не учёл, что, чтобы выиграть пари, нам нужна лишь одна истинная.

4

Как ни старалась я гнать от себя сон — ничего не вышло. Я то и дело засыпала, затем — просыпалась, и снова засыпала.

Наконец, проснувшись в очередной раз, увидела как из предрассветного тумана проступили ворота.

Сначала я увидела силуэт: зубчатая стена, башни, словно поднятые плечи великана, и тёмный пролёт арки, в котором исчезала дорога. Потом — услышала: скрип цепи, глухое бряцанье металла, короткая команда. И — грохот опустившегося через ров моста. И только после этого до меня дошло, что я всё ещё лежу в чужих объятиях, слишком близко, слишком удобно, слишком…

Хватит.

Я сделала вдох — и распахнула глаза так, будто я только сейчас очнулась ото сна. Удивление, лёгкая растерянность, чуть сонный взгляд — сыграно идеально. Всё как надо. Никакого намёка на «я всё слышала, драконы».

Лорен не вздрогнул. Только ладонь у меня на талии стала легче — будто он сразу понял: я вернулась в реальность.

— Мы уже почти приехали, — сказал он спокойно.

Почти приехали. Конечно. Я, значит, «почти» провалилась в сон, «почти» узнала их тайну, и «почти» не выдала себя. Как для начинающей шпионки — просто великолепно.

Я приподнялась, будто только сейчас заметила, что сижу не в своём седле. Сделала вид, что смущена. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы не выглядеть ледяной статуей и не дать им повода присмотреться ко мне пристальнее.

— Почему я… — начала я и осеклась, сыграв неловкость. — Я же ехала на своей лошади.

Роэн, ехавший рядом, наклонился ко мне, щурясь на один глаз, словно нисколько мне не доверял и не старался даже этого скрыть.

— Ты заснула. И чтобы ты не выпала из седла…

— Я не падаю, — автоматически сказала я, не дав ему закончить.

Лорен посмотрел вниз — туда, где из-под юбки выглядывала моя опухшая щиколотка. Ах, да, я же совсем забыла, что во время драки ушибла ногу. Но они-то этого не могут знать — что во время драки. Да и незачем: пусть думают, что я «нежный цветочек».

В его взгляде мелькнула лёгкая насмешка, в то время, как в глазах его братца сверкало что-то, подозрительно похожее на пренебрежение. Интересно, чем это я так ему не понравилась?

— Сегодня — упала бы, — ответил он просто.

И вот на этом «просто» мне стало неловко по-настоящему.

Потому что забота, даже фальшивая, всегда заставляет человека забыть, где и в каком месте держать оборону.

Я выпрямилась, соскользнула с его лошади, стараясь не морщиться. Но щиколотка отозвалась болезненным уколом, и я не смогла скрыть гримасу боли. Не успела и глазом моргнуть, как вновь оказалась на коне Лорена.

— Благодарю за… помощь, — сказала я сухо, стараясь держать спину ровной и как можно меньше касаться мужчины.

— Всегда пожалуйста, — слишком легко отозвался вместо брата Роэн.

И вот тут ворота окончательно «ожили».

Появилась стража в плащах с подозрительно знакомым гербом: стилизованное крыло и две перекрещённые линии, будто след когтя по камню. В воздухе едва заметно защекотало — охранная магия осторожным туманом окружила нас.

Я вздрогнула, когда кожу стало покалывать.

— Не бойся, — успокоил меня Лорен. — Руны считают твою ауру и отступят. Без этого невозможно попасть в замок.

Ого… Зачем такая осторожность? Значит, им всё же есть что скрывать?

Мужчины посмеивались, явно наслаждаясь моим волнением. А вот когда я вспыхнула, словно новогодняя ёлка, когда по одежде, коже, волосам помчались, увеличиваясь в размерах, синие огоньки, ухмыляться перестали и они.

А я и вовсе была на грани паники: если бы Лорен не перехватил меня крепче, обвив рукой поперёк туловища, я бы бросилась наутёк. И не важно — пришлось бы мне прыгать на одной ноге или ползти на четвереньках. Потому что эти огоньки вдруг потускнели. И то только потому, что один за другим стали проникать внутрь, просачиваясь сквозь кожу. Ещё какое-то время я видела, как они бежали по кровяному руслу. А затем и вовсе исчезли.

5

Драконы смотрели на меня так, словно это я покушение на них совершила, а не их магия — на меня.

Очень кстати вспомнились слова моей фрейлины: «Не знаешь, что сказать — смейся. Или плачь. Не знаешь, что делать — падай в обморок». Совет я всегда считала глупым и непрактичным. Но именно сейчас ничего лучше не придумала.

Я обмякла. Почувствовала, как медленно сползаю с коня. Лорен на миг замешкался — и этого хватило бы, чтобы я очутилась на каменной мостовой, если бы не окрик Роэна.

Лорен подхватил меня так резко, что рёбра жалобно скрипнули. Но уж если я что-то решила — никто не заставит меня передумать. Так что во двор замка я въезжала у него на руках — безжизненно свисая, как тряпичная кукла.

Во дворе было тихо: ни криков, ни суеты. Где-то в стойлах сдержанно фыркали лошади, люди двигались быстро и деловито. Из кухни тянуло свежеиспечённым хлебом и жареным мясом.

Вскоре мы прошли под ещё одну арку. Сквозь едва приоткрытые глаза я снова увидела стражу — но никаких магических всплесков больше не почувствовала.

Зато услышала голос Лорена:

— Что скажешь?

— Не знаю. Нужно звать совет… — так же тихо ответили ему.

Эй, драконы, вы кто вообще такие? Что это за замок с секретом в самом сердце империи?

За второй аркой всё оказалось другим. Журчали фонтаны, щебетали птицы, стоял густой аромат цветов. Казалось, здесь, в самом сердце замка, светит своё солнце — свет пробивался даже сквозь прикрытые веки.

Очень хотелось рассмотреть всё как следует. Но приходилось играть роль потерявшей сознание художницы.

Между тем Роэн спешился и подошёл к нам. Лорен осторожно передал меня брату и только потом спешился сам.

— Лекаря, — скомандовал Роэн. — Немедленно…

— Господин, уже прибыли леди…

— Позже, Ханс. Сейчас не до леди. В малую гостиную позови лекаря. Летописца и придворного мага — в мой кабинет. Немедленно.

— И подготовь гостевую комнату. Ту, что возле наших покоев, — добавил Лорен.

Спустя несколько минут меня уложили на диван. Было бы неплохо, если бы меня сейчас накрыли пледом, дали сладкий чай и оставили в покое. Но не тут-то было. Лорен придержал затылок ладонью, Роэн — подтянул подушку под плечи. И всё это — быстро, ловко, согласованно, словно они не впервые укладывают у себя в гостиной бродячую художницу.

Я продолжала изображать обморок: дыхание ровное, ресницы опущены, руки безвольно лежат на юбке. Только внутри у меня всё кипело.

Лекаря… летописца… придворного мага… Гостевая возле их покоев… Леди уже прибыли… Это был не замок. Это был улей. И я по какой-то причине оказалась в самом эпицентре.

Мужчины молчали, но я кожей ощущала их присутствие — и два тяжёлых взгляда. От этого у меня вот-вот начнёт дёргаться глаз.

Не знаю, как долго я смогла бы притворяться под этими взглядами, если бы в коридоре не раздалось: цок-цок-цок. Каблучки стучали быстро и уверенно.

У них что, лекарь — женщина? — успела я подумать, прежде чем дверь распахнулась.

Взгляд мужчин сместился с меня, и я рискнула приоткрыть один глаз.

В комнату влетела девушка в светлом платье, слишком нарядном для раннего утра. Тонкая талия, меховой воротничок, волосы уложены без единой выбившейся пряди — будто она несколько часов провела у зеркала. От неё тянуло сладкими духами и свежей пудрой. Воздушная и элегантная, она явно нервничала: так ведёт себя человек, который очень хочет понравиться и боится не справиться.

— Милорды драконы! — защебетала она так, будто мы все давно знакомы и сейчас начнём пить шоколад. — Я услышала, что вы вернулись! И не могла… просто не могла не поприветствовать вас лично!

Она сделала шаг — и тут братья встали так, что закрыли её от меня. Зато их мужественные фигуры оказались почти перед носом. Я впервые смогла оценить их как следует… и, надо сказать, увиденное меня порадовало. Или скорее — взволновало.

— Леди… — Роэн произнёс это слово с той пренебрежительной вежливостью, с которой обычно закрывают дверь перед носом. Он вообще, похоже, ни с кем не церемонился.

— Леди Селеста Альмеран, — представилась она так, словно ей только что поаплодировали. — Я…

— Леди Селеста, — перебил Лорен ровным голосом. Воздух вокруг него будто стал плотнее. — Вы очень не вовремя.

Ну надо же. Милашка Лорен, оказывается, тоже умеет рычать.

— Но я всего лишь хотела…
— У нас неотложные дела, — сказал Роэн и чуть наклонил голову, указывая на дверь.

Я ожидала, что леди Селеста оскорбится. Или, наоборот, начнёт жеманиться. Но она, похоже, решила пойти ва-банк.

— О, милорды, конечно… — пропела она и попыталась заглянуть им за плечи. — А кто это у вас…?

Я напряглась так, что едва не “ожила”. Ещё секунда — и она увидит меня.

— Это не ваше дело, — спокойно отрезал Лорен и шагнул вперёд, заставив её попятиться.

— Но я же… я просто… — её голос на мгновение сорвался на раздражение, потом снова стал сладким. — Милорд Лорен, вы всегда такой… решительный.

Ох. Её выставляют за дверь, а она продолжает кокетничать. Вот же змея…

И тут в коридоре раздались другие шаги — тяжёлые, поспешные, шаркающие. Дверь снова открылась, и в комнату не вошёл, а почти проскользнул лекарь.

Вслед за ним ворвался запах трав — такой, что сразу захотелось чихнуть. На нём был тёмный дорожный камзол и плащ, который он на ходу сбросил на спинку кресла. Лицо — сухое, внимательное. Руки — чистые, длинные, с короткими ногтями. Готова поспорить: эти руки умеют зашивать — и даже не дрогнут.

— Где пациент? — спросил он без приветствий.

— Здесь, — одновременно ответили оба брата и… расступились.

Вот это и стало их ошибкой.

Пока Лорен и Роэн повернулись к лекарю, леди Селеста бросилась ко мне — так быстро и ловко, что я не успела закрыть глаза. Она застыла надо мной, как кошка над чужой миской. Взгляд скользнул по лицу, по платью — и снова по лицу. Что-то такое она в нём увидела, что цепкая злость мгновенно сменилась снисходительностью.

6

— Болит? — переспросил лекарь.

Я кивнула. Не признаваться же, что боль исчезла? Во-первых, это подозрительно: ещё час назад нога ныла так, что я едва сдерживала стон. А во-вторых, я, может, морально настроилась страдать красиво, пользуясь чужим сочувствием, как оружием.

Лекарь опустился на колено, не спрашивая разрешения, и без лишних сантиментов приподнял край юбки — ровно настолько, чтобы увидеть щиколотку. Движение было настолько деловым, что я не успела смутиться, только раздражённо напряглась.

Мог бы хотя бы намекнуть для приличия.

Он ощупал ногу пальцами — сухо, точно, как человек, которому всё равно, кто перед ним: леди, художница или…лошадь. Пальцы его были прохладными, невероятно сильными.

— Синяк вижу, — пробормотал он вслух. — Припухлость присутствует… кость цела… связки, похоже, не сорваны… Мышцы тоже… Как сранно…

Он помолчал, будто прислушивался к чему-то невидимому, потом осторожно повернул мою ступню, проверяя амплитуду движения.

Я ожидала, что меня прострелит боль. Ничего.

Лекарь прищурился.

— В целом нога здорова, — вынес он вердикт таким тоном, будто сам себе не верит.

— Я же говорю, — не удержалась я. — Не болит.

Он поднялся. И вот тут произошло странное.

Вместо того чтобы записать что-нибудь умное на листочке, он вдруг шагнул ко мне и… ткнул мне в лицо растопыренные пальцы.

Я инстинктивно дёрнулась назад — потому что, извините, когда тебе тычут пальцами в нос, ты либо защищаешься, либо бьёшь в ответ.

— Сколько пальцев? — спросил он хмуро.

От неожиданности я схватила его за запястье. Рефлекс. Мгновенный, отточенный на многочисленных тренировках. Не придворный. Не женский.

Лекарь морщится от боли.

Я тоже моргнула — уже в ужасе.

Ой.

Сзади раздалось короткое, почти задушенное фырканье. Это был Роэн. Артист из него никакой — никто в комнате не поверил, что у него просто першит в горле.

Лорен стоял чуть в стороне, будто вовсе не смотрел. Но плечи у него дрогнули, и я поняла: он тоже видит. И тоже… сдерживается.

— У вас пять пальцев, — отчеканила я, отпуская лекаря и надеясь, что никто не задаст мне вопросы из-за синяков, которые наверняка останутся на запястье лекаря.

Тот потёр запястье и что-то пробормотал себе под нос:

— Странно. Очень странно…

— Что странного? — не выдержала я. — Что у вас пять пальцев? А было сколько?

В этот раз Роэн не сдержался.

Смех у него был не липкий, как у мужланов в таверне, а звонкий, наглый, заразительный. Он буквально согнулся пополам, опираясь на спинку кресла.

Лорен поступил деликатнее. Он просто отвернулся к окну. Как будто рассматривал пейзаж. Как будто за стеклом происходило что-то невероятно важное.
Но уголок его губ всё равно предательски дрожал.

Лекарь обвёл нас всех недовольным взглядом.

— Какие хозяева, такие у них и гости, — проворчал он, выпрямляясь и разглаживая несуществующие складки. — Весёлое место… очень весёлое.

— Мы стараемся, — выдохнул Роэн, вытирая выступившие слёзы.

Лекарь проигнорировал его, снова наклонился ко мне и ещё раз внимательно осмотрел щиколотку.

— Внешние изменения есть, — произнёс он наконец.

— Какие ещё внешние изменения? — насторожилась я.

— Во-первых, припухлость остаётся. Во-вторых… — он поднял голову и посмотрел на моё лицо так, будто оценивал картину. — Синяк.

Я машинально тронула щёку.

— Какой синяк?

— Девушка здорова, если не считать внешних изменений, — лекарь сухо подвёл итог. — Травма мягких тканей… ушиб… ничего угрожающего.

— А обморок? — одновременно спросили братья. И это было так синхронно, что я едва не улыбнулась.

Лорен добавил, чуть строже:

— Она потеряла сознание. Почему?

Лекарь пожал плечами. Спокойно, по-философски добавил:

— Девушки — такие создания, — сказал он с выражением человека, который многое в жизни повидал. — Они и в обморок упадут, если им что-то нужно.

Я уставилась на него.

— Простите?

Роэн снова фыркнул, но уже не смеялся. Скорее… наслаждался тем, как лекарь умудрился наступить мне на хвост одним предложением.

Лорен молчал. Но взгляд у него был внимательный. И неприятно проницательный.

— То есть вы считаете, что я… — я запнулась, подбирая слово помягче. — сыграла?

Лекарь развёл руками:

— Я считаю, что вы живы. Это главное. А причины всего остального… всегда найдутся.

— Спасибо, — сказал Лорен врачу ровно. — Вы свободны.

Лекарь кивнул, собирая свои вещи, и напоследок бросил:

— Не нагружайте ногу. И… — он покосился на мою щёку, — приложите холодное.

Затем повернулся к молодым мужчинам, глядя в пространство между ними, вмиг ставшим скрипучим голосом произнёс:

— А вы, молодые люди, раз уж собрали у себя такой…цветник, не распускайте руки. Так изуродовать девочку…

Дверь за ним закрылась.

В комнате стало очень тихо.

Я поняла, что осталась один на один не с болью и не с синяком.

А с двумя драконами, которых, кажется, обвинили в рукоприкладстве.

Боюсь, они уже сделали выводы. И, кажется, собирались задавать вопросы. Очень неудобные.

— Странный у вас лекарь, — закрывая тыльной стороной руки глаза, пробормотала, надеясь сменить фокус внимания. — Меня в притворстве обвинил. Вас — и того хуже. Ещё слухи пойдут… А там и невесты разбегутся…

7

Я не переборщила? Не переигрываю?

Судя по тому, как остро чувствую на себе их взгляды — я на грани разоблачения. Ох, не просто с этими змеями придётся.

Но мне и в этот раз повезло.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Ханс. Тот самый слуга, которого Роэн уже успел поставить в стойку одним словом. Он ступал тихо, почти бесшумно, но я всё равно услышала, как он сглотнул, прежде чем заговорить.

— Милорды… — произнёс он уважительно, вытянувшись в струну. — Придворный маг и летописец прибыли. Ждут в вашем кабинете.

Я едва удержалась, чтобы не улыбнуться. О, как удачно. Кажется, неприятный разговор откладывается.

Потом оба одновременно повернулись к Хансу — я услышала, как скрипнули их каблуки, и я даже с закрытыми глазами почувствовала, как в комнате стало холоднее, что ли.

— Дверь, — сказал Лорен.
— Охранять, — добавил Роэн.
— Чтобы никто не вошёл, — уточнил Лорен.
— И тем более… — Роэн сделал паузу, и пауза получилась зловещей. — …не вышел.

Оу. Это он обо мне «беспокоится»?

Ханс ответил почтительно:

— Да, милорды.

Драконы сделали шаг в сторону стены — и исчезли.

Нет, не испарились в воздухе (хотя я уже ничему не удивлюсь). Просто отодвинули тяжёлую драпировку — ту, которую я заметила только краем глаза — и прошли в другую дверь. Секретную, конечно же.

Ткань мягко упала назад.

Ханс тоже вышел из комнаты. Но остался за основной дверью. Я слышала его так отчётливо, будто он стоял рядом со мной: короткий вдох, длинный выдох, снова вдох. Жаль старика, очевидно же, что он боится даже лишний раз пошевелиться.

Я подождала с минуту, прислушиваясь. Не обнаружив ничего странного, открыла глаза. Села, надеясь, что диван не заскрипит подо мной. Осмотрелась.

Комната была… неприлично роскошно убрана.

Мебель тёмного дерева, с тончайшей резьбой. Шторы тяжёлые, с золотой нитью. Могу поспорить — их вышивали вручную. Ковер такой мягкий, что ступни утопают в толстом ворсе. На столике — ваза с живыми цветами, и от них тянуло свежестью и нежным ароматом так, будто их сорвали минуту назад.

Могу ошибаться, но здесь роскошнее, чем во многих комнатах императорского дворца.

Я встала. Осторожно, прислушиваясь к себе. Нога… не болела. Это всё ещё казалось неправильным. Я сделала шаг. Ещё один. Всё нормально.

Я подошла к основной двери и замерла. За ней слышно дыхание Ханса. Он правда стоял там. И, судя по тому, как ровно он дышал, глаз с двери не сводил.

Я на цыпочках прошла к драпировке. Я осторожно отогнула край тяжёлой ткани и припала ухом к дверной щели.

За ней я услышала голоса.

— … она сначала шипела и искрилась, как злая кошка, — рассказывал он кому-то, — руны сияли необычно ярко. Магия окутала её — а потом… растворилась в ней.

Я невольно сглотнула, вспомнив этот момент. Испугалась я тогда не по-детски.

Послышался другой голос. Очевидно, он принадлежал человеку постарше и скрипел, как старая дверь.

— А девушка жива?

Я чуть не фыркнула. Какой хороший вопрос.

— Конечно, — ответил Роэн одновременно с Лореном.

Синхронно. Удивлённо. Как будто им даже в голову не приходило, что можно ответить иначе.

— Конечно, — повторил Лорен, чуть медленнее, будто закрепляя факт. — Жива.

Пауза. Шорох одежды. Я представила, как “важный голос” поправляет мантию или воротник — такие обычно любят делать это в драматичные моменты.

— Ну что же, — проскрипел, по всей видимости, маг. — Это значит, что ваша родовая магия не причинила девушке вреда.

Я прикрыла глаза. Ну логично же. Раз я жива — значит, вреда не причинила.

А он точно не шарлатан, этот маг? — подумала я с ехидцей.

— Но она потеряла сознание, — сказал Лорен.
— И нога… — добавил Роэн. — Она была опухшая, болела. А теперь — будто ничего и не было.

— А вот тут нужно подумать, — важно скрипнул всё тот же голос. — Раз зажила больная нога — магия замка приняла её. Это факт.

— Как мы можем в этом убедиться? — спросил Роэн.

— Есть один способ, милорды, — голос противно хихикнул.

И что-то зашептал. Как я ни напрягалась, как ни прислушивалась, ничего разобрать не смогла.

— Попробуем, — отозвался Лорэн. — А как быть с тем, что она потеряла сознание?

— Оу, милорды. Тут я особенно не беспокоился бы — это же девушка. Их матушки учат в обморок падать раньше, чем слова произносить.

Я поморщилась. Не потому, что зацепили слова старика. В принципе, я была с ним согласна. А потому скривилась, что показала себя такой же, как и многие другие.

Хотя… Рано я лапки вверх поднимаю. Это даже хорошо, если они будут меня считать глупенькой манипуляторшей. Когда тебя в серьёз не принимают, и таиться особенно не будут.

— Хорошо, допустим, наша родовая магия её приняла. Почему? Как это могло случиться?

— Ну, или она ооочень сильный маг, раз смогла обмануть…

— Это вряд ли, — непререкаемо сказал Роэн.— Наша магия заботится о роде тысячелетия. Нет такого мага, который сможет её обмануть или обезвредить.

— Согласен, милорд. Тогда остаётся всего два варианта. Она или ваша родственница, либо ваша истинная.

— Наша? — в два голоса изумлённо воскликнули драконы.

— А в вашем роду есть другие мужчины? — уже не так уверенно спросил маг. — Есть ли у вас на теле какие-то особые метки, милорды?

— Зачем это нужно? — спросил Лорэн.

— Возможно, такие же есть на теле девушки. Нужно её хорошенько осмотреть…

Но в этот момент, вероятно — от изумления, а может, и от возмущения, я потеряла равновесие. Руками я всё ещё держалась за дверь, а ноги мои предательски скользили по ковру… назад.

Только не крикнуть! Только не пискнуть!

8

Я цеплялась за стену пальцами — за что попало: за резьбу, за шов между панелями, за едва заметный выступ у самого пола. И вдруг что-то щёлкнуло.

Очень тихо. Почти неслышно.

Перед самым носом, справа от двери, кусок плинтуса… отъехал в сторону. Без скрипа, без скрежета.

Ох…Нет худа без добра! Сама того не подозревая, я обнаружила тайник!

Я застыла, совершенно забыв, что лежу на полу у самой двери, и что в любой момент меня могут обнаружить. Внутри всё ликовало от восторга такого острого, что пришлось укусить себя за палец — лишь бы не завопить.

Эва. Тише. Ты сейчас в логове у драконов, возможно, на пороге грандиозного разоблачения шпионской сети!

За плинтусом была спрятана ниша. Небольшая, ладони на две. Там лежал длинный свиток, перетянутый полинявшим от времени шнурком. От него фонило слабой, но цепкой магией — как от магической булавки, спрятанной в складках моего платья (так, на всякий случай).

Дрожащие пальцы сами нырнули внутрь. Я вытянула свиток так осторожно, будто вытаскивала змею из норы. Сердце грохотало где-то в горле.

Не шуршать. Не шуметь. Не дышать…

Потянулась свободной рукой вверх и вернула на место плинтус, надавив на выступ. Панель встала на место так, будто никто её и не трогал.

Осторожно поднялась на ноги, на носочках вернулась к дивану. Прежде чем сесть, спрятала свиток, сунув его в потайной карман, пришитый с изнанки широкой юбки. Прижала ладонью сверху, проверяя, не торчит ли он бугром.

И только после этого позволила себе сесть, скромно сложив руки на коленях.

Свиток под платьем жёг, нетерпение мешало думать — так хотелось посмотреть, что за тайны скрываются в нём. Там, за драпировками, за дверью послышался шорох. Голоса стихли. Хлопнула глухо ещё одна дверь. Скрипнуло кресло. Шаги стали ближе. Натренированный подслушиванием за фрейлинами слух ловил каждый звук.

Сердце на мгновение пропустило удар, когда драконы вышли из своего кабинета. Вышли, и сразу же нечитаемо уставились на меня. А что, если последуют совету мага и решат…досмотреть меня? Теперь сердечко сделало кульбит и пустилось вскачь.

— Уже пришла в себя, — сказал Лорен слишком легко, чтобы я поверила в его доброжелательность.

Я улыбнулась в ответ.

Роэн молчал. Но молчание его было красноречивее слов. Он смотрел так, будто мысленно считал: сколько раз я соврала, сколько раз вдохнула не там. А может ждёт, что я снова хлопнусь в обморок?

Нет уж, такой радости я ему не доставлю.

— Сегодня мы познакомим тебя с претендентками, —сообщил Роэн, словно речь шла о прогулке по саду. Направился к окну, выглянул, потянув за тяжёлую штору. — Ты должна решить, чей портрет писать первым.

Слово “претендентки” легло на язык неприятной горечью. Я уже слышала этот тон раньше, от других мужчин. Так говорят, когда обсуждают лошадей: какая резвее, какая красивее, какая лучше подойдёт под седло.

Я сделала вид, что обдумываю поставленную задачу.

— Я начну с той, кто согласится сидеть неподвижно, — сказала я ровно. — И не будет много болтать.

Роэн усмехнулся.

— Не слишком ли много требований? Напомни, как тебя звать?

— Эва. Моё имя Эва, — я едва сдержала возмущение от его тона. — Если вы думаете, что не сможете справится со своими претендентками, можем разорвать наш договор, — я перевела взгляд на Лорена. — Мне, как вы понимаете, ни холодно ни жарко от этой работы.

Кончики ушей Роэна побагровели. Лорен даже не улыбнулся. Только чуть прищурился, словно прислушиваясь не к словам, а к тому, что кроется за ними.

Мне стало не по себе. Я незаметно поправила складку платья у талии — проверила, на месте ли свиток. Движение получилось слишком осторожным.

Роэн заметил, конечно.

— Тебе… удобно? — спросил он сладко, будто вдруг озаботился моим самочувствием. — Что-то ещё болит? Может, доктор плохо осмотрел тебя?

Удобно? Плохо осмотрел?! Что он задумал, этот прохвост?

— Я просто… устала, — ответила я. И почти не соврала.

Роэн набрал воздух и уже собирался сказать что-то ещё, но вмешался Лорен.

— Да брось, Роэн, — сказал он. — Претендентки никуда не денутся.

Роэн повернул к брату голову. Теперь его улыбка больше была похожа на оскал. Почему-то именно в этот момент вспомнились слова императора: «Разделяй и властвуй, если не хочешь, чтобы тебя сожрали».

Не плохо было бы поселить между братьями раздор — пока они будут выяснять отношения между собой, я буду выполнять свою работу: выводить на чистую воду шпионов и искать следы заговора.

— Ого. Это ты сейчас защищаешь художницу?

Лорен даже не обернулся на брата — посмотрел на меня.

— Ей нужно отдохнуть с дороги, — произнёс он. — И привести себя в порядок.

“Привести себя в порядок” прозвучало… двусмысленно. Слишком мягко для приказа и слишком холодно для простой заботы. Я решаю, что будет дальше — читалось между слов.

Так кто же из них сильнее? Безопаснее для меня? С кем и против кого дружить?

Роэн хмыкнул:

— Вижу, тебе не терпится позаботиться о нашей художнице. Ну что ж. Оставляю эту миссию тебе.

Он шагнул к двери, бросил через плечо:

— А я познакомлюсь с нашими невестами. А то, как бы они бунт не устроили.

И вышел, напевая что-то без слов — так, будто весь этот цирк был ему в радость.

Дверь за ним закрылась. Мы остались вдвоём с Лореном.

Лорен медленно, не сводя с меня взгляда, направился ко мне. Его лицо было бесстрастным, а глаза такими пронзительными, что я не выдержала, и встала на ноги. Он не спешил, словно давая мне время всё осознать и испугаться. И ему это почти удалось.

— Ты слышала нас? — спросил он тихо.

Вопрос был простой. И в нём не было угрозы. Но именно это пугало больше всего.

— Я… плохо помню, — сказала я осторожно. — У меня всё плыло ... в голове.

А что? Чем не ответ? Не так уж давно меня не слабо удалили по лицу — синяк тому свидетель.

9

Выделенная мне комната понравилась. Она была меньше моих апартаментов во дворце императора, но не уступала ей комфортом и уютом: большая кровать под прозрачным балдахином, два небольших, но мягких ковра.

Напротив кровати – ростовое зеркало. И ещё одно, поменьше, – у туалетного столика у окна. Окнам я уделила особое внимание. Можно сказать – профессиональное внимание.

Открыла одну створку, другую… Провела пальцами по раме, словно проверяла качество материала. Мне понравилось, что окна начинались почти у самого пола и совершенно не скрипели – а значит, выбраться можно будет незаметно и без особых усилий.

Тёмные портьеры мягкими складками спадали от потолка, глушили свет и делали комнату чуть уютнее. Я огляделась ещё раз и заметила вторую дверь. Наверное, там ванная и уборная.

– Ну как, нравится? – услышала вкрадчивое.

И чуть не застонала от отчаяния. Я совершенно забыла о драконе, который всё это время терпеливо стоял в дверях.

Нацепив приветливую мину, обернулась. Он и не пытался скрыть, что в чём-то меня подозревает. Взгляд – цепкий, спокойный, хищный. Такой, от которого хочется либо держать спину ровнее, либо спрятаться за штору и притвориться частью интерьера.

– Миленько, – ответила я, выбрав словечко понейтральнее.

Доставлять ему удовольствие, падая в обморок от восторга, я не собиралась. И напраслину на интерьер тоже возводить не хотела. Комната правда была хороша. Но “миленько” звучало безопаснее, чем “восхитительно”.

– Миленько-о-о? – протянул дракон. – Ну-ну.

Он повернулся ко мне спиной. Я уже успела облегчённо выдохнуть… как он снова обернулся и бросил через плечо:

– У тебя сорок минут.

И ушёл.

А я осталась стоять посреди комнаты в недоумении, словно мне только что поставили задачу и забыли объяснить правила. Сорок минут… Это что? Это на что? Что случится через сорок минут?

Я ещё пыталась придумать логичный ответ, когда дверь распахнулась, и в комнату ввалились два карлика. Забавно кряхтя, они тащили глубокую бадью. За ними шли два мужичка покрепче – с вёдрами горячей воды. Пар поднимался ленивыми клубами и наполнял комнату чуть пряным ароматом мокрого дерева и травяных настоев. А следом шла румяная пухлая служанка со стопкой чистых полотенец и кофром с платьем.

– Это не моё, – тут же заявила я, указав на кофр.

Служанка усмехнулась так, будто я сказала что-то смешное и нелепое.

– Не знаю, дорогуша. Милорд Лорен сказал, что вы должны радовать глаз, а не заставлять его слезиться. Это платьишко – его выбор. А вкус у милорда Лорена отменный, я вам скажу.

И тут она с таким скептицизмом посмотрела на меня, словно сама вдруг засомневалась в своих словах.

А какая, интересно, связь между отменным вкусом дракона и мной?

И с какой стати его называют милордом? Они что, царских кровей? Не каждый дракон в моём мире мог похвастаться родством – пусть даже дальним – с правящей династией. В Лаэнтарии я таких могла на пальцах перечесть, и всех знала в лицо. Собственно, как и они – меня.

Но спорить я не стала. Я не горела желанием тратить своих “сорок минут” на лекцию о титулах.

Я нетерпеливо ждала, когда эта кавалькада уберётся прочь. И пока ждала, ещё одна мысль пришла мне в голову. Зачем они притащили это корыто, если к комнате прилегает ванная? Вот к ней-то я и направилась.

– Туда нельзя, – тут же буркнула толстуха.

Но разве же меня остановишь, если я что-то решила?

Я протянула руку к ручке и замерла, услышав позади тихий смешок. Обернулась. Карлики, мужички и толстуха смотрели на меня, словно предвкушали представление. Ах так. Значит, здесь не просто ванная. Похоже, что за дверью меня ждёт сюрприз.

Всё ещё глядя на них, я взялась за ручку. Ничего не произошло, только в глазах “зрителей” мелькнуло лёгкое недоумение.

Я нажала сильнее.

И вот тут послышались лёгкий треск и шипение – будто кто-то провёл по стеклу раскалённой иглой. Я посмотрела на свою руку и сглотнула. Вокруг запястья вились несколько магических плетей – тонких, светящихся, живых. Больно не было. Но щекотно.

Это продолжалось всего несколько секунд, но впечатлило меня так, что я невольно задержала дыхание. Потом плети сгруппировались в два небольших обруча, между которыми вспыхнули неизвестные мне символы. Руны. Чужие. Незнакомые. Вспыхнув на прощание, они исчезли.

А дверь под моим нажимом легко открылась.

Как я и предполагала, это была ванная комната. Вот только предположить я никак не могла, что она окажется такой огромной. Свет там был мягче, чем в спальне, словно его фильтровали магические кристаллы. От камня исходил прохладный, чистый запах, а где-то в глубине чувствовалась тёплая влага – как после недавнего купания.

Никогда я трусихой не была. Но тут сердечко сделало кульбит.

А что, собственно, происходит? Неужели простой художнице выделят такую ванную?

– Неплохо, – сказала я лишь потому, что что-то же должна была сказать, прежде чем закрыть дверь и отступить.

Потому что я не знаю, что задумали драконы, но порог ЭТОЙ комнаты я пока переступать не буду. Слишком уж всё это было… нарочито. Слишком щедро. Слишком рассчитано на то, чтобы я расслабилась. А я не люблю, когда меня расслабляют без моего согласия.

Зато меня порадовало другое: слуги теперь смотрели на меня с почтением и, низко кланяясь, поспешили выйти. Прекрасно. Значит, руны не просто щёлкали, а словно знакомились со мной.

Убедившись, что никто не собирается возвращаться, я расстегнула пуговку на лифе платья. Другую. Ткань шуршала тихо, словно тоже боялась издать лишний звук. На ходу раздеваясь, я направилась к бадье с водой, но задержалась у ростового зеркала. Уже занесла ногу для следующего шага – и замерла.

Опустила ногу. Медленно повернулась. Уставилась на своё отражение.

Ну что могу сказать… Даже если эти мужчины и видели когда-то воспитанницу императора Эвандру Артенн, распознать её во мне они никак не могли. Потому что я была неузнаваема.

10

Сорок минут пролетели неожиданно быстро. Я с трудом заставила себя выбраться из воды, пахнувшей травами, которая просто волшебно расслабила меня. Тёплая влага ещё держалась на коже, как тонкая вуаль, и от каждого движения по плечам и ключицам стекали ленивые капли. С каким бы удовольствием я забралась сейчас в постель… Ммммм. Но покой мне только снился. Почему-то я не сомневалась, что так просто меня в покое не оставят.

Надев предложенные мне бельё и платье, осталась довольна – всё подошло мне идеально. Нигде не жало, ни тёрло, лишнее не висело. Ткань скользила по телу мягко, почти ласково. Одежда явно была сшита из дорогой ткани, а нежно персиковый цвет всегда был моим фаворитом и замечательно оттенял тёмные с рыжинкой волосы. Правда, сейчас моей внешности ни элегантный фасон, ни роскошное кружево, ни нежный цвет особо не помогут.

Чтобы лишний раз не расстраиваться, я даже к зеркалу не стала подходить. Волосы решила в причёску не убирать – просто вычесала их до блеска костяным гребешком и уложила пряди у лица так, чтобы хоть немного спрятать полученные увечья. Гребень тихо поскрипывал зубцами, а по коже головы разливалось знакомое спокойствие.

Так как времени мне отвели мало, найденный мной свиток решила пока не разворачивать, а спрятать его. Что и сделала, впихнув его под матрас. Матрас мягко прогнулся, как будто подмигнул: мол, давай, шпионка, я никому не скажу.

Когда внутренние ощущения подсказали, что сорок минут истекают, замерла неподвижно посреди комнаты. Тихо было так, что я слышала собственное дыхание. И всё же в какой-то момент вдруг поняла, что за дверью кто-то есть. Наверное, ощущение опасности настолько мобилизовало мою интуицию, что я не сомневалась – это один из драконов. Даже интересно, отгадаю, кто из них?

Но дверь беззвучно открылась, и все мои мысли пустились вскачь. Только одна была такой яркой, что игнорировать её не было сил: какой же он невероятно красивый! Высокий, широкий в плечах. В светлых волосах запутались золотые блики. Голубые глаза вмиг стали прозрачнее, когда он замер в двери, уставившись на меня. Чётко очерченные губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Только скулы стали острее, когда на них заиграли желваки. И от него пахло холодным ветром и чем-то тёплым, живым – как от камня, который долго держал солнце, а теперь отдаёт тепло в ночи.

Если бы я сорок минут назад не видела своё отражение в зеркале, посмела бы заявить, что ему нравилось то, что он видит. Даже слишком.

И только когда он молча отступил назад, жестом приглашая меня выйти из комнаты, я справилась с охватившими меня эмоциями.

– Лорен, прикажите слугам принести МОИ вещи, – немного охрипшим голосом попросила я, проходя мимо.

Меньше всего я в этот момент думала о своих вещах, но должна же я хоть что-то сказать?

– Это платье тебе не понравилось?

– Понравилось, – ответила я, механически приподнимая слишком длинный шлейф платья, – но оно больше подойдёт благородной девице, чем простой художнице.

– Для простой художницы ты очень органично себя чувствуешь в этом наряде, – немного насмешливо заявил мужчина.

Он хотел меня смутить? Что же, ему это удалось. Я так увлеклась тем, что рассматривала его и приводила собственные мысли в порядок, что совсем забыла: простая художница, какой бы ловкой она ни была, первым делом запутается в длинной струящейся по ногам юбке.

Вспомнив это, я отпустила подол и тут же зацепилась каблучком за него.

Дракон только хмыкнул, идя на полшага позади.

Драги адские! Да что с моими мозгами делается? Увидела смазливого дракончика – и разом все шпионские навыки растеряла?!

Или виной взгляд, который я ощущала на себе так ярко, что хотелось повести плечом или унять бегущие вдоль позвоночника мурашки? Будто этот взгляд не просто касался – а проверял, на что я способна. Что выдержу. Где дрогну.

– Налево, – тихо скомандовал дракон. – Направо, – так же тихо указал следующее направление.

Почему он идёт за мной? Это такое психологическое давление? По статусу любой дракон занимает более высокую ступень в обществе, чем самая успешная художница или магичка. А значит, идти должен впереди. Может, мне стоит остановиться и пропустить его? Только бы ещё хуже не сделать…

Мы шли коридором, где от камня исходил запах прохлады и старого воска. Где-то в стенах тихо потрескивали руны – как дикие пчёлы, которых не видно, но они точно здесь, ждут своего часа, перебирая крылышками. И чем ближе мы подходили, тем сильнее у меня стягивало грудь, словно воздух становился плотнее. Не страх. Нет. Скорее предчувствие… что сейчас меня не просто куда-то ведут.

Наконец мы вышли в небольшой, но светлый зал. Окна, расположенные полукругом, создавали ощущение невероятной воздушности. Свет ложился на пол полосами, как на сцене, и я вдруг поймала себя на мысли, что в этой “воздушности” есть что-то коварное: красиво, открыто… и некуда спрятаться. И отступать поздно. А высокие, в несколько человеческих ростов двери прямо по курсу намекали, что за ними расположен либо бальный зал, либо выход, например, в сад.

– Прямо, – велел дракон, даже не подумав обогнать меня, хотя пространство вполне позволяло такой манёвр.

Не успел смолкнуть его голос, как двери широко распахнулись. Я почти не ошиблась. Впереди виднелась такая просторная терраса, что её вполне можно назвать бальным залом под открытым небом.

Воздух ударил в лицо свежестью, и тонким дымом – будто где-то рядом горели благовония. На камне поблёскивали едва заметные линии, как следы от серебряной пыли. Руны? Конечно. А что, я ожидала ковёр и музыкантов?

Чтобы попасть на эту террасу, нужно было спуститься по высокой, украшенной скульптурами и цветущими вазонами лестнице.

Ну, и обойти второго дракона, который с невероятно мрачным лицом застыл у подножия лестницы. Или я совсем сошла с ума, либо Роэн, как изголодавшийся хищник, готовился к броску. И дело было даже не в позе. Воздух между нами был напряжён. Звенел, как струна, предупреждая об опасности.

11

Время замедлилось настолько, что частичка пыли проплыла перед глазами со скоростью ленивой черепахи. Она сверкнула в солнечном луче и вдруг стала важнее всего на свете – как будто если я её догоню взглядом, то догоню и собственную жизнь. Вместо звуков в ушах гудел меняющий тональность гул. Он не просто звучал – он давил изнутри, как вода в ушах после того, как нырнёшь на глубину. Вот только нырнула я, кажется, не туда, куда нужно.

До сих пор не могу сказать – почему в такой критический момент не могла отвести взгляда от Роэна. Словно именно он был не тем, кто собрался меня погубить, а тем, кто спасёт мне жизнь. Будто смотреть в его глаза, полыхавшие огнём, было важнее, чем дышать.

Лишь краем глаза видела, что белоснежные ступени приближаются. И чем ближе они были, тем быстрее менялось лицо мужчины. Узкий чёрный зрачок разорвал радужку на две половинки, черты лица становились более угловатые, на щеках медленно, но верно, проявлялась чешуя. От неё исходил едва уловимый металлический запах – как от нагретого клинка, который только что достали из ножен.

Завораживающе было смотреть, как взрывается на спине элегантный жакет, выпуская на свободу крылья… Белоснежные, как у ангела. Красиво. Очень. И не вовремя. Совсем.

В тот момент, когда я кожей почувствовала холод, идущий от мраморных ступеней, вдруг поняла, что мужчина не успеет добраться до меня. Даже если собирался это сделать. Рывок, отбросивший меня назад, лишь отсрочил неминучее. И где-то глубоко под рёбрами шевельнулась мысль, неприятная, как заноза: вот и всё...

И в этот миг мир будто сошёл с ума. Всё снова пришло в движение.

– Убиваааааюуууут, – орала фальцетом какая-то девица.

Голос был таким истеричным, что даже странно – неужели тут есть зрители? Конечно есть. В таких местах всегда есть зрители.

Холодный мрамор приближался так быстро, что мне привиделось, что он и не мрамор вовсе… А мягкое пушистое облако… В которое я и нырнула на огромной скорости.

– Так вот, она какая – смерть, – успела подумать я.

А в следующее мгновение облако уплотнилось и…выбросило меня обратно. Не больно – резко. Как ладонь, которая ловит за плечо в последний момент. Прямо в лапы одного из драконов. Перед глазами от шока всё плыло, так что я так и не поняла, кто именно подхватил меня на руки и куда понёс. Поняла лишь одно – каким-то чудом я выжила. И я вам скажу – жизнь прекрасна. Особенно когда снова чувствуешь вес собственного тела, когда лёгкие наконец вспоминают, как это – дышать. А за возможность снова сделать глоток воздуха, я готова даже…поцеловать своего убийцу.

Что я и сделала, как только взгляд сфокусировался сначала на твёрдом подбородке с ямочкой, а затем и на приоткрытых от быстрой ходьбы губах. Он пах ветром и чем-то пряным, как дорогой чай, который заваривают для избранных. Обняв мужчину за щёки, я потянулась к его губам. Прикоснулась. Прижалась, выпивая его дыхание. Вспомнила подслушанные сплетни фрейлин и…осторожно высунула свой язычок. Коснулась им прохладных губ. Которые на мгновение стали каменными, а затем послушно приоткрылись. Дотронулась до острого края зубов. Странные ощущения… Но интересные. Чуть с ума от неожиданности не сошла, когда навстречу двинулся…его язык. Вмиг пришла в себя и попыталась отпрянуть, да было поздно.

Его рука запуталась в волосах, удерживая на месте голову. Ладонь была горячей, тяжёлой, уверенной – как скрепляющая договор печать. Язык сначала осторожно заигрывал с моим: то жалил требовательно, то отступал. То опутывал мой язычок, будто танцуя какой-то странный, волшебный танец. А затем и вовсе сошёл с ума, настойчиво ринувшись мимо моих губ, прямо в рот… И в этот момент мне пришла совершенно идиотская мысль: если я выжила, значит, у моей магии есть чувство юмора. И у дракона, похоже, тоже.

Одним словом, когда всё неожиданно прекратилось, я лишь возмущённо пискнула, сама толком не понимая, что именно меня не устроило: то, что всё прекратилось, или вообще – с какой такой стати это всё началось.

А потом вспомнила, что этому поцелую предшествовало, и задохнулась от возмущения. Если бы не сидела на руках у одного из драконов, обязательно рухнула бы на пол. Я то открывала, то закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. И ещё ощущала, как под кожей бегают остатки той самой “облачной” магии – тёплыми искрами, будто меня изнутри кто-то гладит и успокаивает. Спасительная магия, значит. Прекрасно.

– Может, пить хочешь? – неуверенно произнёс Лорэн. Он сидел на корточках рядом, и нежно перебирал своими сильными пальцами мои, дрожащие. От его прикосновений дрожь не проходила – она просто меняла характер: из паники превращалась в злость. Более знакомую. Более удобную.

– Ты меня толкнул, – охрипшим голосом обвинила его.

Он что-то хотел было сказать, но что тут скажешь? Поэтому замолчал, тяжело вздохнул и потянулся за кувшином с водой. Протянул его мне, и даже помог напиться. Вода была прохладной, с лёгким привкусом лимона и чего-то травяного, будто её тоже “поддержали” магией. Как мило. Меня пытались убить – и тут же оживить.

Затем я медленно повернулась к Роэну. Ну, тут сомнений не было – целовалась я именно с ним. Глаза у него блестят, глубоко вырезанные ноздри трепещут, губы припухли от поцелуев. И он смотрел так, смотрит довольный хищник, который наконец догнал свою добычу.

– Вы хотели меня убить, – обвинила я прямо.

– Не совсем так, – мягко отозвался Лорэн.

Даже интересно, как они будут оправдываться? Всё же очевидно! Заманили меня на лестницу и безжалостно столкнули.

– Ты меня поцеловал! – возмутилась, сверля взглядом улыбающегося Роэна.

Он что, ударился головой, спасая меня? Что за глупая улыбка витает на его губах? Меня так просто не проведёшь – я помню, как он был агрессивно ко мне настроен. И ещё помню, как моё тело… предательски запомнило его вкус.

– Ты первая начала, – не остался в долгу мужчина, улыбаясь без намёка на раскаяние.

– Наглец, – выдохнула я, и сделала ещё один глоток воды.

12

Мне было всё равно, куда бежать – лишь бы подальше от этих наглецов. Да и в голове творился полнейший бардак: мысли, противоречивые чувства – всё смешалось в такую кашу, что так просто и не разобраться, как быть и что делать дальше. И самое обидное – тело будто жило отдельно от меня. Оно ещё помнило падение, облако, чужие руки… и тот поцелуй, от которого до сих пор горели губы.

Я мчалась по коридорам, одни двери открывала, другие – закрывала. Перед глазами иногда двоилось, а то и троилось так, словно я не в облако упала, а головой о настоящий камень стукнулась. Иногда мне казалось, что коридор вдруг на глазах становится узким, что стены то сдвигаются, то раздвигаются. И вообще – вот я бегу и вижу перед собой окно, а в следующее мгновение замираю на лестничном марше. Пол под ногами как будто мягко подталкивал, направлял, а воздух иногда пахнул озоном – как после вспышки молнии.

А может, я всё-таки умерла, и мой мозг просто мечется в агонии?

– Так, Эва, – приказала я себе, – немедленно остановись. Приди в себя! Ну подумаешь, с драконом поцеловалась!

Я замерла посреди какого-то холла. Кажется, я зашла в тупик. Крепко зажмурила глаза. Стала считать, делая глубокие вдохи-выдохи. Вдох – и пахнет камнем, тёплым воском и чем-то едва сладким, как сушёные фрукты. Выдох – и внутри становится чуть тише. И только когда пульс успокоился, а мысли в голове перестали истерично метаться, поняла – всё-таки я жива. На всякий случай ущипнула себя за руку. Бооольно!

И только после этого открыла глаза. С трудом сдержалась, чтобы снова их не закрыть. А всё из-за того, что стояла я теперь не посреди незнакомого холла, а перед уже знакомой мне дверью. Я сошла с ума?

– Ну, это вряд ли, – подумала я, с осторожностью взявшись за золочёную ручку. Нажала, толкнула – дверь с тихим шелестом открылась.

Какое-то время я стояла неподвижно, прислушиваясь и даже – принюхиваясь. Резко повернула голову влево – воздух, казалось, дрожал. Как в полдень в знойный день. Повернула голову вправо – заметила слабое свечение рун. Не успела перевести дыхание, как они исчезли, а воздух стал прозрачным и неподвижным. Словно замок только что моргнул. И сделал вид, что ничего не было.

Я медленно переступила через порог, закрыла за собой дверь. За спиной почудилось какое-то движение – я резко обернулась. Всё то же прозрачное марево и бледное мерцание рун – только теперь они вибрировали не в воздухе, а стелились по поверхности двери. Несколько секунд, и они исчезли. Если я не ошибаюсь, то это – проявление охранной магии. Такой, которая не спрашивает разрешения, а просто решает: можно или нельзя.

А вот о том, что произошло перед тем, ещё предстоит выяснить.

Я медленно подошла к кровати, села на краешек. Посидела, настороженно прислушиваясь. Ничего подозрительного не произошло. Легла, вытянувшись во весь рост. И снова – ничего. Только матрас мягко принял меня, будто я здесь и должна быть. А от простыней исходил запах свежего льна и чего-то лёгкого, цветочного – как будто кто-то заранее решил, что мне нужно успокоиться.

Ну, вот и чудненько.

Итак, что же мы имеем? Имеем двоих братьев-драконов, с которыми я раньше не встречалась. Само по себе это не удивительно – я не могу знать всех, кто живёт в Лаэнтарии. Но как назло, память у меня цепкая: лица, голоса, фамильные линии, титулы – всё это я обычно держу в голове лучше, чем собственные мечты.

Но очевидно, что они знатны и богаты, а значит, должны бывать при дворе императора. И раз это не так – то выглядит это, по меньшей мере, подозрительно. Слишком уж уверенно они распоряжаются людьми, слишком привычно звучит “милорд”, слишком естественно в них вибрирует ощущение власти. И при этом – ни одной знакомой чёрточки.

Ещё имеем замок. Величественный, древний и напичканный магией. А это ещё более подозрительно. Магия здесь не просто “есть” – она дышит. Она слушает. Она, кажется, выбирает сторону. И от этой мысли у меня по коже пробежали мурашки. Потому что магия, которая выбирает, обычно умеет и требовать.

А ещё имеем… очень нелогичное поведение драконов. С одной стороны, они спасают меня от бандитов, приглашают в свой замок. И тут же пытаются меня убить. С другой стороны – проводят отбор среди изголодавшихся по любви девиц и одновременно с тем – не прочь закрутить интрижку со своей жертвой.

То есть – со мной.

И какой же тут напрашивается вывод? Очень простой и логичный – я на правильном пути и, скорее всего, напала на след заговорщиков. Осталось только придумать план. Как этих заговорщиков разоблачить и при этом – выжить. Желательно без повторных прыжков с лестницы и без “проверок” методом сердечного приступа.

Тут мои размышления были прерваны появлением толстой служанки.

– Ох, как же не кстати, – подумала я, глядя, как она заносит ногу, чтобы переступить порог моей комнаты. Но в этот момент вспыхивают руны и… двери с грохотом захлопываются перед её носом.

Служанка выругалась так, что даже камень мог бы покраснеть. Я даже представила себе, как она сердито уставилась на дверь, словно та обязана ей объяснениями. А я… я не удержалась и тихо выдохнула. Не смех – облегчение. Потому что это случилось по моему желанию. Или мне просто показалось?

Кажется, в мои размышления стоит внести кое-какие коррективы. Или я окончательно сошла с ума, или магия замка приняла мою сторону. А иначе как объяснить, что эта магия сначала спасает меня, превращая мрамор в мягкое облако, а затем, послушная моему желанию, выгоняет из моей комнаты служанку? Как будто замок решил: эта – моя. Трогать нельзя. По крайней мере, без разрешения.

Прошло, наверное, минут пять, как двери снова открылись. Я оживилась, предвкушая следующее действо. На пороге стоял Роэн.

Сердце дёрнулось так, словно в груди кто-то резко натянул струну. Я тут же разозлилась. На себя – в первую очередь.

– Поди прочь, – подумала я, когда он собрался войти в комнату.

Один шаг – и… и ничего не произошло.

13

После ухода Роэна я ещё минут пять лежала, даже не сменив позы. Платье тихо шуршало при каждом вдохе, а прохладные простыни под ладонями немного отвлекали от того, что творилось у меня внутри. Если бы не врождённая уверенность в своих силах, пожалуй, я бы решила, что попала в искусно расставленные силки. Именно я оказалась дичью, а драконы – охотниками, а не наоборот. И самое мерзкое в этом ощущении – то, что часть меня… наслаждалась азартом. Вот за это я себя и ненавидела.

Но, здраво поразмыслив, я решила, что мои приключения – это даже не проблемы. А так, разминка перед серьёзной игрой. Слишком много совпадений, слишком часто повторяются эти “сорок минут” и слишком мало ответов. Значит, пора перестать изображать обиженную девицу и включить голову. Желательно обе половины.

Вскочив с кровати, я сделала несколько приседаний, покрутила головой из стороны в сторону, размяла плечевые суставы. Тело отозвалось лёгкой ломотой. Вспомнив о найденном свитке, проверила его – он был на месте. Займусь им ночью, когда не будет опасности, что кто-нибудь мне помешает. Или, по крайней мере, когда я смогу громко шипеть и ругаться, не опасаясь, что за дверью подслушивают.

Старательно обходя зеркало стороной, подошла к окну. Открыла раму и выглянула наружу. Снаружи пахло влажным камнем и цветами – не сладко-приторно, а свежо, как в саду после дождя. Далеко внизу пестрели цветущими кустами клумбы и вазоны. Прямо подо мной виднелся пологий козырёк. Спрыгнуть на него – нечего делать. Прогуляться по нему и заглянуть в соседние окна – тоже легче лёгкого. Именно этим я и решила сейчас заняться. Ну не грустить же мне в ожидании, когда истекут сорок минут?

Взобравшись на низкий подоконник, осторожно спустилась наружу. Холод металла коснулся подошв, платье на миг зацепилось за раму, и у меня сердце подпрыгнуло – глупо, по-детски. Я замерла, прислушалась. Тишина. Только ветер тихо подвывал и шевелил волосы, и будто пробовал меня на вкус.

Как я и ожидала, козырёк оказался вполне устойчивой опорой. Меня даже посетила мысль: неужели никто, кроме меня, не додумался, что по нему можно вполне комфортно… например, гулять? А для юной шпионки он – вообще находка.

Не прошло и минуты, как, прошагав метров пять, я заглянула в окно по правую руку от меня. От неожиданности чуть не потеряла равновесие. Оказывается, в огромной ванной комнате, прилегавшей к моей спальне, было окно. Если не ошибаюсь, во всю стену. Хм… Моя решимость держаться от этой ванной подальше – пошатнулась. Там внутри всё сияло чистотой и светом, и даже отсюда чувствовалось: это не просто ванная, это демонстрация статуса. Или ловушка. А ловушки, как ни крути, всегда делаются заманчивыми.

Преодолев ещё несколько метров, я уже готовилась заглянуть в ещё одну комнату, но знакомые голоса меня отвлекли. Они ударили по нервам так, будто кто-то щёлкнул пальцами прямо у моего уха.

– Милорды, леди Изабелла Ситрон и маркиза Эурика Оноре оставили замок, – хладнокровно докладывал камердинер, – прикажете послать за ними погоню?

– Ещё чего, – тут же ответил ему Роэн. Его голос прозвучал так близко, что я испуганно прижалась спиной к стене. Камень оказался тёплым, словно днём напитался солнцем. – Я сразу сказал, что девять глупых девиц – это перебор.

– Одна из них может оказаться нашей истинной, – из глубины комнаты отозвался Лорен.

– Я держал эту Изабеллу за руку, – фыркнул Роэн. – С трудом сдержался, чтобы не помыть после руки. Истинная с первого прикосновения вызывает яркие чувства, а не…

– Да ты романтик, брат, – насмешливый голос Лорена приблизился. – Отвращение – тоже яркое чувство. Но соглашусь с тобой, ни одна, ни другая девушка не вызывают каких-либо… – он помолчал, а я вдруг представила себе, как он многозначительно взмахнул рукой, – желаний.

– Не знаю, как у тебя, Лорен, но пока желание у меня вызывает лишь одна девица.

– Дай угадаю… Это художница?

Ой…

– Она самая.

У меня перехватило дыхание. Не от страха даже – от того, как легко он это сказал. Как будто уже решил. Как будто “художница” – не человек, а предмет, который ему приглянулся.

– Ты же понимаешь, что это неправильно? Наш замок не только принял её, но и защитил. Может оказаться, что она – наша родственница.

– Я скорее поверю в то, что она сильная магичка…

– Маг ничего такого в ней не заметил.

– Ну значит, её потенциал выше, чем у нашего мага. Тем более, вспомни, какая о ней идёт слава. Говорят, её картины предсказывают будущее.

– В любом случае, Роэн, от неё нужно держаться подальше. По крайней мере – пока…

– А я, наоборот, считаю, что не стоит упускать её из виду ни днём, ни ночью. Может, она самозванка? Или шпионка… императора?

Ох!!!!

Слово “шпионка” прошлось по мне горячей иглой. Глупо, конечно. Они не могли знать. Но внутренности тут же свело в узел, и я стиснула зубы так, что стало больно челюсти. Спокойно. Дышим. Я – простая художница. Я – просто миленькая дамочка. Я – не паникую.

Где-то внизу послышались голоса, а вскоре показалась стайка девушек в ярких платьях. Стоит одной из них поднять голову вверх, и меня тут же обнаружат. Не стоит так рисковать. Тем более что для первого раза я услышала достаточно. Даже слишком.

Стараясь не шуметь, я отправилась в обратный путь, параллельно решая, как же мне вести себя с этими двумя нахалами. Платье цеплялось за выступы, ветер тянул за подол, а сердце било так громко, будто хотело привлечь внимание.

Во что бы то ни стало мне нужно отвлечь их от поселившихся в драконьих головах мыслей. Ведь стоит мне взять кисточку в руки и сделать первый мазок, станет ясно, что никакая я не художница. А магический потенциал во мне даже искать не стоит – его всё равно даже самый искусный маг не найдёт. Самое большое волшебство, что я смогла сотворить в своей жизни, – это разжечь огонь в спальне любовницы дядюшки-императора. И то – с помощью спичек. Правда, отсыревших.

Пока в приоритете остаётся: поселить между братьями раздор. Как это сделать, буду смотреть по ситуации. И, кстати, пренебрегать поцелуями – тоже не стоит. В этот момент сердечко так заволновалось, что я чуть не свалилась с подоконника, на который только что забралась. Неплохо бы посеять панику в рядах претенденток на сердце и руку красавчиков: пусть драконы занимаются своими барышнями, а не следят за мной.

14

А вскоре за мной пришли. Я была занята своими мыслями, потому пропустила момент, когда вошла служанка, опасливо поглядывая на двери.

– Эмм… – замялась она, – милорды ждут вас в большой столовой, эммм…

Женщина явно чувствовала себя не в своей тарелке, не зная, как ко мне обращаться. Её пальцы теребили край передника, и ткань тихо шуршала, будто подсказывала ей нужные слова.

– Зовите меня Эвой, – похлопала её по пухлой руке, проходя мимо. – А вас как звать?

– Молли, эммм…

– Эва, – улыбнулась я.

– Да. Точно – Эва, – толстушка улыбнулась мне.

– А вы кто в этом замке? Экономка? – грубо польстила я женщине.

Но она оценила мой пассаж, разрумянилась, заулыбалась, приосанилась.

– Ну что вы, Эва. Я простая служанка. Вы уж простите, ежели что не так, но милорды велели эм… окружить вас заботой и вниманием.

Ага, как же… Заботой и вниманием… Руку даю на отсечение – велели глаз с меня не спускать и о каждом шаге докладывать. Забота, конечно. С прицелом.

– А вы… кто будете? Тоже – невеста?

– Ну вот ещё, – расхохоталась я, – какая же с меня невеста? Я – художница. Буду портреты тех самых невест рисовать.

– Да-а-а? – недоверчиво протянула женщина.

И только войдя через несколько минут в огромный зал, скромно названный большой столовой, я поняла, почему она удивилась.

– Дальше, эм… Эва, – она открыла передо мною позолоченные двери, – вы пойдёте одна. Мне туда нельзя…

Я кивнула и сделала шаг. И сразу почувствовала: здесь воздух другой. Более плотный. Сладковатый. Он пах свечным воском, свежими цветами и чем-то металлическим, как от тщательно вычищенных клинков. Праздник? Возможно. Но праздник с особыми правилами.

Зал был действительно огромен и украшен так роскошно, что польстил бы даже императору. Высокие расписанные потолки подпирали белоснежные, с золотыми вкраплениями колонны. Окна были такими высокими, что свет, лившийся через них, делал помещение светлым и воздушным. Пол был так красиво расписан в золотых, розовых и голубых оттенках, что им я любовалась бы долго – если бы не одно “но”.

Как только я вошла, сразу обратила внимание на юных красоток. Девушки все, как одна, были редкими красавицами и сияли украшениями, нарядами и улыбками, словно райские птички. Только птички эти щебетали слишком громко, слишком нарочито, и в этом щебете слышалось напряжение. Но роскошно разодетыми девицами меня трудно было удивить – во дворце императора балы проводились с завидной регулярностью.

А вот от братьев-драконов взгляд отвести было трудно. Широкие рубахи с кружевными жабо и манжетами, заправленные в идеально чёрные брюки, должны были бы скрывать их атлетичные фигуры. Но не тут-то было. Даже дух захватывало, насколько они мужественны и красивы. Светлые волосы небрежно закручивались локонами вокруг шеи, высокие скулы, чётко очерченные губы и чуть с горбинкой носы не могли отвлечь внимание от пронзительных голубых глаз, которые… впились в меня хищными взглядами, стоило мне только переступить порог зала.

Их взгляды разили как острые клинки – слишком ощутимые. Скользнули по лицу, задержались на губах, будто вспоминая о том поцелуе. Я вздрогнула, и кожа под платьем на миг стала слишком чувствительной.

Девушки что-то щебетали, окружив их, временами даже дёргали то за рукав, то за манишку, пытаясь привлечь к себе внимание.

Но внимание это было обращено исключительно на меня. Расправив плечи и высоко подняв голову, я ровно и плавно, походкой, достойной королевы, двинулась к ним. После лестницы и этого проклятого облака тело всё ещё жило отдельно от головы: держало осанку, будто на приёме у императора, а не среди чужих драконов.

Лишь преодолев половину пути, я поняла, что ещё никогда не была так близка к провалу. Поглощённая их вниманием, я совершенно забыла свою роль… роль странствующей магички-художницы. Осторожно опустила плечи, взгляду придала глупо-восхищённое выражение, а походке – небольшую резкость и неуклюжесть. Так, Эва. Дышим. Я не королева. Я – всего лишь “миленькая”.

– Дорогие девушки, – мило улыбнувшись, произнёс Лорен, – а вот и наша гостья – художница Эва. Именно она вскоре напишет ваши портреты…

Главное, чтобы никто не попросил «прямо сейчас, для удовольствия» набросать быстрый эскиз. Один угольный штрих – и моя легенда лопнет на глазах у всей этой галереи.

– Которые мы сохраним в нашей галерее, – подхватил речь брата Роэн.

Среди претенденток я сразу заметила бесцеремонную Сесилию, которая с затаённой обидой переводила взгляд с драконов на меня и обратно. Других тоже было сложно назвать доброжелательными. Неужели они посчитали меня конкуренткой? Ещё не хватало, чтобы, объединившись, они начали дружить против меня.

К несчастью, а может – и к счастью, я неловко наступила на недавно ушибленную ногу. И хоть боль была очень кратковременной, я продолжила прихрамывать, с удовлетворением замечая, как взгляды претенденток менялись с ревниво-возмущённых на пренебрежительно-доброжелательные.

– Ой, какая миленькая, – щебетала одна.

Я едва сдержала возмущение – такими неискренними были эти слова. “Миленькая” – это когда тебя можно не бояться. Прекрасно. Пусть так и думают.

– Говорят, вы очень талантливы? – повиснув на локте Роэна, грубо польстила другая.

– Ещё как талантлива, – злорадно подумала я. Вот именно для этой девицы я и напишу первый портрет. Такой, что она потом будет просыпаться по ночам и вспоминать собственную улыбку.

– Милорд, может, пригласим вашу гостью к столу? – томно вздохнула третья.

Чем заслужила от драконов два удивлённых взгляда и один возмущённый – от меня. Я как-то даже и не подумала, что меня могли не пригласить ко столу. Не в качестве же развлечения меня сюда позвали?

– Ну, раз вы так настаиваете, леди, – чуть насмешливо протянул Роэн, – то, конечно же, пригласим.

Подозреваю, моё возмущение не осталось незамеченным – драконы всё так же не сводили с меня внимательных взглядов. Невольно вдоль позвоночника побежали мурашки, а ноги чуть не подкосились, когда Лорен вдруг освободился из цепкого захвата Сесилии и направился ко мне.

15

Я моргнула, на ходу придумывая резкий ответ. Зал гудел: шорох тяжелых платьев, звяканье серебра о фарфор и приглушенный шепот создавали фон, на котором наш разговор с Лореном казался слишком громким. Сообразив, что все присутствующие буквально затаили дыхание, прислушиваясь к нам, я ответила гораздо тише, чем собиралась.

– Не боитесь, милорд, что если вы понесете меня на руках, и остальные претендентки разбегутся? – я улыбнулась так мило, будто мы обсуждали сорт чая.

Лорен сделал едва заметный шаг, сократив и без того небольшое расстояние между нами. Меня тут же окутало острым, мужским ароматом – парфюмом с нотками сандала и свежести грозы. Лорен едва улыбнулся. Уголок губ дрогнул, но глаза остались серьезными, пронизывающими насквозь.

– Может, я именно этого и добиваюсь? – произнес он, сокращая дистанцию ещё на полшага.

Претендентки буквально «шипели» глазами. Я кожей чувствовала их ненависть, липкую и холодную. Наслаждение триумфом длилось ровно секунду, а потом по спине пробежал холодок. Будто невидимая змея свернулась на груди. И это – не метафора, а физическое ощущение тяжести и чужого яда. Я опустила взгляд – никакой змеи в реальности не существовало, но это мерзкое ощущение никуда не исчезло. Вдох – и воздух застрял под ребрами.

Я всмотрелась в лица девушек. Улыбки ровные, ресницы дрожат, плечи расслаблены… Кто из них отправил мне такое «предупреждение»?

– Эва, – тихо напомнил Лорен, словно почувствовал мою заминку. – Ты идешь?

Я кивнула, заставляя одеревеневшие ноги двигаться.

– Сама дойду, – бросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – А то опять уроните меня.

Лорен тихо хмыкнул. В этом звуке, утонувшем в высоком сводчатом потолке зала, было что–то хищное.

Обеденный зал встретил нас симфонией запахов: запеченное мясо с травами, сладость перезревших фруктов и едва уловимый, тревожный аромат озона. Претендентки устроили мини–дуэль локтями за места «поближе к телу». Их движения были отточены придворным этикетом: бить так, чтобы на коже не осталось следов, и при этом на лице – ни одной лишней эмоции.

Одна «случайно» наступила другой на подол, послышался едва слышный треск шелка. Другая подвинула стул так, что соперница едва не приземлилась на пол.

Роэн, будто не замечая этого змеиного клубка, демонстративно отодвинул для меня стул рядом с собой. Его ладонь на мгновение замерла на высокой спинке – слишком уверенно, словно он помечал свою территорию. Лорен оказался напротив. Я подняла глаза и поняла: меня ждёт не ужин. А допрос, замаскированный под гостеприимство.

– За истинную! – пропела одна из невест, поднимая бокал.

О чём это она? При чём здесь – истинная? Я недоумённо посмотрела на девушку. Затем на Лорена.

– За судьбу! – вторила вторая. Тонкий хрусталь зазвенел, будто два заточенных клинка схлестнулись.

Я тоже подняла свой бокал, поднесла к носу и… замерла. Вино пахло сладко, малиной и медом, но в самой глубине аромата таилось что–то настороженно–липкое. Интуиция заставила меня поставить бокал обратно, не пригубив.

– Девочки. Вы давно были при дворе? – спросила девица справа, наклоняясь через меня и заглядывая в глаза…Рейдену. Словно проверяла – произвели ли впечатление на дракона её намёки на приближённость ко двору императора. Затем уставилась на меня. Я поморщилась – от нее разило приторными духами. – Говорят, там такой скандал… Слышали о пари драконов и мага? Представляете, бедняжке Каэлю Рэйдену навязали истинную. Какая вульгарность, не находите? Применять магию в таком деликатном деле…

– А я слышала, император считает, что напротив, Каэлю Рейдену очень повезло, и что его истинность – настоящая, – привычно парировала я. Моё знакомство с его истинной было очень коротким, но весьма приятным. Я искренне жалела бедняжку и даже не представляла себе, что чувствовала бы, утащи меня разъярённый дракон в своё логово.

Драконы переглянулись. Лорен прищурился, услышав мой ответ. Реакцию Роэна я не видела, но ощутила так явно, словно мы касались друг друга. О, драги… Я делаю ошибку за ошибкой! Нужно быть осторожной, и не отступать от образа «простушки».

– Ой, об этом в каждой прачечной столицы кости перемывают! – я округлила глаза и всплеснула руками. – Горничные в «Веселой грозди» только об этом и шепчутся. Говорят, бедняга Каэль просто вытащил счастливый билет, а он и не понял!

Я заметила, как вытянулись лица претенденток, и добавила, понизив голос до заговорщицкого шепота:

– Наши мужики в трактире ворчат, что драконы – они как коты на крыше: видят только то, что им под чешуйчатый нос подсунут.

Тишина стала абсолютной. Слышно было только, как потрескивает пламя свечей. Лорен смотрел на меня с таким интересом, будто я была редким насекомым под микроскопом.

– В трактире, говоришь? – мягко уточнил Роэн. – И часто там обсуждают зрение императорских драконов?

– Постоянно! После цен на овес, это самая обсуждаемая тема, – я мило улыбнулась и тут же «испуганно» прикрыла рот ладонью. – Ой, милорды, вы не подумайте… это я просто… цитирую. Художники ведь народ внимательный, чего только не наслушаешься, пока портрет рисуешь.

В этот момент одна из невест протянула мне пирожное. Белоснежный крем, золотая пыльца. Оно выглядело безупречно и появилось очень кстати – пауза затягивалась. А внимание хозяев становилось слишком уж навязчивым. Я взяла пирожное, поднесла ко рту, но не успели губам коснуться сладости, как десерт рассыпался на сотни серых лепестков. Словно сухой цветок сжали в кулаке. Лепестки закружились, оседая на моих пальцах пеплом.

Девушки рассмеялись – решили, что это фокус такой. А я почувствовала, как страх ледяными крошками несётся по венам. Змея же на моей груди дернулась, зашипела и «уползла» к той, что дала мне десерт. Я провожала ползущего среди тарелок гада и совершенно ясно понимала: только что меня попытались отравить. Может, и не на смерть, но всё же…

Я медленно обвела всех взглядом. Похоже, что змею никто кроме меня и не видит. Девушки щебетали, обменивались жалящими шпильками, без конца обращались к мужчинам. Но те задумчиво смотрели то на меня, то на хлопья пепла, в которые превратились лепестки. Так, будто удивлялись их появлению. Разве это не они меня «спасли»?

16

Малая библиотека встретила меня тишиной, которая не успокаивала, а давила тревогой на барабанные перепонки. Здесь не было торжественности главного зала – только бесконечные, уходящие в сумрак потолка стеллажи, забитые древними фолиантами. Воздух казался густым, настоянным на запахе старой кожи, пыли и горьковатого миндаля. Единственный источник света – камин, где лениво догорали угли, отбрасывая на пол длинные, подрагивающие тени, похожие на когтистые лапы.

Я пришла на пять минут раньше назначенного времени. Я сделал это нарочно, во–первых, желая убедиться, что и в этот раз замок укажет мне дорогу. И во–вторых, желая осмотреться. Так сказать, изучить поле предстоящего сражения и изучить пути манёвров и отступлений. Хотя вынуждена признать – это было ошибкой… Ожидание изматывало. Мои пальцы то тонули в складках персикового шелка, то судорожно перебирали корешки книг, не видя названий. Я чувствовала себя как зверь, который сам пришел в клетку к охотникам, надеясь, что если он будет вести себя прилично, его не съедят.

Дверь за моей спиной закрылась без скрипа – просто глухой щелчок, окончательно отрезавший меня от остального мира.

Я замерла: не шевелилась, не дышала, даже не моргала. Словно это могло меня выдать. Как будто это могло остановить настоящих охотников. Сначала я услышала знакомый запах, и ритм моего сердца тут же сбился, пустившись выбивать неровную чечетку. Они появились в поле зрения одновременно. Лорен спустился со стороны галереи второго яруса, шагая по деревянному паркету бесшумно. Роэн материализовался из тени за массивным письменным столом. Они не спешили, и в этой неспешности сквозила пугающая уверенность хищников, которые точно знают: добыче бежать некуда.

Лорен подошел первым. Он сократил расстояние до того опасного предела, когда я начала чувствовать жар его тела. Его ладони уперлись в полку по обе стороны от моей головы, запирая меня в узкий коридор из дерева и мужской силы. Густая тень от стеллажей скрывала его черты, но только не горящий взгляд. Обычно у драконов глаза полыхают огнём. По крайней мере, так утверждали мои фрейлины. У Лорена же зрачки были похожи на два осколка льда, на дне которых плясали радужные огоньки.

– Замок признал тебя своей, Эва, – его голос в полумраке звучал как низкий рокот, вибрирующий где–то у меня в солнечном сплетении. – Мы не собирались убивать тебя, сбросив со ступеней. Просто… хотели убедиться в своей догадке.

– Убедились? – испуганным фальцетом спросила я.

– Убедились, – улыбнулся Лорэн. – Магия не защищает чужаков. Она не стирает пятна с платьев «простых художниц» и не отводит клинки от их ног. Замок поет, когда ты идешь по коридору. Ты это слышишь?

Я это слышала. Но не собиралась откровенничать, пока сама не разберусь, в чём тут дело. Если не хочешь отвечать на поставленный вопрос, лучше всего перевести разговор в другое русло. Что я и попыталась сделать.

– А если бы вы ошиблись? Если бы я просто свернула себе шею?

– Я тебя поймал бы… – Роэн остановился чуть поодаль, прислонившись к столу и скрестив ноги. Он медленно перекатывал в пальцах тяжелый костяной нож для писем. Отблески пламени плясали на его стальном лезвии, как искорки в его глазах.

– Мне показалось, ты не очень–то торопился… Нет?

Роэн прищурился, и я кожей почувствовала его пристальный, препарирующий взгляд.

– Ой, не нужно на меня так смотреть. Я вам не ваша претендентка. И вообще, – я попыталась оттолкнуть Лорэна, – тебе пора сменить парфюм… Не видишь, я задыхаюсь?

Я лукавила… Пахло от Лорэна так, что просто крышу сносило. Да и задыхалась я, признаюсь, совсем по другой причине.

В голове творился настоящий хаос. Близость Лорена кружила голову – я видела каждую ворсинку на его расшитом камзоле, вдыхала аромат грозы и сандала, который, казалось, заполнял все мои легкие. Нужно было защищаться. Выставить между нами стену из слов, пока они не подошли слишком близко к моей главной тайне.

Я вызывающе вскинула подбородок, стараясь, чтобы мой взгляд не дрогнул.

– Отойди, или я закричу.

– Кричи, – насмешливо сказал мужчина. – Уверен, никто не придёт тебе на помощь.

Но в этот момент один из фолиантов, который я, по–видимому, криво поставила на полку, сорвался и полетел вниз, громко шелестя страницами.

Вместо того, чтобы отпрянуть, Лорэн наоборот прижался так, что мне вздохнуть было сложно.

Роэн только победно засмеялся.

– Лорэн, осторожно, – вкрадчиво сказал он. – А то как бы весь стеллаж на тебя не обрушился.

– Глупо было звать ее в библиотеку, – чуть отодвинувшись, ответил Лорэн, улыбаясь так, словно не книгой по плечам получил, а смешинку проглотил. – Так кто же ты на самом деле? Как оказалась в замке? И главное – зачем? Какие есть идеи?

– Идея одна–единственная, – выскользнула я из–под его руки. Правда, бежать от них было некуда – драконы предусмотрительно преградили мне путь. – Вы сошли с ума. А иначе помнили бы, что это ВЫ спасли меня от разбойников. ВЫ привезли меня в свой замок. И ВЫ предложили мне договор. Условия которого я, кстати, так и не увидела.

– Так может, его и нет вовсе, этого договора? – насмешливо спросил Роэн.

Нужно как–то сбить спесь с этих наглецов. Изменить ситуацию в свою пользу. Как это сделать, когда мозги плавятся в их присутствии, а сердце стучит где–то в горле?

– Если нет договора, то и рисовать могу что захочу. Не боитесь получить в жёны усатую истинную? Или кривую? Или…

Договорить мне не удалось.

– Мне кажется, ей нужно укоротить язычок, – сделал шаг ко мне Роэн.

– Или найти ему другое применение…

16-1

– Предлагаю компромисс, – развела я в стороны руки, будто одним только жестом могла остановить этих драконов.

– Компромисс? – удивился Лорен.

Я дёрнулась, уж очень близко раздался его голос. Посмотрела на него. Ничего не говоря, подняла взгляд вверх. Ещё один даже с виду грозный фолиант раскачивался, будто балансировал, держась на одном уголке. Лорен проследил за моим взглядом. Улыбнулся, но остановился.

– Так что за компромисс?

– Я не знаю, почему происходит то, что происходит, но готова помочь вам в этом разобраться.

Фух.

Драконы молчали, нечитаемо глядя на меня. То ли недоумевали, то ли в шоке были из–за моей наглости… В смысле – покладистости. А может, просто просчитывали возможные варианты.

Секунды тикали, молчание затягивалось. И я уже не знала, чем всё это может закончиться, как вдруг раздался звук открываемой двери. Послышались осторожные крадущиеся шаги, шелест юбок, тихий шёпот. Я с трудом сдержала вздох облегчения, едва заметными толчками выпуская из лёгких воздух. Драконы настороженно повернули головы в сторону звуков. По тому, как задёргались мышцы на скулах у Роэна, поняла, что он вовсе не рад неожиданному вторжению.

А я вот была рада. Даже воздух в лёгкие набрала. Но тут же мне на губы легла ладонь.

– Молчи, – дыхание Лорена, горячее и влажное, опалило мне кожу на шее, вызвав целый табун мурашек. – Или компромисс отменяется.

Я кивнула и тут же почувствовала, что давление руки ослабло.

– Хорошо, – прошептала прямо в ладонь, – но мне нужна ответная услуга.

– Какая же?

– Вы выполните две мои просьбы.

– Почему две? – прошептал Лорен, убирая ладонь. Я посмотрела на него. Выражение лица было серьёзным и сосредоточенным, но на дне глаз плясали чёртики.

– Первая за то, что помогу найти ответ на этот вопрос. И вторая за то что напишу портреты и помогу найти вам истинную.

– Это уже не актуально, – шепнул Роэн, подступая вплотную.

– А я бы не спешил, – ответил ему Лорэн. – Мне кажется, это будет забавно.

Я лишь непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Кажется, я упускаю что–то важное.

– Только так, – решила вставить я и своё мнение, – или две услуги, или я … умываю руки.

– Наглая какая, – прошептал в ответ Роэн.

– Да уж, – поддакнул Лорэн. И неожиданно добавил: – Ты не покидаешь дворца пока не будет найдена наша истинная. И помогаешь найти ответ на вопрос – почему магия замка заступается за тебя. Взамен – мы оказываем тебе две услуги. Так?

Я кивнула. Не в той сейчас была ситуации, чтобы долго препираться с ними. Самое большее, что вызывало у меня сомнение – это что я не покину дворец, пока не найдётся их истинная. Но кто помешает мне в качестве услуги потребовать отменить этот пункт договора? Я едва не запрыгала от радости. Кажется, драконы пока даже не догадываются, что я их обыграла.

Не догадываются. Но явно что–то подозревают. Вон, как прищурили по одному глазу.

– Ну что, приступим? – прислушиваясь к осторожным шагам, доносившихся из–за стеллажей, произнёс Роэн. – Только не вздумай лгать. Эти стены помнят первых драконов, они чувствуют фальшь как физическую боль. Кто ты? Почему замок защищает тебе?

– Магия замка защищает меня? – я выдавила из себя сухой смешок. – Что ж, у меня есть для вас новости. Вариант первый, исторический: возможно, мои предки владели этим замком задолго до того, как ваши… кхм… «благородные» деды отобрали его силой. Кровная память камней, господа. Замок просто признал законную хозяйку, которую вы так несправедливо лишили наследства. Считайте, что стены выражают мне соболезнования.

Роэн коротко, насмешливо фыркнул. Не понимаю, почему он так веселится. Хорошая же версия?

– Красивая сказка, – протянул он, делая шаг ко мне. – Но седьмое колено бастардов не заставляет замок дрожать от восторга. Еще попытка?

– Вариант второй, чисто технический! – я заговорила быстрее, потому что Лорен наклонился ниже, почти касаясь своим носом моего уха. – Магия вашего замка попросту сломалась. Износилась от времени. Или не выдержала такого наплыва очаровательных претенденток, – не удержалась я от шпильки, – и из всех зол выбрала наименьшее. Меня.

Мужчинам этот вариант понравился. Но, судя по ухмылкам, доверия не вызвал. А тут ещё Роэн решил воротничок на моём платье поправить, и я вынуждена была спешно выдать ещё один вариант:

– Или, что вероятнее, вы так эту бедную магию достали своим занудством, подозрительностью и вечными проверками, что она решила выбрать первого встречного, лишь бы вам насолить. Посмотрите на себя – вы же изводите всё живое в радиусе мили! Даже камни мечтают о переменах и новой компании.

Лорен тихо рассмеялся, и этот звук физически отозвался во мне.

– Логично, – шепнул он, и его голос стал еще ниже. – Но замок – не обиженная любовница. Он – живая стихия. Давай третью версию, Эва. Ту, в которую ты сама веришь.

16-2

– Диверсия! – выдохнула я, чувствуя, что еще немного – и я просто забуду, как дышать. – Это же очевидно. В вашем замке завелся шпион. Настоящий мастер иллюзий, маг высшего порядка. Он вводит в заблуждение и магию, и вас, выставляя меня какой–то… особенной. Это дымовая завеса, чтобы отвлечь ваше внимание от реальной угрозы! Вы ищете тайны там, где их нет, пока настоящий враг готовит вам удар в спину.

Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в камине. Роэн медленно спрятал нож за пояс и подошел вплотную. Теперь они оба были слишком близко. Я оказалась зажата между двух костров, и воздух вокруг нас, казалось, начал искрить.

Роэн протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки. Его прикосновение было нежным, но от него по телу прошел электрический разряд. Он провел пальцем вниз по скуле, к самому подбородку, заставляя меня поднять голову.

– Столько слов, Эва… Столько версий. Ты так отчаянно пытаешься стать нашей дальней родственницей или жертвой заговора. Но скажи…

Он наклонился так близко, что наши губы разделяли считанные миллиметры. Я видела каждую золотинку в его зрачках.

– Неужели наш поцелуй… тогда… был братским? Неужели в твоем трактире родственники ТАК касаются друг друга? С такой жаждой? С таким… голодом?

Я вспыхнула. Образ того поцелуя всплыл в памяти с пугающей четкостью: вкус его губ, напор, то, как мои пальцы сами запутались в его волосах. Братский? Боги, да от одной мысли об этом у меня подкосились ноги.

– Я… я просто была на волоске от смерти! – ляпнула я, понимая, насколько жалко это звучит. – От страха все драконы кажутся одинаковыми!

Лорен издал низкий горловой звук – не то рычание, не то стон. Его рука соскользнула с полки и легла мне на талию, властно притягивая к себе. Я коснулась его груди и почувствовала, как бешено – в унисон с моим – бьется его сердце.

– Ты лжешь, – просто сказал он, глядя мне прямо в глаза. – И замок чувствует твою ложь. Твое тело кричит о правде, даже когда язык сочиняет небылицы о шпионах. Ты боишься нас, Эва. Но еще больше ты боишься того, как сильно ты хочешь остаться.

Шаги, шелест юбок и женский шёпот послышались совсем близко.

Драконы переглянулись поверх моей головы. Роэн отступил на шаг, давая мне возможность сделать полноценный вдох, но его взгляд продолжал удерживать меня крепче любых цепей.

– Есть еще одна версия, Эва, – произнес он, и его голос теперь звучал холодно и властно. – Версия, которую мы не просто проверим. Мы сделаем её реальностью, если она подтвердится.

– Какую? – мой голос сорвался на шепот.

Лорен медленно убрал руку с моей талии, но там, где были его пальцы, кожа продолжала гореть. Он поправил манжет камзола, глядя на меня с пугающей нежностью.

– Об этом мы сначала посоветуемся с Каэлем Рэйденом, – Лорен загадочно улыбнулся. – Он на собственном опыте знает, как магия связывает тех, кто считает себя случайными встречными. Он специалист по «навязанным» судьбам. Если ты – та, о ком мы думаем, Эва, то никакие сказки о наследстве тебя не спасут. Завтра прибудет вестник от Каэля. И тогда игра закончится. А пока… Нужно убедиться, что Роэн не ошибается. И в наших чувствах к тебе нет ничего братского.

– Что… Что всё это значит?

Они что же, считают меня своей истинной? Но это же бред! Во мне нет ни капли драконьей крови. А вот тут внутри меня кто–то мерзко хихикнул. Как я могу об этом говорить с такой уверенностью, если… понятия не имею, кто мои настоящие родители?!

Драконы опять переглянулись.

– Я отвлеку их, – тихо сказал Роэн, попятился.

Он вышел так же стремительно, как и появился, оставив за собой лишь шлейф яркого аромата и звенящую пустоту.

– Девушки? Что вы здесь делаете? Неужели решили почитать? – через несколько ударов сердца послышался его голос.

– А я говорила Сесилии, что видела, как вы вошли в библиотеку…

Я осталась стоять, вцепившись в полку стеллажа, чтобы не упасть. Пальцы дрожали, а в голове набатом стучала одна мысль: они сошли с ума. Я сошла с ума. Дядя–император будет на седьмом небе от счастья…

Я повернула голову к Лорену.

– Вы ошибаетесь, – сделала шаг назад.

Но не успела сделать следующий вдох, как он настиг меня. Одной рукой обнял за талию. Другая легла на макушку. А губы… губы опустились на мои в совершенно не братском поцелуе.

17-1

Воздух в библиотеке стал вязким, как разогретый мед. Когда Лорен прижал меня к стеллажу, спиной ощутила холод старого дерева. Но спереди обжигало жаром его тела. Я хотела оттолкнуть его, честно хотела – ладони уже уперлись в его грудь, сминая дорогую ткань камзола.

Но когда он опрокинул меня на руку, а губы прижались к испуганно токающей жилке на шее, тело предательски обмякло. Паника мешала сделать вдох, когда он бесцеремонно скользнул губами вниз, сминая край декольте. «Это ошибка! Это катастрофа!», – пульс в висках выбивал совсем другой ритм, когда сосок вдруг оказался между его губами.

Впившись в могучие плечи, я не сдержалась – застонала…

Кажется, этот звук привёл в чувство и меня, и его, и … заставил замолчать тех, кого так пытался отвлечь за стеллажами Роэн.

– Что это за звук, милорд? – услышала я подозрительный девичий голос.

Лорен замер, не выпуская сосок изо рта. Я зажмурилась и до боли прикусила губу. О, драги! Стоило бы заорать, ударить наглого дракона. Но боюсь, сейчас я только и смогу, что ещё раз застонать.

Лорен отпустил тугую вершинку, лизнул, прихватил зубами край лифа и вернул его на место, жарко выдохнув в ложбинку.

Я открыла глаза. Чуть не задохнулась, встретившись со взглядом мужчины. Жарким, полыхающим серебристыми и огненными искорками, разделённым на две половинки узкой щелью чёрного зрачка.

Руны на корешках древних фолиантов начали пульсировать в такт нашему участившемуся дыханию, а по паркету поползла слабая золотистая вязь. Библиотека словно настроилась на магию страсти, буквально «одобряла» происходящее.

Лорен, не сводя с меня взгляда, осторожно и нежно прокладывал дорожку снизу вверх по ключице, шее, подбородку… Когда замер у ушка, обжигая его дыханием, мои собственные пальцы вместо того, чтобы оттолкнуть, запутались в волосах Лорена.

Я больше не лежала на его руке, открытая его поцелуям, как… распущенная девка. Он прижимал меня к себе крепко и, одновременно с тем – осторожно. Словно понимал, что если отпустит меня сейчас, сделает хотя бы шаг в сторону, я просто упаду.

Я судорожно выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях и поправляя сбившееся дыхание. – Ваша проверка... не засчитана, – выдавила, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы должны были меня предупредить.

Мужчина хмыкнул, но ничего не ответил. Лишь приложил палец к моим губам, велев молчать. И продолжил поглаживать по спине, словно успокаивая.

Между тем, голоса за стеллажами зазвучали громче. Роэн разыгрывал партию идеального хозяина. Его смех, бархатный и обволакивающий, доносился до нас. Я так и представила себе его улыбку: за ней скрывается взгляд хищника, который ни на секунду не теряет из виду нужную ему жертву. И что–то мне подсказывало, что этой жертвой была не одна из девиц, щебетавших возле него. А – я.

– О, леди Гвендолин, ваша проницательность сравнится лишь с вашим очарованием, – донесся его голос, ставший на тон холоднее. – Но боюсь, этот сектор библиотеки закрыт для посещения. Древние манускрипты крайне... капризны.

– Но я слышала звук! – капризно воскликнула одна из претенденток. – Будто стон или вскрик... Вдруг там кому–то плохо?

Я замерла, боясь дышать.

– Вам показалось, – голос Роэна резанул, как бритва по шелку. В нём больше не было мягкости – лишь невидимая граница, которую нельзя пересекать. – Это всего лишь старые своды вздыхают под тяжестью знаний. Пойдёмте, в саду подают изумительный щербет.

Я закусила губу. Покосилась на ухмылявшегося Лорэна.

– Неужели тебе стало плохо? – с издёвкой прошептал, сдунув капризную прядь. – Мне показалось, что…наоборот…

– Наглец! – прошептала я. Может, из–за того, что я шептала, а не говорила в полную силу, получилось это не очень гневно.

– Нам нужно уходить, – прошипела я, подняв с его плеч всё ещё подрагивающие руки и не зная, куда их деть.

– Согласен, – тихо сказал Лорен, но вместо того, чтобы выпустить меня, принялся поправлять на мне одежду.

Длинные пальцы коснулись шеи, поправляя съехавшее декольте. Но вместо того, чтобы просто потянуть ткань вверх, он медленно провел большим пальцем по ключице, заставляя меня снова вздрогнуть. Он одергивал юбку так, будто не разглаживал складки, а изучал контуры моих бедер.

– Вы только мешаете! – возмутилась я, пытаясь перехватить его руки.

– Я привожу свою собственность в надлежащий вид, – парировал он с невыносимой ухмылкой.

Внезапно он наклонился к самому уху, обдав горячим дыханием:

– А знаешь... Может, ты и права была. Поцелуй получился очень... братским. Чистая родственная нежность.

Он тихо хихикнул – звук, который совершенно не вязался с его образом сурового дракона– и отстранился. Резко, будто обжёгся, хотя его движения оставались пугающе выверенными. В обычно ледяных глазах плескалось что–то тёмное, первобытное. Но он уже надевал маску самообладания.

– На сегодня ты свободна. А утром ждём тебя в мастерской. Первая претендентка придет позировать, и тебе придется продемонстрировать свой талант.

Лорен развернулся и вышел, оставив меня в полном ошеломлении.

– Братским?! – прошептала я в пустоту, глядя на измятые кружева на лифе. –Прохвост... Лицемер!

Силы покинули меня, и я медленно сползла по стеллажу прямо на пол. Сердце всё еще колотилось о ребра, а губы горели. Но самым ужасным было не поведение Лорена, а то… как сильно мне не хотелось, чтобы он останавливался.

В проходе из–за стеллажа на мгновение показался Роэн. Он окинул меня цепким взглядом. Не сомневаюсь, что от него не ускользнули ни припухшие от поцелуев губы, ни растрепанные волосы. Да и сидела я на полу… Улыбка Роэна стала опасной, предвкушающей. На секунду мне даже показалось, что он сейчас шагнет в полумрак и продолжит то, что начал его брат.

Но Лорен окликнул его, и братья увели прочь стайку щебечущих претенденток, оставляя мне драгоценные минуты тишины, чтобы собрать осколки самообладания.

17-2

Я почти бежала по коридорам, не разбирая дороги. Сердце стучало в ребра так неистово, что, казалось, его стук слышен в каждом темном углу замка. Губы горели, словно Лорен оставил на них не только вкус страсти, но и клеймо, которое, как мне чудилось, светилось в темноте ярче магических ламп.

— Прохвост... — выдохнула я, коснувшись пальцами припухшей кожи и остановившись посреди коридора.

Замок словно чувствовал мое смятение. Стоило мне свернуть за угол, как тяжелая гобеленовая завеса сама собой отодвинулась, открывая узкий проход, которого я раньше не замечала. Стены здесь дышали прохладой, а факелы вспыхивали ровно настолько, чтобы я не споткнулась, и тут же гасли за спиной. Замок вел меня коротким путем, «прятал» от лишних глаз, будто понимал: сейчас мне меньше всего на свете хочется встретить Роэна или, упаси боги, ту самую леди Гвендолин.

Когда я захлопнула дверь своей комнаты и прижалась к ней спиной, в ушах все еще звучал издевательский шепот Лорена о «братском поцелуе».

К счастью, в моей комнате за ширмой меня ждала набранная до краёв ванна. Рядом, на стуле лежал даже с виду мягкий и тёплый халат и несколько полотенец. Проверив – закрыты ли двери, я быстро разделась и опустилась в душистую воду. Тихо застонала от наслаждения – вода, в которую явно добавили каких–то трав, самым волшебным образом снимала напряжение и успокаивала. Так, что в конце я даже смогла здраво оценить то, что сегодня произошло.

А произошло нечто странное. Я совершенно забыла о цели своего пребывания в этом замке, и с возмутительной готовностью примерила на себя роль жертвы двух азартных охотников. И это кто – я? Девушка, которая выросла среди дворцовых интриг? Да я с детства изучила изящную науку от лучших интриганов. Взять хотя бы моего опекуна – Императора Лаэнтарии… К тому же и бешеным нравом драконами меня удивить нельзя. Как я могла забыть их жизненный девиз? Догнать того, кто убегает, покорить того, кто не сдаётся.

Не очень мне ясно, почему именно меня они избрали объектом своего внимания. Ну, придётся потерпеть. Я столько драконов перевидала, что не сомневаюсь – их интерес вскоре угаснет, и я смогу спокойно продолжить своё дело. Ну, или убраться из их замка по добру по здорову – такой вариант тоже исключать нельзя.

Я выбралась из воды, вытерлась, одно полотенце намотала на голову, надела халат. Даже зажмурилась от удовольствия – эти драконы знают толк в роскоши. Покосилась на кровать. С желанием лечь, закрыть глаза и погрузиться сон было очень сложно бороться. Но было у меня ещё одно незаконченное дельце.

Дрожащими руками я извлекла из–под матраса свиток. Развернула его на столе, прижав края тяжелыми подсвечниками.

Это была не просто карта, а схема замка с высоты птичьего полета. И выглядела она пугающе знакомо – линии коридоров, переходы, башни — всё это сплеталось в сложнейшую геометрическую фигуру, чертовски напоминающую…

— Это же печать… — прошептала я, обводя пальцем контуры.

К тому же, где–то я уже видела подобную… Конечно же, в гораздо меньшем масштабе. Вот только – где?

Схема была похожа на магическую печать колоссальных размеров. Я начала лихорадочно сопоставлять линии, проводя их из одного угла в другой, ища центр этого графического заклинания. Точка пересечения основных потоков силы находилась в странном месте. На бумаге это выглядело как пустота. Только вот эта пустота могла оказаться либо глубочайшим древним подвалом, куда не ступала нога человека сотни лет, либо, наоборот, вершиной самой высокой башни, скрытой за облаками и чарами.

Не плохо бы изучить его, этот замок. Вот только как это сделать?

Я вспомнила, как замок «пел», когда я касалась его камней. Как исчезали пятна на моей одежде, как холодный мрамор под пальцами внезапно становился податливым и мягким, словно облако. Обжигающая мысль промелькнула в голове: замок не просто помогает мне. Он признает мое право находиться здесь. Теперь мне это ясно, как божий день. Может, правы драконы, так рьяно пытаясь узнать причины такой лояльности со стороны простого камня?

Может, не стоит открыто воевать с драконами? А проявить хитрость и втесаться в их доверие? Ведь легче докопаться до истины, имея три головы вместо одной? Конечно, бдительность терять нельзя – а то и глазом моргнуть не успею, как окажусь не просто их жертвой, а залюбленной жертвой. Глаза слипались. Усталость и эмоциональный шторм взяли свое. Я скрутила и спрятала свиток, забралась в постель, откинулась на подушки. Даже не заметила, как уснула прямо поверх одеяла.

18

Утро началось с резкой, оглушающей мысли: «Это было ошибкой. Катастрофой. Безумием». И тут же, тихим, коварным эхом в глубине сознания: «Но как же хочется повторить».

– Драги тебя побери, Эва! Совсем голову потеряла? – я бодро вскочила, подбежала к туалетному столику, яростно плеснула в лицо ледяной водой из кувшина, злясь на саму себя за то, что до сих пор чувствую на коже фантомное прикосновение его губ.

И вдруг медленно оглянулась. Посмотрела на кровать так, словно это была не просто деревяшка, а место преступления. Я вдруг вспомнила, что уснула прямо поверх одеяла. Конечно, у меня были на это причины. Но… Как так случилось, что проснулась уже укрытой? Сама укрылась ночью? И аккуратно заправила одеяло под матрас, чтобы не дуло – тоже сама? Да быть этого не может!

В дверь постучали. Вошла Молли с подносом и таким видом, будто она только что выиграла гонку на вивернах: нос покраснел – очевидно, что от возбуждения. Волосы торчали во все стороны, словно она ко мне с боем через строй супостатов пробивалась. Глаза сверкали, пышная грудь высоко вздымалась.

– Ох, госпожа, что в замке–то говорят! – начала она, едва поставив завтрак на стол. – Вы представляете, невесты–то наши с самого рассвета не спят, только и делают, что обсуждают… – она воровато оглянулась. Словно собралась сообщить мне государственную тайну. Я напряглась. И не напрасно. Она продолжила полушёпотом: – …библиотеку.

– Да ладно, – не удержалась я, – неужели одна из них книгу какую прочла?

– Да что вы. Госпожа, – Молли хлопнула в ладоши, удивляясь моей неосведомлённости. – Говорят, лорд Лорен вышел оттуда ну совсем… в неприличном виде. Растрепанный весь, камзол смят, а глаза – как у дракона, который только что сожрал самую вкусную добычу.

– Так может, и сожрал? – похолодела я и вновь не сдержалась. Съязвила.

Молли понизила голос до шепота, придвигаясь ближе:

– Может, и сожрал. Дурочку какую–то. Вы осторожнее будьте, миледи. Эти девицы – гусыни–то гусыни, да только клювы у них стальные. Коварные они, жестокие. Ради такого жениха и титула на всё пойдут. Они уже решили, что в библиотеке он с какой–то «счастливицей» обжимался, и собираются найти её и наказать так, чтоб другим неповадно было.

Я замерла с куском хлеба в руке. Мёд капал мне прямо за рукав, но я этого не замечала. Значит, они ищут «жертву» внимания милорда.

– Книжная пыль, – тихо пробормотала я, придумывая легенду на ходу. – Скажу, что в библиотеке было слишком пыльно, я почти упала в обморок, а милорд Лорен… ну, просто помог мне удержаться на ногах. Подхватил, так сказать. Чисто по–рыцарски.

Сердце предательски екнуло. «Подхватил» – это еще мягко сказано. Он меня так «подхватил», что едва не присвоил прямо под шелест страниц древних фолиантов.

Я нервно поправила воротничок халата. Почему–то вдруг безумно зачесалось под грудью. Может, раздражение? Или сороконожка какая ночью по мне проползла?

– Молли, а мои вещи ещё не принесли? Кажется, я испортила вчера платье… за обедом, – покраснела, отворачиваясь от служанки.

– Ох, какая же я рассеянная, – хлопнула она в ладоши и быстро куда–то умчалась.

А я быстро распахнула халат и взяла в руки зеркальце. Приподняла рукой грудь, и уставилась в отражение на яркое пятно с размытыми краями.

Нет, на след сороконожки не похоже. Губы Лорена так далеко не забирались. Так что это и не засос. Запахнула халат за мгновение до того, как в комнате вновь объявилась Молли. В руке она легко, словно дамскую сумочку, несла мой мешок с вещами.

– Кисти и мольберт уже отнесли в мастерскую, – немного смущённо сказала она. – А вот всё, что осталось. И что же вы оденете, миледи? – с сочувствием протянула она.

– Что осталось, то и надену, – бормотала, роясь в мешке.

Достала нижнее платье – простенького фасона, но из нежнейшего, привезённого из Артавии батиста. Кто не разбирается в последней женской моде – даже не догадается, какая это редкость. Верхнее платье с тяжёлыми складками и с глубоким вырезом лифом – было попроще. Но цвет – это просто наслаждение. Яркий, густой цвет корицы. Всё же, по легенде я – художница, а не придворная дама.

А вот бельишко меня смутило. А Молли, заглядывавшую мне через плечо – наоборот,заинтересовало.

– Вот–вот, – она проворчала, словно продолжая начатый разговор. – Я думала, оторвали что. Но проверила, всё целое. Это ж куда эти лоскутки кружевные цепляют?

А вот туда и цепляют, – подумала.

– Это что же получается, в моих вещах кто–то рылся?

– Почему кто–то? Главный магистр. Сказал, улики какие–то искал.

Чтооооо? Мои трусики из нежнейшего болоннского кружева своими грязными пальцами щупал какой–то магистр?

Алая пелена застлала мне глаза.

– Я никого не боюсь, – убеждала я свое отражение, хотя пальцы слегка подрагивали, когда я собирала волосы в строгий узел. – Ни этих злых гусынь – я бы им сама крылья пообщипала, Ни магистра–извращенца… Пусть только попадётся мне в руки. Это не тот ли старикашка, который требовал тщательно меня осмотреть? И драконов я не боюсь. Совсем.

Я просто… чуть–чуть нервничаю. Ведь сегодня мне предстоит не просто рисовать, а смотреть в глаза одной из тех, кто жаждет моей смерти, под пристальным, разделяющим душу на части взглядом Лорена. Или Роэна. А может, и обоих сразу.

19

Бредя по коридору, я оглядывалась, словно меня уличили в преступлении. Казалось, чужие взгляды липли к коже, цеплялись за подол, кто-то шептался за спиной, и каждый шепот казался мне иголкой: маленькой, но ядовитой.

Я шла в мастерскую, как на казнь. Не потому что не любила рисовать – я, в общем-то, и не любила, и не умела. Художник из меня был такой же, как из Роэна нежный пастушок. Мольберт я умела держать крепко. Кисть – тоже. Но только в качестве оружия.

Да и вчерашний “не братский” поцелуй стоял перед глазами слишком отчётливо. Я поморгала, пытаясь отогнать видение. Не помогло. В груди всё равно отзывалось тёплой волной.

Это катастрофа. И… хочется повторить.

– Драги тебя побери, Эва, – прошептала я себе под нос. – Держи голову ровнее, а нос выше. И не из таких ситуаций выпутывались.

Но самовнушение сработало плохо. Мысли перескакивали с одного на другое: я так явно представила картинку, как разъяренные «невесты» врываются в мастерскую, и требуют оставить дракона в покое, что не удержалась, споткнулась.

И теперь меня разорвут на ленточки, – подумала, восстановив равновесие. Не образно разорвут, а вполне буквально. Я прикинула на ходу, хватит ли мне слов, чтобы успокоить их. Или придётся применять силу?

Ох, не хотелось бы!

Мастерская оказалась просторной, светлой, с высокими окнами. От дерева здесь исходил тёплый, смолистый запах, а от красок – терпкий, с горчинкой. Пыль порхала в воздухе, сверкала золотом в лучах солнца. На стенах висели незаконченные полотна: охота, пейзажи, портреты мужчин в камзолах – и все они смотрели так, будто тоже были в заговоре.

И это мне сразу не понравилось. Прежде всего потому, что работы явно были написаны талантливой рукой. А значит…я ещё на шаг стала ближе к разоблачению.

У мольберта уже ждала девушка.

Не Селеста. Селесту я бы узнала по духам ещё в коридоре. Эта пахла иначе – чем–то резким, как мята с перцем, и сталью. Не настоящей сталью, конечно. Но от неё исходило чувство опасности, будто она привыкла добиваться своего. А интуиции я своей доверяла. Потому в мастерскую вошла бочком – решив действовать в зависимости от ситуации: то ли за кистью побегу, чтобы вместо оружия её использовать… То ли просто брошусь наутёк.

Она развернулась на звук моих шагов – и я увидела её лицо. Красивое, чёткое, с острым подбородком. Волосы собраны в тяжёлый узел. Глаза светлые, слишком спокойные для «невесты», которая жаждет моей крови. И это мне чертовски не понравилось. Если эта девица так мастерски держит себя в руках, тщательно скрывая эмоции, значит, ухо с нею нужно держать востро.

– Так это ты, – сказала она без приветствий.

Я остановилась. Медленно выдохнула.

Ну вот, Эва. Сейчас начнётся.

– Я, – ответила спокойно, быстро осматриваясь и понимая, что ни до кисти, ни до мольберта я быстро не доберусь.

Она не дала мне договорить.

В два шага оказалась рядом, схватила меня за плечи и встряхнула так, что у меня клацнули зубы. Я не ожидала этого. Совсем. Ни того, что она окажется столь быстрой. Ни того, какая силища в её руках таится. Не удивлюсь, если после такого хвата на коже останутся синяки.
Шов у воротника треснул, ткань разошлась, и прохладный воздух коснулся плеча.

– Эй! – вырвалось у меня.

Я быстро завела руки вперёд себя и с силой развела их в стороны, срывая с себя чужие пальцы.

Ничего себе силища. Тут словами не отделаешься. И кулаками – тоже, если честно.

Я уже приготовилась дать стрекача. Но девушка вдруг наклонилась ближе и прошипела совсем другое:

– Скажи, ты знаешь, кто был в библиотеке?

Я моргнула. Ещё раз.

Так… стоп.

Она трясёт меня не потому, что знает обо мне. А трясёт как раз потому, что не знает.

Я осторожно выдохнула.

– А я-то откуда знаю? – выдавила я, одновременно пытаясь стянуть разорванный ворот обратно и прикрыть плечо. Ну точно, останутся синяки. Воон, кожа как покраснела.

Девица не отступила. Только прищурилась.

– Ты знаешь, – уверенно сказала она. – Девчонки говорят. Что ты… видишь.

– Вижу? – переспросила я, сдерживая желание стукнуть её как следует и заставить изъясняться понятнее. Но не хотелось портить игру, ведь кажется, в этот раз всё обойдётся.

– Твои картины заглядывают в будущее. Ты рисуешь – и холст показывает правду. Мне всё равно, как ты это называешь. Мне нужно имя этой…

Ну, если бы на моём месте была Лиандра – девушка, с которой я поменялась местами, то может, правда и всплыла бы. Кстати, как там она? Крылатый монстр не порвал её? А маг? Смирился с решением императора? (О Лиандре, крылатом коте–фамильяре и маге я рассказываю в книге «Пушистый купидон» https://litnet.com/shrt/QVer)

Я обошла девицу, не выпуская её из виду. Подошла к мольберту, взяла кисть, взвесила её на ладони. Ещё раз окинула девицу взглядом. А она молодец – хорошо держится. Не истеричная. Сильная. И очень настойчивая.

– И что, если моя кисть рисует будущее?

– Не придуривайся, – оборвала она меня. – Ты не похожа на дурочку. Бери кисть и рисуй её. Эту стерву коварную.

Ах, вот она о чем!

– Я не могу. Меня для другой работы наняли…

Девушка двинулась в мою сторону. Её миролюбивый вид меня не обманул: я ещё помню её молниеносный бросок. Да и следы от пальцев ещё саднят.

– Стой, где стоишь, – я сделала вид, что не понимаю её намерений. – Какой чудесный ракурс. Как удачно на твоё лицо падает свет…

Но девица даже не обратила на мои слова внимание. Теперь нас разделял один лишь мольберт.

А может… Это и есть выход из положения? Нарисую что-то… Не важно, что. Скажу – было темно, потому на холсте клякса и получилась. Да и вообще, я – художник, и я ТАК вижу…

Друзья! Пока Вы ждёте следующую главу, познакомьтесь с ещё одной моей книгой:

"Пушистый купидон"

19-1

Если я откажусь, она будет настаивать. Если соглашусь – смогу направить её туда, куда мне нужно.

Я сделала вид, будто сомневаюсь, будто внутри меня идёт борьба. На самом деле я просто выбирала слова. Как говорит мой опекун–император, своего оппонента нужно очаровать так, чтобы он ещё и сообразить ничего не успел – а уже занял отведённую ему клетку на шахматной доске.

– Да мне и самой интересно, – сказала я наконец. – Я бы попробовала, но – боюсь.

– И кого же боишься? Я обещаю – никому не скажу, что это ты на неё указала.

– Понимаешь, за мной следит магистр замковой магии. Так что, как ты понимаешь, мне бы не хотелось лишний раз привлекать к себе его внимание.

Я наклонилась ближе, будто собиралась сказать страшную тайну. И сказала:

– Ты обыщешь комнату магистра замковой магии.

У неё дёрнулась бровь.

– Зачем?

– Потому что он рылся в моих вещах, – произнесла я тихо и очень убедительно. – “Улики” искал. И мне кажется, он что-то против меня задумал. Он… вообще женщин недолюбливает. А магичек – особенно.

Я сама почти поверила в собственные слова. Девица коротко выдохнула – и неожиданно согласилась.

– Мы, девочки, должны держаться вместе, – сказала она с таким видом, будто сейчас не заговор устраивает, а вязание обсуждает.

Ну–ну.

– Как тебя зовут? – спросила я, ставя на мольберт чистый холст и пытаясь выиграть время.

– Леди Мирелла Вейр, – бросила она. – А тебя я знаю. Ты – Эва.

Я взяла в руки кисть. Выдавила на палитру немного краски. Подумала и добавила ещё несколько цветов. Разбавила краску маслом до нужной консистенции и сделала мазок. Провела первую линию. Она вышла… кривой. Вторая – ещё хуже. Третья – будто её кошка рисовала лапой.

Мирелла сопела за спиной.

– Это… портрет? – осторожно спросила она.

Я сжала зубы.

– Это только начало, – ответила я с достоинством человека, который знает, что делает.

Девушка больше ничего не комментировала. Да слова тут были лишними. Клубок линий, переплетение мазков были такими хаотичными, что смысла в них найти было невозможно.

– Похоже на… клубок змей каких–то, а не на портрет, – пробормотала я задумчиво.

Мирелла молчала пару секунд, а потом тоже сказала – тихо, со странным удовлетворением:

– А я, кажется, знаю, кто это.

Я подняла на неё удивлённый взгляд. Даааа? В этом разве можно кого–то узнать?

– Кто?

Она зловеще улыбнулась.

– Это же леди Наэрис, – произнесла Мирелла, будто пробовала имя на вкус. – Она умеет змей вызывать.

У меня перед глазами вспыхнуло воспоминание: обед. Шорох. Змея, которую видела лишь я. Та самая, которую магия замка уничтожила, защищая меня.

Я открыла рот, чтобы спросить – уверена ли она? Не хотелось бы невиновную виновной делать. Но не успела.

Мирелла резко вскочила и решительно направилась к выходу.

– Ну, Наэрис… держись, – процедила она, и в её голосе зазвенела сталь.

А я осталась у мольберта, рассматривая свой «шедевр».

Вот что значит самовнушение: захотела Мирэлла в бесформенной кляксе увидеть ненавистную соперницу. И увидела.

Хотя… что–то в этом есть. Вот эта клякса похожа на загнутый хвост. Вон то пятно чем-то отдалённо голову змеи напоминает. А если включить воображение – даже глаз с вертикальным зрачком можно рассмотреть.