Пари на миллион

1

Время близилось к полудню. Я сидела в кресле у окна и читала роман, который посоветовала подруга Поли́н. Книга оказалась весьма посредственной: весь сюжет истории «Тайная страсть герцогини» держался на том, что богатая леди несчастна в браке со своим состоятельным, но очень старым мужем. Подобный расклад не был диковинкой в наше время. Выходить замуж ради улучшения социального статуса и богатства зазорным среди дворян не считалось. Наоборот, представители высшего света охотно заключали браки без любви, но зато с гарантированной перспективой финансового благополучия.

Роман вызвал резонанс среди дворянской общины по другой причине: упомянутая герцогиня, как можно было догадаться из названия, испытывает романтические чувства к дворецкому. Ох, что же началось среди благовоспитанных леди! Они буквально поделились на два лагеря: особо мечтательные натуры (как раз к таким я относила Поли́н) считали роман «свежим глотком воздуха», активно обсуждали сюжет на дамских чаепитиях и делились восторгами; придерживающиеся же консервативных взглядов их настроения не разделяли, при любом удобном случае напоминая о традиционных устоях в обществе и семейных ценностях. Этот роман разбивал многолетнюю женскую дружбу. Он же образовывал новые союзы. Об этом обычно было не принято говорить, но даже в мужских компаниях находились ценители этого чтива.

Я дошла до середины, но пока не спешу примыкать к ярым сторонникам или ненавистникам. Мой слух уловил звук стремительно приближающегося топота:

— Леди Мария, леди Мария! – в комнату буквально влетела Роза, моя личная служанка. Её щеки раскраснелись, она тяжело дышала от недавнего забега.

— К чему такой шум? – поинтересовалась я, вопросительно поднимая бровь. Обычно моя горничная была довольно медлительной. Внезапные приступы активности для неё – нонсенс!

— Вас батюшка велел позвать, – отдышавшись, сообщила девушка. Затем потупила взгляд и тихо добавила: — Немедленно. Очень чем-то недоволен.

Роза ещё не знала причину недовольства моего драгоценного родителя, а вот я могла представить, по меньшей мере, три возможных варианта. Первый: батюшке прислали счёт из салона модистки, которая шила платье для моего дебюта в высшем свете. Второй: батюшке пришел счёт от мастера-ювелира, которому я заказала подходящий для платья комплект украшений. И третий: отчёты по имению показывали не то что отсутствие прибыли, а самый настоящий дефицит бюджета из-за моих непомерных трат.

Тяжело вздохнув, я оставила закладку в нужном месте и закрыла книгу. Положила её на небольшой столик рядом. От чтения пока придётся оторваться. Не то что бы сюжет меня увлёк, но это было всяко лучше, чем скука.

Поднялась из кресла, оправила складки на платье. Проходя мимо зеркала, бросила оценивающий взгляд на своё отражение. Оставшись довольной увиденным, гордо расправила плечи и плавной походкой, без лишней суеты, последовала за Розой в кабинет отца.

Когда мы дошли, служанка робко постучала в дверь. Послышался недовольный отклик:

— Да открывай уже! ‒ Роза испуганно вздрогнула, но без промедления распахнула дверь, пропустив внутрь. Сама предпочла переждать бурю в коридоре. Что ж, не мне осуждать её за это. Хотя было немного обидно, что она так запросто бросила свою госпожу в такой щекотливой ситуации.

Едва я переступила порог, отец поднял свой взгляд от стола, на котором лежала стопка каких-то бумаг, подхватил пару листов. Потряс ими в воздухе, грозно вопрошая:

— Как это понимать?!

Отвечать ему я не спешила. Всё той же плавной походкой прошла вглубь кабинета, на ходу продумывая стратегию. Медленно опустилась в кресло, обтянутое коричневым бархатом, что стояло рядом с рабочим местом отца. Пожалуй, в такой ситуации, когда не знаешь, с чего начать и чего ожидать, лучше прибегнуть к вежливости:

— Доброго дня вам, батюшка, – поздоровалась я. — Вы о чём? – невинно похлопала глазами, мило улыбнулась. Иногда прикинуться дурочкой – тоже хорошее решение. «Уж если отпираться, то до последнего» ‒ решила для себя.

— Ты мне глазками-то не стреляй, милая доченька, да святую простоту из себя не строй, – пропыхтел отец. Что ж, кровь не водица, как говорится. Папу так просто не проведёшь, но попытаться стоило.

— Я вот об этом, – отец подошел ко мне и поднял бумаги прямо на уровень моих глаз. Вчитываюсь в строчки и с удивлением про себя отмечаю: «Надо же, три из трёх». Передо мной были те самые счета, о которых я размышляла ранее. Вооружившись невозмутимым выражением лица, я отступила приготовилась отстаивать свои интересы:

— Присядьте, батюшка. Мудрые люди говорят, что в ногах правды нет, – радушным тоном предложила я. Отец подождал некоторое время. Смерил меня грозным взглядом из-под хмурых бровей. Продолжаю чинно сидеть, сложив руки на юбке богато украшенного платья. Потупила взор, как и полагается благовоспитанной леди.

Не дождавшись от меня реакции, отец только покачал головой. Крякнув, тяжело опустился в кресло и с досадой бросил бумаги на стол. Немного потёр переносицу, а затем усталым голосом спросил:

— Чем ты руководствовалась, дорогая дочь, когда совершала подобные траты? Ведь тебе известно, что год выдался неурожайным и доходы нашего имения едва позволяют сводить концы, – он убрал руку от лица и посмотрел на меня с упрёком. Я же уверенно, с достоинством произнесла:

— Конечно же я руководствовалась соображениями будущей выгоды и благосостояния нашего рода, – для убедительности приложила руку к сердцу. Казалось, отец такого фокуса от меня не ожидал. Его глаза округлились, а рот приоткрылся в немом изумлении.

2

На следующий день, сидя в столовой за семейным завтраком, я стоически боролась с желанием зевнуть. После разговора с отцом я вернулась к чтению «Тайной страсти герцогини». Хотелось закончить быстрее, чтобы вернуть Поли́н книгу. Признаюсь честно, финал меня совсем не впечатлил: герцогиня разводится с мужем и вместо обеспеченной жизни в столице выбирает деревенскую глушь. Разумеется, с дворецким в комплекте. Впрочем, я не особо расстроилась из-за потраченного времени. Художественный вымысел ‒ на то и вымысел, чтобы дамы (или джентльмены) могли отвести душу.

Я понимала тех, кто восхищался романом: определенная доля романтики и изюминки там была. Любовь вопреки, жертвенность, счастливый финал, опять же. Осуждать тех, кто страдальчески морщился при упоминании книги, тоже не могла: эти люди руководствовались привычной для себя системой ценностей и взглядов, выбирая стабильность.

Что касается личного восприятия, я не могу примкнуть к тем авантюристам, что с пеной у рта отстаивали пару герцогини и дворецкого, равно как и не могу поддерживать тех, кто верен союзу герцога и герцогини. Если теоретически допустить, что я окажусь в подобной ситуации, то стремление к комфорту очевидно бы пересилило любые чувства. Поэтому я бы со спокойной душой подождала, пока старый герцог отойдет в мир иной, а затем прилежно держала бы траур по почившему супругу, не отказывая себе в удовольствии тратить причитающуюся долю наследства. Что же до дворецкого… Мне его искренне жаль. По сюжету романа он остается с герцогиней. Они живут долго и счастливо. В реальности подобный мезальянс бы вызвал волну негодования. Да и к тому же, что делать герцогине, которая привыкла к роскоши, прислуге и светским вечерам, в деревенской-то глуши? Считаю эту пару нежизнеспособной. Да и сама бы в жизни так не поступила. Гораздо лучше жить в тепле, сытости и комфорте, которые причитаются тебе по статусу, чем обрекать себя на жизнь в нищете, пусть и с возлюбленным.

За столом было непривычно тихо. Обычно матушка и отец обсуждали дела поместья, но в этот раз всё было иначе: мама сидела с гордым и независимым видом, а отец почему-то старался не смотреть в её сторону и хмурился. Я мастерски сразила очередной подступающий зевок и решила поинтересоваться:

— Матушка, батюшка, вы сегодня непривычно молчаливы. Вам нездоровится? Или же не спалось, как и мне? ‒ мама перевела на меня взгляд, выражение её лица смягчилось. Она с улыбкой произнесла:

— Ну что ты, милая! Не стоит тревожиться. У нас с папой всё хорошо. Мы просто не сошлись во мнении… ‒ она сделала паузу, подбирая слова, а затем закончила: — … по одному вопросу.

Отец на её замечание лишь больше нахмурился и начал с удвоенной силой разрезать кусочки завтрака на своей тарелке. Тут во мне взыграло любопытство и я решила выяснить истину:

— Что же это за вопрос, матушка? Возможно, вам поможет найти компромисс мнение со стороны? ‒ закинула удочку я. Мама просияла, словно утреннее солнце за окном, будто только этого вопроса и ждала:

— Ах, как же волнительно! Скоро состоится бал у четы герцогов Вестерских, твой первый выход в свет после совершеннолетия, ‒ с энтузиазмом начала ворковать она. Я слегка кивнула, подавая знак, что внимательно слушаю. Мама продолжила:

— Готова поспорить, что ты затмишь там всех! Наша розочка наконец-то готова расцвести, ‒ с умилением буквально пропела она, смахивая мнимую слезинку с ресниц. Отец не выдержал и поднял от тарелки полный возмущения взгляд, на время заканчивая кромсать ветчину:

— Ничего она ещё не готова! Не для того мы растили эту «розочку», как ты говоришь, чтобы вот так отдать первому встречному, ‒ проворчал он. До меня дошло, в каком вопросе «не сошлись во мнении» родители. Отец меня очень любил и оберегал, поэтому очень волновался из-за предстоящего сезона дебютанток. Он не сомневался в том, что я составлю достойную партию любому джентльмену, но вот беда: среди потенциальных кавалеров он уже заранее не видел ни одного достойного, которому мог бы доверить мои руку и сердце. Мама в этом вопросе придерживалась более гибкой позиции, полагая, что следует хотя бы присмотреться к потенциальным женихам:

— Дорогой мой, ты опять садишься на любимого конька. Пойми же: рано или поздно это произойдёт. Наша дочь уже выросла, изменить мы этого не в силах, ‒ пыталась она донести свою мысль. — Зато мы можем начать поиски достойного жениха, который будет беречь, любить и ухаживать за этим цветком не хуже нас.

— Вот именно! Пусть это лучше произойдет позже, чем сейчас, ‒ не сдавался отец. — Пойми же и ты меня, дорогая супруга, она ещё слишком юна и неопытна. Любой проходимец может разбить ей сердце, ‒ с грустью закончил он. Я положила свою ладонь поверх его руки и слегка погладила. Тревогу отца понимала. Он посмотрел на меня. В его глазах уже не было и тени недовольства. Теперь они излучали теплоту:

— Я просто хочу уберечь её от этого и сам найду достойного кандидата. И заботиться о нашей Марии он должен не просто «не хуже нас», а лучше! ‒ с непреклонностью закончил он. Мама в ответ на его пламенную речь лишь вздохнула и устало потёрла виски. Затем снова улыбнулась и хитро прищурилась, задавая вопрос:

— И какими же ещё качествами должен обладать кандидат, которого ты сочтёшь достойным, помимо этого? Какие у тебя критерии? ‒ отец явно не ожидал вопроса, поэтому ответить был не готов. Однако матушка и не ждала, продолжив:

— А я тебе скажу: ты и сам не знаешь ответов на эти вопросы. Любого мужчину, который осмелится попросить твоего благословения, ты сочтёшь недостойным, потому что в глубине души желаешь, чтобы она всегда была рядом с нами, ‒ на этом моменте её голос задрожал и я поняла, что на самом деле она разделяет мнение отца и согласна с ним, но ради моего благополучия сейчас спорит с отцом. Немного помолчав, она продолжила:

3

Бал у герцогов Вестерских был организован безукоризненно: лучшие музыканты, угощения, цветочные композиции… гости тоже должны были обладать элементом безупречности. Достаточно знатные, чтобы ступить на порог этого дома, неприлично богатые и спесиво-надменные, подобно хозяевам дома.

Наша семья не подходила сразу по двум критериям, потому что мы находились в весьма шатком финансовом положении и характер у моего отца был гораздо добродушнее, чем у большинства присутствующих. То, что мы были приглашены, можно считать таким же фантастическим чудом, как популярность «Тайной страсти герцогини».

Тем не менее, я была здесь. Демонстрировала во всей красе наряд, из-за стоимости которого отец так сокрушался несколько дней назад.

Для этого вечера мы с мамой выбрали поистине роскошный образ: пышное платье с открытыми плечами цвета спелой вишни, которое украшала тонкая ажурная вышивка из золотых кружев с бусинами. Ткань красивыми складками драпировалась у талии. Юбка была многослойной. Верх состоял из тончайшего шифона, затем следовал слой из золотистого атласа, снова шифон и атлас. Вышивка была более плотной и объемной внизу и тонкой линией поднималась до талии к корсету, выполненному в таком же стиле, объединяя элементы воедино.

Выбирая украшения, я остановилась на золотых серьгах с рубинами, которые алыми каплями покачивались в такт движениями. Серьги дополняла такая же подвеска, только камень в ней был значительно крупнее. Вместо заколки для волос я решила использовать для причёски подходящие шпильки, и своим выбором осталась очень довольна. Образ был достаточно ярким, чтобы привлекать внимание, но не вульгарным.

Поли́н выбрала для себя наряд цвета чайной розы. Поскольку в моём наряде были элементы с золотом, мы неплохо смотрелись рядом, создавая некий контраст.

— Мари, дорогая, ты уже дочитала книгу, которую я тебе посоветовала? ‒ спросила она полушёпотом, склоняясь ко мне. Когда я утвердительно киваю, в её глазах появляется озорной блеск. Подруга продолжает:

— А как тебе сцена, где герцогиня намеренно падает в обморок, сославшись на туго затянутый корсет, чтобы привлечь внимание дворецкого? ‒ судя по тому, каким тоном был задан вопрос, этот фрагмент её особенно впечатлил. Жаль расстраивать подругу, но…

— По-моему, это было не слишком правдоподобно. Какая дама пойдёт на подобное безрассудство, да ещё и в публичном месте? ‒ отвечаю ей таким же полушёпотом, прикрывая нижнюю часть лица веером.

— Я, например, ‒ подмигивает подруга. — Соглашусь, что способ спорный, но ведь действенный, ‒ добавляет она уверенно.

— Поли́н, милая, одумайся! ‒ взмолилась я тихо. — Этот роман ‒ всего лишь воплощение чьих-то фантазий, а мы с тобой живём в реальном мире. Если поступишь подобным образом, то после сегодняшнего вечера ещё долго будут ходить нелицеприятные сплетни, с каждым месяцем обрастающие новыми подробностями, ‒ предостерегаю её.

— Как думаешь, кто из этих джентльменов достоин подобной чести? ‒ спрашивает Поли́н задумчиво, слегка прикусив нижнюю губу. Конечно же, все мои предостережения пролетели мимо её ушей, даже не подумав осесть в голове.

Джентльменам пока было невдомёк, что юные леди прячут за веерами не только обманчиво-невинные улыбки, но и обсуждения того, как их удачно подловить. При самом благоприятном варианте, для того, чтобы в будущем окольцевать.

Считаю, что лучше не распалять уже разыгравшуюся фантазию подруги. Храню молчание. Однако, мои указания ей и не требовались. Просканировав толпу взглядом, она заприметила интересный вариант, шепнула мне вежливые извинения и лёгкой походкой двинулась в его сторону. Оставалось лишь молиться, чтобы бал не закончился каким-нибудь скандалом.

Опасливо кошу взгляд на цветник самых азартных сплетниц нашего герцогства. Слух улавливает обрывки бурного обсуждения, которое они вели, не стесняясь присутствующих:

— Ах, да говорю же вам! Этот роман просто бесподобен! Где ещё вы встретите подобную историю любви? Там и запретные чувства, и страсть! Вопреки всему! ‒ горячо убеждала своих собеседниц леди Лейтон.

— Дорогая, ты слишком впечатлительна, ‒ с сочувствующим видом похлопала её по руке леди Артес. — Я прочитала книгу, но не нашла в ней чего-то выдающегося. Это обычная беллетристика, чтобы скоротать вечер.

«Пока что «один-два» если считать и Поли́н» ‒ хмыкнула я мысленно.

— Я разделяю мнение леди Лейтон, ‒ вмешалась третья девушка, леди Нэйвен. — По-моему, это очень прогрессивный взгляд на природу отношений между мужчиной и женщиной. Главный посыл произведения заключается в том, что деньги могут дать многое, но по-настоящему ценные дары за них не купишь, ‒ мечтательно вздохнула она.

Я же в их беседу вливаться не спешила. Если положить руку на сердце, то эта троица меня раздражала. Леди Лейтон была слишком эмоциональной и конфликтной особой. Юная мисс Артес была слишком заносчивой и прямолинейной, ну а леди Нэйвен совмещала все перечисленные недостатки, поэтому после минуты общения с ними обычно посещала мигрень.

— Мари, а ты не хочешь последовать примеру Поли́н? ‒ в шутку интересуется матушка, поигрывая бровями.

— Ах, упаси, Господь! ‒ выдыхаю в ужасе. — Подобная затея не принесёт ничего, кроме пятна на моей безупречной репутации. Помните, что мы здесь не за этим. Нам нужен кавалер, который оценит мои сегодняшние старания, ‒ посылаю ей лёгкую улыбку и с умилением поглаживаю вышивку на платье. Как же оно прекрасно!

4

— Ах, ну… ‒ теряюсь от неожиданного вопроса. Пытаюсь придумать мягкую формулировку своего мнения, когда в памяти всплывает недавняя фраза, которую произнесла одна из девушек: — Я придерживаюсь того же мнения, что и леди Артес.

Мисс Лейтон и Нэйвен после моего ответа сникают. Затем поднимают на меня взгляды, полные решимости, от которых изнутри берёт лёгкая оторопь.

— Леди Мари, ну как же так! Это ведь такая замечательная история, ‒ причитает мисс Нэйвен.

— Да-да, она же о любви, которая существует вопреки обстоятельствам! ‒ вторит ей мисс Лейтон.

— Прошу прощения, если мой ответ вас разочаровал, ‒ говорю с мягкой улыбкой на губах. — Однако, литературные произведения тем и хороши, что позволяют сравнить разные мнения.

— Каково же в таком случае ваше? ‒ вопросительно приподнимает бровь леди Артес.

— Как я уже сказала, оно совпадает с вашим, ‒ отвечаю ей всё с той же вежливой улыбкой.

— Это я уже слышала. Теперь мне нужна конкретика, ‒ не сдаётся девушка.

— Что ж… ‒ ненадолго задумываюсь. — Думаю, это произведение вызвало такой большой отклик у читателей, потому что напоминает волшебную сказку. Там романтизируются отношения, которые в реальности не принесли бы обоим ничего, кроме страданий, ‒ говорю честно.

— О, а вот это уже любопытно, ‒ в глазах леди Артес появляется интерес. — Можете описать свою точку зрения более подробно? Возможно, хоть так до леди Лейтон и Нэйвен дойдёт, почему произведение меня абсолютно не впечатлило.

— Не уверена, что это будет уместно, ‒ делаю попытку свернуть обсуждение.

— Ну нет уж, если начали, то договаривайте, ‒ приказывает леди Нэйвен, обиженно надув щёки. Печально вздыхаю, прежде чем продолжить свою мысль.

— Если вам так будет угодно, леди Нэйвен. Читатель часто привык ассоциировать себя с главными персонажами книги, это делаю и я. Рассматривая сюжет романа с такой позиции, её поступки мне вовсе не близки, не находят отклика и понимания. Маловероятно, что кто-нибудь из нас окажется на её месте, но если бы это произошло, то что стало бы после «счастливого финала»? Лично я не смогла бы выполнять те же обязанности, которые ежедневно берёт на себя моя служанка. А если помните, то сюжет романа закончился на моменте, когда герцогиня уехала с дворецким в его родную деревню. Понятное дело, что ни о каких слугах там речи не шло, ‒ говорю полушёпотом.

— Вот оно! ‒ указывает на меня веером леди Артес. — Мнение адекватного человека. Уж если вас не устраивает моё скромное объяснение, почему эта книга весьма посредственная, то вот вам озвучили довольно убедительные причины.

— Довольно печально, что в наши дни юные леди выбирают материальные блага, а не искренность и глубину чувств, ‒ раздаётся за моей спиной бархатный баритон. Оборачиваюсь в сторону говорящего. Судя по тому, как вздрогнули леди Нэйвен и Лейтон, его появление их слегка испугало.

Передо мной стоит юноша лет двадцати. Чёрная бровь насмешливо приподнята, а карие глаза излучают лукавство. Хотя последняя реплика принадлежала леди Артес, смотрел он почему-то на меня.

— Примерно так же, как ваше отсутствие манер, раз позволяете себе подходить со спины и вмешиваться в чужое обсуждение, ‒ делаю ему холодное замечание.

— Прошу простить, юная леди, ‒ звучит неискреннее извинение. — Действительно, мне следовало сначала представиться. Граф Эдвард Гринберг, ‒ юноша слегка склоняется, соблюдая нормы этикета.

— Мария Леон, дочь барона Олрида Леона, ‒ вежливо приседаю в книксене и склоняю голову. Мои собеседницы тоже представляются, стреляя в графа любопытными взглядами.

— Теперь, когда все формальности соблюдены, леди Мари, не поведаете ли нам о том, что же заставило столь юную особу разочароваться в романтике? ‒ следует провокационный вопрос. Сплетницы за моей спиной сдавленно охают. Держу лицо и сохраняю вежливую улыбку.

— Я не разочарована в романтике, господин Гринберг, лишь осталась недовольна содержанием книги. Неужели вы тоже являетесь читателем этого романа? Если так, то прошу простить мои резкие слова. Не хотела задеть ничьих чувств, ‒ произношу мягко, трепетно прижав ладонь к груди. Оборачиваюсь к девушкам, которые при появлении юноши засмущались, но теперь пытаются привлечь внимание кокетливыми взглядами и соблазнительными улыбками.

Снова перевожу взгляд на собеседника. Он хорош собой, должна признать. Среднего роста, кареглазый брюнет. Волосы аккуратно уложены, эспаньолка подстрижена совсем недавно. Костюм… не самый дорогой, скорее всего, сшит в ателье среднего класса. Значит, он мне в качестве партнёра для танцев не интересен.

— Прощу, если подарите мне один танец, ‒ слышу незамедлительный ответ. Я что, сама себя только что сглазила? Придумать бы вежливый повод для отказа, но как назло, в голову ничего не приходит. К тому же, юные леди всё ещё здесь и ловят каждое слово.

Прячу веер в потайной складке платья и протягиваю нежеланному кавалеру руку.

— С удовольствием, господин Гринберг, ‒ сияю фальшивой улыбкой.

Тонкие губы кривятся в усмешке, когда он подносит мою ладонь к губам. Затем мы движемся вслед за остальными парами в центр зала. Музыканты уже готовятся играть первые аккорды полонеза.

Среди танцующих пар замечаю Поли́н с её кавалером… или лучше сказать «жертвой»? Она, поймав мой взгляд, одними губами шепчет: «удачи». Посылаю ей лёгкую улыбку. Удача с этим господином мне ни к чему. Пусть он красив, но недостаточно хорош, чтобы можно было рассматривать его кандидатуру в качестве жениха. Это всего лишь танец и светская беседа, каких ещё будет много за этот вечер.

5

— У вас довольно интересный типаж, ‒ отзывается господин Гринберг задумчиво. Цепким взглядом скользит по моему платью, украшениям и волосам. Что ж, пусть любуется, мне не жалко.

— Благодарю за комплимент, ‒ звучит моя нейтральная вежливость.

— Я уже понял, что пару герцога и дворецкого вы считаете несостоятельной. Однако, посмею не согласиться. Персонаж дворецкого ‒ многогранная личность. Он добр, умён, проявляет храбрость и самоотверженность. Неужели за эти качества он не достоин любви? ‒ продолжает рассуждения на тему, которая мен не интересна, мой собеседник. Вообще-то, это тоже дурной тон.

— Для меня дело в другом, господин Гринберг. Если вы нарядите горничную в самое дорогое шёлковое платье, она не перестанет быть прислугой. Точно так же, поместив герцогиню в деревенскую глушь, автор не сделал её простолюдинкой. Она не может самостоятельно готовить, убирать дом, штопать одежду, и делать всё то, что делают женщины без титула. Она росла в совершенно другой среде. Для дворецкого деревня ‒ родной дом, но для неё станет местом пыток, ‒ стараюсь разъяснить ему как можно доходчивее.

— Даже так? ‒ приподнимает юноша брови от удивления. — Вы исключаете малейшую возможность того, что она привыкнет к простой жизни и будет счастлива с возлюбленным?

— Раз в книге об этом не написали, то читателю остаётся лишь додумывать самому, ‒ отвечаю дипломатично. — Пусть у этой пары и есть любовь, но ею они не прокормятся.

— Какие жестокие слова, ‒ звучит его насмешливый ответ.

— Суровая правда жизни, ‒ следует моя сухая реплика.

— Скажите, мисс Леон, а вы не против стать друзьями? ‒ неожиданно предлагает юноша. Останавливаюсь напротив господина Гринберга и окидываю его вопрошающим взглядом. Он и я? Друзьями? Даже думать об этом ‒ нелепо. По статусу он выше меня. Пусть поищет себе кого-то из своего круга. Впрочем, если он приехал недавно, связи с аристократами ещё явно не успел наладить, но это всё равно не повод цепляться ко мне и обсуждать глупые романы. Уже открываю рот, чтобы вежливо отказаться, как слышу радостный голос отца:

— Мария, радость моя, не представишь папе своего собеседника?

Он быстрым шагом приближается к нам. Одновременно с этим скользит недовольным взглядом по фигуре Гринберга. Юноша как будто бы этого не замечает.

— Охотно, папенька, ‒ отзываюсь бодро. — Господин Гринберг, позвольте вам представить моего отца, барона Олдрида Леона, ‒ ласково улыбаюсь, глядя на остановившегося в двух шагах родителя. — Папенька, позволь познакомить тебя с графом Эдвардом Гринбергом, наследником титула недавно почившего Гэррета Гринберга.

После того, как я озвучила имя его родственника, брови юноши снова взмыли вверх. Он потрясённо спросил:

— Откуда вам известно?

— В этом нет ничего удивительного, господин Гринберг. Аристократы прибыли на этот вечер для того, чтобы наладить дружеские, партнёрские и родственные связи. Каждая уважающая себя леди заранее раздобыла имена приглашённых и выучила их наизусть, чтобы не возникало неловких ситуаций, ‒ поясняю ему. Они с отцом пожимают друг другу руки.

— Вот как… в таком случае, моё предложение стать друзьями вполне подходит под озвученные цели! ‒ радуется он, ослепляя нас с отцом улыбкой. Боковым зрением замечаю, как у отца нервно дёрнулось нижнее веко. Гринберг ему уже не нравится. — Понимаете, я прибыл в герцогство совсем недавно, поэтому ещё не успел освоиться, ‒ сообщает юноша доверительным тоном. Надо же, и здесь я оказалась права.

— Мне лестно, что вы обратили своё внимание на меня и оказали подобную честь, но уверены ли вы в подобном решении? Всё же по статусу вы находитесь выше, поэтому…

— Ах, леди Мари, не переживайте о подобных условностях! Думал, что вы уже поняли, что мне чужды эти предрассудки, ‒ перебивает и небрежно отмахивается господин Гринберг. Отец едва заметно нахмурился после того, как ко мне обратились по имени, а не его фамилии. Такое позволительно только при близком общении.

С каждой минутой Эдвард Гринберг вызывал всё больше раздражения. Было в его облике и что-то настораживающее. Интуиция подсказывала, что с таким человеком лучше соблюдать разумную дистанцию.

— Ах, вот вы где, мои дорогие! ‒ щебечет радостный голос мамы за спиной. — Я потеряла вас из виду. Похоже, вы довольно приятно проводите вечер? ‒ она бросает короткий взгляд в сторону господина Гринберга.

— Полагаю, это ваша матушка? ‒ обращается ко мне он. Утвердительно киваю, прежде чем представить их друг другу:

— Господин Гринберг, позвольте представить ‒ моя матушка, баронесса Клара Леон. Матушка, прошу знакомиться, граф Эдвард Гринберг, наследник титула недавно почившего Гэррета Гринберга.

— А также друг Марии, ‒ добавляет юноша с улыбкой, учтиво склоняясь к ладони моей матери.

Похоже, моё желание и тонкие намёки в этом случае учитываться не будут.

— Какая замечательная новость! Очень рада знакомству, господин Гринберг, ‒ сияет от счастья мама. И чему только радуется ‒ не понятно. Энтузиазм юноши кажется каким-то наигранным. В жизни не поверю, что он по простоте своей душевной решил стать мне другом.

Может, он прознал о том, что мой отец является владельцем крупной винодельни, которая поставляет свой товар даже для столичной знати? В таком случае его интерес понятен.