Паровозы судьбы

первая

Алексей и Наташа Шрейдер просидели уже с полчаса в холле паспортного стола, ожидая, когда на информационном табло высветится их номер, но судя по темпу, с каким двигалась очередь, им предстояло провести здесь ещё столько же времени. Лица людей, сидящих в той же очереди у двери с надписью «Инспектор», выражали некоторую неловкость. Выглядело так, будто они были каким-то образом виноваты, что собрались здесь в холле, создали очередь и тем самым нарушают образцовый прибалтийский порядок.

Время от времени Наташа не выдерживала и начинала нервно перебирать в руках заполненные бланки. Алексей же смотрел строго перед собой, делая вид будто его необычайно интересует кофейный автомат, стоящий у стены, напротив. Супруги тоже мучились этой проклятой неловкостью.

Лишь расположившийся у столика с чистыми бланками долговязый молодой человек похоже игнорировал царящее в атмосфере холла напряжение. Своими приглушёнными воплями он уже минут десять навлекал на себя неодобрительные взгляды пожилых женщин из очереди. Страдалец безуспешно пытался заполнить анкету, при этом тряс лохматой головой и тихо, но внятно ругался на языке Пушкина и Баркова.

Когда очередной смятый бланк полетел в мусорную корзину, Алексей не выдержал, встал, подошёл к молодому человеку и предложил:

– Может, вам помочь заполнить?

– А ты что, рубишь в латышском?

Алексей непроизвольно улыбнулся. Здесь в Риге, в помещении полицейского комиссариата такая непосредственность была как глоток свежего воздуха.

– Уж бланк-то я вам заполню, не сомневайтесь.

Молодой человек взглянул на Алексея с благодарностью, подал ему нужный бланк, а сам тут же, не смущаясь наличием большого количества слушателей, громким голосом стал выкладывать историю своей жизни:

– Понимаешь, я закончил Художественное училище в Санкт-Петербурге и решил к маме вернуться. Она в Риге лет двадцать уже живёт.

– Имя и фамилия, – перебил его Алексей.

– Виктор Суворов, год рождения – семьдесят пятый, адрес – Канто аллея двадцать три. Ты только пиши с латышским окончанием, Викторс Суворовс, – обеспокоенно уточнил юноша и продолжил, – я-то с детства в Питере у тёти больше жил, вот язык и не выучил.

– Так ты заполняешь прошение чтобы у мамы поселиться? – спросил Алексей.

– Да нет, – молодой человек с досадой потряс головой, – паспорт негражданина у меня давно есть.

Он оглянулся на очередь и сбавив тон продолжил:

– Меня в прошлом месяце из Швеции выслали, я к ним беженцем пытался прорваться. Но самое обидное, эти суки мне в паспорт шлёпнули печать о депортации. А я хочу ещё разок попробовать, вот и мучаюсь теперь, нужно новый паспорт получить.

– Ну-ка, ну-ка, – Алексей оживился и повернувшись махнул рукой Наташе. Та встала с кресла и подошла поближе.

– Я – Алексей Шрейдер, а это моя жена Наташа. Наташа – это Виктор, он был в Швеции, пытался сдаться как беженец из Латвии. Интересно послушать что он рассказывает.

Наташа глянула на Виктора с явным скептицизмом.

– И что же вы нам поведаете?

– Давайте не будем шептаться здесь, на вражеской территории? – Виктор настороженным взглядом проводил прошедшую мимо блондинку в форме лейтенанта полиции. – Вы ещё долго тут пробудете? Как освободитесь, предлагаю встретиться в кафе, напротив. Там и поговорим. С меня коньяк, вы меня очень выручили.

– Не надо – начал было возражать Алексей – я же просто помочь хотел своему, русскому.

– Так и я тоже, просто хочу поговорить с русскими людьми.

– Ну, хорошо, – сдался Алексей, – тем более что нам и вправду есть о чём поговорить. Думаю, мы освободимся минут через двадцать, только сдадим бланки сыну на проездной документ и сразу выйдем, наша очередь уже подходит.

Виктор кивнул головой.

– Решено, я жду вас в кафе на другой стороне улицы.

В кафе Виктор ждал их за столиком в дальнем углу, подальше от других посетителей. Он взял Наташе фужер шампанского, а себе и Алексею по бокалу коньяка.

– В общем, вернулся я из Питера, – начал свой рассказ Виктор, потянув коньяк из бокала, – потыкался в разные фирмы, мол, вам художник не нужен? Оказалось – художник нужен многим, но надо обязательно экзамен по латышскому языку сдавать. Изобразительное искусство – это же связано с идеологией, значит нужен идейно подкованный кадр, знающий язык. Я так месяц искал, живя на мамину пенсию. Потом вижу, дело – дрянь. Нужно найти хоть какую работу, иначе с голоду сдохнешь. Так ведь и хоть какую тоже чёрта с два найдёшь, разве что землю копать на кладбище. Везде, где есть хотя бы намёк на интеллектуальный труд – иди, получай сертификат по знанию языка. А на кой хрен мне этот сертификат, если я, допустим, собираюсь стену в ресторане разрисовывать? В принципе никто не возражает, что нужно владеть языком страны, в которой живёшь. Я же вроде не тупой совсем, по-английски свободно общаюсь, к тому же пару лет в рижской школе учился, кое-какие слова и фразы помню. Но за курсы нужно платить, это раз, а второе, пока я язык выучу до такой степени чтобы экзамен сдать, кто меня кормить будет? Мама с её копеечной пенсией? И, честно говоря, просто обидно!

Виктор допил коньяк, повернулся к бармену и легонько постучал пустым бокалом по столику:

– Ещё одну!

– Ты нас про тяжёлое положение русскоязычных в Латвии не агитируй, – Алексей тоже подвинул пустой бокал на край стола, – мы всё это знаем сами. И про обиду тоже всё понимаем, уже полгода без работы сидим.

Наташа выразительно посмотрела на бокал Алексея, но он сделал вид что не заметил её безмолвного осуждения.

– Полгода? – ужаснулся Виктор. – А как же вы живете?

– В долг, – буркнула Наташа. – Набрали долгов уже на полторы тысячи долларов, а муж всё раздумывает: нужно ли переезжать в Воронеж к моей маме, или может, ещё полторы набрать, для ровного счёта.

– Наташ, мы ведь уже говорили на эту тему и пришли к согласию – в двухкомнатной квартире вчетвером это не жизнь… – раздражённо начал Алексей…