Паруса над Забвением

Глава 1. Баловень Судьбы

“Кого море выбрало, тому уже не сойти на берег прежним.

Каждый возвращается с него кем-то другим — или не возвращается вовсе”( старинная морская английская поговорка).

Глава 1. Баловень судьбы

Олег Ефимов пришёл в себя не от звука будильника и не от лучей солнца, а от настойчивого, давящего сигнала собственного тела. Потребность облегчить мочевой пузырь была острой и не терпящей отлагательств. Если бы не этот физиологический императив, он, вероятно, продолжал бы беспробудно спать в объятиях тяжелого, вязкого забытья. С трудом оторвав голову от подушки, Олег нащупал босыми ногами холодный пол. В висках пульсировало, словно там работали маленькие отбойные молотки. Сонно шаркая, добрёл до туалета, нащупал выключатель и моргнул от резкого света. Там рядом с унитазом блаженно спал какой-то чувак на каком была надета пёстрая “гавайка” и плавки с пальмами. Рядом лежала пустая бутылка из под “Текилы". Олег мутным взглядом смотрел на него пока мочился в унитаз вспоминая, как звать этого парня и как он здесь оказался? Но в голове были сплошные провалы. Вернувшись назад в комнату он недовольно нахмурился, потому что она напоминала поле боя после битвы титанов алкоголя. Повсюду валялись пустые стеклянные бутылки, смятые пивные банки, упаковки из под сигарет и липкие одноразовые стаканы. Разноцветная бумажная мишура, словно праздничный серпантин после карнавала, укрывала пол пёстрым ковром. По центру возвышался стол. Еще вчера здесь громоздилась батарея из водки, джина, текилы и гор закусок. Сейчас же на столешнице, покрытой пятнами и крошками, сиротливо стояли недопитые бутылки и гора грязной посуды. На большом кожаном диване, переплетясь конечностями, спали вповалку три человека: две девушки и парень, укутанные в ту же цветную мишуру, словно в коконы. В глубоком кресле, запрокинув голову, храпел еще один тип — весь в татуировках, с массивной серьгой в ухе. Олег присмотрелся, и обрывки памяти начали всплывать, как пузырьки в бокале.

— Макс... — прохрипел он, узнавая парня в кресле.

А на диване, значит, Марк, Валентина и Анджела. Точно. Вчера они отмечали здесь, на его даче, его двадцать третий день рождения.

— Чёрт, как же раскалывается голова, — простонал Олег, массируя виски. Первой мыслью было похмелиться пивом, но где его взять в этом хаосе? Он повернулся к своей большой круглой кровати. На другом конце, плотно завернувшись в одеяло, спала какая-то девица. Лица не было видно, только прядь светлых волос выбилась наружу. "А это ещё кто?" — пронеслось в голове. Её, как и того типа в туалете, он точно не мог вспомнить по имени. "Мда, вечеринка удалась на славу, — подумал он с горькой иронией. — Так погуляли, что я ровным счётом ничего не помню. Надеюсь, родители не заявятся раньше времени" .На прикроватной тумбочке он заметил мятую банку пива. Внутри ещё плескалась жидкость. Не задумываясь, схватил её и влил в себя содержимое. Надежда на облегчение рухнула мгновенно: пиво было выдохшимся, теплым и отдавало металлом. Стало только противнее.

Взгляд упал на двух литровую бутылку "Пепси" , стоявшую на краю стола. Она была нетронутой, запотевшей. С трудом свинтив крышку дрожащими пальцами, Олег жадно припал к горлышку. Он пил так быстро, что половина сладкой газировки вместе с пеной полилась ему на подбородок и грудь. Пузырьки газа ударили в нос, вызвав приступ кашля. Он закашлялся, слезы выступили на глазах. Появилось небольшое облегчение, но голова всё ещё была тяжёлой, словно налитой свинцом, но мир вокруг перестал плыть, и жизнь медленно, со скрипом, начала возвращаться в тело. Мобильный телефон завибрировал в кармане его джинсов. Был звонок от матери, он недовольно скривился и сбросил вызов, но она упорно продолжала названивать пока он не взял трубку и хрипло ответил:

—Алло?!

— Олежек, ты почему мои звонки игноришь? Где ты сейчас?

— Ма, что ты хочешь от меня?

— Ничего, просто хотела тебя предупредить, что если ты снова закатил вечеринку на нашей с отцом даче и соседи будут жаловаться на тебя, то имей ввиду, что это был последний раз, когда мы разрешили тебе там отмечать,что либо.

— Короче ма, ты позвонила мне с утра, чтобы мозг начать выносить своими нравоучениями? Я на эту дачу имею те же права, что и вы— так что хватит уже мне впаривать эту чушь. А на соседей я ложил болт, пусть смотрят за собой и мне похер на их мнение. У меня был день рождения и как хочу так его и отмечаю.

— Ладно сынка, не злись и не повышай голос на мать. Мы с отцом послезавтра возвращаемся из Таиланда, убери свой свинарник к нашему приезду и получишь от нас сюрприз к дню рождения.

— Ой, да ладно, чем вы меня можете там удивить?

— Не будь занудой. Мы с папой стараемся для тебя, будь хоть немного за это благодарен нам.

Олег сбросил звонок, не дослушав, и с раздражением кинул телефон на кровать. Аппарат мягко утонул в простынях, пахнущих дорогим парфюмом и вчерашним алкоголем. Он провёл ладонью по лицу, взлохматил волосы и тяжело выдохнул. “Сюрприз…” — усмехнулся он. Сюрпризы у родителей всегда были одинаковые: машина поновее, карта с увеличенным лимитом, путёвка, часы, квартира “на перспективу”. Вещи, которые не нужно было заслуживать — они просто появлялись, как фон его жизни, как само собой разумеющееся.Он накинул на себя с пола валяющуюся там футболку — фирменную, с логотипом, которая стоила как месячная зарплата какого-нибудь офисного планктона — и прошёл на кухню. Огромное пространство, дизайнерская мебель, кофемашина за несколько тысяч евро, винный шкаф, в котором бутылки стояли стройными рядами, будто солдаты на параде. Всё это ему не принадлежало — и в то же время принадлежало полностью. Родительская дача была для него не домом, а декорацией. Очередной площадкой для веселья. Он включил музыку — что-то модное, электронное, ритмичное — и полез в холодильник. Там, среди аккуратно расставленных остатков контейнеров с едой, приготовленной прислугой, обнаружилось нетронутое никем холодное пиво. Олег открыл банку, сделал длинный глоток и прикрыл глаза. Жизнь снова становилась терпимой. Так проходили его дни — и ночи. Клубы, бары, закрытые вечеринки, яхты друзей отца, квартиры, где никогда не спрашивали: “А кто ты такой?” Его знали по фамилии. Ефимов. Этого было достаточно. Сын того самого Ефимова — девелопера, инвестора, человека, чьё имя мелькало в деловых новостях и шёпотом произносилось в нужных кабинетах. Олег нигде толком не работал. Когда-то числился “консультантом” в одной из отцовских фирм, потом “креативным менеджером” в другой, но дальше визиток дело не шло. Деньги капали регулярно, будто по расписанию, и он даже не задумывался — откуда и зачем. Они просто были. Девушки появлялись и исчезали так же легко. Сегодня — Лиза с дерзкой улыбкой и коротким платьем, завтра — Алина с большими глазами и разговорами “о чувствах”, послезавтра — вообще кто-то без имени, оставивший после себя только след помады на стакане, чужой запах на подушке и использованный презерватив под кроватью. Он не врал им — просто не обещал ничего. Да и они, в глубине души, всё понимали. Олег Ефимов не был тем, с кем строят планы. Он был тем, с кем прожигают ночь. Иногда, правда, на него накатывала скука. Глухая, вязкая, как туман. Она приходила под утро, когда музыка стихала, гости расходились, а дом вдруг становился слишком большим и слишком пустым. Тогда он открывал очередную бутылку, листал контакты в телефоне и набирал первый попавшийся номер. Лишь бы не оставаться одному. Лишь бы не думать. Учёба? Он числился в престижном вузе, где появлялся раз в месяц — ровно настолько, чтобы его не отчислили. Преподаватели смотрели сквозь пальцы, одногруппники завидовали, а он сам не видел в этом никакого смысла. Будущее было чем-то размытым и ненужным. Оно всё равно “как-нибудь устроится”. Он стоял посреди кухни с банкой пива в руке и смотрел в панорамное окно на аккуратный участок, бассейн, шезлонги, дорогие машины во дворе. Баловень судьбы—так его однажды назвал знакомый отца — с усмешкой, в которой было больше правды, чем комплимента. Олег ухмыльнулся своему отражению в стекле. Жизнь была лёгкой. Слишком лёгкой, чтобы задумываться, что когда-нибудь ветер может смениться — и эти беззаботные паруса вдруг унесут совсем не туда.

Глава 2. Сюрприз ко дню рождения

Дача опустела только к вечеру. Гости расползались медленно, кто с мутным взглядом, кто с наспех собранным рюкзаком, кто, наоборот, слишком бодро, словно алкоголь в нём лишь подогрел внутренний мотор. Олег никого не провожал — просто лежал на диване и смотрел, как чужие силуэты исчезают за калиткой.

— Ефим, ты живой вообще? — Макс тот самый с татуировками, завис в дверях, почёсывая шею.

— Почти, — не открывая глаз, ответил Олег. — Дверь прикрой.

Макс хмыкнул, но спорить не стал. Машина заурчала, хлопнула калитка — и дом окончательно погрузился в тишину. Непривычную. Давящую.

На следующий день Олег проснулся уже в городе — в своей квартире, куда его, как выяснилось, отвёз личный водитель отца. Он долго сидел на краю кровати, глядя на идеально чистый пол и стеклянную стену с видом на город. Квартира была похожа на музей: кругом стерильная чистота, в которой не задерживался ни запах жизни, ни звук шагов — словно здесь давно никто не жил, а лишь изредка заходили проверить, не нарушено ли равновесие между порядком и пустотой. Здесь сейчас был только он сам — и странное чувство, будто кто-то аккуратно стёр пару дней из жизни.

Он заказал себе пиццу и пиво через приложение, идти куда-то было лень. Пролистал ленту соцсетей, машинально поставил лайки, даже не вчитываясь в чужие посты. Чужие лица, чужие улыбки, те же самые вечеринки на фото — всё это было похоже на плохо зацикленный фильм.

После обеда немного поспав он поехал в клуб. Не потому что хотел — просто потому что не знал, куда ещё девать время.

— Олег! — радостно выкрикнула Лера, администратор, — мы тебя вчера обсуждали, кстати.

— Надеюсь, ничего криминального?

— Да брось, — она наклонилась ближе, — ты у нас почти как талисман. Где ты — там движ. Движ был. Громкий, дорогой, пустой. За столом сменялись лица, напитки, шутки. Кто-то рассказывал про новый бизнес-проект, кто-то — про поездку в Дубай, кто-то — про очередной разрыв. Олег слушал вполуха, отвечал автоматически, словно заранее знал все реплики. Вечером ему позвонил отец.

— Здравствуй, сын.

— Привет, — Олег сразу напрягся.

— Мы завтра к вечеру будем дома. Надеюсь, ты привёл дачу в порядок.

— Ну… более-менее.

— Олег, — голос отца стал холоднее, — я хочу, чтобы ты наконец повзрослел. Пора уже браться за ум и определиться со своим будущим.

Пауза повисла тяжёлая.

— И ещё, — продолжил отец, — мы с мамой приготовили тебе подарок. Семейный.

— Это её идея?

— Наша. Мы подумали, что редко в последнее время бываем вместе. Нам нужно стать ближе, мы ведь одна семья. Короче, через три дня летим втроём на Карибы. Представляешь: неделя в самом лучшем отеле. Я уже зафрахтовал в аренду роскошную яхту. Три дня будем плавать в открытом море. Морская рыбалка, купание в самом сердце Карибского моря, дайвинг к затонувшим кораблям на дне, изысканная морская кухня…Ммм, никакой Таиланд не сравнится с этим. Ну как, ты рад?

Олег усмехнулся.

— Романтика.

— Это не обсуждается, — отрезал отец, услышав в его голосе сарказм.— Ты едешь. Маме это важно. И если ты снова решишь “заняться своими делами”, вместо поездки с нами— можешь забыть о деньгах. Надолго. Связь оборвалась.

Олег небрежно кинул телефон рядом и посмотрел на бокал с виски. Карибы, яхта, море… Всё это звучало как реклама, в которую не хотелось верить. Он уже собирался допить и заказать ещё, но вдруг поймал себя на странной мысли: а ведь он почти не бывал в открытом море. Так, пляжи, курорты, бассейны — всё безопасное, контролируемое, без настоящей глубины.

На следующий день с утра он всё же поехал на дачу. Неохотно, с ощущением, будто его тянут за шиворот в чужую жизнь. Дом был вылизан до стерильности. Олег понял это ещё с порога — по запаху. Лёгкий, химически-чистый аромат дорогих моющих средств, тот самый, что всегда появлялся после визита клининговой службы. Ни следа вчерашнего хаоса, ни мишуры, ни пятен на полу, ни бутылок, спрятанных под диваном. Будто его двадцать третий день рождения просто вычеркнули из реальности.

— Красота, — пробормотал он себе под нос. — Хоть кино снимай, хорошо хватило ума нанять клининговую компанию, чтобы они тут всё убрали.

Он бросил ключи на стол, прошёлся по комнатам, открыл холодильник. Там стояли аккуратно расставленные контейнеры с подписями: «лосось», «паста», «салат». Всё, как всегда. Забота без участия. Комфорт без тепла.

Родители, как и обещали вернулись ближе к вечеру. Мать появилась первой — загорелая, отдохнувшая, с тем особым выражением лица, которое у неё всегда было после путешествий: смесь радости и желания немедленно поделиться ею с сыном.

— Олежек! — она обняла его, уткнувшись носом в плечо. — Господи, как ты вырос…

— Мам, мне вообще-то двадцать три, — усмехнулся он, но объятия не отверг.

Отец вошёл следом. Высокий, подтянутый, в лёгкой рубашке и дорогих лоферах. Он кивнул сыну, словно партнёру по переговорам.

— С прошедшим днём рождения, — сказал он спокойно.

— Спасибо, — ответил Олег и тут же добавил: — Соседи, если что, не жаловались.

— Я знаю, — отец посмотрел на него внимательно. — Но это не значит, что так будет всегда.

За ужином говорили о пустяках. О погоде в Таиланде, о новом проекте отца, о том, что в городе снова пробки. Олег ел молча, иногда кивал, иногда отпускал шутки.

По традиции родители привезли ему разных сувенирных безделушек, показали фото-видео, где они побывали. Он стоически делал вид, что ему жутко интересно слушать их разговоры про то как они ездили на слонах, о национальных традициях каких они узнали, о еде какую они пробовали— хотя на деле ему было всё равно и его мысли были далеко отсюда. Внутри было ощущение, будто он сидит на спектакле, который давно знает наизусть. После десерта мать встала и, слегка волнуясь, сказала:

— Ну… теперь можно и подарок.

Отец достал из портфеля плотный конверт и положил его на стол.

— Вот путёвка. Неделя, всё включено.

Глава 3. Начало Забвения

До вылёта оставалось четыре дня.

Олег убивал эти дни привычно — будто стирал ластиком, не оставляя следов.

В первый вечер он встретился с давней подругой Настей. Они виделись уже месяца три — ровно настолько, чтобы не называть это отношениями, но и не считать случайностью. Настя была удобной: красивая, неглупая, без лишних вопросов. Она знала, когда смеяться, а когда молчать. Они сидели в полутёмном баре на Патриках. Музыка была слишком громкой, разговор — слишком предсказуемым.

— Ты куда-то в последнее время всё время пропадаешь, — сказала она, крутя в пальцах трубочку от коктейля.

— Да? — Олег лениво пожал плечами.

— Угу. Раньше ты писал и звонил чаще.

— Наверное, взрослею, — усмехнулся он.

Она посмотрела на него внимательно.

— Ты всегда так шутишь, когда не хочешь говорить правду.

Он сделал глоток виски.

— Через пару дней улетаю.

— Куда?

— На Карибы. С родителями.

Настя удивлённо приподняла брови.

— С родителями? Ты же их… не особо.

— Это мягко сказано.

Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то настороженное.

— Значит, это серьёзно…

— Нет, — спокойно ответил он.—Это очередная хотелка моих родителей какие захотели сделать мне такой вот сюрприз. Отец поставил ультиматум: или я еду и не расстраиваю мать, или он лишит меня всех денег. Он до сих пор думает, что может манипулировать мною деньгами.

Они замолчали. Потом она сказала:

— Ты когда-нибудь думал, что они просто не умеют по-другому?

— Нет, — резко. — Я думал, что им удобно так, как есть.

Настя качнула головой, у неё на этот счёт было своё мнение, но предпочла оставить его при себе и не стала спорить. Она давно поняла: спорить с Олегом о семье — всё равно что ковырять старую рану. Он либо закрывался, либо злился ещё больше.

Ночь они провели вместе. Как всегда — хорошо. И как всегда — пусто.

На следующий день он заехал к Максу. Старый друг, был ему почти, как брат — один из немногих, с кем можно было говорить без маски.

— Карибы? — Макс присвистнул. — Это ж мечта любого.

— Мечта не моя.

— Что опять отец хочет помириться с тобой?

— Типа того, но я не очень в это верю.

Макс закурил, открыл окно.

— Слушай, а ты никогда не думал просто… уйти?

— В каком смысле?

— Не физически конечно, а начать что-то своё. Ведь у тебя есть образование, ты бы мог открыть свою контору.

Олег усмехнулся.

— А зачем? Чтобы доказать, что я могу? Кому? Ему?

Макс помолчал.

— Ты всё время живёшь ему назло. Даже когда делаешь вид, что тебе плевать.

— Знаешь, что самое мерзкое? — сказал Олег встав со своего места и подойдя к окну. — Они всегда правы. Формально. Деньги есть, возможности есть, проблем нет. А внутри — пустота. И если я об этом говорю, значит, я неблагодарная скотина.

Макс ничего не ответил, похлопал друга по плечу и пошёл открывать для них пиво.

До вылета Олег почти не общался с родителями. Были формальные разговоры, короткие сообщения. Мать присылала ему на телефон списки вещей, советы, напоминания. Отец — сухие инструкции: время выезда, класс билетов, документы. В аэропорту всё было как всегда — бизнес-зал, отдельная стойка, быстрый контроль.

Олег шёл чуть позади, как в детстве.

— Сын, ты паспорт взял? — спросила мама.

— Да, мам.

— И куртку? В самолёте бывает холодно.

— Взял.

Отец шёл молча, уверенно, будто вёл делегацию.

Сент-Джорджес — маленький карибский остров выглядел, как живописная реклама с открыток: белый песок, бирюзовая вода, пальмы и пряный запах специй в воздухе.

Перелёт был долгим. Олег почти не спал. Смотрел в иллюминатор, слушал музыку, ловил себя на странном ощущении — будто летит не вперёд, а куда-то вбок, мимо своей жизни. Когда самолёт пошёл на снижение, остров возник под крылом как мираж: зелёный, яркий, нереальный.

— Господи, как красиво… — выдохнула мама.

— Вот видишь, — отец улыбнулся. — Я же говорил. Олег кивнул. Красиво — да. Но ему было всё равно не радостно.

Отель оказался именно таким, каким и должен быть пятизвёздочный карибский курорт: просторное фойе с мраморным полом, колоннами и фонтаном, аромат жасмина и океана, прохладный полумрак и безупречные улыбки персонала.

Их номер — огромный люкс с панорамными окнами, террасой и видом на море. Белые стены, натуральное дерево, лёгкие ткани, ванна у окна.

— Это сказка, — сказала мама.

— Да уж...— сухо заметил Олег.

Первый день прошёл спокойно. Пляж, тёплая вода, солнце. Олег лежал в шезлонге, делал вид, что расслаблен. Ел экзотические фрукты, пробовал морепродукты, слушал восторженные комментарии матери и старался выглядеть максимально счастливым.

— Ты доволен? — спросила она вечером.

— Да, — ответил он. И это была почти правда.

На следующий день у пирса их ждала яхта.

Белоснежная, двухпалубная, с гладкими линиями и блестящими бортами.

Капитан — высокий темнокожий мужчина лет пятидесяти, представился как Джозеф. Его помощник — молодой, улыбчивый парень. Стюарды — безупречные, тихие, профессиональные.

— Welcome aboard, — сказал капитан на английском языке. Море было спокойным и гладким, как стекло. Их яхта словно летела над его поверхностью и только морской ветер шумел в ушах и трепал им волосы.

Они ныряли с аквалангом, рассматривали кораллы, стаи рыб. Потом — затонувший старинный испанский галеон: тёмный, обросший водорослями, словно спящий исполин.

— Представляешь, сколько судеб здесь закончилось… — задумчиво сказала мама вытирая волосы полотенцем. Капитан рассказал, что здесь в 17 веке пираты часто нападали на торговые суда и грабили их, а потом топили. Когда это в кино смотришь не так увлекательно, как в реальной жизни.

Олег промолчал. Ему не было никакого дела до чужих судеб живших, когда-то людей, он думал только сейчас о себе.

Обедали они на палубе: рыба на гриле, лобстеры, фрукты, вино. В кают-компании отец говорил о бизнесе, о будущем. Мать пыталась втянуть в разговор Олега обсуждая с ним, что он думает по поводу того, что собирается заняться отец?