Патронус

Кошмары

— Ох, Джордж…

Гермиона с трудом протиснулась через заваленную хламом прихожую в не более чистую гостиную крохотной квартирки Джорджа Уизли. Хозяин дома посмотрел на неё пьяными глазами и криво улыбнулся:

— Прости, Герм, у меня немного не прибрано.

Этот нелепый сарказм уколол сердце, как игла. Он вызывал воспоминания о неистощимом чувстве юмора рыжих близнецов, от которого ничего не осталось. Нет больше Фреда, нет «Всевозможных волшебных вредилок», нет прежнего Джорджа. После смерти одного из близнецов второй представлял собой пустую оболочку, из которой вынули душу.

Джордж нетвёрдой походкой добрался до продавленного кресла и рухнул в него. На нём была несвежая рубашка и джинсы в пятнах. Всегда такой активный и притягательный парень сейчас напоминал маргинала из лондонского метро.

— Джордж, — Гермиона слегка коснулась его трясущейся ладони, — но так ведь нельзя…

— А как можно? — парень сразу напрягся и сжал кулаки. — Думаешь, я хотел вот этого?

Он развёл руки в стороны, и Гермиона тяжело сглотнула, рассматривая обстановку. Тут и там валялись старые товары из магазина близнецов, в основном поломанные, потёртый диван завален старыми газетами и одеждой, а на журнальном столике и прямо на полу стояли батареи пустых бутылок из-под огневиски.

— Но ведь у тебя осталась семья! У тебя есть братья и сестра, есть родители, которые сходят с ума от невозможности помочь тебе.

— Да, семья… — плечи Джорджа поникли. — Но у нас с Фредом не было никого ближе друг друга. Чарли и Билл всегда были сами по себе, всегда мечтали скорей вырваться из гнезда. Перси… — Джордж с отвращением поморщился. — Этот самовлюблённый выскочка вечно задирал нос и доставал нас своими правилами. Рон не понимал нас, а потом, естественно, у него появились вы с Гарри и другие ребята со школы. Джинни — девчонка, да ещё и самая младшая. Да, у нас были друзья, но наша связь… Мы словно читали мысли друг друга, заканчивали друг за другом предложения, стремились к одному и тому же. Когда затевали магазин, мы могли рассчитывать только друг на друга.

Голос Джорджа задрожал. Гермиона, сдерживая слёзы, опустилась перед ним на колени. От парня исходил устойчивый запах алкоголя, но девушка старалась его не замечать. Она снова прикоснулась к его рукам, но на этот раз крепко сжала их.

— Я не могу, Гермиона! — с надрывом воскликнул Джордж. — В каждом человеке из нашей семьи я вижу отражение Фреда! Каждая встреча с ними как ножом по сердцу…

По его щекам потекли слёзы. Гермиона растерянно села на подлокотник кресла и обняла Джорджа, прижимая рыжую голову к своему плечу, а он обнял её за талию. Теперь она знала, почему тот отказывается от встреч с родными. Поэтому именно она отправилась к нему.

Больше года прошло после Битвы за Хогвартс. За это время они с Гарри устроились в Министерство: Гермиона — в Отдел регулирования и контроля за магическими существами, а Поттер — в Аврорат. Рон получил приглашение в команду по квиддичу «Пушки Педдл», которые стали очень популярны после того, как младший Уизли упомянул в одном интервью, что болеет за них. Команда начала активную рекламу, привлекла несколько сильных игроков, пригласила в состав Героя войны и больше не была аутсайдером турнирных таблиц.

Разъезды Рона по играм, тяжёлое восстановление памяти родителей Гермионы, её напряжённая работа в Министерстве — всё это свело на нет их зарождавшиеся отношения. Теперь они были, как и прежде, просто друзьями, которые обязательно встречались, когда выдавалась свободная минута и оба они были в Лондоне, а после дружеских объятий расходились по домам. Хотя они были не просто друзьями, они были лучшими друзьями. Семья Уизли стала родной для Гермионы, и, конечно, она не могла не переживать за судьбу Джорджа.

Сразу после Битвы он попал в Больницу Святого Мунго, где ему попытались помочь. Но в колдомедицине психологическая помощь не очень развита. Зелья подавляли эмоции на время, но не решали проблему. К тому же сразу после сражения требовалось скорее помочь тем, кто находился на грани жизни и смерти, кто сильно пострадал, кто стал инвалидом. Так что Джорджа довольно быстро отправили домой.

За него беспокоились, и семья решила, что лучше ему пожить в Норе. Но там всё напоминало о брате. Как и в их лондонской квартире, как и в их магазине. Джордж сбежал из Норы и снял новую квартиру, а магазин продал. Новый владелец, кстати, не смог вести дела так же успешно, и скоро бизнес пошёл с молотка. Джорджа судьба магазина, кажется, больше не волновала. Что говорить, его и собственная жизнь больше не интересовала.

Анджелина Джонсон, с которой он встречался в школе, старалась вытащить его из депрессии. Но Джордж стал много пить, заглушая мысли о брате и ночные кошмары. Он стал агрессивен, прогонял Анджелину. Иногда он был в таком состоянии, что не понимал происходящего, не узнавал никого. В какой-то момент девушка испугалась и сдалась. Её никто не осудил, она и правда сделала всё, что могла, а находиться рядом с Джорджем после Битвы не мог почти никто.

Сейчас Гермиона решилась на встречу с ним из-за состояния миссис Уизли. Женщина так переживала за сына, что похудела и не могла ничем заниматься. Сердце Гермионы обливалось кровью при виде Молли, которая растерянно мыла посуду, забыв про волшебную палочку, у которой пригорала еда, у которой почти всегда были покрасневшие от слёз глаза.

— Джордж, — Гермиона ласково провела ладонью по его заросшей рыжей щетиной щеке, — знаю, тебе это говорили тысячу раз, но подумай о своей маме. Миссис Уизли с ума сходит в тревоге за тебя.

— Да, Гермиона, мне это постоянно твердят, и, когда я не думаю о Фреде, то думаю о маме. Только мысли о ней удерживают меня от того, чтобы… что-то с собой сделать.

У Гермионы перехватило дыхание. Насколько же ужасно состояние Джорджа, что он задумывался о самоубийстве.

Парень взял со стола бутылку огневиски и отхлебнул прямо из горла:

— Я не могу… уйти, потому что это окончательно доконает маму, и жить, как будто ничего не случилось, не могу. Я оказался ужасным слабаком, Гермиона. Слизняком без раковины, — грустно усмехнулся Джордж, вспоминая шутку после операции «Семь Поттеров».

Синдром отличницы

Утром их обоих разбудили первые лучи солнца, забравшиеся в не зашторенное окно. Гермиона протёрла глаза и размяла затёкшую шею. Она так и заснула, привалившись спиной к дивану. Джордж потягивался и щурил глаза, словно рыжий кот.

— Доброе утро! — прозевала Гермиона. — Забыла спросить, у тебя еда-то есть?

— Неа, — зевнул в ответ Джордж.

— Ну, тогда приводи себя в порядок. Пойдём завтракать в кафе.

— Никуда я не пойду.

— Пойдёшь, — хмыкнула Гермиона. — Если будет нужно, я тебя магией потащу. Иди, приведи себя в порядок. Кстати, мы пойдём в магловское кафе, думаю, так тебе будет легче.

Джордж посмотрел на неё с благодарностью и пошёл в ванную. Гермиона освежила себя очищающим заклинанием и попыталась расчесать волосы. Те, как обычно, плохо подчинялись даже магии.

— Всегда поражала твоя шевелюра, — за спиной раздался насмешливый голос. — Иногда думал, какие забавные у вас с Роном будут дети: рыжие с копной непослушных кудряшек.

Гермиона не сожалела о расставании с Роном, однако слова об их возможных детях почему-то укололи сердце. Но это тут же прошло, когда Джордж стал пальцами перебирать её локоны. И голова заполнилась глупыми мыслями об озорных детишках, рыжих и кудрявых.

— Прости, меня что-то понесло, — Джордж убрал руки.

Но Гермиона инстинктивно задержала его ладонь на своём плече. Ей не хотелось, чтобы он останавливался.

— Всё нормально, — она погладила его руку и с трудом отпустила. — Я готова. Пошли?

Джордж кивнул. Он оделся в более или менее приличные джинсы и рубашку. От него пахло мятой и лимоном. И Гермионе была неимоверно счастлива видеть его таким.

Выдался погожий день. Гермиона привела Джорджа в кафе с летней террасой, и он попросил её сделать заказ и за него. В ожидании кофе и круассанов, девушка глядела на солнце и жмурилась, как довольная кошка.

— Мерлин, кажется, я сто лет вот так просто не отдыхала. Всё время только работа, на завтрак максимум кофе на бегу. Даже не верится, что просто так сижу в кафе и ничего не делаю.

— А я думал у тебя в принципе аллергия на отдых, — усмехнулся Джордж.

— Нет, просто я с одиннадцати лет загнала себя в жёсткие рамки и взрастила в себе синдром отличницы.

— Какой синдром?

— Это когда не можешь позволить себе совершить ошибку, сделать что-то хуже остальных. Человеку требуется быть лучшим во всём, иначе он ощущает себя ничтожеством.

— Мерлин, я даже не задумывался, каково тебе быть лучшей ученицей Хогвартса.

— Я и сама долгое время не думала о том, что со мной происходит, — Гермиона крутила в руках ложечку, так и не притронувшись к кофе, который ей принесли. — А потом у меня началось выгорание.

— Чего? — Джордж аж поперхнулся. — Какое ещё выгорание?

— Состояние, когда слишком много сил отдаёшь какому-то делу, забивая на отдых и другие сферы жизни, и в итоге организм так истощается физически и морально, что тебе уже ничего не хочется.

— И ты была в таком состоянии? — Джордж вслепую размешивал сахар в кофе, не отрывая взгляда от Гермионы.

— Вообще, что-то вроде этого со мной уже случалось на третьем курсе, когда я старалась успеть всё и сразу с маховиком времени. После войны прошло пару месяцев, когда сил у меня почти не осталось. Я с трудом вставала по утрам, плакала, представляя очередной день в Министерстве, меня буквально тошнило от работы. Мне всё казалось бессмысленным, а люди — злыми и опасными. Как раз тогда я обратилась к психотерапевту. Он сразу настаивал на отпуске, но я не могла уйти. Хотя нагрузку всё-таки снизила. И испытывала при этом дикую вину. Только психотерапевт смог сдержать меня. Мне прописали лекарства, я рассказывала о своих проблемах.

— О том, что работаешь в Министерстве магии? — усмехнулся Джордж.

— Нет, конечно, — Гермиона ответила ему с улыбкой. — Просто говорила, что работаю в госструктуре. По-моему, мой врач думает, что я на какой-то секретной службе, но это не важно. Кстати, это касается и тебя. Тебе мы тоже должны будем придумать легенду.

— И что же мне надо наплести лекарю?

— Во-первых, доктору, — Гермиона назидательно ткнула в сторону Джорджа ложечкой. — Маглы говорят «доктор» или «врач». В случае психотерапевта лучше первый вариант. На крайний случай сойдёт «мистер» или «миссис».

— Йес, мэм! — Джордж шутливо отдал честь. — Так, а по легенде что?

— Думаю, будет убедительно, если мы назовём тебя военным. Ты с братом служил по контракту, а где именно, говорить не обязательно. Секретная миссия, все дела. Психотерапевты спокойно относятся к таким недомолвкам. Для них важнее твои чувства и эмоции.

— Значит, детали сообщать не нужно? — задумчиво протянул Джордж, крутя между пальцами ложечку.

— Да, расскажешь, как вы с Фредом дружили, как доводили окружающих… Ну, с этим тоже придётся быть осторожным. Без деталей. Просто непослушные и сумасбродные подростки, разыгрывающие окружающих, бросившие школу, сбежавшие из дома и открывшие свой бизнес. Потом… один из вас решил пойти в военные… Думаю, доктор не будет докапываться до странностей такого шага. Но, в общем, вы пошли служить и…

— Понятно, — Джордж наконец отхлебнул кофе. — И когда?

— Я просила родителей узнать у знакомых по поводу врача. Мой специализируется на других проблемах, тебе нужен специалист по постравматическому синдрому. Сегодня или завтра они могут мне позвонить. Запишем тебя на сеанс как можно скорее.

Джордж молча кивнул.

— Всё будет хорошо, — Гермиона импульсивно погладила его ладонь. — Я буду рядом.

— У доктора? — с надеждой посмотрел на неё Джордж.

— Прямо на сеансе я присутствовать не могу. Это нарушает врачебную тайну. Но я буду сидеть рядом, за дверью. Ждать тебя.

— Спасибо тебе. Большое, — Джордж гладил её пальцы, не отрывая взгляда от Гермионы.

И почему-то по телу девушки от такого простого прикосновения разливалось тепло. От резкого звонка телефона они оба вздрогнули.