Пепел

Глава 1

— Как обычно, односолодовый виски, — бармен небрежно толкнул ко мне рокс с янтарной жидкостью.

Я молча влил в себя обжигающую жидкость и отвернулся от бара. На крошечной сцене извивалась певичка в алом платье, вся слишком. Слишком яркая, слишком молодая, слишком звонкая, слишком раздражающая…

Телефон в кармане завибрировал. Я заколебался, но всё же прижал трубку к уху.

— Да.

— Эш, где тебя носит?! Босс в ярости.

— Он всегда в ярости, — буркнул я.

— Я не шучу. Нужны билеты в кино для младшего и всей его компании, на вчера, на девять вечера.

— Что они натворили?

— Эш, тебя это не касается. Ждём билеты, — Эдвард бросил трубку. Я на мгновение прикрыл глаза. Чего я жду? Меня всё равно посадят. Проще заранее сбежать, пусть ищут. Если повезёт, то никогда не найдут.

Но мать совсем плоха, забрать её из пансионата я не смогу, там ей хорошо, о ней заботятся. Причинит ли босс ей вред? Если б я мог сказать «нет», меня бы здесь уже не было. И вроде как не так чтоб я был должен: это мать связалась с боссом, думая, что сможет на него влиять и добиться своего. Сама связалась, сама пусть и расхлёбывает…

И всё же я не мог. Хотя бы потому, что мать сейчас стала совершенно другим человеком, деменция никого не щадит, она откатилась в молодость, и думает, что мне пять. Когда она зовёт меня «Тони» и предлагает со мной поиграть, это могло бы казаться трогательным, если б не было так страшно и не держало бы меня так надёжно на привязи к боссу…

Я бросил бармену пару купюр и пошёл к выходу. У босса двое сыновей, Ансельм и Дэрил, оба совершенно бесполезные, и я всё жду, когда отец поставит их на место наконец — но явно зря, и не факт, что когда-то дождусь.

Билеты в кино для Дэрила — значит, ему и его компашке нужно алиби. Либо кого-то не добил и есть свидетель, либо, наоборот, убил кого-то ненужного…

Кинотеатр, к счастью, был неподалёку от бара, так что я только заглянул в пару магазинов и скоро, войдя внутрь, нахально открыл двери с надписью «Для персонала».

— Люси, восхитительно выглядишь! — я заулыбался, протягивая и правда довольно милой девушке, сидящей с книгой, цветы и конфеты, стоимостью в треть её зарплаты точно.

— Эштон, — она приняла цветы, смущаясь. — Тебе снова нужна помощь, да?

Я никогда не мог понять Люси, то ли она невинный ангел, совершенно не понимающий, какую именно помощь оказывает, то ли прагматичная внутри девица, которая прекрасно всё понимает и выбирает себя: ведь если не она, то я найду другую, это очевидно. В любом случае, главное, что она делает всё быстро и тихо. Лезть ей в душу и разбираться в её мотивах я точно не планирую. В лучшем случае это просто будет дополнительная головная боль, в худшем — я сгублю ещё одну невинную душу.

— Да, Люси, восемь билетов на последний ряд или рядом, на вчерашний сеанс в девять вечера.

— Конечно, не вопрос, вчера было всего четверо посетителей, — она вытащила билеты, написала нужные даты, шлёпнула печати, оторвала корешки и протянула мне.

— Благодарю, — я поцеловал её пальцы и протянул пачку купюр. — За билеты, поп-корн, и, знаешь, они ужасно намусорили, ты убирала за ними почти час.

— Бывает, — она усиленно закивала. — Ничего, я справилась.

— Ты чудо, Люси, — я ещё раз поцеловал ей руку и ушёл, оставив зардевшуюся девушку наслаждаться конфетами. Если б я только намекнул, она б однозначно переспала бы со мной, но мне с ней работать ещё наверняка долгое время. Любая ссора ударит по работе, да и если она узнает слишком много, то моментально окажется под ударом. Сердце ёкнуло, когда я вспомнил Ангелу. Она была почти такой же нежной и милой, как Люси, я — молодым и доверчивым кретином, считающим, что раз я хожу в один колледж с Ансельмом и Дэрилом, и нас везде возят на одной машине, и я сижу с «семьёй» за одним столом, то мы равны. В итоге мои иллюзии были развеяны неимоверно жёстко. И вот, десять лет спустя, я лишь мальчик на побегушках, подчищающий за братьями их косяки. В день, когда кто-то из них займёт место отца, мафия рухнет. Но, может быть, именно поэтому босс и не торопится отходить от дел. Как бы он не любил своих сыновей, он всё же не идиот, и прекрасно понимает, что сыночки развалят любое дело. Не проходит и недели, чтоб я не обеспечивал одному из двоих алиби, не отмывал места их преступлений и не разбирался с многочисленными последствиями. Я, кажется, знаю уже всю шушеру города... А мечтал я о совершенно ином будущем.

Глава 2

У парадного входа в особняк стали две припаркованные тачки полицейских. Может на сей раз Дэрил крепко встрял? Это во мне говорит надежда что ли?!

— Привёз? — Эдвард спустился со второго этажа, едва я вошёл в холл.

— Да, — я проглотил свои вопросы, отдавая пачку билетов. В гостиной были слышны голоса, и часть я точно не знал.

— Отлично. Сумки с деньгами уже в машине, развези по обменникам.

— Понял, — развернувшись, я направился в гараж. Проверив сумки с купюрами в багажнике, я выехал. Отмывать доходы босса — одна из моих еженедельных задач. Я кладу мелкие купюры в кассу, вписываю в программы фиктивные заказы, которые якобы были выполнены, а в конце месяца забираю эти же деньги, но уже чистые и легальные. В основном у нас это прачечные, куда делают крупные заказы наши же собственные организации, цветочные магазины, где тоже невозможно отследить, сколько цветов было куплено, а сколько выброшено, несколько закусочных, где делаются заказы на корпоративное питание, которого, разумеется, нет.

Работа скучная, и я даже до недавнего времени считал, что не сложная, пока не сломал ногу и не лежал месяц с гипсом, а на это время босс велел Ансельму меня заменить. Тут-то и выяснилось, что вникать, считать, писать подложные отчёты — это совсем не так легко, как казалось нам обоим. Я считал, что с этой работой справится даже распоследний идиот. Ансельм тоже так считал.

Что неприятно — сотрудники организаций смотрят на тебя как на дерьмо. Нет, не хамят, не грубят, но не чувствовать это тоже невозможно. Я мошенник и обманщик, со мной даже общаться никто не хочет — но едва что-то происходит, как приползают на коленях, умоляют помочь, одолжить денег, выручить брата-свата-племянника троюродной жопы мужа…

Я редко отказываю, если вижу, что помощь действительно нужна. Я не могу помочь себе, но хоть кому-то…

Я уже собирался ехать домой, когда снова раздался звонок — на этот раз от самого Дэрила.

— Приезжай быстрее! — нервно заорал он в трубку. — Я грохнул копа!

Твою же…

— Адрес?

Через двадцать минут я притормозил у клуба, где компашка младшего регулярно собиралась. Взяв сумку из багажника и надев замшевые перчатки, я поспешил внутрь. Охранник на входе коротко мне кивнул и пропустил.

На втором этаже были отдельные комнаты, у одной из них нервно курил Том, лучший друг Дэрила. Не здороваясь, я вошёл внутрь.

— Этот сукин сын решил, что можно угрожать нам! — нервно крутя в руках револьвер сообщил мне младший. — И это ты виноват, ты купил восемь билетов, а нас было девять!

Я не стал спорить: себе дороже. Босс всё равно будет на его стороне. Как будто то, что у них нет матери, а моя не смогла им её заменить, превращает их в святых. У меня, между прочим, тоже не было отца — и босс даже не пытался им быть, хотя и трахал мою мать далеко не один год. Хотя, с его точки зрения, он, конечно, благодетель. Работу дал, к сыновьям приблизил… Вот только основное, что я делаю, — убираю за ними.

Полицейский лежал посреди комнаты лицом вниз, лужа крови растеклась из-под груди, со спины пуля не вышла. Не слишком чистый выстрел, судя по кровавым разводам, бедняга долго мучился.

Я отогнал парней в сторону; девушки и так забились в ванну, оттуда доносились всхлипывания.

— Дэрил, успокойте своих подружек и уведите их.

Хотя бы так все делом занялись…

— Грегори, помоги, — кликнул я ещё одного. — Нужно его переодеть.

В моей сумке было всё необходимое, и вскоре погибший при исполнении оказался переодет в чёрную рубаху, закрывшую, в том числе, и следы крови на брюках.

Отодвинув тело, я вытащил пару бутылок химии и щедро залил лужу. Кровь зашипела и обесцветилась, но бравые детективы вполне смогут обнаружить следы, так что этого мало. Вытерев всё и убрав тряпки в специальные пакеты, я залил всё поверх ещё двумя средствами, которые окончательно должны были уничтожить следы.

Немного подсохнет — и пол будет чище, чем при открытии клуба…

— Готово, — сообщил я Дэрилу. — Бери пару парней и выводите его, будто вы все пьяны в дупель.

— А ты?! — со скандальными нотами спросил Дэрил.

— А если меня тормознут с этой сумкой и всем, что у меня сейчас в машине, то ты сядешь точно, и папаша не отмажет.

Давать отпор братьям я всё же научился. По крайней мере, пока их отца не было рядом.

Дэрил скривился, но не стал спорить, и я ушёл, не дожидаясь окончания спектакля. Если его перехватят с трупом… Эх, мечты-мечты.

Конечно, я мог бы позвонить анонимно — но это будет слишком уж очевидно. А босс не идиот, два и два он сложит моментально.

Глава 3

Я ещё был за рулём, когда босс набрал меня лично.

— Где Дэрил?! — рявкнул он в трубку. — Почему ты не с ним?!

— Я помог ему с телом и увёз улики…

— Эштон Грей! Немедленно найди моего сына и привези его домой!

Я затормозил и остановился у обочины. Как же я устал.

Посидев в состоянии прострации несколько минут, я развернул машину и поехал к дому Тома. Если там Дэрила нет, то поиски грозят затянуться…

К счастью, я угадал. Пьяный вусмерть, он дрых на веранде, рядом валялся труп. Господи, этим идиотам даже не хватило мозгов его вывести в лес и закопать…

Я запихал в машину Дэрила и тело, отписался боссу и поехал загород. Если я привезу младшего в таком состоянии, то виноватым снова буду я.

Уже на выезде из города, нас прижала к обочине полицейская тачка. Меня захлестнуло одновременно паникой и облегчением. Вероятно, сейчас всё закончится. Я даже поразился тому, насколько я этому рад. Перестать мучиться и не думать о выборе. Сейчас его сделают вместо меня.

— Привет, — к моему окну наклонилась девушка в форме детектива. Только тогда я понял, что машина не дорожной полиции, а значит, я мог и не останавливаться…

— Доброй ночи… — несколько растерянно отозвался я.

— Я хотела сказать, что у вас разбит задний левый поворотник.

— О, да? Я не знал, спасибо большое. Может камнем задело.

— Ну вот теперь знаете, — она шутливо отсалютовала и ушла. Я ошарашенно таращился на неё в зеркало. Стройная, яркая, в форме она смотрелась великолепно, гибкая и тонкая. Копна светлых волос спускалась до лопаток, и я вдруг пожалел, что не запомнил, какого цвета у неё глаза. Что они блестели — помню, а вот цвет…

Но она не обернулась, села в машину и уехала.

Мы свернули на грунтовку, ведущую к старому карьеру, я знал, что там можно спрятать хоть сто трупов, мягкая земля, ненапряжно копать, легко обрушить сверху тонну песка, и никто никогда ничего не найдёт.

Дэрил захрипел на заднем сиденье, просыпаясь. Я только надеялся, что он не заблюёт мне сиденье. Остановив машину в сотне метров от обрыва, я заглушил двигатель и вышел наружу.

— Вставай. Помогать будешь, — я открыл пассажирскую дверцу.

— Отстань… — он попытался перевернуться на другой бок, но рухнул на землю, закашлялся, поднялся на четвереньки и его вырвало.

Пока он приходил в себя, я достал из багажника лопаты. Швырнул одну ему под ноги.

— Вставай, будешь копать.

— Ты с ума сошёл…

— Копай, или я оставлю тебя здесь с ним, а сам уеду. По дороге меня остановили копы, я еле отбрехался, — приврал я. Судя по страху, мелькнувшему в глазах, факт остановки он всё же запомнил, и этого хватило, чтоб взяться за лопату.

Я выбрал место внизу, под стеной песка, вонзил лопату в мягкую почву. Дэрил, кряхтя, сделал то же самое. Дэрил постепенно трезвел, и через какое-то время решил заговорить, но я был совершенно не в настроении. Отчаянно хотелось долбануть его лопатой и закопать двоих вместо одного. Если б здесь был Ансельм, я б может и не удержался…

— Эш…

— Молчи и копай.

Яма получалась глубокая и узкая, я прикинул, что должно хватить, и мы пошли за телом.

С глухим стуком оно — всегда легче, когда «оно» — упало на дно. Сверху я бросил пакеты с окровавленными тряпками.

— Закапывай.

Когда яма сравнялась с поверхностью, мы утрамбовали её ногами, после чего я залез наверх, не подпуская уже младшего — ещё реально сдохнет, а мне отвечать. Будет обидно, если это не сделаю я сам, — и, подкопав, спустил часть песка вниз. Выглядело вполне естественно.

— Всё, поехали.

Дэрил стоял, опершись на лопату, и дрожал. Теперь он был почти трезв и ему явно было не по себе. Конечно, закапывать собственную ошибку ему точно пришлось впервые.

— Садись в машину, — повторил я.

Он молчал всю дорогу, что не могло не радовать. Беседовать с ним я точно не собирался. В окнах особняка горел свет — там ждали любимого сына и брата.

Меня не ждал никто.

— Иди. Скажи, что все сделано. И что ты больше не будешь.

— Он не поверит, — хрипло сказал Дэрил.

— Это не моя проблема.

Он вышел из машины, не сказав «спасибо». Я и не ожидал.

Я смотрел, как он, пошатываясь, идёт к парадной двери. Она открылась, в прямоугольнике света возникла фигура Эдварда. Он втянул Дэрила внутрь. Дверь закрылась.

Я снова остался один. В кармане лежали перчатки, которые я забыл выкинуть в карьере. Выброшу их завтра. Или когда-нибудь ещё.

Глава 4

В квартире я скинул запачканный землёй пиджак, свернул его и бросил в мусорку. Да, можно было бы просто постирать, но он провонял потом, кровью, перегаром и песком. Выбросить — это даже символически как-то. Я выбросил пиджак также легко, как и пустил свою жизнь под откос.

Душ смыл грязь, но не мог смыть отвращение к самому себе. Я стоял под почти кипятком, пока кожа не покраснела, пытаясь выжечь из себя этот день. Не вышло, разумеется.

Если б утром кто-то что-то вякнул, я б точно взорвался и принял бы окончательное решение, которое меня бы однозначно погубило, но, наверное, босс потому и был боссом, что он отлично чувствовал, где можно прессовать, а где нужно дать выдохнуть. Недели полторы я спокойно работал, даже ни разу не столкнулся с братьями, нашёл время навестить мать. Она была неплоха, называла меня «Тони», смеялась и всё пыталась покормить Мурзика — кота, который жил с нами в моём детстве. Наверное, у нас обоих это были самые счастливые годы. Потом Мурзик умер, мама встретила босса, а я Ангелу…

Но, рано или поздно, всему хорошему наступает конец — впрочем, в моей жизни это всегда «рано».

Утром пришла смс с приказом заехать.

Босс сидел в своём шикарном кожаном кресле, курил сигару и смотрел куда-то мимо меня.

— Заходи, Эштон. Садись.

Я сел на жёсткий стул перед массивным столом из красного дерева. На столешнице лежал толстый конверт.

— В пятницу, в особняке Вандербильтов, — босс затянулся и выдохнул неимоверно дорогой, ароматный дым, — состоится благотворительный маскарад и аукцион в пользу музея. Там будут самые влиятельные лица города.

Я молча слушал, уже примерно представляя, что от меня требуется.

— Мои сыновья будут там. Им нужно нарабатывать имя, светиться. Один из них однажды займёт моё место, а второй должен будет войти в высший свет, я женю его на аристократке. Дочь Вандербильтов как раз меня устроит. Говорят, она вернулась из Лондона, образованная, красивая, прекрасная партия. Ты обеспечишь прикрытие и проследишь, чтоб они не наделали глупостей. Чтобы их не спровоцировали. Чтобы они... — он сделал паузу в поиске подходящего слова, — блеснули.

Ирония висела в воздухе гуще сигарного дыма. Блеснуть Ансельм и Дэрил могли разве что в луже.

— Я буду официантом, — это был не вопрос.

— Ты будешь тем, кем нужно. Можешь идти.

Конверт был тяжёлым. Внутри — деньги, намного больше, чем нужно на костюмы и взятки. Остальное — моя плата за молчание.

Прямо из кабинета босса я поехал к старому портному Жан-Клоду, что шил для босса ещё с тех пор, когда тот был просто уличным парнем с амбициями.

— А, месье Грей! — он встретил меня с подобострастной улыбкой, которая не дотягивалась до глаз. — Что требуется?

— Смокинги братьям.

— Да конечно! Давайте выберем ткани!

Пока он суетился, я обратил внимание на притаившийся среди рулонов ткани манекен, на котором красовался не костюм, а настоящее произведение искусства: смокинг глубокого ночного цвета, с лёгким атласным отливом, отделанный шёлком.

— Потрясающе, — не удержался я.

— Ах, да! — лицо Жана-Клода озарила гордость. — Заказ для одного русского олигарха. Но, кажется, его планы изменились. Теперь он ничей. Прелесть, не правда ли? Кашемир, шёлк... Это лучшее моё творение!

Он говорил, а я смотрел. Этот костюм был для другого мира, куда мне вход был заказан.

— Сколько?

Портной назвал сумму, от которой у меня свело желудок. Больше, чем у меня в конверте. Да и зачем мне этот костюм?..

— Он ваш, если хотите, — пожал плечами Жан-Клод. — Лучше кому-то послужить, чем висеть без дела.

— Я подумаю.

Зачем он мне? Я никогда его не надену.

Какая-то необъяснимая тоска потянула меня в кино. Других посетителей не было, и я едва не нарушил собственное правило, пока мы с Люси смотрели фильм, сидя на последнем ряду. Люси явно была бы не против залезть ко мне в трусы, и я еле удержался.

Чтобы отвлечь её, я выболтал про маскарад.

— Знаешь, вот что смешно, — сказала она вдруг. — Все эти важные люди в масках, прячущие лица, как будто их это от чего-то действительно скроет в толпе, где все друг друга знают много лет. Интересно, если все скрываются, то кто тогда настоящий?

Эта фраза, брошенная невзначай, застряла почему-то у меня в голове навязчивым мотивом. Если все в масках... то почему я должен быть единственным, кто играет по чужим правилам? Должен ли я быть настоящим?

Глава 5

В ночь маскарада особняк Вандербильтов сиял всеми цветами радуги. У подъезда толпились лимузины, вспыхивали камеры, женщины смеялись, мужчины переговаривались.

Я приехал заранее, вместе с другим персоналом. У служебного входа меня встретил старший метрдотель, точный, как швейцарский хронометр.

— Грей? Одежда в третьей комнате. Вы на восточной галерее, основное обслуживание фуршета. Не пересекайтесь с гостями без необходимости.

Костюм официанта неприятно пах нафталином. Я переоделся, оставив свои вещи на полке стеллажа. С восточной галереи прекрасно был виден вход, и я наблюдал, как прибыли Ансельм и Дэрил, в прекрасных костюмах руки Жан-Клода. Они прошли внутрь, и, глядя на них, я отлично понимал, что здесь наш удачливый босс потерпит неудачу. Дважды. Самоуверенные, глупые и наглые — ни одна знающая себе цену девушка такого не потерпит. Поэтому-то те девчонки, что с ними встречались, были всегда из низших слоёв и не устраивали босса. Он видел их насквозь — желающих денег и подняться за чужой счёт.

И всё же я присматривал за братьями, менял обоим алкоголь на воду, одёргивал, когда они зарывались, и всё это проворачивал совершенно незаметно для хозяев этой дрянной жизни: никто и подумать не мог, что за юными и до безобразия богатыми мафиози следит простой официант.

И всё равно Дэрил уже слегка перебрал и велел мне отвалить, привлекая внимание. Я думал отвести его в туалет и сунуть башкой в унитаз… ладно, под кран, когда внезапно увидел её.

Она стояла у мраморной лестницы, и всё вокруг будто теряло фокус. На ней было платье цвета тёмного вина, простое и явно безумно дорогое. Одно плечо открыто, волосы убраны, оставляя на виду длинную линию шеи, от которой было не отвести взгляд. На лице — полумаска из чёрных перьев, но я узнал бы её по одному изгибу губ, по тому, как она держала спину — с лёгкой, профессиональной готовностью.

Что она тут делает? Работает под прикрытием?

У меня на какое-то мгновение перехватило дыхание. В этот момент она подняла взгляд. Наши глаза встретились через зал, пусть всего на секунду. Увы, она смотрела на официанта с подносом и явно меня не узнала. Взгляд её скользнул мимо.

Это и стало последней каплей. Унижение от этого скользящего взгляда, от этой совершенной невидимости, оказалось горше всего остального.

Я отнёс поднос на кухню, пробормотав что-то о воздухе, и вернулся в комнату три, где вытащил смокинг, за который я отдал все свободные на тот момент деньги. Да, это виновата Люси с её словами, зародившими во мне бурю… Я купил этот чёртов смокинг, я приволок его на идиотский маскарад…

Я переоделся, хотя галстук никак не поддавался дрожащим пальцам, и я плюнул на идеальность.

В зеркале сбоку от двери на меня смотрел незнакомец, очевидно очень богатый. Я вынул из кармана простую чёрную полумаску и надел её.

Вопрос «Зачем?» горел в голове, и абсолютно все ответы были дурацкими. Но я вышел в зал.

Свет показался ослепительным, а музыка и смех — слишком громкими. Я взял бокал шампанского с подноса у проходившего мимо официанта и начал двигаться к лестнице.

Она всё ещё была там, но теперь её окружали мужчины в дорогих костюмах, пытающиеся привлечь внимание. Она улыбалась вежливой, неестественной улыбкой, но её глаза, видимые в прорези маски, постоянно сканировали зал.

Она точно на задании. Кого же она ищет? Или что-то охраняет? Аукцион для богатеев, да, но ничего особо дорогого или раритетного, вроде бы, заявлено не было.

И вообще, главной ценностью тут явно была она — и я собирался украсть её у всех на глазах.

Это было так неразумно, так глупо, так опасно… Куда мне, прогнившему насквозь мафиози, лезть к детективу?.. Если даже у нас что и получится, в самом лучшем случае она просто позволит мне уйти. Это если я произведу на неё невероятное впечатление в постели. А иначе она меня ещё и посадит…

Не забывая уж совсем о том, зачем я здесь, я бросил взгляд на Ансельма. Он, размахивая бокалом, пытался втереться в доверие к группе пожилых бизнесменов. Дэрила не было видно — плохой знак.

И вдруг она обернулась, взгляд упал на меня и на сей раз — задержался.

Она что-то сказала своим надоедливым поклонникам и сделала шаг в мою сторону.

Вся моя кровь отхлынула от головы и прилила обратно с оглушительным гулом. В ушах зазвенело.

Она остановилась в двух шагах от меня, и я жадно всмотрелся в её глаза — они оказались серыми с синим отливом, как дождевая туча над морем. Я должен был запомнить этот цвет на всю жизнь.

Глава 6

— Мы, кажется, не знакомы, — сказала она. Голос был таким же, как в ту ночь в машине, тёплый и приятный. — Вы выглядите так, будто ищете кого-то. Или даже прячетесь сами? Может быть, я смогу помочь?

Я поднял бокал в немом тосте, давая себе секунду на то, чтобы голос не подвёл.

— Разве не все здесь прячутся? — сказал я, и мои собственные слова показались мне чужими.

Она улыбнулась. Настоящей, живой улыбкой, от которой в уголках её глаз собрались лучики морщинок.

— Философ. А под маской кто? Если не секрет.

— Джонатан Блэк, — я ловко произнёс это имя так, будто оно было моим всю жизнь, а не только что пришло в голову. — А вы? Охраняете сокровища или ловите воров?

Её брови под маской поползли вверх. Это оказалось неимоверно приятно — удивлять её.

— Наблюдательный. И то, и другое, пожалуй. Итак, вы прячетесь, я охраняю. Мне нравится такое распределение ролей.

— Тяжело быть принцессой? — я пошутил. Но она отреагировала как-то слишком живо.

— Да! Я не принцесса, я дракон. А все норовят пихнуть меня в платье…

Я был очарован.

— Я почувствовал ваш норов даже под этим платьем…

— О, простите. Ариадна, — её пальцы осторожно коснулись моего галстука, подтягивая его.

— Ариадна? — теперь я приподнял бровь. — Это буквально «царевна».

— Спасибо маме с папой! — она выглядела совершенно раздосадованной, то ли именем, то ли тем, что я знаю значение. Я просто много читал.

Наши взгляды сцепились. Это был поединок, игра. И я, чёрт возьми, чувствовал себя живым, впервые за десять лет.

И в этот самый момент я увидел за её спиной Дэрила. Он, красный и потный, заталкивал в одну из дверей перепуганную официантку...

— Простите, — резко сказал я, чувствуя, как вся иллюзия рассыпается в прах. — Мне нужно... Меня ждут.

Её удивлённый взгляд проводил меня. Я отступил в тень колонн и, как только она отвернулась, почти побежал к служебной двери. Сердце колотилось, и, увы, уже не от возбуждения, а от захлёстывающей паники. Идиот. Грёбаный идиот Дэрил!..

Я проскочил в подсобку, сорвал с себя смокинг, натянул проклятую униформу. Маска упала на пол, и я наступил на неё по пути к двери.

Призраку Джонатану Блэку пришёл конец. Эштон Грей вернулся к работе.

Но запах её духов — можжевельник и сандал — остался со мной, как и невероятный цвет её глаз.

Музыка, смех и голоса звучали везде, но, почти подбегая к двери в комнату, я уже слышал другое — приглушённые всхлипы и грубый мужской голос.

Я приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Там, размахивая пустой бутылкой шампанского, Дэрил прижимал к стене девчонку, лет девятнадцати, в помятом переднике с круглыми от ужаса глазами. Дьявол, он успел расстегнуть ширинку и вытащить член. И вот этот дегенерат явился свататься к самой богатой девчонке в городе?!

— Эй! — я схватил его за плечо. — Отойди от неё.

Дэрил обернулся, его глаза были мутными от выпивки и злости.

— Отвали, Эш! Не твоё дело!

— Всё, что привлекает внимание полиции — моё дело, — я шагнул ближе, выхватывая бутылку из его разжимающихся пальцев. — И отец твой точно не будет доволен твоими выходками.

— Она смеялась надо мной! — зашипел Дэрил, но его пыл уже угасал, сменяясь страхом перед отцом.

— Сильно сомневаюсь, — ответил я и повернулся к девушке, вытаскивая из внутреннего кармана смокинга толстую пачку купюр. Ещё один конверт от босса оказался кстати. — Это за моральный ущерб и молчание. Забудешь его лицо, сегодняшний вечер и всё, что тут было. Поняла? Расскажешь что-то журналистам, и я найду тебя в тот же день.

Она кивнула, судорожно сглотнув, и схватила деньги, прижав их к груди.

— А теперь иди и умойся.

Девушка юркнула в приоткрытую дверь. Я схватил Дэрила за локоть.

— Двигай. Вызову тебе такси до дома.

— А Ансельм? — пробурчал он, уже покорный.

— Я разберусь. Ты уже дел натворил достаточно.

Я почти протащил его через лабиринт служебных помещений, мимо удивлённых поваров и горничных, и вытолкнул в чёрную ночь у задних ворот. К счастью, такси нашлось моментально.

— Скажи отцу, что у тебя мигрень и ты лёг спать, — бросил я в окно машины.

Машина тронулась. Я остался стоять у мусорных баков, разрываясь между желанием вернуться назад и снова увидеть Ариадну и желанием никогда не возвращаться. Но работа никогда не исчезала.

Ансельм хотя бы не напился, и на том спасибо. И даже, кажется, чего-то добился: я видел, как его похлопывает по плечу пожилой джентльмен. Впрочем, того, что он напьётся и полезет к девушкам, я и не ожидал. Ансельм никогда так не поступал.

Остаток вечера прошёл спокойно. Я мог бы снова переодеться, но не посмел, понимая, что не мне играть в игры с детективом. Она меня раскусит как орешек, потом проглотит и не заметит. Царевна Ариадна явно была слишком умна.

Глава 7 ☆

Босс злился. Стоя у камина в своём кабинете, он молчал дольше обычного, и это было хуже, чем если б он орал и бросался вещами.

— Ни один из моих сыновей, — начал он наконец, тщательно выговаривая слова, — не сумел втереться в доверие к дочери Вандербильта, я уж молчу о чём-то большем!

Я молчал, стоя у двери. Мне нечего было сказать, да и было очевидно, что я никак не мог подложить знатную девицу в кровать к любому из братьев.

— Ансельм подлизался к старикам из правления. Это хорошо. Но это не невеста, — босс повернулся. — Дэрил… Я даже не хочу знать, где он был и что делал. Мне доложили, что он приехал в стельку пьяным. Ему двадцать пять! Я в его годы… — в его голосе звучало глухое отчаяние. Он строил империю, чтобы передать её по наследству, а наследники оказались пустышками.

— Ты справился, Эштон. Предотвратил скандал и не позволил журналистам ничего написать о моём пьяном сыне. Это хорошо.

Он произнёс это без одобрения, как констатацию факта. Я был нужным инструментом. Удобным.

— Спасибо, — пробормотал я, потому что больше нечего было сказать.

— Можешь идти. Деньги на счёт поступят завтра.

Я вышел, чувствуя странную пустоту. Похвала, которая ничего не стоила. Признание моей эффективности как уборщика. Я был лучшим в городе специалистом по оттиранию конкретного сорта дерьма.

* * *

Следующие несколько дней прошли в серой рутине. Сумки с наличными, фальшивые накладные, ворчащие владельцы обменников… По крайней мере, расчёты не давали отвлекаться и думать. Но по ночам мне снились сны — и впервые в жизни появляющуюся там девушку я не торопился затащить в кровать.

И вот, в один из таких дней, я сидел в задней комнате прачечной, вбивая в программу очередной фиктивный заказ на стирку пятисот комплектов постельного белья для отеля, когда скрипнула входная дверь.

— Здравствуйте? Кто-нибудь есть?

Голос был знакомым. У меня похолодело внутри.

Я встал за стойку, махнув рукой работнику, чтоб не выходил. Она стояла там, в простых джинсах и кожаной куртке, без малейшего намёка на форму. Через руку было перекинуто пальто цвета хаки.

— Чем могу помочь? — спросил я, надеясь, что голос не дрогнет.

— Хотела бы почистить это пальто, — улыбнулась она, кладя его на стойку. Её глаза, прекрасные серо-голубые глаза, спокойно изучали меня. В них не было ни капли узнавания. Это одновременно и задевало, и радовало. — У вас есть услуга химчистки, верно?

— Да, конечно, — я потянулся за квитанционной книгой. — Имя?

— Ариадна. Ариадна Шервуд.

Я записал, стараясь, чтобы буквы не прыгали.

— Хорошо, мисс Шервуд. Готово будет послезавтра.

— Прекрасно, — она кивнула и, будто невзначай, достала из кармана куртки предмет. Моё сердце пробило желудок и рухнуло в бездну. — А это, я думаю, ваше. Нашла его в особняке Вандербильтов у служебного входа. Думаю, вы потеряли.

Она положила на стойку тёмно-коричневую правую замшевую перчатку. Ту самую, что я носил в клубе, карьере и что должна была давно упокоиться на свалке.

Весь мир сузился до этой перчатки, лежащей между нами на заляпанном пятнами прилавке.

— Я… не уверен, — выдавил я. — У многих такие перчатки.

— Возможно, — согласилась она, не отводя взгляда. — Но химический анализ показал интересные следы. Песок определённого карьера за городом. И, что ещё любопытнее… микрочастицы крови, совпадающей по группе с убитым недавно офицером. Странное совпадение, не правда ли? Карьер сейчас перекапывают, над сказать.

Я не мог дышать. Она знала. Она знала всё. Игра была закончена.

— Зачем вы со мной разговариваете? — прошептал я. — Почему не в форме?

— Потому что ордер я получу, разумеется, рано или поздно. Но сейчас я пришла к человеку, который обеспечивает алиби Дэрилу Раттингему. Милой девушке Люси из кинотеатра было неловко вас сдавать, но она не умеет врать под давлением. Она сказала, что вы «всегда такой вежливый и одинокий».

От её слов стало физически больно. Я всё же поставил Люси под удар.

— Что вы хотите? — спросил я, и голос мой звучал хрипло и устало.

— Я хочу дать вам выбор, Эштон Грей, — сказала она тихо, наклоняясь чуть ближе. Её запах — можжевельник и сандал — перебил запах порошка и плесени. — Вы не монстр. Вы уборщик. Вы закапываете чужие грехи, потому что Раттингем держит вас за горло. Но у каждого рано или поздно кончается дыхание. Или терпение. Выбор всегда есть.

Она выпрямилась, её взгляд стал твёрдым.

— Подумайте.

Она повернулась и пошла к выходу, оставив пальто и половинку квитанции с её номером телефона. Перчатка вновь исчезла. У двери Ариадна обернулась.

— И, Эштон? Постарайтесь, чтобы больше ничего не «терялось». Следующая находка может стать для вас фатальной.

Дверь закрылась. Я стоял, сжимая край стойки до боли.

И всё же… она не арестовала меня, хотя могла. У неё есть какой-то план? Вряд ли она действительно меня отпустила. Скорее хочет посмотреть, куда я побегу, и что стану делать.

Весь остаток дня я был как во сне. Руки сами выполняли работу, а голова гудела от её слов. «Выбор». Какая ирония.

Откуда только ей, хорошей девочке, знать…