Переписать историю

Первая часть

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсль обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась.

Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос:

– Подъем! Вставай! Поднимайся!

Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь.

– Живо! – провизжала она.

Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки.

«Что за черт?» – в ужасе подумал мальчик и перевернулся на спину.

Он точно помнил Запретный лес, Пожирателей смерти, Волан-де-Морт... Гарри пробила дрожь. Он помнил зеленую вспышку. Мальчик не сопротивлялся.

«Я ведь умер», – продолжал думать Гарри, – «это что – то самое? Смерть?»

Тетя вернулась к его двери.

– Ты что, еще не встал?– настойчиво поинтересовалась она.

– Почти,– уклончиво ответил Гарри.

– Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел – сегодня день рождения Дадли, и всё должно быть идеально.

«День рождения Дадли? Какой год, что происходит? Я, что в аду?»

Мысли Гарри неслись как сумасшедшие. Перед глазами замелькали лица Колина Криви, Фреда, Римуса и Тонкс, Снейпа... Снейп и Дамблдор в кабинете. План директора. Мальчик сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Он был готов умереть и похоже, это произошло. Но почему всё такое реальное?

Гарри медленно выбрался из постели и огляделся. Это его чулан под лестницей. Внезапно его охватила страшная мысль – а что если он не волшебник? Если он просто сумасшедший, который всё выдумал. Мысленно, Гарри услышал как засмеялся бы Рон, в ответ на эту глупость. Нет, он был настоящий. И Гермиона, и Джинни. Надо во всём разобраться.

Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками.

Гарри охватило острое чувство дежавю. Да какое дежавю – всё это точно с ним уже было! Мальчик посмотрел на свое отражение в чайнике. Ну точно! Ему десять лет, скоро одиннадцать. Сказать, что он был в шоке – ничего не сказать. Всё вокруг было слишком реальным. Даже чертовы ломтики бекона, которые тетя заставила жарить.

– Причешись! – рявкнул дядя Вернон, как только вошел на кухню.

Гарри вздрогнул. Руки его затряслись. До этого он выполнял всё на автомате, но тут будто очнулся. Он повернулся к тете.

– Вы настоящая? – спросил мальчик твердо.

– Что? Что за бред?

Ему казалось, что он сейчас задохнется, ему нужно было знать правду. Гарри схватил тетю за руку и крепко сжал. Рука была теплая, обычная. Тетя Петунья вздрогнула и с силой вырвала свою руку.

– Ты что заболел? – в ярости зашептала она,– у тебя температура?

Тетя брезгливо потрогала лоб Гарри.

–Горло саднит? Насморк?

–Нет,– пробормотал мальчик, напряженно думая.

–К Дадли не подходи,– прошипела злобно тетя и стремительно кинулась к плите, где подгорала яичница с беконом, – Мелкий засранец, всё сгорело!– заорала она и начала кружить вокруг плиты.

Гарри на ватных ногах отошел к окну.

–Скажите, как я... – начал он.

–Что здесь творится?– в кухне опять появился дядя.

–Этот всё испортил,– хмыкнула тетя.

–Ах ты!

Гарри повернулся к дяде и тете и с неприязнью посмотрел на них. Тетя Петунья побледнела.

–Скажите, как я попал сюда?

–Опять ты завел эту тему!– разъярилась Петунья под пристальным взглядом племянника.

–Это важно для меня.

–Твои родители попали в автокатастрофе, а тебя подбросили к нам.

–Сколько можно об этом говорить?– с яростью добавил дядя Вернон.

–Это неправда, – тихо пробормотал Гарри, но его никто не услышал.

В кухню пришел Дадли и принялся считать подарки.

Гарри в панике посмотрел на всех, кто был на кухне. Дядя был в ярости, тетя смотрела подозрительно, а Дадли... Он был совсем ребенок. Именно такой, как запомнил его Гарри. Всё это было полным сумасшествием. Слишком реалистично, слишком всё настоящее. Он больше не мог этого терпеть и сорвался прочь из ненавистного дома.

Тисовая улица будто никогда не менялась. Что же это такое? Гарри кружил по району, засматривался на лужайки соседей, но всё было так спокойно и обычно, что просто сводило с ума.

«Это правда или нет? Я в прошлом или я умер? Может просто сошел с ума?»

–Молодой человек, вы в порядке? – учтиво спросил Гарри пожилой джентльмен.

–Вы настоящий?

«Что же я такое несу?»

Мужчина задумался.

–Пожалуй, что да, настоящий,– он гордо выпятил грудь и посмотрел вдаль, похоже думая о чем-то своем.

Гарри внимательно посмотрел на него.

«Неужели? Неужели я в прошлом? Но как? И зачем?».

Ноги привели его опять к четвертому дому. На крыльце стояла тетя.

–Ты что задумал сбежать?– равнодушно спросила она, – живо возвращайся в дом!

Гарри послушался. Он соображал, расставлял факты.

Если всё правда, если всё правда, если...

– Нам надо ехать в зоопарк,– зашипела тетя Петунья,– ты итак испортил начало дня рождения Дадли, прекрати это.

Зоопарк, змея! Нужно попробовать!

Гарри не обращал внимания на «слезы» Дадли. На угрозы дяди и шипение тети. Всё это уже было с ним. Мальчику лишь хотелось узнать – сможет ли он заговорить со змеей. Это будет решать многое. Расставит по местам кто он. Волшебник или сумасшедший. Крестраж Волан-де-Морта или сам по себе.

В зоопарке Гарри не подошел к мороженщице, в кафе не ел остатки торта за Дадли, мальчик был погружен в свои мысли и тетя с дядей то и дело странно на него поглядывали. Дадли и его друг Пирс не обращали на мальчишку никакого внимания, дети просто развлекались.

После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Сердце Гарри гулко застучало в груди. Он уверенно направился туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны. Дадли, заметив, куда идет Гарри, обогнал его, по пути толкнув сильно плечом.

Вторая часть

Это было отвратительное лето. Самое отвратительное из всех, которые помнил Гарри. Самое смешное, было пожалуй то, что мальчик уже был уверен, что распрощался с Тисовой улицей и домом номер четыре, навсегда. Но не тут то было. У Гарри Поттера вся жизнь шла наперекосяк. И он даже умереть как нормальный волшебник не смог. Больше года назад, Гарри очнулся в своем десятилетнем теле, будучи взрослым совершеннолетним магом. И всё закрутилось по новой. Снова первый курс, философский камень и Квирелл. И, конечно, с наступлением лета, Гарри пришлось вернуться в дом сестры его мамы – Лили Эванс-Поттер. Потому что сумасшедший Том Реддл, который сам называл себя Волан-де-Мортом жаждал его убить. У него не было телесной оболочки, но Гарри знал, что тот всё равно опасен. Потому, Гарри приходилось быть послушным мальчиком и терпеть выходки своего дяди и своей тети.

За всё лето Гарри не получил ни одного письма. Мальчик знал причину, но от этого легче ему не становилось.

Привезя племянника домой с вокзала, в конце учебного года, дядя Вернон первым делом отобрал у него весь волшебный скарб – учебники, палочку, мантию и метлу. Всё это отправилось в чулан под лестницей и было заперто на замок. Гарри пытался воевать с дядей, но колдовать ему нельзя, а физически, к сожалению, он был слабее. Он устроил потасовку, получил не хилую оплеуху, а дядя стал только более уверен в себе. Он запретил выпускать Буклю полетать. Дядя посадил ее под хитрый замок и как только Гарри не ковырял его, открыть так и не смог. Самое жуткое было осознавать, что мальчик с лёгкостью справился бы с этим, если бы ему было позволено колдовать вне стен школы.

Когда у Гарри наступил день рождения, он уже был готов полностью выйти из под контроля и психануть по полной. Только мысль о Хогвартсе заставляла держать себя в руках. Нельзя было нарушать правила, чтобы не навлечь на себя неприятности. Гарри считал дни до школы.

Вечером дядя ожидал гостей. К нему должен был придти на званый ужин человек, с которым дядя хотел заключить сделку. А Гарри ждал домовика Добби.

Домовик был тут как тут. Гарри во все глаза смотрел на старого друга. Он вспомнил морской прибой, кривенький камень и слова на нем: Здесь лежит Добби, Свободный эльф.

–Привет!- поздоровался мальчик, тихонько прикрывая за собой дверь в спальню. Гарри знал, что может выкинуть домовик и поэтому чувствовал себя как сапёр при разминировании бомбы.

–Гарри Поттер!- пронзительным голосом воскликнул нежданный гость,- Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр... Это такая честь...

–Довольно!- сказал строго Гарри, ему было неприятно так говорить с эльфом, но у него не было другого выхода,- отдай мне мои письма, Добби.

Домовой эльф вздрогнул и вытаращил на юного волшебника огромные, блестевшие как изумруды, глаза.

–Вы знаете, сэр?- боязливо переспросил домовик.

–О, Добби,- закатил Гарри глаза,- я волшебник, я знаю всё. Будь уверен, я знаю так же, о заговоре, который готовится в Хогвартсе.

Мальчик скрестил руки на груди и сурово посмотрел на домовика.

–Нет-нет-нет,- запричитал несчастный домовик и прикрыл свои длинные, как у летучей мыши, ушки.

Гарри набрал в грудь воздуха и чувствуя к себе сильнейшее отвращение, сказал:

–Добби, если ты не отдашь мне мои письма и не оставишь в покое, я всё расскажу твоему хозяину Люциусу Малфою.

Добби смотрел на Гарри как громом пораженный. Он затрясся и задрожал. В его руках появилась внушительная пачка конвертов, а из глаз потекли слёзы.

–Хорошо, сэр, хорошо, -домовик протянул мальчику письма и с громким хлопком исчез из его спальни.

Через минуту в комнату вбежал разъяренный дядя. Он пригрозил Гарри запереть племянника в комнате до конца лета, если тот будет продолжать шуметь. Гарри же равнодушно лег на кровать, вглядываясь в потолок.

Мальчик услышал, как отъехали гости. Его позвали поужинать, но Гарри не стал спускаться. Письма друзей так и остались нетронутыми. Это был самый отвратительный день рождения. Как и всё лето. Как и вся жизнь.

Гарри очнулся, когда дом номер четыре погрузился в сон. Мальчик встряхнулся и взял себя в руки. Да, безусловно он поступил ужасно по отношению к Добби. Но Гарри дал себе зарок, во что бы то ни стало, он освободит эльфа от Малфоев. А до этого, Добби мог здорово навредить ему. Избавившись от оцепенения, Поттер включил настольную лампу и сел за стол. Перетасовав письма, Гарри увидел кривой почерк Рона и ровный красивый Гермионы. Одно письмо было самым свежим. Гарри криво улыбнулся, узнавая мелкий почерк преподавателя зелий Северуса Снейпа. Внутри конверта лежала короткая записка: Несколько недель назад, Хагрид приставал ко всем собирая колдографии твоих родителей. Я ничего не дал этому увальню. Но недавно, совершенно случайно, разбирал ящик стола и наткнулся на парочку снимков. Раз уж у тебя день рождения, решил сделать для тебя копии. А на счёт подарка не переживай, как ты мечтал - принимай носки. Гарри засмеялся и вытащил из конверта, на котором без сомнения были чары невидимого расширения, ярко салатового цвета теплые носки с вышитыми снитчами по бокам. Затем Гарри, судорожно сглотнул и вытащил на свет красивую белую фоторамку, с позолоченным орнаментом и два отдельных снимка. В рамке была портретная колдография Лили. Гарри почувствовал как зажгло глаза. Он раньше не видел этого снимка. Его маме по виду было лет пятнадцать, она стояла в школьной форме, на фоне озера, нежно улыбалась, а ее волосы слегка шевелились от ветра. Полюбовавшись на прекрасный снимок, Гарри обратил внимание на два других и не смог сдержать улыбки. На одном Северусу и Лили было лет по двенадцать, примерно так Гарри выглядел сейчас сам. Лили держала Северуса за шею, они смеялись. Снейп пытался вырваться, а Лили трепала ему волосы. Потом опять обнимала за шею... На втором снимке, они были старше. Примерно в том возрасте, когда навсегда поссорились. Мама и преподаватель стояли опираясь на один ствол дерева, но с разных сторон. Северус смотрел на Лили и его взгляда не было видно за длинными волосами, упавшими ему на лицо. А Лили смотрела мечтательно вдаль.